Глава 5
Бегу в единственное место, где могу получить помощь – в столовую. Настасья Михайловна в ужасе смотрит на меня.
- Это что же, деточка? Кто сотворил такое с тобой? Вот ведь паразиты безмозглые!
От ее участия плачу навзрыд, у меня начинается истерика. Настасья Михайловна увлекает меня в подсобное помещение, усаживает на стул и начинает вытирать полотенцем.
- Бедная деточка! Ты насквозь мокрая. Ничего, сейчас к нам пойдем. Вымоешься, найдем, во что переодеться. А Лизка где? Она с тобой была?
Я не могу подставить Лису, рассказав ее матери, что та сбежала с рисования.
- Нет, она на дополнительных занятиях, - с ходу придумываю я.
- Так кто это сделал? Лично уши откручу!
- Нет, не надо! Это случайно вышло.
Слова так и рвутся с языка, выплеснуть накопившуюся обиду, рассказать все как есть, но я почти уверена, что это лишь принесет новые проблемы. И мне, и Лизиной маме. А я меньше всего этого хочу.
- Ладно, не плачь, милая. Вот, держи полотенце.
- Я испорчу его краской.
- Плевать. Высушись, я тебе сейчас халат белый дам. Дойдем до нас, а там переоденешься. Нельзя через весь город в таком виде. Ох и паразиты, ну только бы добраться до них!
Настасья Михайловна причитала всю дорогу до дома, а я переживала, как бы она не спросила снова про дочь. Но, кажется, мое объяснение про дополнительный удовлетворило женщину. Правда, когда мы пришли в квартиру, она набрала Лизу. Та, видимо, хорошо продумала свои объяснения, трубку Настасья Михайловна повесила весьма довольная.
- Ладно. Лизки еще пару часов не будет, а я сейчас переоденусь, и такси возьмем. Провожу до дому тебя. Но сначала в ванную дуй.
- Что вы! Не надо. Вы и так мне помогли очень!
- Без разговоров, Василина, держи полотенце. Вперед.
Я не стала больше спорить, тем более мне нестерпимо хотелось смыть с себя краску.
После ванной Лизина мама усадила меня пить чай. Мы болтали на отвлеченные темы, возвращаться в бабушкин дом мне ужасно не хотелось. Отец, как обычно, наверняка по уши занят своим хобби. Или читает что-нибудь. А с Анной Григорьевной я пока не нашла общий язык, не знала, как вести себя. Наверное, это нормально, прошло совсем немного времени…
Но, с другой стороны, ведь с Настасьей Михайловной мне хватило пары разговоров. Как же мне уютно в обществе этой женщины. Я словно увидела в ней маму, которую не знала никогда.
***
Как я ни отпираюсь, Настасья Михайловна заказывает такси и везет меня домой. Всю дорогу волнуюсь, думая, как объясню это бабушке. Вдруг Лизина мама решила рассказать о произошедшем моим родственникам? Я совершенно не хочу этого. Сижу в такси как на иголках, ерзаю, тереблю подол юбки Лисы. И рубашка на мне снова с ее плеча. Она, впрочем, не надевала ее, с этикеткой вещь была, но все равно неловко. Настасья Михайловна ободряюще сжимает мою ледяную ладонь:
- Все хорошо будет, не нервничай, милая.
Заходим вместе в дом бабушки. Уже почти восемь вечера, представляю, какую лекцию устроит мне Анна Григорьевна. Вот и она, встречает нас практически на пороге. Недовольство на лице сменяет удивление, когда она видит мою спутницу. Позади бабушки появляется отец. Немую сцену нарушает веселый голос Настасьи Михайловны:
- Добрый вечер! Вы извините, что я без приглашения. Надеюсь, не очень вас побеспокоила.
- Что случилось? – тревожно вопрошает папа. – Василина, ты что-то натворила в школе?
- Вовсе нет, наоборот! – прерывает его Настасья Михайловна. – Такая замечательная девочка у вас! Всего пара дней, а с моей обалдуйкой так подружились – не разлей вода! Вот я и решила приехать, представиться, познакомиться. Лизок у меня не блещет отметками. И Василина была очень добра, оставалась вот у нас два дня подряд, занимались девоньки. Над учебниками корпели. Ну а сегодня думаю – провожу девочку. И чтоб вы не расстраивались, сама объясню все. Да чтобы не подумали чего.
На лице отца проступает облегчение. Он радушно здоровается с Настасьей Михайловной и приглашает ее в гостиную.
- Сейчас чаю приготовим. Вы знаете, просто камень с души. Очень рад, что дочка нашла себе подругу. У нее никогда не было много друзей, она трудно с людьми сходится.
- Да ну нет, не поверю, мы так вот сразу общий язык нашли, - воркует Настасья. – Я-то ведь там же, в школе, работаю.
- Да что вы?
- Ага. В столовой.
- Как замечательно.
Но я догадываюсь, что бабушке это не кажется таким прекрасным. На ее лице брезгливая гримаса. Папа с гостьей удаляются, а мне Анна Григорьевна преграждает путь.
- Значит, репетитором заделалась? – хмуро спрашивает она.
- Что плохого в этом? Помогаю подруге, это проступок?
- Дружбы за пару дней не бывает.
- Возможно. Нам просто интересно вместе. Лиза живет рядом со школой, поэтому мы и сидим у нее…
- Об этом нужно разрешения просить, Василина. Кажется, вчера я тебе это объясняла. А сегодня ты сделала то же самое!
- Простите. Но у меня нет мобильного телефона… Я бы обязательно позвонила вам. Нашла бы откуда. У Лизы попросила бы… Но не знаю вашего номера.
- Так запиши мой номер сейчас же. И потом, ты знаешь телефон отца. И что значит «нет мобильного телефона»? Если это так, почему ты молчала? И как это допустил твой отец?
- Мой телефон сломался. Перестал работать…
- Почему не сказала мне об этом? Разве ты не понимаешь, как важно быть всегда на связи? Что за детские выходки, Василина? И почему не попросила телефон у кого-нибудь из друзей? Этой Лизы, ее матери, наконец?
- Я попросила. Не дозвонилась.
Вру. Сегодня я о таком даже не вспомнила. Пока мылась в ванной, меня снова накрыла истерика. Так обидно было вспоминать произошедшее. Я не смогу вернуться в эту школу. Но как объяснить такое отцу? Бабушке…Да, я не могу вернуться, но бросить Лизу, забыть о кулоне матери я тоже не могу. Это рвет меня на части…
- Мне кажется, я говорю со стеной! Я объясняла тебе порядки и правила поведения в этом доме!
- Простите, - снова извиняюсь. Как же это надоело – постоянно чувствовать себя в чем-то провинившейся! Но бабушка права, нужно было попросить у Настасьи Михайловны телефон. А оправдания типа «я была мокрая, измазанная в краске, а еще зареванная по вине одного козла» можно засунуть себе в одно место. – Этого больше не повторится!
- И что это за тяга к плебеям? – переключается неожиданно на другую тему Анна Григорьевна. А я просто столбенею, услышав такое. Бабушка, конечно, звезда и тому подобное… Но не ожидала от нее снобизма!
- Что, простите? – уточняю в надежде, может неправильно ее поняла.
- В этой школе учатся дети известных в городе личностей. Очень интересных, знаменитых. Слышала, например, о Бурмистровых? А ты не нашла ничего лучше, как с дочерью поварихи подружиться! Правду говорят, гены не пропьешь… Это все твой отец, ни на что не годится в плане воспитания…
- Но он – мой отец! – обрываю Анну Григорьевну. – Именно он будет решать, с кем мне можно общаться.
Я буквально свирепею от такой несправедливости. Чудесная, добрейшая Настасья Михайловна недостаточно хороша для бабушки только потому, что работает в столовой! Не говоря уже об ее упоминании Бурмистровых, фамилии, которую я хочу забыть, как страшный сон. Я себя почти не контролирую. Еще немного, и взорвусь, нахамлю бабушке. Поэтому я просто разворачиваюсь и выбегаю из холла. Заношусь, как ураган, в гостиную. Отец и Настасья Михайловна мирно беседуют о чем-то. Вскидывают глаза на меня, а я уже не могу сдержать слезы, которые ручейками катятся по щекам.
- Что такое, дочка? – взволнованно спрашивает папа.
- Милая, что случилось? – вторит ему Настасья Михайловна.
- Ничего! Пожалуйста, хватит на сегодня! – крик отчаяния в никуда, взвиваюсь по лестнице, забегаю в свою комнату и захлопываю дверь.
***
Меня выручило больное горло, которое нестерпимо щекотало, горело и приносило кучу самых неприятных ощущений. Полоскаю каждый час содой и морской водой. В школу можно не идти, и мне необходима эта отсрочка.
Бабушки дома нет – снова на встрече с поклонниками. Только и живет этим. Но мне даже лучше. Пока она дома - не хочется из комнаты выходить, все еще злюсь на нее из-за вечернего разговора. Похоже, как и она на меня. Отец сообщил ей, что я заболела. Но она даже не зашла проведать. Наверное, заразиться боится. Ну и ладно.
После уроков ко мне примчалась Лиса. Она уже в курсе вчерашних событий. Залетает в комнату и взволнованно восклицает:
- Артур просто урод! Ты как, Василин? Неужели аж до ангины допереживалась?
- Как ты меня нашла? – хриплю в ответ. Имя моего врага неприятно режет слух, причиняет дискомфорт. Сегодня все произошедшее кажется еще более диким и омерзительным.
- Мать адрес сказала. Денег на такси дала. Оказывается, она у вас вчера в гостях побывала! С отцом твоим подружилась! Очень он понравился ей! Я ужасно рада, мы теперь прямо-таки как сестры!
- Я хочу уехать отсюда. Вернуться в родной город, но еще не говорила папе, - делюсь с подругой наболевшим.
- Из-за вчерашнего? Эх, говорила тебе, не ходи без меня на рисование! Зря я тебя одну там оставила…
- Чем бы ты помогла мне? Тебя просто забросали бы вместе со мной.
- Вдвоем веселее! И не так обидно! – восклицает с энтузиазмом Лиса, и это происшествие уже не кажется таким ужасным. Поневоле начинаю улыбаться, хихикать. Но потом вспоминаю про кулон.
- Он забрал то, что мне очень дорого как память, - делюсь несчастьем с Лизой. – Я должна его вернуть. По-любому.
- Вернем! И вообще на место придурка поставим. Ведьма сегодня в школу притащилась, кстати. Обнималась эта парочка в столовой, аж смотреть тошно. Он ее за все места просто затискал. Долбанный извращенец.
- Не говори мне о них. Даже слышать не хочу!
- А потом Ведьма меня в углу прижала, - признается Лиза, не обращая внимания на мою просьбу.
- Да ты что! И ты молчишь, не рассказываешь?
- Так вот ведь! Говорю! Прижала, сука такая, опять начала по поводу Матвея цеплять.
- А почему ты Матвею не пожалуешься?
- Пробовала. Но он видит свою маленькую сестренку прямо ангелочком.
- Он что, дурак? – вырвалось у меня. – Или слепой?
- Он просто хороший старший брат.
- Прости, я не хотела оскорбить твоего парня.
- Проехали. А потом эта сволочь и говорит: «Чего это твоя пигалица-подружка не пришла в школу? В штаны наложила, бедная?» Я тогда еще не знала ничего… Прямо опешила. Я тоже все думала, чего ты в школу не пришла. Позвонить хотела. Но, оказывается, не знаю номера твоего. Я даже не поняла, как так вышло, что не спросила.
- У меня нет телефона. – Вздыхаю.
- Как это может быть? Даже у стариков есть мобильники.
- Мой сломался. Еще там, дома. Симка, наверное, уже заблокирована, слишком давно не пользуюсь.
- А почему не купили новый?
- Отцу не до этого, да и денег нет.
- Такой домище, бабка наверняка у тебя богатая.
- Я не собираюсь у нее ничего просить…
- Ну, как знаешь! Но без мобильника не дело! У меня есть старенький. Ужасно примитивный, но, может, работает еще…
- Я хожу в твоей одежде, вы меня кормите… не могу я еще и мобильник от тебя взять!
- Почему? Кстати, о кормежке! Я совершенно забыла, мать прислала куриный бульон! Я его в пакете внизу оставила. Ща разогрею, мигом тебе горло вылечим!
Подруга, громко топая, несется вниз. Через полчаса, я уже успеваю задремать, возвращается с чашкой ароматного бульона. Такая забота трогает меня до слез, смахиваю их украдкой. Лиза прислоняется рукой к моему лбу.
- Вроде нет температуры. А глаза вон слезятся.
- Ты смотри сама не заболей.
- Да я только за! Отосплюсь недельку, задолбало вставать рано. Кстати, я познакомилась сейчас на кухне с твоим отцом. Прикольный, очень! А мамке как понравился. Как бы не втюрилась. Влюбчивая она у меня… Хотя… Мы тогда с тобой сестрами настоящими станем! Прикольно!
В болтовне обо всем проходит еще несколько часов. Выписываю у Лисы задания, что дали сегодня на дом. Провожаю вниз – мне уже значительно лучше, видимо, и правда помог бульон.
- Отлеживайся, спи, ни о чем не волнуйся. Думаю, пока поболеешь недельку, Артур с Никой обо всем позабудут. Найдут, к кому еще прикопаться.
- Но мне все равно придется подойти к нему из-за кулона…
- Не думай об этом. Я сама у него спрошу.
- Ну уж нет! Тебя и так Ника достает!
- Вот именно. Все равно прицепится, так что хуже не будет! Завтра после уроков не смогу заскочить… С Матвеем договорилась… Погулять. В парке.
- Круто!
- Ох, даже не знаю. Он такой обалденный... Мотик и все такое… А я… толстуха рыжая. Так, все, нафиг мамкину выпечку, строгая диета - и вперед!
- Ты прекрасно выглядишь, - убеждаю я подругу.
- Ага, сказала худышка, которая лишний кусочек шоколадки не съест.
- Просто не люблю сладкое.
- Ох, я так никогда не уйду! Ладно, пока! – Подружка убегает рыжим ураганом.
***
Две недели ангины пролетают слишком быстро. К сожалению. И снова передо мной маячит призрак ненавистной школы, а точнее – Бурмистрова. Не хочу его видеть, просто не могу. Даже к Нике, с которой все началось, у меня нет такой ненависти.
Лиса подбадривает меня, старается развеселить. Даже встретила на остановке, чтобы вместе в школу войти. Чувствую себя ужасно жалкой. Почти шестнадцать, и такая трусиха.
А еще – полная неудачница. Потому что уже возле своего шкафчика в раздевалке (погода слякотная, сменная обувь обязательна) встречаю Нику. Она выглядит донельзя довольной.
- Ну что, отсиделась, мышь, в своей норке? – щебечет она, хлопая наращенными ресницами.
Интересно, ей учителя замечания не делают? Зачем с таким макияжем в школу приходить?
- А? – делаю вид, будто не понимаю, что меня мышью назвали.
- Отсиделась, говорю? Ты еще и глухая к тому же?
- Нет, просто не поняла, о чем ты. Слушай, я не хочу ссориться. Я очень извиняюсь перед тобой, правда. За то, что упала на тебя. Я неуклюжая, факт. Но сделала это не специально… Может, забудем уже?
- Хммм. Возможно. Но ты вроде как перед всеми в столовой извиниться обещала.
- Может, не будем этот цирк устраивать, а? Я нигде не отсиживалась, во-первых, у меня ангина была. А во-вторых, твой парень сильно перегнул палку, защищая тебя.
- Завидно, мышка? У тебя-то никогда такого парня не будет! – пафосно восклицает Ника.
«Ну что за дура», - вздыхаю про себя. Да толку спорить. Но все равно, помимо воли вырывается:
- И слава Богу! Я бы все отдала, лишь бы этого твоего парня никогда больше не видеть!
- Серьезно? – раздается голос за моей спиной.
Я даже не заметила, как он подошел! Спина мигом становится мокрой. Коленки дрожат. С Никой я бы еще справилась, но с ними обоими…
Разворачиваюсь к Артуру лицом. Глупо идти на попятную.
- Ага. Совершенно серьезно! Я готова на все, лишь бы больше никогда не видеть твою физиономию! Но ты, похоже, мимо просто не можешь пройти!
- Эй, полегче на поворотах, - хмурится Ника. – Ты вообще как разговариваешь?
- Да я еще нормально разговариваю. - Кажется, на самом деле я впадаю в истерику. – После того, что со мной произошло! Интересно, Барби, ты в курсе, что твой Принц просил меня блузку перед ним снять? – смеюсь им в лицо, а в глазах – слезы. Чувствую, еще немного, и разревусь перед ними, окончательно унизив себя….
- Что? – подпрыгивает Ника. – Как ты меня назвала? Что сказала? Ты, пигалица безмозглая, да я тебе…
- Эй вы! – раздается крик, поворачиваю голову – к нам несется Лиса. – Отошли от нее! Быстро! Или я к директору иду.
Лиза подлетает ко мне, обнимает, я утыкаюсь лицом в пышный бюст, прячу слезы в ее мягкости. Чувствую себя невероятно хорошо. Как же славно, когда друг рядом…
- Эта дура заявила, что Артур к ней приставал!
- Бред, - бормочет Бурмистров. – Ника, пошли отсюда.
- Это правда, – подтверждает Лиса. - А еще кулон забрал. И просил раздеться, если хочет вернуть. Это память о близком, Бурмистров. Даже ты своими тугими мозгами должен сообразить. И вернуть.
- Артур, это правда? – пищит Ника, хлопая глазами. – Ты просил эту плоскую уродину раздеться?
- Ника, тебя еще хоть что-нибудь в этой жизни волнует? – взрывается Лиса.
- Если к моему парню клеишься, сволочь, тебе хана! – визжит на это Барби. Похоже, на остальное ей действительно плевать.
- Пошли отсюда, наедине поговорим, - тянет свою девушку в сторону Артур.
Ника нехотя позволяет парню увести себя. Я делаю глубокий вдох и крепко обнимаю Лису.
- Ну чего ты, малышка, - мягко похлопывает мне по спине Лиза. – Хорош. А то прослывем в школе с тобой лесбиянками. Тут ярлыки быстро вешают.
- Кажется, я уже не против, - всхлипываю. – Если все парни такие, как Бурмистров, я лучше сразу лесби стану.
- Ну у меня вообще-то парень есть, - хихикнув, напоминает Лиса.
- Знаю. Ты счастливая.
- И тебе найдем. Будет от таких вот кретинов защищать.
- Ой, нет. Не хочу… - осекаюсь, потому что к нам снова идет Бурмистров.
- Ты нажила себя крупные неприятности, деточка. Теперь тут уже не в Нике дело. А между нами.
- Снова угрозы? – взрываюсь я. – Достал уже, хватит.
- Смелая, пигалица.
- Отдай кулон!
- Теперь его точно не получишь, пока через веревочку, как зверек, не попрыгаешь.
- Пошел к черту!
- Посмотрим, как запоешь, птичка, когда оборву все крылышки, - едко произносит Артур, и уходит.
- Ну что такое-то! – вырывается из моей груди стон. – Сколько можно? Не могу так больше.
- Да наплюй. Бурмистров не так ужасен и вообще отходчивый. Не знаю, что это между вами такое… Раньше никогда девчонок не трогал, с первого класса его помню. За ним девки всегда табунами… Он, наоборот, чуть ли не бегал от них. А у вас… Прям нашла коса на камень. Любовь и ненависть.
- Зря мы про блузку сказали, - вздыхаю я. - Ника теперь не отвяжется. Будет думать, что ее Принц ко мне приставал…
- Ну и отлично! Пусть утрется, Ведьма!
- Хотя… Вряд ли она всерьез поверит, - добавляю, подумав. – Где я, и где Барби!
- Чушь! Ты красотка.
- Спасибо, но ты врешь.
- Нет, не вру. Если такие, как Артур, этого не видят, то, значит, дебилы!
- Ты очень милая, - улыбаюсь подруге. – Но такие, как Артур, никогда не посмотрят на меня как на девушку. Им тюнинг подавай, все самое яркое, лучшее. Я же такой не собираюсь становиться никогда. Да и не хочу я привлекать подобных дегенератов. Только бы отстали от меня, отвязались! Сил уже нет.
- Отвяжутся. Я с Матвеем поговорю, - решает Лиса. – И правда, надоело. Учиться не дают.
Знаешь, что! В пятницу в клуб пойдем! Втроем, с Матвеем.
- А третий кто?
- Ты, дурында. Парня будем тебе искать.
- Вот уж нет, спасибо!
- Не обсуждается.
- Бабушка не отпустит.
- У отца отпросим, маман постарается. С ночевкой.
- Точно нет.
- Все получится!