Глава 2

— Виталина... Твоя сводная сестра. Она будет жить с нами, — как гром среди ясного неба. Отец просто поставил меня, нас перед фактом.

— Ты, наверное, шутишь? Скажи ему, мама, — я обернулся к маме в надежде, что она поможет, скажет, что это шутка, в конце концов.

— Денис, это не шутки. Я сам узнал о существовании дочери несколько часов назад. У неё умерла мать, девочка осталась совсем одна. Не оставлять же её на бедную пенсионерку, — пытался объяснить отец.

— Бедная сиротушка, — съязвил я. — Оставил бы её с бабкой и денег давал.

— Денис, будь благоразумен, — говорила уже мама. — Ты мой сын, а Дима принял тебя, когда ты был маленьким, теперь выяснилось, что у него есть дочь. Я не могу не принять её, тем более что она попала в такую ситуацию.

Ну конечно. Мама – добрая душа. И собачек с кошечками пригреет, и бомжам на улице поможет, и алкашу на чекушку даст.

— Ну вот ты и принимай, а я не обязан, — огрызнулся.

— Значит так, Денис. Завтра она приедет, хочешь ты того или нет. Я не прошу тебя стать ей лучшим другом, просто веди себя нормально. Она потеряла мать, и если я услышу от тебя хоть одно кривое слово… — отец намеренно сделал паузу, — ты меня понял.

— Понял, — буркнул я и вылетел из кабинета.

Я её уже ненавидел. Она залезла в мою жизнь. На что она надеялась? Что её тут будут лелеять, пылинки сдувать? Мама с отцом, может, и будут. А я…

Я устрою ей такие карусели, о которых она будет вспоминать с ужасом.

***

Вчера я жутко напился, прибыв домой только под утро. Мама, конечно, устроила взбучку, говорила что-то о том, что мне ещё нет 18, и если отец узнает…

Мне было плевать… На всё и на всех.

Едва успел открыть глаза, как прибежала мама, сказала одеваться, потому что Виталина уже едет. Да ну? Будем встречать с царским почётом? Намеренно долго натягивал джинсы и кофту, но всё-таки успел. Только вышел в холл, как водитель привел её.

Господи, что это за чудище? Худенькая, маленькая девочка в какой-то бесформенной одежде. Где только откопала то, что напялила на себя. Стоит, глаза в пол опустила, изображая смирение и кротость. Как бы не так. Это вон – мама с папой в это поверят, меня не разведёшь. После того, как с ноги на ногу начала перетаптываться, я не выдержал и обозвал е ё дистрофичкой, а затем и вовсе сбежал из дому, смачно хлопнув дверью.

Конечно, мне сегодня предстоит серьёзный разговор с матерью, а может быть и с отцом, но мне было плевать. Самое ужасное то, что она настолько убедительно играла наивность и невинность, что сам чуть не повёлся. Обещал себе, что буду держаться, но не смог.

Ну как тут спокойно стоять и смотреть, когда она со скоростью света пробралась в мой дом, сделала так, что отец сейчас зол на меня как чёрт, а её, наверняка, сейчас обнимают и целуют. Сиротинушка же приехала, нужно её оберегать. Тьфу, аж воротит.

Больше всего ненавидел её за то, что мать с отцом никогда не вспоминали того, что я кому-то не родной. Мы просто жили, как семья, полноценная и вполне счастливая. Пока не появилась вот эта бедная и несчастная, мать потерявшая.

Моя мама, конечно, прониклась сочувствием, я же не настолько наивен и добр. Не собирался я мириться с её присутствием в моём доме. Это моя семья. Да она даже не похожа на Диму, какая-то худышка, больше на привидение похожа, чем на 16-летнюю девушку. Ощущение, что её и не кормили вовсе. В кармане джинсов зазвонил телефон. Мама.

— Денис, — шептала мама, — я тебя очень прошу, вернись домой, отец сидит злой, не в себе. Ты представляешь, что тебе светит? Да он тебя карманных денег лишит и, Деня, ты же хочешь машину на 18-летие? Зачем ты ведёшь себя так?

— Я скоро буду.

Твою ж мать. Вот же ж маленькая стерва. Разжалобила отца, а мне теперь что, без машины сидеть? Ну уж нет, устрою я этой милашке тёпленький приём перед папашей.

***

Добравшись до двери дома, немного помедлил, думая как лучше поступить. Решительно открыв дверь, вошел в холл, разделся, прошёл на кухню и застал семейную идиллию. Дистрофичка что-то оживлённо рассказывала, а папа с мамой её увлечённо слушали. Как только рты не открыли и слюни не пустили. Разозлился, снова. Еле сдержался, чтобы опять не съязвить и прошел на кухню.

Отодвинул стул рядом с этой, как её там.

— Виталина, — протянул я, — прости за то, что сорвался, я не хотел тебя обидеть, просто… для меня твоё появление неожиданно, — говорить что-то подобное было невероятно сложно, а этой и подавно. Я вообще никогда нежностей не говорил девушкам, а эта ещё и бесила жутко.

— Всё нормально, — краснея, проговорила моя сестричка, — это ты меня прости, я… мне… просто идти некуда было, для бабушки я обуза, да и мама письмо написала, сказав, чтобы я наладила отношения с папой и вот я тут, — робко выпалила она.

Да уж, легко не будет. Так умело притворяться, строя из себя невинную девчушку, бедную и несчастную, которой, как оказалось, ещё и мамка письмо написала. Ага, как же. Это вон – родителям заливай, подумал я.

— Будем дружить, — я поднял бокал с компотом, предлагая ей сделать то же самое. Легко ударил по стеклу и отпил, а затем, широко улыбнувшись, попросил: — А расскажи о себе что-нибудь. Как учишься, своё хобби.

Она уставилась на меня, как на прокажённого, а я скорчил милую гримасу. Чего не сделаешь ради машины. Весь вечер приходилось выслушивать всякие бредни о том, как она учиться, что любит делать в свободное время. Она лепетала что-то о вязании, шитье, чтении книг, а я сидел и охреневал от того, насколько же ей состряпали идеальную историю для прослезившихся родителей.

Шитьё? Серьёзно? Чтение книг? Она что, с другой планеты? Какие, нахрен книги?

Я не верил ни одному её слову. Ей шестнадцать, а не семьдесят, нет сейчас таких девушек, которые бы читали книги вместо дискотек, алкоголя и парней.

Хотя нет, ладно, я готов согласиться – есть. Но чтобы они ещё и шили, вязали, готовили и за бабушкой ухаживали? Да конечно. Сказка хороша, рассказывай ещё.

Непроизвольно улыбнулся, представляя, как обломаю эту дистрофичку вечером.

***

Соглашаясь поехать к отцу и начать новую жизнь, я переживала, что именно его жена меня не примет. Да и не удивительно. У них там своя жизнь, все размеренно и тут я – нищая оборванка, дочь чужой женщины.

Я ошиблась. Татьяна отнеслась ко мне с нежностью, не присущей той, чей муж привёл в дом своего ребёнка. Сидя за столом, я почему-то словила себя на мысли, что она отнеслась ко мне даже добрее и нежнее отца. Он сидел отстраненно, ковырял салат в тарелке и изредка задавал стандартные вопросы, типа: "Как ты учишься"?, "Когда у тебя день рождения"?.

Создавалось ощущение, что ему не очень-то важно узнать о своей дочери больше, но я старалась не думать о подобном. Он – уважаемый человек, бизнесмен, наверное, ему не привыкать быть расчётливым и грубым, да и дочери у него нет, вон только сын, да и то не родной. Честно говоря, эта новость меня удивила, потому что я думала, что папа ушёл к Татьяне от моей мамы, но всё оказалось не так. Как именно обстояло дело, я не знала, а мне не спешили сообщать.

Я задумалась, какие у них отношения. Судя по тому, как дерзко и уверенно себя вёл Денис, не очень. Но откуда мне знать, как в элите принято общаться в семье. Может то, как он отвечал отцу, и было нормой.

Татьяна же буквально заваливала меня вопросами. Казалось, что ей было интересно всё, хотя на первый взгляд казалось, будто она просто размалёванная кукла, сошедшая с журнала. Да я даже не смогла сразу определить её возраст, настолько ухоженно и молодо она выглядела.

Я пыталась быть краткой, не хотела нагружать родных своими умозаключениями, зная, что порой выгляжу заумной и не по-детски взрослой. Татьяна затронула мою бабушку, спросив о её здоровье, о том, какие у нас отношения, и захочу ли я ездить к ней. Конечно, я хотела. О бабушке я могла бы разговаривать часами, поэтому рассказывала уже более оживлённо.

На этой ноте и вернулся Денис, вальяжно раскинувшись на стуле рядом со мной. Разговаривать сразу расхотелось. Мой брат вызывал во мне противоречивые чувства. С одной стороны я была рада, что теперь у меня есть семья, да ещё и брат старший, а с другой… я понимала, что он меня вряд ли примет.

Но тут Денис меня удивил, извинившись за поведение. Я попыталась оправдаться, да и попросила прощения в ответ, всё же это я врезалась в их жизнь, переворачивая привычные устои. Он даже спросил о том, чем я увлекаюсь, что люблю делать в свободное время. О, я любила и шить, и читать, и вязать.

Бары и дискотеки были мне чужды не только во время болезни матери, но и до этого. Я не понимала подружек, воздыхающих всю неделю и желающих попасть на ту или иную тусовку. Пока все развлекались, я читала и получала новые знания, и это мне очень нравилось.

Рассказывая, заметила, как Денис скривился. Видимо, ему не по душе то, что я говорю или же он просто не любит слушать столь долгих речей. Запнулась и решила быстро закончить свой рассказ. Уставилась на Татьяну, ища её поддержки.

— Ну всё, хватит на сегодня познаний. Завтра у нас ответственный день. Нужно будет устроить тебя в новую школу, Денис тебя познакомит там со всеми и покажет, что и где находится, — поддержала меня женщина.

— Погоди, мам, а она что в моей школе будет учиться? — спросил Денис.

— Ну во-первых: не в твоей Денис, а во-вторых: да, она будет с тобой в одной школе. Ты имеешь что-то против? — ответил Денису мой отец.

— Нет, — буркнул парень, — я пойду, — он встал и вышел из кухни.

— Давайте я помогу убрать, — я тоже встала, начав собирать тарелки.

— Не нужно, Вита, — остановила меня Татьяна. — У нас это делает прислуга. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Прислуга? Ого! Я о таком только в книгах читала. И что это будет за новая школа? Элитная? И что я там буду делать? Я же сразу буду выделяться, как белая ворона, честное слово.

— Вот, здесь теперь твоя комната, дальше по коридору наша с Димой спальня. Тут, — она указала на дверь, — комната Дениса, но он не слишком любит, когда туда кто-то заходит, поэтому не будем его тревожить.

Она открыла дверь в мою комнату и, смело переступив порог, потянула меня за собой. Я остановилась и, раскрыв рот, уставилась на помещение. Высокие потолки с множеством лампочек, бежевые обои, пол, я точно не была уверена, но вроде бы из дерева. Несмело ступила на большой фиолетовый ковёр, размещенный в центре. Да я бы спала на нём, настолько мягким и нежным он был.

Здесь было всё, что нужно школьнице: небольшой стол с лампой, где стоял ноутбук и, судя по его фиолетовому цвету, он был не моим, широкая кровать, где поместились бы несколько человек, с моими-то габаритами, удобное кресло, высокий шкаф с зеркалом, туалетный столик и ещё несколько предметов мебели, название которых я не знала.

— Вот как-то так, — проговорила Татьяна. — Вот твой новый ноутбук, — она указала на гаджет, — стоявший на столе.

— Но зачем? У меня есть, — несмело сказала я.

— Мы не знали, что у тебя есть, поэтому купили. Можешь пользоваться и своим тоже, но этот очень хорошей модели, стильный, быстрый, на нем есть всё, что нужно для школьника. У Дениса такой же, только чёрный.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Послушай, Вита, — Татьяна села на кровать, потянув меня за собой, — у меня никогда не было дочери, да я и не думала, что когда-нибудь будет, тем более сразу такая взрослая, но я стараюсь. Может я что-то буду делать не так, ты поправляй меня, ладно? С Денисом у меня уже меньше проблем, он вырос, и ему мы предоставляем абсолютное пространство. Мы и тебе его предоставим, но вначале тебе нужно многому научиться.

— Я понимаю.

— Ты всегда такая кроткая?

— Да, — пожала я плечами. — Мама воспитывала меня доброй, сочувствующей.

— Вита, мне очень нравится то, как ты себя ведёшь, но тебе нужно будет привыкнуть к новому коллективу, где наверняка всё не так, как в твоей школе, понимаешь? Ты пойдёшь в частную школу, у тебя будет совершенно другая одежда, обувь, аксессуары, тебе придётся сменить прическу и… немного подкраситься.

— Это обязательно? — я ужаснулась, не понимая, зачем столько всего просто для школы.

— Краситься нет, всё остальное – да. Пойми, все твои одноклассники с детства привыкли к роскоши, они избалованные дети своих родителей, а ты… ты как нежный и ранимый цветок. Я, честно говоря, ожидала, что ты будешь несколько иной, но ты такая, какой есть, поэтому я многому тебя научу сама.

— Хорошо.

— Виталина – довольно необычное имя, поэтому я буду звать тебя Вита и в школе мы также об этом сообщим, чтобы там не было недоразумений между тобой и учениками, хорошо? Всё остальное я расскажу тебе завтра. Мы пойдём по магазинам, в салон, отдохнём и весело проведём время, ладно?

— Да, — согласилась я. — Татьяна, — решилась я задать вопрос, — Денис он… недоволен тем, что я здесь.

— Вита, ему сложно. Он всегда был единственным, а сейчас появилась ты. Ему сложно сразу принять тебя, но он постарается, — ответила женщина.

— Спасибо вам, Татьяна, за то, что так приняли меня, — скромно поблагодарила мачеху.

Она тихо вышла, а я пыталась переварить всё, что услышала. Изменить имидж – главное, что мне не нравилось. Я не хотела что-то менять и краситься. Меня устраивала моя одежда и обувь, но я понимала, что у них так принято, и я не должна выделяться.

Я настолько задумалась, что когда отворилась дверь, аж подпрыгнула. На пороге стоял Денис, и лицо у него было хуже кислого помидора. Он медленно зашёл в комнату и закрыл дверь.

— Ну что же, сиротинушка, поговорим начистоту? — буквально выплюнул он.

— О чём? — я покраснела. Мои щёки постоянно краснеют, если я чего-то боюсь или нервничаю.

— О том, как ты, дистрофичка, обманом попала в мой дом, обвела вокруг пальца родителей, завоевала их доверие и уже наполовину вытурнула меня из МОЕГО же дома, — я уставилась на него, не понимая, о чём он говорит.

— Денис, ты…

— Во-первых: я Ден, во-вторых: никогда не обращайся ко мне, а в-третьих: сделай так, чтобы наше общение свелось к минимуму и исключительно тогда, когда рядом родители, ясно? И да, постарайся больше не делать из меня козла отпущения, строя из себя невинную овечку. Меня этими россказнями не проймёшь. Это вон – мамочке моей рассказывай.

— Но я не понимаю, — резко встала с кровати, чтобы подойти к Денису ближе, но он грубо схватил меня за локоть и развернул к зеркалу.

— Посмотри на себя. Ты дистрофичка в лохмотьях. Да твой образ кого угодно проймёт. Кто только собирал тебя, и россказни эти о книгах наплёл? Небось, бабка твоя? Меня вот этим всем антуражем не пронять, ясно? Мне плевать, кого ты из себя строишь. Ещё раз станешь на пути меня и моих родителей, я тебе такую жизнь устрою, — он больнее сжал мою руку, — тебе твоя однушка у бабули раем покажется, поняла меня? — я кивнула.

— Почему ты так ко мне относишься? Я же не специально приехала сюда, — на глаза навернулись слёзы.

— Правда? Ты приживалка, которая решила, что будеш жить припеваючи со своим богатеньким папашей. Да ты даже не похожа на него. Может и вовсе не его дочь, — уколол он, и мне вдруг захотелось сделать ему больно в ответ.

— Я ему родная, это ты… ты неродной, понял? — его взгляд изменился, потемнел. Он со всей силы сжал мою руку, так что я аж вскрикнула, а уже через секунду вылетел из моей комнаты, хлопнув дверью.

Я опустилась на мягкий ковер и разрыдалась, поглаживая руку, ноющую от боли.