Глава 33

— Дэн, как считаешь, в каком цвете украшать зал, м? — пищала рядом Валя, а я мог думать только об одном: сегодня моя малышка уезжает.

Всего через пять минут она сядет на поезд и уедет в новую жизнь. Она приняла решение уехать в Питер и поступить там в университет, оставаясь жить, а я… мне было нереально тяжело даже вдохнуть, потому что знал: не буду видеть и она вряд ли вернется.

— Дэн, — Валя снова трогает меня за плечо.

— Чего тебе надо?

— В каком цвете украшать зал?

— В чёрном, — небрежно бросил я.

— Дэн, это же не похороны, — ухмыльнулся.

— Для меня похороны. Можешь вместо цветов венки заказать.

Я встал и направился к выходу из кухни. Пусть выбирает всё сама, нафиг мне это не нужно.

— Ты забудешь её, — бросила она мне вдогонку.

— Кого? — спросил не оборачиваясь.

— Сестричку свою, ты забудешь эту стерву.

— Откуда ты знаешь о ней?

— А что, разве не так? Ты всё время только и твердил: Вита, Витааа. Забудешь ты эту дистрофичку, — подошёл к ней в секунду.

— Ты… — сжал пальцами её горло. — Ещё раз вспомнишь о ней и хоть слово скажешь – удавлю. Мне всё равно сидеть, поверь, я это сделаю, — отпустил её, но приблизившись к лицу, продолжил. — Никогда, слышишь, никогда я её не забуду. Ни ты, ни ребёнок этого не изменит, запомни это на всю свою жизнь и больше никогда не произноси её имя при мне. Не смей, иначе вдобавок к презрению я стану для тебя домашним тираном, поняла меня? — встряхнул её и вышел.

Мне нужно было вдохнуть, чтобы успокоиться. Как я собираюсь жить рядом с ней, не имел ни малейшего понятия. Сейчас, видя её, я желал только одного – хорошенько въехать по её наглой и беззаботной роже, и с каждой её фразой это желание крепчало.

***

Спустя два месяца

Не свадьба, а фарс. Смотрел на всех, кто пришёл, на счастливые лица папиных знакомых, на веселье наших одноклассников и понимал, что это не праздник – это действительно день моей смерти. Похороны…

Все окружающие меня бесили, подходили, поздравляли, а я медленно тянул виски и хотел свалить отсюда поскорее.

— Сынок, — подошел Сева, — ты бы не напивался так, у тебя ещё брачная ночь.5ebdbc

— Увы, ваша дочь её не получит. Секса у неё теперь очень долго не будет. Узы брака, что сделать, — я развёл руками, смотря на то, как он багровеет. Да, он всё так же меня ненавидел, а я стебался.

Осмотрел всех: люди, как люди, но каждая собака здесь знает, КАК именно Валенсия женила меня на себе, однако они упорно продолжают желать мне счастья. Хотелось сказать, вы что… серьезно? Счастья? Не сдохнуть поскорее? Не верилось в то, что люди настолько слепы. Хотя… можно ведь их просветить.

— Уважаемые гости, — я взял микрофон. Ну хоть что-то здесь будет весёлое и не настолько унылое, — я подготовил для вас сюрприз. Проясню несколько моментов, потому что просто не могу держать вас в неведении. Мы с Валей ждём ребёнка, — послышался гул голосов, — да-да, это одна из причин нашей свадьбы. А вы не знали? — искренне удивился я, смакуя то, как багровеет мой тесть. Ну что ты, гамадрил, хотел, за что боролись, как говорится. — А ещё, дорогие гости… — договорить мне не дали.

Сева таки не выдержал и врезал мне по физиономии. Я уже вижу эти заголовки: "Драка на свадьбе: тесть ударил жениха". Честно? Мне было смешно. Весь этот фарс не вызывал ничего кроме смеха. Единственное здесь настоящее – моя разукрашенная физиономия, являющаяся плодом моего тестя.

***

Сегодня меня, наконец, выписали из больницы. Тот день на крыше вместе с переездом и нервами не прошёл даром. Спустя месяц у меня появились сильные боли внизу живота, а через пару недель удалили правый яичник из-за некроза. Я пролежала в больнице долгие полгода, восстанавливалась, мне кололи капельницы и поднимали иммунитет, отпустив только после полного восстановления левого яичника.

Даже попав в больницу, я не сразу успокоилась, а вот после операции – странная апатия навалилась на меня. Я даже смогла почитать новости, услышать голос отца и поговорить с ним спокойно, потому что после переезда я всё время избегала разговоров, боясь услышать имя Денис. Временно я отпустила, а ещё… поняла, чем хочу заниматься. Я упорно решила поступить на медицинский, поэтому активно изучала биологию и химию.

Нет, я не посмотрела на медсестёр и врачей, и у меня не появилось желания спасать жизни, просто… я поняла, что это моё. Мне захотелось вникать в проблемы, выслушивать жалобы и помогать, да, куда же без этого.

Бабушка с папой меня поддержали, поэтому после выписки я упорно трудилась и училась, чтобы восстановить упущенное. Вскоре я даже смогла почитать о том, как прошла его свадьба, посмотреть фотографии и увидеть счастливое лицо той дряни, которая посмела увести у меня любовь и привела меня на больничную койку.

В моей душе теплилась надежда на то, что я смогу с ней поквитаться. Знаю, что он устроит ей "счастливую жизнь", но так хотелось отомстить. И да, я сделаю это, как только смогу, восстановлю свой душевный покой, отучусь и вернусь, чтобы отомстить. Я пока не знала как, не понимала, что буду делать, но оставить это просто так… нееееттт!

***

Фарс в виде нашей свадьбы прошёл, и наступили серые будни. Валин отец подарил своей дочери на день бракосочетания дом, в котором, собственно, мы и жили. У меня изменилось мало что. Я всё так же ходил в школу, чтобы закончить её и поступить в университет, а Валя… ей было сложнее всех.

Видимо, жизнь видит человека насквозь и отплачивает ему тем же. Всю беременность она мучилась от токсикоза, поэтому так и не смогла окончить школу. Что ж… она ей особо и не была нужна. А вот я упорно учился, чтобы в будущем возглавить бизнес отца. Да, я не хотел всю жизнь сидеть у него на шее и ждать, когда он сделает очередной перевод. Я хотел стать его достойным приёмником и шёл к своей цели.

Всё время, что мы с Валей жили, я перекинулся с ней едва ли парой слов. Я не считал нужным отчитываться, где я был, с кем и почему вернулся не в десять вечера, а в три часа ночи. Мне было плевать, что подумает ОНА. Я бы не стал бегать по девкам и по клубам и уж точно не спаривался бы с первой встречной. Нет, это были не дифирамбы верности моей жене. Моё отношение к ней не изменилось. Я буквально держал целибат из-за Виты. Как только рядом была другая, сразу вспоминал её руки, губы, её запах и… не мог изменить.

Странно? Я сам ужасался, потому что знал, что с ней никогда не быть, но и по-другому поступать не мог. Валя пыталась расшевелить меня, регулярно устраивала романтик, ставила свечи, готовила ужин. Я всё видел, замечал каждую мелочь, подмечал её малейшее настроение, но мне было фиолетово. Я хотел её уличить во лжи или хоть в чём-то, из-за чего можно будет просто вышвырнуть её из дома за шкирку, как нашкодившего котёнка.

Увы, или я был слеп и не видел то, что нужно, или она была чрезмерно осторожной, чтобы не попасться. В том, что она та ещё штучка, я бы уверен и весь этот антураж – удачно подобранная маска, вот только что за ней… я не знал.

Всю её беременность, я держался подальше. Не ощущал движений ребёнка, не ходил на УЗИ. Мне не было всё равно, нет. Я знал всё о нём: его здоровье, пульс, пол, всё это было мне интересно, но хоть как-то взаимодействовать с его матерью казалось мне кощунством и предательством моей любви, поэтому я не касался её, не слышал его движений, хотя хотелось безумно.

В один из дней мне пришлось вернуться домой пораньше и застать Валю… за бутылкой вина. Она, как ни в чём не бывало, потягивала красную жидкость из бокала и закусывала шоколадом. В тот момент думал, что убью её. Бокал разлетелся в дребезги, бутылка полетела в стену, оставив кроваво-красный подтёк, а Валя была отправлена на сохранение до самих родов, потому что, как оказалось, она полностью зависима от алкоголя.

В том, что так произошло, я винил себя и больше всего переживал за ребёнка, хотя доктора уверили меня, что мой сын, да-да, у меня будет сын, полностью здоров. Валю… её хотелось размазать по стенке. Забеременеть ума хватило, а подумать о здоровье ребёнка, видимо, нет.

После того случая ничего кроме презрения к ней, я испытывать не мог. Даже когда родился Данил я зашёл в палату, взял сына на руки и, даже не взглянув на свою жену, вышел. Не знаю, на что я рассчитывал, но я всматривался в лицо сына, понимая, что он мой. Конечно, в первый день жизни об этом говорить было рано, но я это чувствовал на подсознательном уровне. Я уже любил его, такого маленького и сморщенного, постоянно слюнявившего пелёнку.

***

После родов Валя намеревалась пойти в школу, чтобы учиться, но увы, не тут-то было. Я запретил. У неё есть долг: выкормить и вырастить ребёнка и как минимум год она будет его исполнять. Хотела быть мамочкой? Вперёд! Ни о какой учёбе не может быть и речи, а для пущей убедительности пригрозил тем, что установлю камеры в доме.

Подействовало. Валя действительно сидела с ребёнком, а чтобы ей, так уж и быть, стало чуточку легче, была нанята няня.

После рождения Даньки я понял, что немного отпустило. Я смог вдохнуть полной грудью, не ощущая обжигающей боли и дикой ярости. С превеликим сожалением понял и другое: отпустило, но не прошло. Ещё год назад я надеялся, что ошибся и, возможно, со временем моя любовь пройдёт, сотрется с памяти, но, увы…

Я помнил Виту до мельчайших подробностей и до зубного скрежета сдерживал душевные порывы бросить всё к чертям и поехать к ней, чтобы просто поговорить, увидеть её, вдохнуть запах. Я знал, что после этого мне будет легче, а ей… ей бы легче не было. Я знал о ней всё до самых мельчайших подробностей: что ест, что пьет, как восстанавливается после болезни, в которой, к слову, был виноват именно я.

Из всего этого меня радовало и ужасало только одно: у неё никого нет. Первые полгода, когда она была в больнице, это было нормально, но потом… студенческая жизнь, мальчики, подружки. Неужели никто не пришёлся по вкусу? Увы, всё указывало на то, что Вита ни с кем не собирается сближаться, упорно учится, чтобы получить диплом и пойти работать.

В глубине души и в сердце я был несказанно рад этому, ведь так же, как и она, мне не нужен был никто, но… у меня был сын – отрада всем моим несчастьям, а что было у неё, кроме разбитого сердца?

Когда сыну исполнился год, я окончательно осознал, что он мой. Видел его поведение, лицо, волосы, глазки и понимал, что он – моя уменьшенная копия. Не знаю, любил бы я его меньше, если бы он был не так похож, или нет, но сейчас я был безгранично благодарен за то, что у меня ребёнок. Вита… она никуда не делась, она всегда в моём сердце, всегда со мной и этого ничего не изменит, но сын. Он упорно, маленькими шажочками, яркими улыбками и искренней радостью также поселился в сердце. Сейчас я не мог сказать, кого люблю больше.

Воспоминания о Вите приносили мне боль и желание послать всё, а сын… был моей отрадой и радостью. Я больше не гулял по ночам, не ездил тусить, я засыпал с Даней в одной кровати, читая ему сказки.

Мой мир разлетелся в тот момент, когда я узнал, что Вита… моя любовь… встречается с другим и у них все серьёзно. Оказывается, она даже приезжала с ним сюда, чтобы познакомить с отцом. Чувствовал себя преданным, но знал, что да… так будет лучше и правильней, она должна найти своё счастье и если оно в том милом парне, фотки с которым она постит в Инсту, то я не имею права что-то менять.