Глава 11

Сергей приподнял уголки губ, забавляясь ее смущением. Алёна казалась ему милой. В ней было что-то притягивающее, он понял это еще в их первую встречу. Отрада показалась ему слишком предсказуемой, словно он знал ее всегда и без проблем мог предугадать, как она посмотрит, что скажет, когда улыбнется или же нахмурит брови.

Это было странно. Слишком непривычно и даже необычно для его нрава.

Его взгляд в очередной раз прошелся по Алёниным выпуклым ключицам, аккуратным кругленьким плечам, которые великолепно открывало это обтягивающее платье, замирая на губах. Пухлых, бледно-розовых губах. Девушка нервно тронула свои волосы, а когда опускала руку вниз, задела Азаринскую. Вздрогнула.

Сергей посмотрел в ее серые огромные глаза, они показались ему столь насыщенными, проникновенными. Отчего-то захотелось коснуться ее красивых губ пальцами, надавить на них, прочувствовать, но он не позволил себе такой вольности. Лишь сжал ладонь в кулак. Он ощущал Алёнкину нервозность и слышал то, как участилось женское дыхание. А еще понял, что разозлился. Сегодня там, в саду этого чертового особняка, он был дико зол. Она говорила с Замятиным искренне, улыбалась ему без притворства, и это раздражало. То, насколько она доверчива, а еще то, что с ним она ведет себя иначе, его она боится. Это чувствуется — во взгляде, жестах. Они переполнены ее опасением и недоверием. Она верила своему ублюдку мужу, а его с самой первой встречи восприняла врагом, хоть для нее он таковым не являлся.

Азарин выдохнул бушующую внутри злость, а Алёна нервно отвела глаза. На протяжении последних нескольких минут между ними происходило что-то странное.

Лифт издал короткий звон, останавливаясь на нужном этаже, и Отрада резво подалась вперед, ее плечо задело Азаринскую грудь по касательной, но девушка не заострила на этом внимания, сосредоточенно протискиваясь сквозь компанию молодых людей. От волнения у нее дрожали пальцы. Что это было? Что, черт возьми, с ней происходит? Легкие переполнились запахом мужского парфюма, она уже вышла из лифта, но все еще тонула в этих темных радужках Азаринских глаз, как в омуте. Глубоком, пугающем. Ей не понравилась собственная реакция, она была неправильной, просто непозволительной.

— Завтра в десять, — голос за Алёниной спиной был далек, девушка повернулась, внимательно оглядев Сергея.

— Хорошо, — кивнула и, вытащив из сумочки карту, пошла к своей двери, — спокойной ночи.

На ее пожелание Азарин смолчал, лишь убрал руки в карманы брюк, оставаясь стоять на месте. Алёна двинулась вперед, шагала по ярко освещенному коридору, свет ламп которого падал на ее изящную фигуру. Сергей прищурился, медленно приходясь взглядом по ее лопаткам, талии, бедрам и шикарным ногам. Если в лифте он называл ее милой, то сейчас, гипнотизируя ее фигуру глазами, он мог без зазрения совести назвать ее красивой, даже идеальной.

Подумав об этом, Азарин нахмурился, но так и не отвел глаз. Алёна завораживала, проникала вглубь его души, отвоевывая там миллиметр за миллиметром.

Стук Алёнкиных каблуков сопровождался ее бешеным сердцебиением. Она отчетливо слышала эти громкие удары. И до жути хотела обернуться, она чувствовала, что он на нее смотрит. У нее жгло спину от его взора, и, не удержавшись, Отрада повернула голову, чуть-чуть притормозив. Губ коснулась дурацкая мимолетная улыбка, которую она стерла в эту же секунду. Коснулась пальцами мочки уха и, вновь кивнув Сергею в знак прощания, проследовала дальше, в свой номер.

Закрыв дверь, прижалась к ней макушкой, протяжно выдыхая скопивший в легких воздух. Он казался тяжелым. Отрада покачала своей беловолосой головой, вглядываясь в носки глянцевых туфель. Сегодня Азарин смотрел на нее так, как никто и никогда этого не делал. Он волновал каждую струну ее души, затягивая в пучину темного, но такого теплого озера. Но она не умела плавать, совсем.

Алёна потерла лицо, старясь прийти в себя. Кажется, она творит очередную глупость, испытывает чувства там, где в них нет смысла. Разувшись, девушка легла на кровать и долго смотрела в потолок. Ее все еще трусило от пережитых эмоций. Как она будет на него работать? Почему сегодня она так среагировала на его близость? Разве она не должна держаться от этого человека как можно дальше?

Немного остыв, Отрада вытащила из сумочки телефон и отыскала в чемодане зарядку. Сунув вилку в розетку, поняла, что она не заряжает. Проделав манипуляцию пару раз, не только в комнате, но и в ванной, Алёна спустилась на рецепцию, жалуясь на нерабочие розетки.

— Мы исправим все в ближайшее время, можете пройти в ресторан, отель оплатит вам ужин, — администратор на рецепции подозвала помощницу, которая и сопроводила Алёну за столик в центре зала.

— Спасибо, — Отрада улыбнулась и открыла меню, пробежала глазами по позициям, выбрала салат и, сделав заказ, осмотрелась. Архитектура ресторана, как и самого отеля, сочетала в себе утонченный и элегантный декор прошлых столетий с высокими технологиями будущего. А из неподалеку расположенного окна открывался великолепный вид на Влатаву, реку, протекающую через центр Праги.

Алёна не сразу заметила здесь Азарина, он сидел у бара, улыбался какой-то длинноногой красотке в коротком черном платье. Девушка громко смеялась, постоянно пытаясь коснуться мужчины. Отрада замечала, как в эти моменты Сергей сводит брови, его скулы напрягаются, а на губах появляется раздражение. Она уже успела уяснить, что он, как никто, ценит свое личное пространство и не любит, когда в него вторгаются без приглашения.

Когда официант подал салат, Алёнка вооружилась вилкой и невзначай вновь взглянула на бар. Сергей все еще был там, как и темноволосая особа. Отчего-то внутри у Алёны зародился росток недовольства. Ей не нравилась эта «милая» беседа, совсем не нравилась. Это было абсолютно ей несвойственно — раздражаться из-за пустяков, смотреть вот так, через ползала, за мужчиной и желать, чтобы эта профурсеточная особа наконец-то свалила в закат. Кажется, Алёна переобщалась с Красновой.

Наколов на вилку сочный зеленый лист, Отрада жевала салат, почти не чувствуя вкуса, все ее мысли были заняты тем, как быстро изменилась ее жизнь. Еще пару недель назад она тащила домой пакеты еды, нехотя забегая с работы в магазин, а после, как собачонка, ждала мужа у окна. Она зависела от него, и так легко была растоптана и выброшена на обочину жизни, Шилов унизил ее, а после надругался. Воспоминания об этом были болезненными, но вместе с тем ее поражал контраст. Теперь… теперь она сидит в прекрасной столице одной из стран Европы, наслаждается атмосферой гостиничного ресторана и вернется домой на частном джете. А еще она не может отлепить своих серых глаз от начальника. Разве так бывает?

В какой-то момент мысли заслонили собой реальность и Алёна на заметила, как Азарин направился в ее сторону. Он был удивлен увидеть ее здесь, не после того, что произошло в лифте. Слишком быстро она пускалась наутек. Но нет, она тут, сидит перед ним, жует салат и абсолютно никого не замечает.

Он спустился сюда выпить. Подписанный договор, над которым он так много работал, позволял расслабиться. К тому же его колбасило. Слишком сильно и до одури непривычно. Причиной его беспокойного состояния была она. Та, кто сидела за столиком, к которому он шел широким шагом. Брюнетка, рассказывающая дурацкие истории и желающая запрыгнуть к нему в постель, померкла. Мгновенно. Стоило Отраде появиться в зале ресторана, и его словно подменили. Он смотрел на нее слишком долго, раздумывал, стоит ли подойти? Ему не хотелось бы столкнуться с очередным ее бегством.

— Не спится? — присел напротив, а Алёна округлила глаза, растерянно смотря ему в лицо.

— Розетки не работают, жду, когда починят, — потерла свою шею, и на коже осталась пара красных пятнышек.

— Выпьешь?

— Уже поздно, — Алёна поджала губы, — если только вина, — взглянула на его бокал с виски.

Азарин кивнул и подозвал официанта, который молниеносно поставил на стол бутылку сорокалетнего вина. Пока парнишка наливал его в пузатый бокал, Отрада нервничала. Ей было неловко, внимание к своей персоне всегда выбивало ее из колеи.

Алёна была такой еще со школы. Они с Алисой дружили класса с восьмого, и уже тогда Краснова вечно бурчала об Алёнкиной нерешительности и замкнутости. В отличие от боевой Алисы, Алёна обладала титановым спокойствием, да, она не была душой компании, любила уединение, но это не делало ее хуже других.

Правда, во взрослой жизни все изменилось. Стало сложно, неимоверно сложно общаться и быть той самой взрослой девочкой, не бояться. Возможно, она и вышла замуж за Шилова лишь потому, что он был готов решать все за двоих.

— Ты сегодня мне очень помогла, — Сергей приподнял свой бокал и вытянул руку, Отрада сделала то же самое.

— Это моя работа, — сдержанно.

— Ты быстро учишься, — мужчина улыбнулся, на его плечо легла женская рука, а в разговор вторгнулся тоненький голосок:

— Сережа, ну я тебя потеряла…

Алёна взглянула на брюнетку — это была та самая девушка, которая сидела с Азариным на баре. Незнакомка тоже коснулась Отрады глазами, только вот ее взгляд, в отличие от Алёнкиного, был пропитан презрением, она видела в ней конкурентку и не хотела упускать такой жирный денежный кусок, который перепадет ей от Азарина, если она хорошо постарается этой ночью.

— Мне пора, — Отрада встала из-за стола, а брюнетка широко улыбнулась.

— Куда? — голос Сергея отдавал недовольством.

— В номер, думаю, розетки починили. Хорошего вечера, — кивнула и все же направилась в сторону выхода из ресторана.

Она сбежала. Глупо и трусливо сбежала. Не хотела с кем-то конкурировать, да и записывать себя в девку-однодневку тоже не входило в ее планы, потому как с Азариным все будет именно так. Он кружит над ней, как коршун, издевается, а по итогу просто затащит в постель для разнообразия, забывая о ее существовании на следующий же день.

Думая об этом, Алёнка зашла в лифт, несколько раз надавила на круглую кнопку, но глупые двери даже и не собирались закрываться. Выдохнув, Алёна еще раз провела манипуляцию с панелью, управляющей лифтом, и тот наконец-то поехал вверх, плотно сомкнув свои створки.

В номере Отрада поставила телефон на зарядку и, приняв душ, легла в постель. Этой ночью она постоянно ворочалась, сон был урывочным и неспокойным. Она часто просыпалась, садилась на кровать и смотрела в окно на ночной город. Красивый город. У отеля действительно было очень удачное расположение. Утром они должны были встретиться с Сергеем за завтраком, все это изначально стояло в плане на день. Поэтому в семь Алёна уже спускалась в ресторан.

Правда, Азарин перехватил ее внизу, когда она еще не успела свернуть в направлении зала.

— Мы улетаем, сегодня, — бросил ей через плечо и двинулся к выходу из отеля.

Отрада поплелась следом, чувствуя себя девочкой на побегушках, ее все время не покидало это ощущение, отчего-то оно было унизительным.

В машине она не проронила и слова, а Азарин с деловым видом погрузился в ноутбук, позже отвечал на звонки, раздражался и повышал голос.

Отраду выкинули у дома. Точнее, это она дала сему действию подобное объяснение. Сергей не ответил на ее прощание, а охранник лишь вытащил ее чемодан из багажника. Как назло, на улице пошел дождь, первая майская гроза сопровождалась молниями. От раскатов грома хотелось накрыть уши ладонями, Алёна не любила грозу, было в ней что-то пугающее. Чувство, когда ты понимаешь, насколько ты жалок в сравнении с силой природы.

Дома ее встретила пустая квартира, ни Алисы, ни Элвиса там не было. Побродив по комнатам, Алёна заварила себе чай, разобрала чемодан и рухнула на кровать. Голова ломилась от непонимания происходящего, а потом на тумбочке зашумел смартфон. Отрада не глядя ответила на вызов, и ее тело мгновенно покрылось мурашками, окаменело от звуков голоса почти бывшего мужа.

— Ты подала на развод? — мужчина злобно усмехнулся, Алёна через трубку чувствовала его презрение. — С чего вдруг?

— А разве поводов было недостаточно?

— Это недоразумение, — повысил голос в своем непоколебимом раздражении и вере в собственную правоту.

— Только вот я больше недели залечивала последствия твоего недоразумения, — Алёна вспыхнула, злость, копившаяся в ней в последнее время, вышла из-под контроля. — Скажи спасибо, что я не хочу засадить тебя за решетку. Не звони мне больше, понял? Никогда!

Сбросив вызов, Отрада выдохнула. Еще минуту смотрела на продолжающий названивать мобильный, а после спрятала его под подушку и вышла на застекленный балкон. Совсем небольшой, вмещающий в себя всего двух человек.

Дождь на улице лишь усилился, но смотреть на разряды молнии и ливень, орошающий землю, через стекло было легче. Девушка растерла лицо ладонями и натянуто улыбнулась, видя свое отражение в окнах, по которым тонкими струйками стекала вода. Она расползалась причудливой паутинкой, разрастаясь от дуновений ветра.

— Как я от всего устала, — прошептала себе под нос, а по квартире разлетелась трель дверного звонка.

Алёна настороженно пошла вглубь дома и замерла в прихожей. Дрожащими пальцами сдвинула круглую пластинку с глазка и посмотрела на лестничную клетку.

— Ему-то чего? — отступила и открыла дверь.

— Нормально у тебя все?

— Более чем, — сложила руки на груди, смотря на Романа.

— Вот, — мужчина протянул конверт.

— Что это?

— Выплата по увольнению.

— Что?

— Ты уволена. Азарин отдал такой приказ.

— Когда?

— А есть разница? — Рома улыбнулся, нагло так, мерзко, а после всунул в руку Отрады конверт. — Хорошего дня.

Алёна моргнула и опустила глаза к своей сжатой ладони.

***

— Отдал?

— Как ты и просил.

— Хорошо, — Азарин обогнул свой стол и замер у окна, убирая руки в карманы брюк.

— Вопрос можно? — Рома, сидящий на стуле, вытянул ноги.

— Давай.

— Что за перемены? То ты в приказном порядке говоришь ей оставаться, а теперь вышвыриваешь?

– Она некомпетентна и глупа. Видел бы ты выражение ее лица на переговорах… Она явно не осознавала, где находится.

— Растерялась девчонка. Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Я? — Азарин прищурился.

— Ты. Я слышу о ней за эти дни чаще, чем о ком-либо. Она, конечно, может быть, дура, но ты слишком много об этом говоришь. Понравилась?

Сергей хмуро посмотрел на начальника охраны:

— Ты прав, я принял верное решение об ее увольнении.

— Значит, понравилась. Рубите с плеча, Сергей Алексеевич.

Азарин сел в свое кресло, переложил ручку с одного края стола на другой и сцепил пальцы в замок.

— Мне кажется, твое отношение к ней мешает тебе работать.

— Тебе кажется.

— Да ради бога, в общем, я к Токману, он просил пять дней.

— Хорошо. Держи меня в курсе дел.

— Само собой.

Роман вышел, а Азарин слишком внимательно посмотрел ему вслед. Ему не понравились Ромины рассуждения, отчасти они были верны. Он решил избавиться от нее сразу, как только в его голове начали появляться мысли, никак не связывающие ее и работу.

Наверное, в глубине души она ему действительно нравилась, по крайней мере, он сам заметил то, как на нее реагирует. Неправильно, так как этого не должно быть. Взять даже вчерашний вечер — он так и не ушел в свой номер с той шикарной брюнеткой, его от нее тошнило, хотя она была вполне по его стандартам. Она, конечно, как и всегда, казалась пресной, но в этот раз как-то чересчур. Все его мысли были прикованы к Алёне, и это ему не понравилось.

Он полночи пролежал в номере, обдумывая, что делать с Отрадой дальше, продолжать в том же духе глупо. Он не воспринимает ее как свою помощницу, она слишком далека от всего, что происходит в его компании, а делать из нее живую кофемашинку ему не хотелось. По отношению к девушке это было бы несправедливо. Оставить ее при себе на каких-то дурацких условиях, чтобы угодить своему эго… Он уже давно вырос и не использует подобных методов. Хотя это потаенное «может быть» не давало ему покоя. Или ему стоило наплевать на все и просто оставить ее себе?

Азарин скривился от подобных мыслей, словил себя на том, что думает о ней как о предмете. Он часто так думал о людях, они в его жизни были не более чем ресурс. За исключением немногих человек, Сергей всегда старался ограждать себя от людей, они казались ему неинтересными и слишком надоедливы. Отрада же как-то быстро проскользнула вглубь, туда, где приходилось чувствовать. И он ее чувствовал, довольно остро, возможно запретно. И чем больше проходило времени, тем отчетливее становилось ясным одно — лучше оборвать все это здесь и сейчас.

Ни ей, ни ему не нужны эти проблемы псевдоотношений. Его не хватит надолго, а такие, как Алёна, слишком медленно латают свое глупое и разбитое сердце. Значит, он все сделал верно. В приемной послышался стук каблуков, и Азарин устремил взгляд к двери, которая открылась через пару секунд.

— Привет, — Татка села напротив брата, закинула ногу на ногу и стащила с шеи шарфик с узорами флоры.

— Привет. Какие дела?

— Нормальные дела. Я улетаю на месяц.

— Куда?

— На Бали, у меня шоу.

— Какое шоу?

— Ты вообще не интересуешься моей жизнью и не слушаешь, о чем я рассказываю? — сестра гневно взмахнула руками.

— Забыл, видимо.

— Буду искать себе мужа.

— А Ванька в курсе?

— А его это не касается, — Татка пожала плечами.

— Жизненно.

— Более чем, так вот, я улетаю, и весь лейбл остается под твоим присмотром…

— Не под моим, у меня есть человек, который за все это отвечает.

— Так вот, — продолжила Свобода, делая вид, что не слышит Сережу, — если ты будешь наседать на артистов, по прилете я откушу тебе голову. Ясно?

Азарин закатил глаза, а после рассмеялся. Его забавлял Таткин нрав, она была боевой, всегда перла, как танк, а теперь, словно курица-наседка, квохчет над своими артистами.

— Я учту.

— Слушай, а где эта твоя, новенькая?

— Я ее уволил.

— Уволил? — Азарина подалась вперед. — Так быстро?

— Нормально.

— А мне показалась, хорошая девочка.

— Вы с Агатой сговорились?

— Что?

— Ничего, лети на свое Бали.

— Ладно, — пожала плечами, — но девочка хорошая, мне так очень понравилась. Слу-у-ушай, Сереж, — ехидно подмигнула брату, — а что ты так нервничаешь?

— Иди уже.