Эпизод 1. Лю

— Да будет ласкова ночная звезда к твоим детям, хозяйка!

— Ну заходи, накормлю, напою, а потом расскажешь, кто таков и зачем явился.

Отрава сразу заприметила незнакомого перевертыша, направляющегося в их дом, потому-то и юркнула через дворовый вход и притихла в комнате рядом с кухней. Мама, открывшая на стук, тоже была удивлена незваному гостю, но ответила ему по правилам гостеприимства. Отрава же наблюдала за пришлым через едва приоткрытую дверь. Он, конечно, сразу понял, что в доме, кроме старой возвращенки, есть кто-то еще — перевертыши отличаются тонким нюхом. Но Отрава все равно не спешила выходить. Не так-то часто в их деревню наведываются путешественники, а уж прямиком в их дом — никогда.

В Тихой Речке жили в основном возвращенцы, но и перевертыши тут водились, хотя свои, коренные. У подружек Отравы отец был перевертышем, а мать возвращенкой, но старшая их дочь родилась возвращенкой, а младшая — перевертышем. Тут уж как выпадет, но при этом невозможно с точностью сказать, кому повезло больше. Перевертыша легко отличить — у них всегда черные волосы и глаза.

Настолько черными ни у возвращенцев, ни у кудесников не бывают.

Этот же гость был молод и очень мил, если Отрава из своего укрытия все правильно разглядела. Он постоянно улыбался и искренне нахваливал мамину стряпню, пока та места себе не находила от любопытства, но удерживалась от вопросов. Нрав у перевертышей обычно очень доброжелательный и веселый, если не считать коротких всплесков агрессии при восходе ночной звезды. Но при этом не следует забывать, что к обязанностям своим они относятся, как никто, ответственно. У них стремление к порядку и честности является основной чертой сущности. Уж Отрава-то об этом знала не понаслышке —　 отец ее подружек следил в Тихой Речке за порядком, и уж если ловил кого на воровстве или клевете, то с наказанием не стеснялся. И селяне давно привыкли к тому, что этот улыбчивый мужчина в мгновение ока может стать жестоким палачом, когда речь идет о казни на деревенской площади. Правда, казней в Тихой Речке уже лет десять не случалось — когда люди живут такой тесной общиной, когда каждый друг друга с пеленок знает, то крайне редко кто-то опустится до того, чтобы убить земляка. Поэтому на площади деревенская охрана изредка устраивала показательные порки за мелкие кражи, да вот в прошлом году ногу одному насильнику отрубили — пусть теперь попробует догнать следующую жертву. На этом и все развлечения. Обычных же безобидных хулиганов или любителей пожевать лишай-травку, которая некоторых толкает на безумства, наказывали обычно штрафами или общественными работами.

Когда гость наконец-то дожевал последний ломоть хлеба и запил его молоком, мать посчитала, что все нормы этикета можно отставить:

— Ну! Ты кто таков?

Перевертыш мельком глянул в ту сторону, где спряталась Отрава, и ответил:

— Меня зовут Лю. Я из столичной охраны…

— Столичной?! — поразилась мать. Отрава ахнула — из Столицы на протяжении всей ее этой жизни к ним никто не забредал. Да и в прошлой жизни она сама была в Столице только раз, по деловым вопросам.

— Из столичной, — улыбался реакции собеседницы перевертыш. — Як тебе, милая хозяйка, по поручению…

— Поручению? Ко мне?!

Если бы перевертыши не были столь терпеливы, то Лю бы сейчас уже перестал улыбаться оттого, что его бесконечно перебивают. Но он продолжал пояснять спокойно:

— Поручению. К тебе. Точнее не к тебе, а к твоей дочери.

Мама не отличалась быстрым разумом, а от удивления ее мыслительный процесс затормозился окончательно:

— Свататься, что ли, надумал? Которой дочери-то? — последний вопрос прозвучал резонно — у Отравы было шесть старших сестер.

— Седьмой.

— А что сразу к седьмой-то? — тут же сосредоточилась мама. — У меня их целый выводок! Может, для начала всех посмотришь?

— Нет. Мне нужна только седьмая!

Теперь и мать уставилась в то место, где до сих пор стояла уже всеми раскрытая Отрава. Она предпочла бы остаться там, даже обнаруженная, но матери стало не до прикрытия:

— Доченька, поди-ка сюда! Ты когда это успела со столичным хахалем познакомиться? Почему это я ничего не знаю?!

От несправедливости обвинения к Отраве вернулся дар речи. Она вышла к ним, спонтанно поправила передник и почти решительно пробормотала:

— Я не успела.

Перевертыш тут же вскочил на ноги и подбежал к ней. Без стеснения схватил за плечи и всмотрелся в лицо. Рассмеялся облегченно:

— Как удачно, что именно ты нас и подслушивала! Это точно знак от звезд!

— Я не подслушивала! — заявила Отрава и покраснела.

Мама же отошла от первого шока, вцепилась в гостя, оторвала его от дочери и усадила обратно за стол.

Отраву зашвырнула по другую сторону. Сама же уселась между и прищурилась:

— Сначала вы мне все расскажете, отсватаешься по всем традициям, а уж потом миловаться будете! И то, если позволю!

Но перевертыш на нее теперь внимания не обращал. Он смотрел на Отраву и говорил быстро, даже не пытаясь скрыть радости:

— Я тебя именно такой себе и представлял! Красавица! Но щупленькая какая… слабенькая… — он оценил ее хмурый вид и попытался это исправить: — Меня зовут Лю, но ты, наверное, уже слышала. Ты меня только не бойся! Я тебе вреда не причиню — наоборот, стану защищать даже ценой…

— Погодь! — мама выставила ладонь перед его носом. — Баранов в гору не гони! Я вам еще свое благословение не дала, потом защищать будешь! И у меня еще целый выводок до нее на выданье…

Но Лю никак не хотел отрывать счастливого взгляда от ее дочери:

— Красивая… Но такая худенькая! Нет ли у тебя проблем каких со здоровьем? Грамоте обучена?

— Худенькая? — мать не сдавалась. — Так ты нашу Росинку не видел. Бери Росинку — она в два раза　 толще тебя будет! И детей тебе родит здоровых… Эй, я с кем разговариваю?

— Как зовут тебя, красавица?

Та ответила и попыталась улыбнуться, чтобы не выглядеть такой деревяшкой:

— Отрава.

— О… Отрава? — он перестал улыбаться и почти с гневом взглянул на мать. — Хозяюшка, ты зачем же дочери такое имя выбрала?

— Так тошнило меня сильно, пока ее носила, — отмахнусь она легко, потому что не посчитала эту тему достойной обсуждения.

Отрава своего имени не стеснялась — привыкла с детства. И не принято среди детей возвращенцев дразнить за имена — это же не их выбор. Возможно, у матери на седьмом ребенке фантазия иссякла?

Или правда ее тошнило так, как она рассказывает. Мама говорила, что пока беременная ходила, почти в уверенность пришла, что в прошлой жизни Отрава была убийцей младенцев, а иначе и не объяснишь настолько плохое самочувствие — ей-то было с чем сравнивать! Позже выяснилось, что мама сильно в предположениях промахнулась. Отрава к своим двенадцати годам уже припомнила всю свою прошлую жизнь, и в ней она была вполне себе благочестивой купчихой — умной, деловитой, в меру прижимистой и слегка склочной… но не до такой же тошноты! Возможно, убийцей младенцев она была в позапрошлой, но Отрава не могла припомнить из той вообще ничего. Ну, а имя — оно имя и есть. Да и какая теперь разница?

Мама и не собиралась выслушивать обвинения в свой адрес, но уточнила:

— А что, ты из-за имени и свататься не захочешь?

— Какое сватовство, хозяйка? — изумился он. — Я тут по важнейшему поручению!

— Поручению?

— Поручению. Императорскому.

— Императорскому?! А… император случайно свататься к Отравушке не намерены?

— Это вряд ли, — перевертыш поначалу задумался, но потом уверенно помотал головой. — Да нет же! У них же Ее Величество имеются!

Отрава следила за их перепалкой, даже не удосужившись удивленно разинутый рот закрыть.

— И на кой хряк Их Величеству наша Отрава понадобилась?

Лю поморщился, но на этот раз от комментариев воздержался.

— Я тебе все сейчас расскажу, хозяйка, вам обеим, но при одном условии…

— И каком же?

— Ты дашь мне возможность высказаться! — рявкнул он и дождался, пока хозяйка обиженно насупится и кивнет. — Так вот. Его Волшебное Очарование и Держатель Дворцовой Защиты От Магического Нападения…

— Кто?! — не сдержалась мама.

Лю посмотрел на нее укоризненно, она демонстративно зажала рот рукой и снова кивнула. И только　 тогда он продолжил:

— В общем, главный и самый сильный кудесник Левоморья увидел будущее.

На этих словах Отрава придвинулась ближе. И откинула предыдущее удивление, чтобы удивиться втройне. Она про кудесников, способных предсказывать будущее, только легенды слыхала и в этой, и в предыдущей жизнях. А тут — вот прямо перед ней — сидит человек, который лично с таким знаком! Да еще и такой улыбчиво-симпатичный. Кажется, именно этот «Держатель Дворцовой Защиты» несколько лет назад и предсказал очаг чумы, позволив начать карантинные мероприятия еще до вспышки. Тогда, вместо всеобщей эпидемии в Левоморье, только изолированный от остальных десяток человек погиб — поразительный успех. И этим Великий Кудесник прославился на всю страну, а может, и мир. Умеющих видеть будущее единицы, и каждый, само собой, на вес золота. Их-то деревенские кудесники только хворь легкую магией лечить умели, детей грамоте обучать, ну и, конечно, в кости всех выигрывать и лишай-травку заговаривать.

Лю добавил:

— И увидел он, что всему нашему государству грозят страшные испытания.

— Чума? Война? Неурожай? — Отрава с матерью наперебой озвучивали свои самые жуткие подозрения.

Но перевертыш покачал головой:

— Хуже! — дождался их оцепенения и пояснил: — Падение династии!

— Чего падение? — переспросила мать, и после краткого объяснения Лю облегченно выдохнула.

Отрава помнила рассказы деревенского учителя-кудесника. Левоморье отличалось парадоксальной стабильностью императорской власти. Вот уже на протяжении десяти тысяч лет на троне попеременно　 сидели два возвращенца. Когда-то они были братьями-близнецами, захватившими власть. Их мама отличалась еще меньшей фантазией, чем ее, поэтому назвала сыновей просто: Первый и Второй. В ходе переворота Первого убили, поэтому императором стал Второй. И пока он правил. Первый успел переродиться и повзрослеть до двенадцати лет, к которым каждый возвращенец вспоминает свою предыдущую жизнь. Его тут же доставили во дворец к родне из прошлой жизни. А когда Второй умер в глубокой старости, то на троне оказался Первый. И так они царили по очереди. Понятие наследственной монархии приобретало в Левоморье самый прямой из возможных смыслов. И факт того, что бывший близнец всегда перерождался очень скоро, был явственным знаком от звезд, что все именно так и должно быть. Как только преемник мог доказать свое право на престол, его тут же готовили к одновременно будущему и прошлому статусу, одаривали его новых родителей подарками и должностями, и при этом не имели проблем с обучением. Воспоминаний из прошлой жизни ему хватало. По этой причине Левоморское общество и отличалось стабильностью… и некоторой застойностью.

— И что нам-то с этого падения династии? — смеялась мать. — Нам до этой «династии» три месяца пешком топать! У нас политическая система простая — приехали сборщики, собрали налоги, и мне до темного хряка, кто там на троне сидит.

— Хозяйка! — вскрикнул Лю и даже на месте подскочил. — Ты что мелешь? Не забыла, что я имею полномочия тебя прямо сейчас на городской площади выпороть за такие революционные гнусности?

— Ой, — мать тут же испуганно притихла. Она, как и Отрава, знала, насколько перевертыши серьезно к работе относятся. И если этот на службе у императора, то может и на куски разорвать за неприятные высказывания. Их поэтому и любой аристократ стремится к себе в охрану или помощники взять — если перевертыш поклялся в верности, то хоть весь мир под землю провалится, он до самой смерти клятвы не нарушит.

Отрава, чтобы сгладить возникшую неловкость, тут же вставила торжественно:

— Да защитит дневная звезда Их Величество императора Первого!

— Второго! — возмущенно поправил Лю, но только взглянул на нее, как тут же улыбнулся и сбавил тон.

— Императора Второго. Но я ведь понимаю, что до этих мест новости медленно доходят… Хотя император Второй правит уже сорок лет. В общем, если бы вы обе разбирались в политической системе, то от такой новости в обмороки бы попадали! Десять тысяч лет мы живем в мире…

— Угу, и в нищете, — буркнула под нос себе мать.

Лю повысил голос:

— И даже аристрократы-кровопийцы помалкивают! Знаете, что тут было до того, как императоры-близнецы свергли предыдущую власть? Того же хотите?

На это даже матери нечего было возразить. Хуже кровопийцы может быть только коронованный кровопийца. Рабство, пытки и безнаказанные убийства были узаконенной нормой поведения только для этой расы. А теперь они разбрелись по своим древним замкам и, как выразился Лю, помалкивают. Отрава на самом деле ничего не понимала ни в политике, ни в экономике, но сейчас первоочередным вопросом был другой:

— Так и при чем тут я?

Лю снова улыбнулся ей, потом, чуть более натянуто, улыбнулся ее матери, и продолжил рассказ:

— Его Волшебное Очарование и Держатель Дворцовой Защиты От Магического Нападения в этом мрачном будущем увидел некий выход. Девушку, тебя. Он не может сказать точно, какова твоя роль, но именно ты и именно в этой жизни каким-то образом остановишь падение имперской династии. Поэтому эта твоя жизнь становится чуть ли не ценнее жизни самого императора Второго. Или Первого, если он　 уже родился.

— Сынок, — заискивающе, чтобы полностью стереть свои оговорки из памяти перевертыша, поинтересовалась мать. — Но почему именно Отравушка?

Он кивнул серьезно, подчеркивая этим, что вопрос закономерный:

— Великий Кудесник многое смог узнать об О… Отравушке. Место ее рождения, семья, состоящая из потомственных возвращенцев… — он тут же переспросил у хозяйки: — Ведь это так?

— Ну да. Насколько я знаю, и у моего мужа в роду не было ни перевертышей, ни кудесников. Так что вполне себе потомственные.

Он был доволен ее ответом.

— Возраст. Отраве сейчас восемнадцать, верно?

Пришлось им обеим и с этим согласиться.

— Седьмая дочь…

— Да тут таких, как овец нестриженных! — отмахнулась мать. И преувеличила не слишком сильно. В их деревне в некоторых семьях и по двенадцать детей было.

Но Лю этот аргумент не засчитал:

— Дальше — внешность. Я вам объясню, как Великий Кудесник мне объяснял. Волосы светло-русые.

Рост — мне ровно до плеча. Ведь так? Конституция субтильная…

— Чего? — перебила его мать.

— Неважно. Надежда нашего государства должна была быть худенькой, но я не предполагал, что настолько. Родинка на шее — я ее сразу разглядел, потому что знал, где глядеть. Глаза… так, сейчас вспомню дословно… желтые, как у козы! Вот.

Надо же, Отрава раньше думала, что у нее глаза цвета дневной звезды или хотя бы осенних листьев… А оно вон как со стороны выглядит.

— Если не верите, то у меня все записано! — Лю тут же поднял с пола свой рюкзак.

— Не надо, — остановила его хозяйка, которая читать так и не научилась. — Ты мне вот только одно скажи — если Отравушка моя настолько ценный сотрудник для спасения этой твоей династии, то почему ж за ней армию перевертышей не прислали да с царскими носилками? А если моя доченька сейчас вот этого крылечка пойдет и навернется, свернув свою бесценную шею с родинкой?

Доброта матери границ не знала. Но надо было отдать должное ее бытовой мудрости — вопрос она задала правильный. Лю только улыбался:

— Чтобы внимания к ней не привлечь. Великий Кудесник не знает, что именно она сделает в будущем — может, просто окажется в нужный момент в нужном месте или получит какую-то информацию, которая поможет. Он даже не знает — осознанно она это сделает или случайно! Он объяснял мне так: «Я задал звездам вопрос, как остановить беду. И звезды мне показали ее образ, с подробными комментариями».

Но если речь идет о перевороте… если враги уже задумали недоброе, то стоит им только узнать о существовании спасительного элемента, как они до нее доберутся, и все накроется темным хряком. Она-то переродится, но уже совсем в другом мире…

Мать рассеянно глядела в окно, и лишь через несколько мгновений ожила:

— А вот и Отравин отец идет Сейчас все ему по новой объяснишь, потому что я ни лишая не поняла, — и закричала громко: — Волдырь, давай быстрее, у нас такое творится!

Следующая неделя была наполнена массовым сумасшествием. Оказалось, что Лю вовсе не собирается оставаться тут, чтобы присматривать за Отравой, а наоборот, намерен ее незаметно для врагов доставить во дворец. Но родители Отравы этот вариант никак не хотели принимать.

— Уважаемая Забава! — в который раз пытался уговорить мать Лю. — Да поймите же вы, что там будет безопаснее. Их Величество хочет лично поприветствовать будущую спасительницу династии. Великий Кудесник там же — уж под его защитой с ней ничего не случится! И ведь мне бы в ином случае пришлось остаться тут…

— Ну и оставайся! Если ты, как утверждаешь, считался лучшим в столичной охране, то и в деревенской тебе место отыщут!

— Вот именно, что лучший! А если мое отсутствие заметит тот, кто не должен заметить? А если начнет искать? Мы вашу Отраву тогда всей деревней не отобьем! Даже скитаться по лесам не так рискованно.

Зато когда она будет в безопасности, корона вас отблагодарит, уж поверьте.

— Отблагодарит, отблагодарит, — кричала все громче мать. — Да вот только мы доченьку растили не для того, чтобы продать! Мы дочерей только замуж отдаем, ясно? Вот бери Отраву замуж, тогда и поговорим!

Отрава на всякий случай покраснела, но Лю на нее даже не посмотрел:

— Да… как же это… вот так сразу и замуж?

Сестры захихикали, а Росинка даже хлопнула ее по плечу, но Отраве такие шутки не нравились. Лю был очень привлекательным, а перевертыши считались самыми добрыми и справедливыми мужьями. Да что　 уж там, по сравнению с ее деревенскими друзьями, да еще и в своей столичной одежде из тонкой замши и с умением так гладко и красиво говорить, он выделялся заметно. Но разговоры о замужестве на втором дне знакомства были неуместны. Это ж как так можно — без любви да в общую семью нырять? И только потому, что он надолго, если не на всю жизнь, привязан к ней обязанностями?

Но сама она решение приняла быстро — если сейчас не уйдет с Лю, то так и проведет эту жизнь в Тихой

Речке. А она в столице только в прошлой жизни была, разочек, но даже эмоций тех теперь не помнит — только факты. А все остальное время тоже в своем поселке, сильно напоминающем Тихую Речку, и просидела. А вот такие повороты судьбы мимо не пропускают! Даже почти бесконечное Великое колесо жизни можно провести в унылом ожидании чуда, но ведь и оно когда-нибудь закончится. Отрава кровопийц и тухляков только на картинках в книгах видела. И если первых предпочла бы и не встречать, то к тухлякам у нее накопилось множество вопросов. А море? В одной книге писали, что цвет моря красками повторить невозможно. Как же ей хотелось этот цвет своими глазами оценить! Так она и сказала Лю, когда он ее прямо об этом спросил. Но мама не сдавалась — в Столицу через всю страну она дочь не отпустит.

Соседи зачастили. И если поначалу они заходили в их дом, придумывая какой-нибудь предлог, то уже очень скоро просто заваливались толпой, сгорая от любопытства — зачем же чужак из Столицы в такую уважаемую семью пришел и никак не уходит?

— Да просто Отравушка наша избранная! — хозяйка осеклась, вспомнив, как Лю строго-настрого запретил ей распространяться о сути миссии. — В смысле, избранница его.

Лю с такой постановкой не спорил, одобрительно кивая. Какая ему разница, что соседи, которых он никогда больше не увидит, подумают? И эта свобода слова развязывала язык хозяйке, которой только повод дай прихвастнуть:

— Он со своей свитой в наших лесах охотился. Вот тогда нашу красавицу и заприметил.

— А что Отравушка так далеко в лесу делала? — интересовалась настырная соседка.

— Так… траву собирала, грибы там… Неважно! В общем, как мой зятек ее увидел, так сразу и полюбил!

Соседушки ахали, сестрицы хихикали.

— И говорит ей: «Выходи за меня замуж! У меня и замки, и крестьяне, и земли похлеще, чем у кровопийц.

А я любить тебя буду до последнего переворота. И жить мы с тобой будем счастливо, и родим много и перевертышей, и возвращенцев!

Лю очередное аханье перебил веселым:

— Так и сказал! Так что, отпустите со мной Отравушку? А сами к свадьбе приезжайте… в мои замки и земли.

Мать тут же нахмурилась:

— А я не отпускаю!

— С чего вдруг? — соображала та же соседка. — Отчего ж не отпускаешь, Забавушка?

— Потому что они еще мало знакомы! — придумала мама на ходу отговорку. — Пусть тут живут, зачем им замки? Они ж не кровопийцы какие, чтоб в замках жить.

— Совсем старуха спятила… — заключила соседка. — Лю, милок, айда ко мне — у меня три дочки на выданье, я точно отпущу, если слюбитесь. Хоть всех троих и отпущу.

У Отравы уже голова кружилась от этих бессмысленных споров. Поэтому через неделю она сама посреди ночи встала и тихонько прошла в ту комнату, где на полу постелили гостю. Лю, как и все перевертыши,　 вставал до рассвета и укладывался спать рано, поэтому ей пришлось долго ждать, пока все домочадцы уснут.

— Лю, — она сказала это очень тихо, зная, какой тонкий у перевертышей слух. — А давай сбежим? Потом маме записку с почтовиком пришлем.

Он ответил тут же:

— Не дело это — так поступать. Надо сначала тут договориться, чтоб совесть чиста была. Я должен!

Перевертыши с этой своей ответственностью иногда выглядели неисправимыми занудами.

— Тут мы не договоримся. Я своих знаю… Вот и думай, кому ты больше должен — моей маме или своему императору?

Он думал ровно мгновение:

— Вещи теплые захвати.

Перевертыши с этой своей ответственностью так легко управляемы!