Эпизод 14. Просто другой способ производства

Отрава была вне себя от отчаянья, но всеми силами пыталась этого не показывать — врагу незачем видеть ее слабость, а Лю и без ее паники едва держался. Но их даже связывать не стали — акт приемки-передачи рабов оказался наипростейшим мероприятием. Капитаны просто пожали друг другу руки и быстро обсудили детали сделки, после чего пленникам было предложено пройти в шлюпку и уместиться покомпактнее.

Лю повиновался, как и обещал. Отрава повиновалась, потому что не хотела доставить им всем дополнительных неприятностей, раз все равно ничего поделать не могла. Нанья повиновалась, потому что до сих пор окончательно не проснулась — она даже приобняла матроса, который довольно бережно перетаскивал ее. Один Кристофер портил эту бесконечную гармонию:

— В общем-то, нам все равно, на каком судне до Правоморья добираться. Но зато я каждого из вас в лицо запомню.

— Смирись, кровопийца, — пират-перевертыш выглядел хмурым. — Это сложно принять только вначале.

Менталитет не позволяет.

— Что конкретно мой менталитет не позволяет принять? — Крис по-прежнему говорил медленнее обычного — из-под заклинания его выпускать не собирались. — Что меня хотят сделать чьей-то вещью? И правда, есть определенные сложности с пониманием.

— Тебе, кровопийца, будет сложнее, чем остальным — это факт, — подтвердил капитан. — Поэтому чем раньше смиришься, тем быстрее привыкнешь. А для остальных — не такое уж и серьезное изменение положения. Какая им разница — на кого работать и чьи приказы выполнять? Если раб работает хорошо, никто не вздумает его понукать. И жизнь у него будет прекрасной — ничем не хуже жизни обычного крестьянина в вашем Левоморье. Только уже без угрозы голодной смерти.

— Вы о чем?! — не удержалась Отрава, хоть и понимала, что разговоры эти бесполезны. — Мы не хотим быть рабами! Да я лучше от голода умру!

Он посмотрел и на нее:

— Не кричи, глупая девочка. Ты просто еще ни разу не голодала, оттого-то и несешь такую чушь. Это ваш менталитет. Рабство — это другой способ производства, чем-то лучше, чем-то хуже вашего. Ты это очень скоро поймешь. Как и твои друзья. И все, хватит вопросов!

— А я, получается, не пойму? — Кристоферу было плевать на его распоряжения.

Капитан нахмурился сильнее и буркнул:

— В твоем случае — вряд ли. Вот твоя жизнь изменится кардинально. А может, и нет, раз твои пальцы уже кто-то успел покромсать.

Кристофер начал говорить еще что-то, но кудесник из пиратов зашептал заклинание громче, пока кровопийца не сложился пополам. И хоть на лице его, как и прежде, эмоции были неразличимы, Отрава точно знала, что он испытывает невыносимую боль.

Этот корабль был намного меньше и быстрее предыдущего. Теперь стало понятно, почему нагруженные товаром торговые суда даже не пытаются пройти мимо — сбежать нет ни единого шанса. И люди тут были совсем другие — серьезные, невеселые. Бывшие военные или разбойники, которые «остепенились». Но если потребуется, то не заржавеет и кровь пролить.

Едва они вступили на палубу, им тут же предложили еды, чему Отрава сильно удивилась. Кажется, они и впрямь не собирались понапрасну демонстрировать власть или заставлять пленников побыстрее　 смириться с новым статусом. Нанью кудесник вообще поил сам из ложки, но она неожиданно пришла в　 себя, обвела мутным взглядом обстановку и со всего размаха треснула его по лицу. Кудесник сжал кулак, но замер после приказа капитана:

— Чирк, не надо. Она ведь пока ничего не знает. Сначала надо объяснить правила, а наказывать можно только после того, как правила нарушаются.

Лю с Отравой тоже подбежали к подруге — им и пришлось все ей рассказывать. Нанья долго не могла поверить в происходящее. Она не умела бороться со страхом и бежать тут было некуда, поэтому пометалась в руках у обнимающего ее Лю какое-то время и разрыдалась. Это ничего. Пока ведь ничего страшного не случилось, а слезы необязательно следует приберегать для более подходящего случая.

Правила были просты — пока они не доставляют проблем, с ними будут обращаться хорошо. Недаром тут капитаном был перевертыш — каждое его слово имело вес. Каждое было правдой. Стоило порадоваться и этому, если больше причин для радости не находилось. Они хотя бы могли усесться рядышком и взять друг друга за руки. Кристоферу же не досталось даже этого — того сразу утащили в трюм и остальным приказали туда не спускаться. Надо отдать этим людям должное, они не собирались его недооценивать и продумали каждый вариант развития событий.

Остальным пленникам выделили каюту на нижней палубе, где жили простые матросы. Кормили в общей столовой по расписанию. Их не били, не унижали, к девушкам не приставали, чего те поначалу боялись сильнее всего остального, не запирали и не давали никакой работы — лишь бы под ногами не путались.

И даже иногда, если сами пираты захотят, отвечали на вопросы. Эта видимость свободы расслабляла, и даже Нанья, которую снова начало бесконечно тошнить, теперь выдавливала из себя проклятия. Конечно, только в присутствии друзей. Но и это приносило хоть какое-то облегчение. Лю повторял, что им пока лучше сидеть тихо — на море они все равно ничего сделать не смогут.

Они не могли не думать о Кристофере, и волнение только росло от отсутствия новостей. Моряки не отвечали вовсе — не их дело. Лю не сдержался и спросил об этом напрямую у капитана. Тот тоже не　 ответил, но всю троицу лишили ужина. Вот примерно так отношения и строились — мелкая провинность карается незначительно, но с рук ничего не сходит. Их будто воспитывали быть рабами, как домашних животных приучают к порядку.

На третью ночь Отрава подняла эту тему снова. Им надо знать, жив ли еще Кристофер. И ради этого ответа она готова была рискнуть пробраться в трюм — Нанью от тошноты качало, а Лю дал клятву. План друзьям очень не понравился, но Отрава не собиралась сдаваться — всегда, в любых обстоятельствах, и как бы их отныне не называли, они должны оставаться теми людьми, которыми были прежде! Наверное, Лю тоже расслабился от мнимой свободы и мягкости обращения с ними. И чувствовал себя очень виноватым из-за того, что не может сделать вылазку сам, поэтому резанул себе запястье и нацедил в фляжку своей крови.

— Вряд ли Кирами там уже подыхает от голода, но… найди его и передай от меня привет. Но если там выставлена охрана, то… Кирами вполне обойдется без моего привета.

Нанья тут же принялась заговаривать его рану, а Отрава, пообещав быть осторожной, отправилась на поиски Криса.

На этом судне самогонные вечеринки не приветствовались. Это был рабочий рейс с довольно строгими распорядками. Но поскольку перемещение пленников, если не считать трюма, никто до сих пор не ограничивал, Отрава повторяла себе, что пока бояться нечего. И все равно тряслась, вжимаясь в темноту, когда мимо кто-нибудь проходил. И снова заставляла себя пробираться дальше. Нанья бы справилась с этим делом лучше, вооруженная нехитрыми заклинаниями. Лю бы справился лучше — он ничего не боялся вообще. Но Отрава была рада, что важное дело наконец-то выпало именно ей.

Люк вниз она рассмотрела еще днем, поэтому знала, куда двигаться. Дождалась, когда рядом никого не оказалось и бегом бросилась к нужному месту. Дверца была незапертой, а лестница уводила в　 непроглядную темноту. Отрава пробиралась на ощупь и пыталась не дышать. Внизу, чуть дальше от входа, раздавались голоса, поэтому она, спустившись, тут же осела на пол и заползла под лестницу.

Времени до утра много и лучше не спешить. На ее стороне было почти полное отсутствие освещения.

Моряки ходили с фонарями, но темных мест, где можно было укрыться, хватало. Отрава будто играла в страшную игру — переместиться из первой точки во вторую, перестать дышать, осмотреться, прислушаться, переместиться из второй точки в третью…

Но трюм оказался огромных размеров, да еще и разделенный на отсеки. Кристофер мог находиться в любом из них. Поэтому она переместилась ближе к тому месту, где сидели за маленьким столиком два возвращенца, надеясь, что хотя бы в их разговоре прозвучит подсказка.

Ждать пришлось долгими часами, и ноги уже одеревенели от неудобного положения. Отрава спряталась за небольшим ящиком, и малейшее ее движение могло привлечь внимание. Но за длительное время матросы не сказали ничего интересного — ленивое обсуждение обычных текущих дел, непонятных ей событий и пошлые шутки. И она напряглась всем телом, когда речь наконец-то зашла и о чем-то стоящем:

— С кровопийцей нам очень повезло — кто бы мог подумать! Заработаем в этот раз, как никогда раньше.

Заказчик из Мираля обещал просто огромные деньги, а наш капитан умеет торговаться. И я больше не пойду в рейс, устал. Заведу себе чернобровую бабу и буду любить ее до конца этой жизни.

— Наскучит, Огонек. Как только закончится золото, так сразу и наскучит.

— Разве чернобровая баба может наскучить, молокосос? — тот вздохнул устало. — Ладно, я на боковую.

Что-то долго сегодня Чирк с кровопийцей возится, тот и так уже безобидный, как младенец… Не переборщил бы наш кудесник со своими опытами.

— Это точно, — молодой пират оглянулся на отсек за спиной. — Будет очень жаль, если Чирк его прикончит.

— Да я его сам тогда на рее повешу! А кровопийца все-таки интересный экземпляр — он скорее помрет, чем паясничать перестанет.

После этих слов Отрава едва не завыла от отчаянья — что же там происходит? Ему уже выдрали клыки?

Ей казалось, что для кровопийцы это хуже смерти, но она, конечно, не имела никаких доказательств этой мысли. Просто интуиция — то же самое шестое чувство, которое уловило, как Крис содрогнулся, когда ему впервые об этом сказали. Но если с ним уже сделали что-то настолько страшное, то ей тем более надо хотя бы на минуту оказаться рядом — пусть знает, что они переживают за него! Пусть услышит, что Лю сам разрезал себе руку, чтобы дать своей крови! И пусть при этом ничем не покажет своих эмоций.

Даже кровопийце нужно знать, что кому-то небезразлична его жизнь и его клыки — Отрава и не думала в этом сомневаться.

К этому времени она уже поняла, зачем эти двое тут находятся. Вряд ли они охраняют какой-то ценный груз от своих, скорее — они тут на всякий случай, если вдруг ценный груз каким-то образом выберется из-под заклинаний. На стороне этой же версии был и тот факт, что отдыхали они по очереди и никуда вдвоем не уходили, то есть несли расслабленный, но ответственный караул. Значит, Кристофера держат в каком-то из отсеков рядом.

Отрава могла тем же путем выбраться обратно — утром это сделать будет сложнее, но ей так не хотелось отступать. Дверь крайнего отсека скрипнула и оттуда, пригнувшись, чтобы не удариться головой, вышел кудесник Чирк. Помахал караульщикам, один из которых еще досыпал свою смену, и молча направился к выходу наверх.

Теперь Отрава знала, за какой дверью держат Кристофера и устала до такой степени, что сил на страх не осталось. Она выждала немного времени, потом вытащила из кармана медяк и швырнула в сторону выхода. Он ударился об один из ящиков, издав негромкий звук, но и этого оказалось достаточно.

— Эй! — молодой матрос встал на ноги и прислушался. — Это ты, Чирк?

Он подхватил фонарь со стола и отправился проверить, на что Отрава и рассчитывала. До того, как он обернется, у нее есть несколько мгновений, поэтому она не позволила себе ни единого вздоха на раздумья. На четвереньках направилась к нужной двери, заботясь лишь о том, чтобы не издавать звуков.

Но дверь в отсек все же скрипнула — точно так же, как когда оттуда выходил Чирк. И хоть в темноте　 невозможно было разглядеть, как та открывалась, но ответственный матрос через минуту все же заглянул следом за ней в трюмный отсек и осветил фонарем помещение. Все смеялись над худобой Отравы! Ну и кто, интересно, на ее месте смог бы незамеченным остаться за дверью, вытянувшись и замерев в форме струны?

— А разве тебе разрешено сюда заходить, возвращенец? — раздался голос Кристофера.

— Н… нет, но…

— О. Да ты еще со мной и разговаривать решил? Я правильно помню, что за это тебе грозят розги?

Матрос молча вылетел за дверь и с грохотом ее захлопнул. Отрава сползла вниз по стенке и тут же расслышала саркастичное:

— Я знал, что ты по мне будешь скучать. Как ты собираешься отсюда выходить?

Кристофер теперь шептал. Рядом с ним на полу оставили зажженный фонарь, но чтобы разглядеть получше, Отрава пробежала на цыпочках вперед и села рядом. Он был прикован к стене цепью — гораздо более тонкой, чем когда-то у разбойников. Если бы кровопийца был в себе, то таких препятствий и не заметил бы. Похоже, его не били и не пытали, но вид был крайне изможденным. Заклинания. Тут явно к кровопийцам относились с большим уважением, чем лесные левоморские разбойники.

— Крис, я принесла тебе крови. Это Лю…

— Не поможет. Ничего не поможет, — он совсем не впечатлился рвением их команды. — Этот хряков кудесник свое дело знает. Будь добра — убей его для меня. И после этого я убью для тебя весь мир.

Он шутил — хороший знак. Или не шутил? Отрава не спрашивала, мучается ли Крис, ведь и без этого　 видела, так и есть. И была уверена, он об этом прямо не скажет. Поэтому, без лишних разговоров, вытащила из-за пазухи фляжку и повернула крышку. Пусть не поможет, но хоть на каплю станет легче.

— Сделай глоток — обещаю, твое настроение поднимется, — она пыталась улыбаться, но стук сердца все равно больно отдавался в ребра. — Очень рада, что твои клыки на месте!

— Это ненадолго. Они не имеют права трогать никого из нас — может сказаться на цене. А вот когда нас всех продадут, тогда настоящее веселье и начнется.

— Мы выкрутимся, Крис! Когда доберемся до берега, что-нибудь придумаем!

Он почему-то молчал. Не верил в благополучный исход? Узнал что-то, что лишило его окончательной надежды? Но после паузы сказал только:

— Уходи отсюда, Отрава.

— Крис, просто знай, что мы выкрутимся!

— Вали уже к темному хряку, Отрава, спать мешаешь.

Да, она тоже переживала, как бы ее тут не обнаружили, но еще пристальнее разглядывала его лицо — надо будет во всех подробностях описать его состояние Нанье. Ведь именно той придется придумывать, что с этим делать. Поэтому она дала себе еще пару минут, а Крису — пару глотков крови перевертыша.

Отрава подскочила на ноги и выронила флягу, услышав позади резкий стук. На входе стоял Чирк и улыбающиеся моряки из караульных. Как же она ошиблась, думая, что провела их!

— Это правило, которое нельзя было нарушать, Отрава, — мягко и совсем по-отечески сказал　 корабельный кудесник.

Она от ужаса примерзла к месту, но все равно дернулась, когда Кристофер сказал громко:

— Чирк, дружище! Моя подружка принесла мне только немного крови. Ты ведь не против?

— Я не против, Кристофер, твои друзья — мои друзья, — отозвался в тон ему кудесник. — Но правила есть правила.

Кристофер чуть дернулся вперед, но тут же бессильно рухнул обратно.

— Чирк, отпусти ее. И я уже порядком отдохнул — можем продолжить наш с тобой приятный разговор.

— Какое интересное предложение! — Чирк будто оживился, но потом покачал головой. — Нет, дружище, я не могу рисковать — ты ведь вот-вот помрешь. А тебя живого продавать выгоднее. Так что… правила!

Отрава не сопротивлялась, когда ее тащили на верхнюю палубу. Только едва успевала переставлять ноги и думать о том, что на этот раз вряд ли отделается лишением завтрака.

До рассвета оставалось недолго, и никто не спешил будить капитана. Но уже скоро постепенно туда начали стягиваться все. Конечно, и Лю с бледной от тошноты Наньей выскочили из своей каюты, но им не позволили приблизиться.

— Я так понимаю, что вы до сих пор не очень верите в то, насколько ваше положение изменилось? — хмуро сказал капитан, обращаясь к ним. — Тогда послушайте — если и вы начнете доставлять хлопоты, то нарушительницу мы выкинем за борт, а вас двоих тоже накажем. Слово перевертыша.

Лю тут же остановился и подхватил под локоть Нанью, чтобы та не упала. Отрава смотрела на него всего мгновение и отвела взгляд.

— У рабов в Правоморье вполне вольготная жизнь, — объяснял капитан, пока помощники выполняли его распоряжения. — Но только у тех, кто чтит правила. Первое и самое очевидное предупреждение рабу — это знак, который уже никогда ему не позволит забыть о своем месте. К сожалению, это может снизить цену на рынке. Но, возможно, что твои хозяева, наоборот, будут рады, что мы не попытались им впихнуть некачественный товар. А я человек чести.

Отрава слышала, как в стороне закричала Нанья, когда на палубу вытащили жаровню и развели в ней огонь, но не посмотрела на друзей. Теперь она уже не считала свой поступок геройским — герои так просто не попадаются! Но при этом понимала, что все равно кто-то из них спустился бы в трюм, поэтому нашла в себе силы порадоваться, что сейчас она, а не Лю или Нанья, смотрит на то, как накаливается докрасна клеймо на конце железного прута.

Она только на мгновение закрыла глаза и снова открыла, чтобы смотреть прямо. Отрава не боялась. Ей секунды внутри мыслей хватило, чтобы представить себя кровопийцей. Как Кристофер, на лице которого не было и следа переживаемой боли, так и она сможет. Море, в которое ее грозились выкинуть, ее тоже теперь не страшило. Море — оно внутри. Все важное только внутри — и ничего снаружи.

— Ты очень симпатичная, — говорил капитан, но Отрава не придавала значения его объяснениям. —

Вряд ли тебя кто-то купит, если я изуродую такое милое лицо. Но на будущее знай — ты рабыня. И если не выучишь этот урок сейчас, то дальше с тобой церемониться не станут.

Отрава смотрела на него без страха или улыбки — без малейшей эмоции. Он может раздавать ей какие угодно эпитеты, но море внутри. Рабом человек может сделаться только сам, когда сломается, и никакие ярлыки извне до тех пор значения не имеют. И пусть они называют это безумие «просто другим способом производства», но это не значит, что она давала на это согласие.

Ее резко развернули и разодрали рубаху на спине, оголяя лопатку. Боль, шипение и мерзкий запах паленого мяса. Отрава не кричала — ей бы и в голову не пришло расцепить зубы и закричать, потому что это не имело смысла. Как не кричал бы Кристофер. Отрава в самый страшный момент своей жизни стала кровопийцей. Море внутри.