Эпилог

Подъездная аллея враз стала маленькой, стоило двум машинам последних моделей и одному байку ее заполнить. Вадим Некрасов, Саша Сомов и Борис Лисный одновременно сблизились и весело хохотнули, рассматривая друг друга. Артём едва слышно фыркнул — м-да, они не виделись больше двух лет. Серега был далеко со своей взбалмошной Кирой. Лавр его понимал и искренне сочувствовал — зная Киру, та уже она наверняка все кишки брату вырвала. Дэн колесил по планете, не желая оседать и бегая от своего отца. Зато трое других товарищей откликнулись на его приглашение, как только вернулись в город. Общение их стало редким, ведь каждый из них разлетелся по разным точкам мира в поисках своего места в жизни. А Лавр свое не столько нашел, сколько сделал сам. Да, как бы банально не звучало, но он и дом построил, и сына родил и дерево вырастил. Ну, ладно, деревья — заслуга ландшафтного дизайнера. А еще, глядя на Стаса, Артём страстно мечтал о дочурке. Чтобы была похожа на Ольгу.

Оля… Она согрела его когда-то стылый мир, наполнила его жизнью, заставила его сердце чувствовать, а душу радоваться. Она подарила ему себя, подарила ему сына, покой и уют в доме. Счастливее его самого разве что был отец Артёма, не в силах нарадоваться на внука и невестку.

— А вот и наши гости, Стас, — обозначил свое присутствие Лавр, приближаясь к друзьям с сыном на руках.

Парни обернулись и застыли.

— Что б я лопнул! — воскликнул Саня. — Лавр, у тебя тут мини-имение.

— Привет, Тёмыч, — Боря протянул для рукопожатия руку. — Мы тебя чуть нашли.

— Ну, знакомь нас, — прищурился Вадик, разглядывая карапуза и подставляя тому палец. А после завис, когда ребенок улыбнулся ему четырьмя верхними и четырьмя нижними зубками и так уцепился за предложенную опору, что Вадик думал — перелом пальца ему гарантирован. — Ого, такой же медведь, как ты, Лавр.

— Ребята, это Лавров Станислав Артёмович, — гордо выпятив грудь, ответствовал Лавр.

— Боже, какой важный! — смешок сорвался с губ Бори.

Стас заливисто загулил и потянул ручонки к Вадику. У того отвисла челюсть, когда Лавров без сомнений сунул ему сына.

— Ты это специально, да, Лавр? — только и спросил он, опасаясь дышать и напрягая мышцы всего тела, только чтобы не уронить драгоценную ношу.

— Что специально? — невинно приподняв брови, поинтересовался Артём.

— Такого пацана классного забацал, — восторженно подпел ему Саня и ойкнул, стоило крепким ручонкам ребенка ухватить того за мочку уха.

— Я тоже хочу, — неожиданно засопел Боря.

Парни удивленно вытаращились на друга.

— Я вот еще о дочке мечтаю, — протянул Артём.

— Так зачем же дело стало? — спросил Саня.

— За мной.

От интонации голоса Оли Артёму как всегда стало тепло за грудиной.

— Мама! — Стас вытянул ручонку в сторону мамы и заерзал.

Вадик осторожно поставил мальчика на ножки, и тот уверенно потопал навстречу маминым рукам. Вадик сглотнул, сбрасывая наваждение. Неужели эта сияющая каким-то внутренним светом та барменша, в которую по уши втрескался Лавр? Да, это определенно она — Ольга Медведева, в замужестве — Лаврова. Надо признать, выглядели эти двое, словно две половинки одного целого, потому что казалось, говорили они и глазами, и душами, и сердцами. Зависть и чувство тоски шевельнулись в Вадиме.

— Привет, ребята, — поздоровалась Оля и подхватила задорно захохотавшего Стаса на руки. — Тём, ты чего в дом гостей не зовешь?

Артём, завороженно наблюдавший за женой, очнулся и кивнул, приглашая друзей в дом. Оля уже скрылась где-то на кухне вместе с сыном и что-то тихонько ему рассказывала. Парни с интересом осматривали жилище Лавра и уже в светлой гостиной выразили свое мнение.

— У тебя тут отпадно, — заявил Саня.

— Ничего особенного, — пожал плечами Артём. — Никаких новомодных наворотов. Всё предельно просто и…

— Уютно, — закивал головой Вадик.

— Моя холодная берлога только для одиночки и сойдет. А у тебя тепло, дружище, — сказал Борис.

— А ты про отопление, не слышал что ли? — спросил Лавр, насмешливо приподняв бровь. — Кажется, общедоступная услуга.

— Он не про это! — взъерепенился Вадик.

— Да я понял, понял, — буркнул Артём. — Совсем шутки разучились воспринимать.

— Ну и как тебе жизнь в роли мужа и папы? — спросил Саня.

Через открытые створки дверей Артём наблюдал, как Оля быстро накрывала большой круглый стол в огромной кухне, служившей еще и столовой.

— Не знаю, как раньше жил без них, — проронил он.

— По виду, так не очень-то и страдал, — долетел смеющийся голос жены, таящий в себе настоящую провокацию.

Артём улыбнулся, уже рисуя в своем воображении способы, отомстить отраве, не утерявшей остроту языка, но охотно демонстрирующей ему каждый день свою нежность, заботу и любовь.

— Я тебе позже покажу, как я страдал, — многообещающе ответил он ей.

— Постыдился бы! Люди же кругом. Друзья твои к тому же, — укорила она его, даже глазом не моргнув.

Парни понимающе переглянулись.

— Весело у вас, — протянул с нотками зависти Боря.

— Всегда так? — склонился вперед Саня.

— А то ж! — отозвалась Ольга. — Ребята, прошу за стол.

Пока они рассаживались, Оля усадила сына в детский высокий стул и тоже подкатила его к столу, расположив между Артёмом и собой.

Артём с удовольствием окунулся в неспешный и веселый разговор с друзьями. Парни вспоминали дни своего знакомства, учебы и совместного отдыха. Оля занималась Стасом, следя чтобы у ребят всего хватало, и невольно засматривалась на мужа. Встречалась с его серо-голубыми глазами и улыбалась, понимая, что ни разу не ошиблась в Артёме. Конечно, не всё их жизни было идеально и безоблачно на первых порах. Бывали и ссоры, да такие, что Тёма, выскакивая на улицу, громко хлопая дверью, а Оля надувалась и замыкалась в себе. Они могли не разговаривать по нескольку дней. Однако, потом находили в себе силы и мудрость переступить через обиду и свою гордыню, чтобы поговорить и уладить возникшую проблему и не накалять обстановку. Впоследствии они научились слышать друг друга, чтобы ситуаций, которые могли бы выйти из-под контроля, не случалось. И впредь все их решения принимались исключительно совместно, что не могло не радовать Олю. Но что бы ни случилось, Оля никогда не сомневалась в любви и преданности Артёма Лаврова. А потому в трудных ситуациях, связанных с работой и не только, ее долгом и, прежде всего стремлением, оставалось желание помогать ему при любых раскладах, быть ему опорой и отрадой. Ведь Артём стал смыслом ее жизни, надежным плечом и верным другом, которому можно было всё рассказать и быть уверенной, что он в обиду не даст.

От мамы Оля совершенно случайно узнала, что отец Лёши встал на ноги и помог ему в этом ни кто иной, как Лавр. Он оплатил дяде Юре курс лечения и устроил в городскую больницу на работу. Как призналась тетя Жанна, ее муж вернулся в строй с трудом. Зоркий и беспощадный глаз Лаврова не дал ему опустить руки. Дядя Юра начал всего лишь со сторожа, потом отлично проявил себя ремонтником, имея на руках диплом инженера-строителя. И очень скоро занял должность заведующего хозяйством. Дела у семьи наладились. Не сумев сдержать эмоций, Оля как-то прильнула к груди Артёма и зашептала слова распиравшей ее благодарности. Он погладил ее по голове и крепко прижал к себе, еще раз уверив ее в том, что дороже нее у него никого в мире нет.

Парни, вдоволь наговорившись, расселись на диван в гостиной. И тут их ждал сюрприз — общение со Стасом, пожелавшим более близкого знакомства. Пока он кочевал с колен Бориса на колени Вадика, и резво переползал на колени Сани, Ольга и Артём беззлобно подтрунивали над мажорами, физиономии коих стали где-то смешными и растерянными. Артём помог товарищам наладить контакт, и уже к концу вечера, все они стали лучшими друзьями проказливого малыша.

Проводив товарищей за ворота, Артём прижал Ольгу с сыном к себе, поцеловал ее щеку и мечтательно пробормотал:

— Надеюсь, когда они приедут в следующий раз у нас на руках будет еще и чудесная девочка.

— Будет, Тёма, будет, — улыбнулась она, поднимая к нему свое лицо.

— То есть? — округлил поначалу он глаза, а она приподняла брови, оставив ему возможность самому сделать правильный вывод. — Неужели?!

— Почти два с половиной месяца, Артём.

— И ты молчала, негодная девчонка?!

— Всё как-то случая не представлялось. Прости, — хрипло ответила она.

Он так стиснул их в объятиях, что Стас возмущенно пискнул.

— Как мне отблагодарить тебя, родная?

— Будь таким, каким я тебя знаю, Тёма.

— Как же я жил без тебя, Оля?!

— Говорил, будто бы страдал, — хитро прищурила она глаз. — Могу я избавить тебя от страданий навсегда?

— Уже! — горячо поцеловал Лавр губы Оли, вдохнул теплый, ставший родным запах любимой и прижимая к своей груди двоих — нет! — троих самых важных людей в его жизни.