Глава 49
От большого количества гостей Варе отвертеться не удалось. Единственное, что девушка смогла отстоять, так это отказ от свадебного путешествия. Хотя и здесь была битва «не на жизнь, а на смерть».
— Ми-иша-а! У меня занятия. Я не могу сейчас уехать. Давай отдохнем на зимних каникулах…
— Мы и на зимних съездим! — упирался он.
— Ну пожалуйста! Не заставляй меня пожалеть о своем согласии… не дави на меня…
Михаил хмурился, закусывая губу, бегал, размахивая руками и обращаясь к небесам, что-то выговаривая Господу Богу. Но в конце концов сдался.
— Другая девушка на твоем месте мозг бы мне вынесла и душу распяла, что отель должен быть покруче, отдых поярче да позанимательней, а ты… как золушка себя ведешь.
— Я люблю тебя! — прильнула к нему Варя, уже поняв, чем и как может управлять парнем. — Ну какая нам разница… ведь мы всё равно будем вместе жить, квартира отдельная…
— Я хочу все время быть рядом с тобой, все двадцать четыре часа.
— Так все равно не будет, мой хороший… Мне учиться нужно, а если я сейчас пропущу, мне понадобятся дополнительные часы, чтобы все нагнать… Это украдет наше с тобой время для личного общения…
Михаил снова долго хмурился, ворчал, но в итоге все же согласился.
Это была первая маленькая победа Вари над будущим мужем.
Погода в день свадьбы порадовала. Начало осени было по-летнему теплым, солнечным. Такое ощущение, что сама природа радовалась, что эти двое будут вместе.
Безумно красивая Варя с утонченно-женственным макияжем, с прической, сделанной лучшим мастером города, в длинном платье из тончайшего, практически невесомого кружева цвета новогоднего снега, своим шикарным видом просто парализовала всех, кто с ней встречался. Михаил, в костюме цвета мокрого асфальта выглядевший как настоящий денди, просто окаменел, увидев любимую.
— Варя! Если бы я не сам тебе платье выбирал, то сейчас бы все сразу и закончилось.
— Я не поняла, — призналась девушка, сверкая от счастья глазами того же цвета, что и волшебные сапфиры в старинных семейных украшениях.
— Я бы до ЗАГСа не доехал. Просто умер бы, едва тебя увидев…
— Да ну тебя! — кокетливо улыбнулась она.
— Люблю тебя! — прошептал он, усаживая девушку в машину, которая должна была отвезти её во Дворец бракосочетания, чтобы скрепить союз молодых людей официально.
Димка нервничал. До росписи любимой и его бывшего друга оставалось ещё полчаса, но он, как назло, застрял в пробке. Поглядывая на часы буквально каждую минуту, злился. Время шло, а движение не возобновлялось. В конце концов он решил, что сидеть в машине бездействуя больше не может, поэтому, расплатившись с водителем… побежал.
Милославский нёсся задыхаясь, ломая себя, превозмогая боль, рвущую его лёгкие на части. В голове гудело, в висках ломило и стучало, к горлу подкатывало содержимое желудка. Но он тупо бежал… Не думая о том, что в любой момент может упасть и уже больше не подняться…Ему во что бы то ни стало нужно было успеть до того, как Варя перешагнет порог ЗАГСа!
«Господи! Как же больно! Больно! Как же больно!» — билась в голове одна и та же мысль.
Тупая, тянущая боль в груди жила с ним вот уже девять дней. С того самого момента, как Варя, отказавшись от его любви, ушла. Иногда парню казалось, что там, внутри, и болеть больше нечему. Ведь его душа, его сердце умерли вместе с ним ещё там, в парке.
И вот сейчас он бежал, осознавая, что если упустит её, то уже никогда себе этого не простит. И Димка боялся не успеть. Это был его последний шанс не дать любимой девушке выйти замуж за другого. После того памятного и страшного для него разговора с Варей, когда он понял, что потерял всё, что ему дорого он запил. Это был его первый пьяный угар.
Ему было там хорошо. С ним была Варя, смущающаяся возле пирса, когда он спас её лохматого любимца; стесняющаяся своего неумения кататься на роликах, расстроенная сценой в парке, счастливая на собственном дне рождения, озадаченная их первым свиданием… много… много… много… разная. Всё в этом сне повторялось, так же как и в жизни, кроме их последнего разговора. Он был другим. В этой новой пьяной реальности любимая поверила ему, и Димка с ней был счастлив. Ведь она простила его, любила его, а не Михаила. Он чувствовал вкус её губ, целуя их во сне, и её тепло, обнимая в нём девушку. Но стоило ему очнуться, он понимал, что это был лишь только пьяный угарный сон, поэтому и торопился снова в него погрузиться.
Парень пил три дня, и если бы не отец, то, наверное, не остановился бы и до сих пор, пропивая свой последний шанс.
— Нельзя опускать руки! Делай хоть что-нибудь! Любое действие, несомненно, лучше полного бездействия. Ты потом себе этого просто не простишь!
— Она не хочет меня знать…
— Сын! Сейчас главное — не дать ей выйти замуж, а уже потом будешь доказывать всё остальное.
Приводя себя в порядок после пьянки, Дима снова перестал спать. Пытаясь выловить Варю для разговора, он метался по поселку. Но всё безуспешно: на телефон девушка не отвечала, в общественных местах не появлялась, а вот домой к ней прийти он так и не решился.
Его последний шанс — перехватить девушку у Дворца бракосочетания.
Не добежав до него каких-то ста метров, он остановился. Быстро огляделся. Взглянул на часы — у него в запасе двадцать пять минут. На свою сумасшедшую пробежку он потратил только пять минут. Облегченно вздохнув, Димка согнулся, опираясь руками о ноги, отдуваясь и пыхтя, словно марафонец после длительной дистанции, пытаясь стабилизировать дыхание. И тут справа от него раздался сигнал автомобильного клаксона, и знакомый голос насмешливо окликнул.
— Митяй!
Димка оглянулся. Возле белого внедорожника, со стороны водительского места, призывно помахивая огромным букетом, стоял счастливо улыбающийся Вадим Зарницкий, брат Ланы.
— Здорово, Митяй! Куда так несешься? Ты, наверное, как и мы… на свадьбу. Лучшего друга спешишь поздравить?
С соседнего с ним пассажирского места вылез ещё один знакомый, Борис Пастырев. Димка расслабился.
— Привет, ребята! Да… поздравить.
Зарницкий ухмыльнулся.
— Идём к нам. Вместе подождем, что на улице глаза мозолить, а так хоть кости другу перемоем, — подмигнул он Димке. — Воспользуемся тем, что Михи нет.
— И правда, Мить, — улыбнулся Борис. — Сто лет не виделись. Там вон Костик тоже ждёт новобрачных.
С заднего правого пассажирского места вылез красавчик-блондин с глазами просто необыкновенного лазурного цвета.
— Привет, Митя! Давно не виделись. Если бы не Мишкина свадьба, то и повода не было бы встретиться… Разве что ты женился бы. Давай к нам!
Димка ещё раз оглянулся на входную группу Дворца бракосочетания.
— Да из машины видно все! — правильно понял его сомнения Зарницкий. — Мы ж специально так стали, чтобы не пропустить их. Борь! Сгоняй, пожалуйста, за цветами, а то Митя без них, — обратился Вадим к молодому человеку. — Некрасиво! На свадьбу и без цветов.
— Давай, Дим! Садись! Я правда схожу сам. У тебя вид сейчас непрезентабельный. Боюсь, люди от тебя будут шарахаться.
Двадцатисекундное замешательство, и Димка решился.
«И правда! А то если меня Мишка сразу увидит, может какие-нибудь меры принять. И не подступишься потом к Варе».
— Спасибо, ребята! Вы правы.
И он залез в машину, сев рядом с Костиком. Не успели они толком начать разговор, как боковая дверь со стороны Димки открылась. В салон заглянул Борис с букетом.
— На! Держи! — сказал он, протягивая цветы.
Едва рука Димки почувствовала тяжесть шикарного многоцветья, как Борис, толкнув Милославского, уселся рядом.
— Что? — не понял Митя.
Замки внедорожника щелкнули, блокируя двери.
— Всё нормально, — сказал Вадим, доставая телефон и набирая чей-то номер. — Ждем жениха и невесту.
— Привет! — сказал парень в трубку. — Всё как ты и сказал… Да! Птичка в клетке. Пробку можешь отпускать.
И буквально через несколько секунд машины, стоявшие в огромном заторе словно по велению волшебника пусть и медленно, но, стали двигаться.
— Что происходит? — спросил Милославский, уже догадываясь, что что-то пошло не так.
— Митяй, — вальяжно протянул Вадим, повернувшись к нему. — Не надо дергаться! Давай не будем портить свадьбу лучшему другу.