Глава 25

Евгений

Наспех надев брюки на голое тело, я выскочил из спальни. Доченька рыдала в своей кроватке, прижимая плюшевого медведя к себе. В темноте обнял ребенка, усадил на свои колени. Через мгновение Аня включила свет ночника. Она стояла в нескольких шагах от нас, не решаясь подойти. Очертив между нами четкую линию, мы с Машей семья, а она … так, случайная гостья. Я чувствовал это интуитивно. Анюта стояла в махровом халате до пят, с растрепанными моими руками волосами. Губы, припухшие от поцелуев и красный румянец на щечках.

— Что случилось, милая? — обращаюсь я к дочери, вытирая слезинки.

— Мне страшно — отвечает моя белокурая принцесса.

— Чего ты боишься?

— Бабайку — и снова слезы и рыдания.

— Солнышко, ты же знаешь, бабаек не существует — стараюсь говорить тихо, но уверенно.

— Нет, сущесвуют — настаивает ребенок, захлебываясь слезами — Я видела.

— Где?

— Там — она показала на дверь в ванную комнату. Мы с Аней одновременно смотрим в указанную ребенком сторону.

— Давай включим свет и посмотрим вместе, хорошо? — предлагаю я.

— Нет — Машенька схватила меня за руку и посмотрела на меня испуганными глазками — А вдруг он тебя съест.

— Не съест. Папа большой и сильный — улыбаясь, отвечаю я.

Беру ребенка на руки, она, вжимаясь в мою грудь, обнимает меня за шею. Дышит часто и шумно.

Я включил свет в ванной комнате и показываю дочери пустое пространство.

— Видишь, никого нет. Тебе показалось — оборачиваюсь назад, Ани в комнате нет. Ушла. Сразу стало тоскливо.

— Нет, не показалось — хнычет ребенок — Я не хочу здесь спать.

— А где ты хочешь спать?

— С тобой.

Шумно выдыхаю. Пытаюсь придумать причину для отказа. И не нахожу ни одной. Моя личная жизнь второстепенна в сравнении с моей принцессой.

В этот момент в комнату снова входит Аня, держа в руках бокал с молоком.

— Машенька — обращается она к малышке — это молоко с медом. Выпей.

Девочка протягивает свои ручки и берет стакан. Хотя, я знаю, что моя дочь не любит молоко. По крайней мере, когда я раньше предлагал, она всегда отказывалась. К моему изумлению, она выпивает все. Аня забирает у нее кружку, разворачивается и направляется к двери.

— Ань — окликаю ее. Я не хочу, чтобы она уходила.

— Папа — хнычет Маша — Пошли спать к тебе.

— Хорошо, солнышко — беру ее на руки и несу в свою комнату — Анют, поможешь?

Она кивает и идет впереди меня. Открывает двери, включает прикроватную лампу, снимает плед и сворачивает его у края постели так, чтобы Машенька не упала во сне. Я бы до такого не додумался. Восхищаюсь этой женщиной. Я аккуратно укладываю уже успокоившегося ребенка.

— Машенька, ты полежи немного без меня, я принесу твоего мишку. Хорошо?

Ребенок кивает и закрывает глазки.

Мы с Аней выходим из спальни. Молча идем в детскую комнату Маши. Я беру мишку, она выключает свет. Анюта проходит мимо меня, и я останавливаю ее, взяв за руку.

— Прости …

— Тебе не за что просить прощения — она обхватывает своими ладошками мое лицо и нежно касается моих губ своими пальчиками — Это ребенок. Твой ребенок. Ничего страшного не произошло. Спокойной ночи, Жень.

Я привлекаю ее к себе и целую нежно, нежно, не пытаясь разжечь желание. Скорее хочу показать, насколько она важна для меня.

— Спокойной ночи, любимая!

***

Анна

Женя стоял в коридоре до тех пор, пока я не закрыла за собой дверь. Через несколько секунд я услышала, звук закрывающейся межкомнатной двери. Женя ушел.

Постояв немного у кресла, я сняла с себя огромный халат и прилегла в постель. Подушка еще пахла его парфюмом и, обняв ее обеими руками, я уснула.

Проснулась я от незнакомого звука, долго не могла сосредоточиться и сообразить в чем дело. Сфокусировав свой взгляд на тумбочке, я увидела, как светит в темноте экран Жениного телефона.

Будильник. Пять утра.

Отключила звонок, но убирать телефон не стала. Несколько секунд держала его в своих руках, а потом открыла галерею. Знаю, что поступаю не правильно. Никогда не позволяла себе подобного. Но остановиться не смогла. Перелистываю одну фотографию за другой.

Более сотни фото дочери и столько же жены. Ирины. Для ее фотоснимков в его телефоне отведена целая папка. Называется просто «любимая». А ведь еще несколько часов назад он так назвал меня. Зачем? Ради красного словца или…

Откладываю телефон на тумбу и отворачиваюсь от него, чтобы не дать слабину и не схватить его снова, чтобы не продолжить изводить себя. По щеке течет одинокая слеза. Страшно даже думать, что я всего лишь замена, «любимому оригиналу». Хотя безумно хочется верить в искренность его чувств ко мне…..

— Анют, Анюта — слышу я сквозь сон — Анют, просыпайся. Мы хотим кушать — он слегка касается моих волос и пытается поцеловать.

— Кушайте, я вам не мешаю — шепчу я, залезая под одеяло с головой.

— Мы не хотим без тебя — он слегка начинает щекотать мои пятки, которые предательски вылезли из под одеяла — Вылезай сама или это сделаю я.

— Ты изверг — отбрасываю одеяло и замираю.

Женя сидит на моей постели и держит в руках свой телефон. А на экране фото Ирины. Это я вчера не вышла из ее папки. Попалась с поличным. Так глупо и стыдно. Краснею от пяточек до кончиков волос. Женя же абсолютно расслабленно, без осуждения смотрит на меня.

— Извини… — тихо говорю я.

— Любопытная ты моя — улыбаясь, говорит он. Его эта ситуация забавляет.

— Я не должна была.

— Это не важно. У меня нет от тебя секретов. И если тебе хочется покопаться в моем телефоне, я не против.

— Что и даже телефонную книгу дашь проверить?

— Легко — он садиться рядом со мной — С радостью объясню каждый «женский» контакт. Начнем?

— Нет, не надо.

— Анют — он обнимает меня одной рукой и кладет мою голову к себе на грудь — эти фото очень важны для меня. Были. Когда — то. Сейчас же они лишь история, которую я не хочу вспоминать — после этих слов он удаляет всю папку из памяти телефона. Просто нажимает «удалить» и все — ну, идем завтракать? Машенька отказывается пить молоко. Нужна твоя помощь.

Уговорил. Пошли.