Глава 36

Евгений

Хлопнула дверь. Я слышу быстро удаляющийся цокот каблучков.

Ну, вот и все….

— Евгений Борисович — обратился ко мне юрист — Ирина Романовна все подписала, документы я забираю с собой, чтобы подготовить свидетельства о расторжении брака и лишения родительских прав — он стоял слева от меня и сканировал меня взглядом.

— Конечно, Георгий Семенович. Спасибо вам за работу — я жму руку мужчине и прощаюсь с ним.

Он тихо покидает кабинет, а я так и стою, смотрю на идущих внизу прохожих. Жизнь течет и все мимо меня. Достаю телефон из кармана пиджака, набираю номер.

— Игорь Владимирович, есть новости?

— Пока нет, Женя. Но мои люди роют землю руками. Найдут.

Нажимаю отбой, но продолжаю сжимать аппарат в руке. Да, я обратился к нему за помощью. Выбора не было. С его связями он может иголку в стоге сена найти. А мне не нужна иголка, мне нужна Аня. Живая, невредимая, и как можно скорее. Я приехал к нему ночью, точнее, под утро. Было где то пять или шесть часов.

— Что тебя привело ко мне в такую рань? — спросил хозяин дома, порог которого я впервые переступил без приглашения.

— Мне нужна ваша помощь. Нужно найти человека.

— Проходи — я послушно шел следом за Игорем Владимировичем в его кабинет — Присаживайся — скомандовал он, указывая на кожаное кресло — Рассказывай.

— Мне нужно найти ее — и передал фото Анны.

— Ты издеваешься надо мной, Женя. Что Ирка снова сбежала от тебя?

— Это не Ирина. Переверните фото, там все написано.

Он перевернул, прочитал, нахмурил брови.

— Во как! Значит, близнецы.

— Вы не удивлены? Вы знали, что Ира вам не внучка?

— Знал. Думаешь, я перекошенные морды врачей тогда не видел. Мне нужен был ребенок. И я его взял. Я думал, что Виталинка одумается, за ум возьмётся, когда матерью станет. Но не вышло. Она ведь тогда на иглу села. Серьезно очень. Лечил ее три раза, насильно наручниками к батарее пристегивал, чтобы ломка прошла, в клинику связанную увозил. Она полежит там недельку, потом звонить начинает, плачет в трубку, а у меня сердце разрывается. Приеду к ней, а она в ноги ко мне сядет и клянется, что больше никогда эту дурь не будет пробовать. Поверю, заберу ее, а через неделю все по новой. Когда узнал, что залетела, хотел сразу на аборт отправить. Что она могла родить в наркотическом дурмане? И не смог, представляешь, я тот, кто людей живьем закапывал, не смог решиться на прерывание беременности. Я ждал внучки, как манны небесной — он замолчал, чтобы перевести дух — Я, когда приехал в больницу сразу все понял по лицам их испуганным. Дрожали. Боялись. А потом я увидел ее, девочку на руках медсестры. Руки сами к ней потянулись. А они отдали, и слова не сказали. Мой грех, я его и несу. Поэтому стал Ирине и матерью, и отцом, и дедом. Три в одном.

— Помогите мне найти Анну.

— Где ее видели в последний раз?

— В отеле, адрес я написал. Ей прислали приглашение, якобы от меня.

— Был там?

— Был. Номер пуст, только цепочку ее нашел.

— Есть подозреваемые? Кто мог похитить?

— Только Ира. У нее есть мотив и желания, хоть отбавляй.

— А Ира?

— У меня дома. Завтра, точнее уже сегодня, оформим развод, и пусть идет на все четыре стороны.

— Хорошо. О Ирине я позабочусь. А на счет Анны, я подключу своих людей. Найдем. Иди, Женя, мне подумать надо. Я позвоню.

И я ушел.

Сейчас я отхожу от окна и сажусь за свой рабочий стол, открываю папку с фотографиями измен моей жены. Никогда не смотрел на них, знал о их существовании, но не смотрел. А зря. Посмотрел бы раньше, меньше бы сюрпризов было сейчас. На некоторых были они: Ира и мой отец. Они целовались, танцевали, смеялись. Взял эти фотографии, положил в портфель и вышел из кабинета.

— Марго, меня сегодня не жди — сказал я своему секретарю, проходя мимо.

— Но, Евгений Борисович, у вас встреча назначена на пять, и на семь тридцать тоже.

— Отмени все — я остановился посреди приемной — И вообще, оформи мне отпуск… на месяц.

— На месяц? Но как?

— Как всем.

Марго в шоке, за всё существование компании я ни разу не был в отпуске. Конечно, оформлял его документально, как того требует трудовой кодекс, но всегда был на работе. А сейчас мне хочется все послать к чертям и просто уехать. Найду Аню и уедем в Испанию. А может, и на совсем переедем туда. Начнем все с чистого листа.

Но для начала новой жизни, надо покончить со старой.

На завод к отцу я приехал в полной решительности расставить точки над «и». Ульянов Борис владел заводом строительных материалов. Понятно, почему моя компания всегда покупала продукцию у этого производителя. Семейный подряд. Я ему крупные заказы, а он мне скидки. Хотя скидки мне предлагали многие, но я помогал отцу. Собственно, благодаря мне и держался его бизнес на плаву. Пришло время потопить этот корабль.

— Отец, у себя? — чисто формально спросил у его секретарши.

— Да, но он занят — в спину мне прокричала девушка.

— Не для меня — я распахнул двери и вошел без стука.

— Женя, ты, что себе позволяешь? — прошипел отец, натягивая штаны. Перед ним на коленях стояла юная нимфа лет семнадцати.

— Оставь нас — без эмоционально обратился я к девице.

Через секунду ее и след простыл.

Я подошел к отцу и бросил перед ним папку.

— Что это? — он с опаской смотрел на серую папку, не решаясь открыть.

— Почитай — он берет бумаги, пролистывает и в ужасом в глазах, смотрит на меня, значит не понял, поясняю — Моя компания расторгает с твоим заводом все договора по поставке строительных материалов.

— Ты с ума сошел, Женя? За что? Если дело в ценах, я сделаю их еще ниже.

— Не в ценах дело. Дело в порядочности партнера — мы стоим напротив друг друга, сверля взглядами.

— Прекрати говорить загадками, сын.

— Сын, значит? А когда ты трахал мою жену, ты вспоминал, что я твой сын? — я бросил фотографии перед отцом, они разлетелись по всему столу, демонстрируя всю их историю.

Ноги у него подкосились, и он присел в кресло. Развязал галстук и бросил его на стол.

— Прости. Я не знаю, как так вышло — он не смотрел на меня, он взял в руки одну из фотографий, не скрывая своих эмоций, любовался женщиной — Я влюбился в нее, как только увидел. Ты привел ее в мой дом, как невесту. Потом женился на ней. Я честно, боролся со своими чувствами, поэтому и приезжал так редко. Но она сама ко мне пришла. Клянусь, сама. Не устоял.

— Ты знал, что Маша твоя дочь?

— Маша? Нет. Она не говорила.

— Ты предал меня дважды. Я не могу простить тебе этого. С этого момента у тебя нет сына. Забудь обо мне. И из завещания своего вычеркни, мне ничего от тебя не нужно. Если посчитаешь нужным, можешь все оставить Маше. А если нет, то я и сам обеспечу ее. Впредь, в моей жизни попрошу не появляться.

Я с легкостью на душе вышел из кабинета мужчины, которого еще вчера считал отцом.

В кармане завибрировал телефон, я мгновенно ответил:

— Слушаю.

— Женя, я ее нашел. Через час она будет дома.

***

Анна

Чуть ранее…

Проснулась я в темной комнате, не той, что была с Глебом. Это другое место. Кровать не круглая, а обычная, прямоугольная. Комната небольшая, в ней с трудом умещалась постель и небольшой шкаф. Окна завешаны плотными шторами.

Я с трудом пошевелилась, движения были заторможенными, я не смогла даже сжать пальцы в кулак. Голова была ясная, а вот тело совершенно меня не слушалось.

Неожиданно, в комнате включился яркий свет, ослепляя меня. Я зажмурилась. Сквозь белую пелену я увидела уже знакомую фигуру Глеба.

— Ну, что проснулась, красавица? — выглядел он потрясающе, свеж и счастлив. Улыбка на все тридцать два зуба.

— Проснулась — тихо ответила я — Где мы? Как я здесь оказалась?

— Ты ничего не помнишь? — с насмешкой спросил он.

— Разумеется, нет, иначе бы я не спрашивала!

— Какой удар по моему самолюбию! Такое со мной впервые! — и Глеб печально покачал головой.

— Ты на что намекаешь! — прошептала я, пытаясь обуздать зарождающийся ужас.

— Намекаю? Прямо говорю. Нам вчера было очень хорошо. Разве ты не помнишь мои руки, мои губы…Я был прав, ты страстная малышка.

Я стиснула зубы: единственное, что я помнила было…

— Ну и о чем ты хочешь поговорить? — я сидела в кресле и смотрела на Глеба.

— Тебе пора домой, девочка.

— Так я не против. Сейчас оденусь и уеду.

— Ты не поняла. Ты должна уехать в Испанию и навсегда забыть сюда дорогу.

— А кто это решил? Уж, не Ирина ли?

— Совершенно верно. Она решила вернуться к мужу. Все — таки у них растет дочь.

— Ложь. Женя не примет ее обратно.

— Уже. Пока ты тут мычишь, как корова, они празднуют воссоединение семьи.

— Это не правда.

— Какая же ты, дуреха — он рассмеялся, так что у меня все внутренности сжались — Он любит ее, а ты всего лишь замена. Временная замена — он намеренно нажимает на самые больные точки, самые сокровенные страхи.

— Хочешь, позвони ему, он скажет тебе все сам.

— Обязательно позвоню.

Достаю телефон ищу его номер, но экран смартфона начинает расплываться перед глазами. Резкое головокружение заставляет выпустить телефон из рук, он падает на ковер с длинным ворсом. На экране идёт вызов… А дальше — полный провал.

А сейчас я лежу на постели, обнаженная. То, что меня опоили чем — то я уже поняла. А если это не обычное снотворное?

— Нет, мы не… — выдохнула я потрясенно. — Я не могла! Это невозможно!

— Ты так уверена?

— Уверена! — нет, я не уверена. Но ему доказываю об обратном. Показывать свой страх я ему не собираюсь.

— Правильно, солнышко. Я не воспользовался тобой. И не сделал это лишь, потому, что мне нравится, когда женщина в постели не просто храпит. Ты вырубилась от снотворного, который я добавил в вино, а затем отнес тебя сюда, где скромно и целомудренно уложил в постель. Хотя, мне стоило огромных усилий не соблазниться. Ты все — таки красивая баба.

— Зачем тебе я? Что ты собираешься со мной делать? — спросила я, не уверенная, что получу ответ.

— Мне ты без надобности.

— Зачем я ей?

— Понятия не имею. Спроси у нее сама. Она скоро навестит нас. А пока попей воды.

Холодный край стакана коснулся моих губ, и тут же во мне что-то словно дернулось. Что-то пробудившее способность сопротивляться.

Да только сопротивляться я не смогла. Мотала головой из стороны в сторону и сжимала губы. Но Глеб грубо зафиксировал мою голову, надавил на щеки и губы сами разжались. Он влил в меня напиток, от которого в голове появился туман. А потом пустота. Я снова уснула.

Во сне мне снились белые облака, я прыгала с одного облака на другое. Очень долго прыгала, мне было хорошо, пока я не упала вниз. Глаза еле — еле раскрывались, и я расплывчато видела две фигуры у кровати. Попыталась произнести слова, но язык не шевелился. Чем они меня опять напоили? Любовники разговаривали на повышенных тонах и не обращали на меня внимание. Я притворилась спящей, слегка подглядывая через ресницы.

— Почему она раздета? — кричала Ирина на бедного парня.

— Просто решил разыграть девчонку. Ты бы видела ее испуганные глазки.

— Глазки, говоришь? Я надеюсь, ты ее не трахнул. Я ж, кастрирую тебя, Глебушка.

— Ирочка, любимая. Да я ее и пальцем не тронул.

— А раздевал ты ее взглядом, что ли?

— Виновен. Только раздел и больше ни- ни.

— Я ж проверить могу — она сжала его между ног. Мужчине совсем не по нраву были подобные ласки, но руку ее он не одернул. Она в буквальном смысле слова держала его за яйца мертвой хваткой.7d423c

— Детка, я три дня без секса, пожалей меня — взмолился художник.

— Ты ж мой, ненасытный котик — тон ее становится игривым — Три дня для тебя очень долго — она целует его без нежности и трепета. По — хозяйски.

Он встает перед ней на колени, стягивает трусики. Она в свою очередь закидывает одну ногу на его плечо. Я вижу, как он ладонями веден по ее ногам вверх, задирает юбку и …. То, что было дальше, я не смогла смотреть. Зажмурилась, так как отвернуться не смогла. Очень жаль, что я еще и не оглохла от той дряни, которой меня накачали. Кажется, что их стоны я слушала вечность.

— На, вколешь ей через часик — я снова приоткрыла глаза, так как разговор явно шел обо мне. Ира достала что — то из своей сумочки и протянула Глебу. Но брать это он не спешил.

— Что это? Наркота?

— Не вздумай, пробовать, идиот. Это то, от чего она уснет и не проснется.

— Ира…

— Что, Ира? Думаешь, я позволю Ульянову счастливо жить с ней, пока сама буду побираться по миру. Он пожалеет, что так обошелся со мной. Все, что ему останется — это носить розочки к ней на могилу.

— Мы так не договаривались, Ира. Одно дело наплести ей с три короба, чтобы она свалила в закат, другое дело реально, убивать. Ты соображаешь, о чем меня просишь?

— А ты мужик, только в постели? — брезгливо бросила она — Что трудного поставить укол.

— Вот сама и ставь, а я на это не подписывался.

— Трус.

Спорить с ней он не стал. Выбежал из комнаты, и через мгновение я услышала хлопок входной двери. Моя последняя надежда на спасение растворилась в воздухе. А ведь Глеб мог ее переубедить. Мог, но не захотел.

Ира подошла ко мне, и я распахнула глаза. Мы смотрели друг на друга безотрывно.

— Что, смотришь? Такова жизнь, сестренка. Либо ты, либо я — она нагнулась надо мной, перетянула руку жгутом и поднесла иглу к вене.

— Что ты творишь, Ирочка — в комнату вошел Игорь Владимирович — Разве я этому тебя учил, девочка моя — голос у него был твердым и спокойным. Словно он застал ее не со шприцом в руках, перед убийством, а пришел домой, где она что — то натворила, незначительное и мелкое.

— Она… она во всем виновата… — захныкала Ирина, бросая злые взгляды на меня. Она была безумна. И не понятно, то ли она под наркотой, то ли сама по себе такая.

— Нет, родная. Не она — с этими словами он медленно приближался к ней. Слово — шаг, снова слово — снова шаг — Я во всем виноват. Слишком много тебе позволял. Баловал. Выполнял все твои желания и капризы. А надо было бить тебя ремнем, Ирина — его голос был полон разочарования.

— Дедушка — по ее щекам побежали слезы, но и шприц от моей вены она не убирала. Я холодела от ужаса.

— Я всегда мечтал, что буду гордиться тобой. А сейчас мне стыдно. Очень стыдно. Опусти шприц, Ирочка. Поехали домой, девочка моя.

Он медленно подошел к ней, сам забрал шприц, вылил его содержимое на пол. Обнял внучку и вывел из комнаты.

За мной пришли через минуту. Мужчина в сером костюме, завернул меня в одеяло и на руках отнес в машину.

Перед тем, как снова уснуть я услышала голос Игоря Владимировича:

— Женя, я ее нашел. Через час она будет дома.