Глава 4

Есения

Меня действительно домой везет водитель, которого вызвал Дэн. Я сижу на заднем сидении спортивной машины и смотрю на ночной город. В голове нет мыслей. Есть только желание закончить как можно быстрее все дела и сбежать отсюда в холодную Москву. Устроиться на привычную неинтересную работу и забыть запах моря на этот раз навсегда. Завести кошку, мужика, совсем непохожего на братьев, и начать новую жизнь. Я ведь так и не отпустила прошлое. Именно поэтому не позволяла кому-то войти в свою жизнь. Зря. Но теперь я точно все изменю, осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

За коном мелькают огни никогда не засыпающего города. Фонари, вывески, иногда отражающая звезды и луну морская гладь – такая черная, что сливается с ночным небом. Мое отражение в стекле словно подернуто дымкой. Я сейчас похожа на призрака. За плечом вижу мелькнувшую тень. Отражение. Длинные ресницы, резкую линию скул и грустную улыбку. Я не сразу даже придаю значение тому, что в салоне авто я не одна. Мы недавно расстались с Дэном и я, признаться, думаю о нем. Только вот внезапно до меня доходит – парень, сидящий рядом, тот чье отражение я вижу в окне машины, несущейся в темноте, моложе. И это не Дэн. Я же никогда их не путала.

– Андрей… – шепчу одними губами и резко разворачиваюсь, чтобы понять – сидение рядом со мной пустое. Никого нет. Никого и не должно быть. Андрей умер много лет назад, а Дэн остался на вечеринке. Мое воображение снова сыграло со мной дурную шутку. От этого становится больно, и сердце сворачивается в груди в тугой комок. Даже дышать больно, а в глазах снова слезы.

Меня колотит и даже начинает тошнить, потому что я не понимаю, что со мной происходит. Такого не было даже после смерти Андрея. Один эпизод, который можно списать на воображение и потом несколько спокойных лет. Но стоило мне вернуться сюда, я оказалась в аду. Нужно уезжать, как можно быстрее, а то я просто тронусь умом.

К счастью, родители Дэна уже спят. Я не очень трезва, расстроена и не хочу ни с кем встречаться. Горячий душ помогает немного прийти в себя. Я как мантру повторяю, что в машине мне просто привиделось и в это легко поверить. Такая версия правильная и логичная. И даже почти удается не вспоминать губы Дэна, ласкающие мои. Может быть, мне так сильно понравилось, потому что я сто лет не целовалась ни с кем? И совершенно неважно, что целовал меня парень слишком похожий на бывшего! Почему же так сложно?! Как прогнать призраков прошлого и начать жить заново?

Мне стыдно перед Денисом и за поведение, и за мысли и за собственные эмоции. Я не хотела, чтобы вышло так. Мне всегда было легко с ним, я чувствовала себя спокойно и уверенно. Могла говорить обо всем. Он действительно был лучшим другом. И я прекрасно знала – поцелуи дружбе вредят. Но чертова импульсивность! Вместо того, чтобы вернуть потерянную дружбу я все испортила.

С утра меня будит звонок Светки, которая вообще непонятно зачем встала в такую рань. Первый раз я раздраженно отклоняю, потому что восемь утра после вечерники – это так-то ни разу не вежливо. Но подруга настойчива. Приходится брать трубку.

– Свет, вот, если ты сейчас не назовешь мне какую-то вескую причину, то я тебя нецензурно пошлю, – бурчу я сонно, даже не пытаясь скрыть зевки. – Блин, восемь утра же!

Голос подруги испуганный, глухой и, кажется, она сейчас сорвется на истерику.

– Сень, ты сегодня в «инсту» заходила?

– Боже, Света, нет, конечно же. Я тебе скажу больше: я и вчера не заходила.

– Зайди. – Она сглатывает и молчит. – Я не звонила Дэну. Думаю, лучше, если ему скажешь ты.

– Да что случилось-то?

– Просто зайди в инсту, – велит она и отключается. Я какое-то время смотрю на телефон у себя в руках. Понимаю, что сон как рукой сняло и с нехорошими чувствами открываю инстаграм. Мне не нужно много времени, чтобы понять, какой именно пост вывел Светку из равновесия, потому что я сама радуюсь, что лежу, иначе бы, наверное, свалилась.

Сердце падает в желудок и руки начинают дрожать. И дело даже не в фото, на котором мы целуемся с Дэном на фоне заката, а в том, с чьего аккаунта оно отправлено. @Dron93 – это аккаунт, фотографий на котором не было целых шесть лет. Аккаунт Андрея. Подпись под фото символична. «Когда братья похожи, их так легко перепутать».

Дэна точно нет в инстаграме, но ему может кто-то сказать. Нельзя, чтобы это была не я, а кто-то другой. И очень хочется верить, что Ирина Алексеевна не изменила привычкам. Шесть лет назад она если и вела инстраграм, то не была подписана на Андрея. Нужно срочно разобраться, что там такое, пока об этом не стало известно всему городу.

Я понимаю, насколько сильно меня вывел из равновесия пост в инстаграме, когда влезаю в шорты. Застегнуть ряд пуговиц на животе получается только с пятой попытки. Руки дрожат, как у заправского алкоголика. Даже ночной кошмар вылетает из головы. Потому что кошмар в реальности намного сильнее пугает, чем плоды больного воображения.

Стараюсь привести в порядок лицо, понимаю, что вид у меня все равно помятый и не выспавшийся. Я не отношусь к тем девушкам, которые на утро после вечеринки так же хороши, как были перед ней. Волосы снова забираю в высокий хвост и захватываю солнечные очки. С ними, надеюсь, стану выглядеть несколько приличнее. Моя и без того слишком бледная на фоне местных кожа, сейчас вообще кажется голубоватой.

Внизу пьют кофе Ирина Алексеевна и Игорь Дмитриевич. По их неторопливому разговору, улыбкам и общей атмосфере спокойствия, понимаю, что они ничего не знают. Это хорошо, главное, чтобы это продолжалось, как можно больше. Мне не хочется, чтобы они снова испытали ту боль.

– О, ты так рано, Есения! – удивляется мама Дэна. – Неужели плохо спалось?

– Дела, – отвечаю я и словно невзначай спрашиваю.

– А где сейчас работает Дэн?

Устраиваюсь на свободный стул и наливаю себе кофе из кофейника. На миг смущаюсь, все же в чужом доме, но на мой естественный жест никто не обращает внимания. Удивительно, прошло шесть лет, а я до сих пор чувствую себя тут как дома, и относятся ко мне как к своей.

– А он не говорил? У него своя фирма.

– Это говорил. Я спрашиваю, как найти его офис или где он там работает?

– А ты к нему собралась? – спрашивает Ирина Алексеевна с излишним энтузиазмом, от которого становится неловко. Все же я встречалась с другим ее сыном. Не хотелось бы об этом забывать.

– Просто кое-что вчера у него забыла в машине. Документы…. – вру я. – А у меня встреча с риэлтором.

– Ну, так я тогда тебя отвезу, – говорит Игорь Дмитриевич.

– Не переживайте, я доберусь сама. Вы мне только адрес скажите.

– Мы работаем по соседству. Все же предприятия дочерние и офисный центр у нас в одном здании. Так что не переживай. Нам по пути.

Я, признаться, испытываю облегчение. Не уверена, что способна запомнить даже адрес. Самое сложное это улыбаться и поддерживать разговор с отцом Дэна. Я просто обескуражена и мыслями возвращаюсь в то утро, когда узнала о смерти Андрея. И это страшно. Я переживаю тот момент заново. Начинает тошнить от скопившихся где-то в глубине души слез, которые я не могу позволить себе сейчас показать. Не здесь, не в машине рядом с их отцом. Я сделаю все возможно, чтобы они не нырнули снова в ад тех дней. Жаль только не получится оградить от этого Дэна.

Я пытаюсь прогнать воспоминания, я не хочу их. Они так мучительны, что даже сейчас хочется выть, но у меня не выходит отстраниться, и я проваливаюсь в прошлое, как в бушующие волны моря.

– Господи, Есеньюшка! – Из сна меня выдергивает взволнованный голос бабушки. И я мысленно стону. Ночь была ужасной и долгой, и просыпаться я не хочу, а еще наивно предполагаю, что хуже быть уже не может. Дура.

– Что случилось, ба? – сонно интересуюсь я, не теряя надежды, что от меня отстанут, и я смогу еще немного полежать. Уснуть уже не получится, я знаю.

– Андрей… – срывающимся голосом произносит бабушка. А я, наконец, разлепляю глаза и недовольно смотрю на нее. В сердце замирает, когда я замечаю на ее загорелых щеках слезы.

– Что с Андреем? – спрашиваю я, окончательно просыпаясь и присаживаясь на кровати.

– Он… – бабушка сглатывает. Прикрывает на миг глаза и срывающимся голосом произносит. – Он… утонул, Есеньюшка…

– Что? – шепчу немеющими губами, сильнее сжимая в руке телефон, который всю ночь провалялся рядом со мной на подушке.– Он же плавает как рыба. Он не мог утонуть!

– Его… – бабушка не таясь плачет, а мои глаза сухие. Я просто не осознаю происходящее. – Его нашли сегодня утром под утесом. Тело прибило к берегу…

Я не могу ничего сказать. Телефон вибрирует в руке сначала один раз, потом еще, но я не открываю. Какое мне дело до сообщений, которые падают в него. В нем есть лишь одно важное. То, которое мне послал Андрей в три ночи, и то которое я проигнорировала.

«Ты нужна мне, Карамелька» последний прощай от моей первой, трагически закончившейся любви.

Понимание случившегося приходит позже, через машину полицейских у дома моего парня, через мигом осунувшихся его родителей, через восковое лицо Дэна, которого я вижу через окно, но подойти не могу, как и прийти на похороны Андрея. От одной мысли о том, что увижу гроб с его телом у меня, начинается истерика. Я предаю тогда себя, любовь, друзей и бегу в холодную Москву. Наш самолет взлетает тогда, когда маленькая церковь не может вместить всех желающих проститься с Андреем. Там нет только меня – не хочу видеть его мертвым. И даже шесть лет спустя не могу найти ответ на вопрос: «А если бы я тогда поборола обиду и гордость и ответила на это сообщение, он остался бы жив?»

Я не чувствую слезы, а когда замечаю мокрые дрожки из-под солнечных очков поспешно вытираю щеки. К счастью, Игорь Дмитриевич сосредоточен на дороге, а я до этого момента смотрела в окно. Он ничего не замечает, а я стараюсь взять себя в руки.

Когда мы останавливаемся перед современным зданием бизнес-центра, выдыхаю с облегчением. Папа Дэна проводит меня внутрь и выписывает временный пропуск. А я и не думала, что тут все так серьезно. Охрана, пропускной пункт и двадцать четыре этажа.

– Спасибо, что подвезли. Сама бы я не попала.

– Ты бы позвонила Денису, и он бы тебя провел, – отечески улыбается Игорь Дмитриевич. – Мальчики всегда были на все готовы для тебя, – с легкой грустью замечает он, и я снова едва сдерживаю слезы. Хорошо хоть солнечные очки не сняла. В помещении они смотрятся глупо, но лучше, чем покрасневшие глаза. Ненавижу этот город.

Офис Дэна находится под самой крышей, и пока я жду лифт и поднимаюсь на нем до приемной, мне почти удается успокоиться. Я даже очки наконец-то снимаю. Я просто обязана быть адекватной, когда покажу ему фото. Потому что Дэну будет еще тяжелее, чем мне. Нельзя биться в истерике.

Меня не хотят пускать внутрь. Его секретарша – настоящая стерва. Интересно, Дэн с ней спит?

Я разглядываю серьезную молодую женщину и делаю вывод, что вряд ли. Он вся такая собранная, правильная, в блузке с коротким рукавом и глухим воротом, в строгой серой юбке ниже колела и в туфлях почти без каблука. Не секретарша, а училка, ей богу. И взгляд жесткий, а ресницы не накрашены.

– Вы не записаны, Денис Игоревич не предупреждал о вашем визите. – Она мило улыбается, а вот глаза не меняются – такие же безразлично-злые.

– Просто скажите, что пришла Есения…

– Извините. Денис Игоревич ругается… – замечает она, и на миг в ее голосе промелькивает нечто похожее на сочувствие. Но я понимаю, она приказ босса нарушать не будет. Мелькает мысль: а сколько обиженных женщин пытались достать Дэна на работе? Мысль почему-то неприятна. Наверное, я просто не хочу, чтобы она считала меня одной из них. Скандалить бессмысленно, да и я не люблю. К тому же, есть способ намного проще.

– А забейте! – машу я рукой и плюхаюсь на диван в приемной. Достаю телефон, к которому не хочу прикасаться, потому что в нем хранится то фото и отвратительная надпись под ним… Кто это мог сделать и, главное, зачем?

Справляюсь с эмоциями и нажимаю на номер под улыбающимся фото Дэна.

– Карамелька? – в голосе парня удивление. Это понятно. После вчерашнего вечера, он вряд ли ждет моего звонка. И правильно, я бы его не потревожила, если бы кто-то не попытался расковырять старую рану.

– Дэн, – говорю я, пытаясь не разрыдаться. – Выйди, пожалуйста, в приемную. Я у тебя в офисе.

– Что-то случилось? – моментально догадывается он.

– Да. – Я не спорю и отключаюсь, а спустя секунду, к величайшему удивлению секретарши, из кабинета выскакивает он.

– Есень, что произошло?

Дэн сейчас непривычный – светлая офисная рубашка, классические брюки и паника в синих глазах. Даже секретарша смотрит на нас заинтересованно. Наверное, нечасто ее начальник выбегает по первому звонку заплаканных девушек.

– Нам надо поговорить.

– Прямо сейчас? – Он хмурится, видимо, на миг предположив, что я побеспокоила его просто так.

– Ты очень занят? – уточняю я со вздохом. Если честно, ждать не хочется.

– Работаю.

– Один?

– В смысле? – удивляется он, проявляя чудеса тупости.

– В кабинете ты сейчас один? – несколько раздраженно уточняю я.

– Да.

– Хорошо.

Поднимаюсь с дивана, хватаю его за руку, затаскиваю в кабинет и закрываю дверь. Дэн успевает только крикнуть:

– Лида, кофе! – и после этого спрашивает. – Да что случилось? На тебе лица нет.

– Дэн, скажи, ты ведь так и не завел себе инстаграм? – Я ненавижу себя за то, что начинаю издалека.

– Нафиг? – удивляется он, и я понимаю, не завел. Поэтому просто открываю свой телефон и показываю ему пост, под которым уже несколько десятков лайков и комменты. Их читать мне страшно.

Дэн сначала не понимает и вглядывается, а потом зло цедит сквозь сжатые зубы.

– Вот сссу… Какой урод посмел выложить нас в сеть? Чей это аккаунт, Карамелька?

Глаза Дэна полыхают гневом, а я понимаю, что не могу даже выдохнуть. Он злится на фото, но до сих пор не понимает самого важного, и это страшно. Очень страшно, потому что мои следующие слова будут ударом под дых, заставят его мир снова разбиться на осколки, как разбился мой пару часов назад.

– Все гораздо хуже, Дэн… – шепчу я, чувствуя, как комната вокруг покачивается.

– Что хуже?… Что может быть хуже этого фото, которое видят все, кто вздумает заглянуть на страницу этого урода или уродки?

– Это аккаунт Андрея… – выдохнув, сообщаю я, и вижу, как краска сходит с лица Дэна.

– Что?… – хрипло шепчет он и снова переводит взгляд на телефон, который заметно дрожит у меня в руках.

Спустя полчаса мы сидим, пьем кофе, в которое Дэн щедро плеснул рома (коньяка в офисе не оказалось) и до сих пор не можем прийти в себя. Оба.

– Дэн…– сглотнув, уточняю я. – А не может быть…

– Сень, – устало отвечает он, поняв меня с полуслова, и закрывает лицо ладонями. – Конечно же, не может… ты улетела, но я прошел через все это. Знаешь, как странно и страшно видеть в гробу… себя….

Он говорит с болью, и я внезапно понимаю, что, наверное, Дэну сложнее всех. И вряд ли кто-то осознает – насколько. А я не помогла ему в тот момент, не поддержала, потому что упивалась своим горем.

– Андрей, действительно, тогда погиб, – продолжает он. – Это без вариантов. Кто-то просто издевается над нами. Но я найду его и обязательно пойму, зачем.

– Дэн…– шепчу я, грея руки о кружку с кофе. – В этот раз я тебя не брошу.

– В смысле?

– Я не оставлю тебя с этим один на один. У меня пока есть время. В Москве никто не ждет, мы докопаемся до всего вместе. Хорошо? Тот, кто зачем-то сунулся в аккаунт Андрея, должен понести наказание.

Дэн смотрит на меня долго и внимательно. В какой-то момент кажется, что он просто пошлет меня, но парень, немного подумав, кивает.

– Спасибо. Одному действительно будет тяжелее. Как думаешь, кто мог зайти в его инстаграм? Кто знал логин и пароль?

– Представления не имею. Теоритически мог знать только ты… но я далека от мысли, чтобы тебя подозревать.

Усмешка выходит невеселой.

– Я не мог бы нас сфоткать, как и ты не смогла бы. Но все же спрошу, ты знала логины и пароли Андрея?

– Нет. Андрей ревностно относился к таким вещам, а я ему доверяла. Да и зачем логин-пароль, если входишь со своего телефона? – недоуменно спрашиваю я. – Просто тыкаешь на иконку и все. Я даже не представляю, как бы могла узнать, если бы вдруг захотела.

– Я тоже не знал. Он не записывал нигде. Все хранил в голове. Я не интересовался никогда. Андрей во всех сетях сидел с телефона… на его ноутбуке не было ничего, кроме учебных файлов.

– Деньк… – глухо говорю я. – А его телефон?

– Что его телефон?

– Куда после смерти Андрея делся его телефон?

– Не знаю… утонул? – растеряно уточняет Денис. – Тогда последнее о чем мы думали, так это о том, куда делся его телефон.

– А если нет? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, вспоминая всю ту чертовщину, которая творилась вокруг меня в последнее время. Двойная тень Дэна, отражение, которое я видела и то, как едва не утонула в ванной, и мне становится совсем жутко. До трясущихся рук и кома в горле. К счастью я слишком рациональна, чтобы верить в мистику, поэтому просто пытаюсь успокоиться, и отогнать от себя пугающие мысли.

– Да ну… – недоверчиво тянет он. – Не утонул и вдруг через шесть лет начинает посылать фотографии, сделанные только что? Это бред.

– Вообще все бред, – отзываюсь я и тру переносицу. Как все нелепо и глупо. – Сама фотография бред! Кто нас сфоткал? Это ведь кто-то с вечеринки! Кто-то кто знал тебя, меня и Андрея. Смог сопоставить и ударить по больному. Кто-то кому даже через столько лет не все равно.

Пока мы общаемся, дверь открывается, и в кабинет просовывается голова Лиды.

– Денис Игоревич, там….

– Отмени все встречи, – жестко говорит Дэн, даже не взглянув в ее сторону. И я думаю, что, наверное, работать с ним непросто. Требовательный, жесткий.

– Но…

– Все встречи отмени. Я не могу сегодня работать. Форс-мажор у меня.

Лида вздыхает и просачивается в кабинет. На ее лице сейчас мелькают хоть какие-то эмоции.

– Но они уже пришли. Я сказала, что вы тут! Что теперь делать? Может, переговорите? Столько времени визит согласовывали.

– Отмажь как-нибудь. Ты же умеешь! За что я тебе плачу?

– Скажу, что у вас ротавирус и вы не выходите из туалета с самого утра, – мрачно предостерегает она, а я кошусь заинтересовано. Похоже, под невзрачной маской прячется язва.

– Говори, что хочешь, мне сегодня наплевать.

Она качает головой и выходит.

– Стерва, – резюмирует Дэн.

– Зачем тогда держишь?

– Потому что работает хорошо и в постель не лезет. Когда я на работу ее брал, сказала: «Офис для меня – дом, а все трудящиеся тут – семья. Начальника буду слушать, как отца родного. А спать с родственниками противоестественно. Правда, ведь, Денис Игоревич?» – передразнил Дэн свою секретаршу. – Тем и подкупила.

Я невесело хмыкаю и мыслями снова возвращаюсь к фото.

– Что мы будем делать?

– Сейчас Лида выкурит отсюда партнеров, которые, подозреваю, дико злы из-за сорвавшейся встречи, и мы уйдем. Перекусим и подумаем. Надо будет съездить к умным людям, и узнать, можно ли выйти в инстаграм Андрея с другого телефона. Ну и пробить заодно номер Андрея. Мне кажется невероятным, что его телефон вдруг заработал через шесть лет. Это бред, но этот бред проще всего проверить. Поэтому с него и начнем.

Я киваю, допиваю кофе, который вкус рома не делает лучше, и позволяю Денису увезти себя из офиса. Признаться, я не хочу ни в какое кафе, но подозреваю, что самому Дэну нужно немного прийти в себя после таких новостей. И желательно не на работе, где пытаются достать каждые пять минут.

– Скажи, у тебя ведь мама не ведет инстаграм? – спрашиваю я, пока мы спускаемся в лифте.

– Нет. Но не сомневаюсь, найдутся желающие, которые ее просветят. Правда, если нам повезет, то нескоро.

– Странно, что еще тебе никто не позвонил. Мне сообщила Светка в восемь утра.

Дэн пожимает плечами. Мы садимся в машину – это снова черный внедорожник и едем в кафе на набережную. Этим выбором я недовольна. Неужели нельзя было остановиться где-то в другом месте, но я послушно иду за парнем и даже устраиваюсь на летней террасе.

– На самом деле, прошло не так много времени, говорит Дэн. – Да и парни не так много сидят в инстаграме, ну мои знакомые, по крайней мере. Но думаю, скоро на фото наткнуться многие.

– Прости… виновата. – Я закусываю губу и отворачиваюсь. Не знаю, что я жду, чтобы мне сказал Дэн. Как-то успокоил? В любом случае, его ответ ранит.

– Давай не будем об этом, – глухо замечает он.

Я киваю, а уже через десять минут пока нам несут заказ, раздается первый звонок. Пока мы едим, звонят еще трое и с каждым разговором Дэн мрачнеет.

– У тебя вообще есть мысли, кому это нужно? – спрашиваю я. Создаётся впечатление, что мы попали в какой-то идиотский триллер.

– Ни единой, – признается Дэн. – Разве что… все началось, когда приехала ты. Нет… – видя, что я открыла от возмущения рот, он добавляет. – Не думай, что я виню тебя. Просто твой приезд послужил для кого-то триггером.

– Или наш поцелуй… – задумчиво произношу я. Как бы мне не хотелось игнорировать очевидное, но этот факт на поверхности, и Дэн в ответ вымученно кивает.

Со всей утренней суматохой я совсем забываю о том, что я сама назначила встречу по продаже гостевого дома. Вспоминаю только, когда мне звонит риэлтор, и долго извиняюсь, плетя какую-то дичь про пробки.

– Тебя подбросить? – спрашивает Дэн, и я киваю.

– Если несложно. А то я уже опаздываю на полчаса.

– Хорошо. Я тебя подброшу, а потом съезжу кое-куда и постараюсь узнать про телефон брата.

– Держи меня в курсе. Хорошо?

– Непременно, Есения. Позвоню, как что-нибудь будет известно.