Глава 18

Тихон нёс свою ношу до машины, а сам думал только об одном: “Хорошо, что с Виталей ещё не успел поговорить! Сейчас самое время пары выпустить!”

Усадил Наталью на сиденье и потянулся, чтобы пристегнуть, а она, вдруг погладила его ладошкой по щеке и проговорила на грани слышимости:

— Киборг, а я тебе нравлюсь? Как женщина? Нравлюсь?

Щелкнул механизмом крепления ремня безопасности и лишь потом, набрав побольше воздуха в легкие, ответил:

— Наташ, ты знаешь, что они тебе подмешали в питье?

— Противна я тебе, да? После Гарика противна?

Продолжила, не слыша его вопроса, задумчиво:

— У меня всего двое мужчин было… Нет, теперь трое… — по щеке девушки поползла слеза.

Тихон знал об этом. Он даже знал имена тех парней, о ком ему говорила девушка. Он всё о ней знал. Так, если бы и она была той, кого он охранял.

— Противна… Я же вижу… — ответила сама на свой же вопрос. — Пожалуйста, отвези меня домой, а? В душ хочу. Смыть его руки, его запах и слюни с себя хочу! Гадко! Противно!

— Наташ, ты же хочешь, чтоб они ответили за то, что сделали, да?

— Меня только Гарик… Эти трое его шестёрки! Они не трогали! Не успели, честное слово, не успели! — заторопилась в объяснениях. Ей было очень важно, чтобы Тихон поверил. — Это всё равно считается, да? Выходит, что они меня все вчетвером, да?

Разговор сворачивал явно не в ту сторону.

— Наташа, маленькая моя девочка, — Тихон, не отодвигаясь от девушки и не разрывая зрительного контакта глаза в глаза, аккуратно, боясь напугать резким движением, поднял руку и погладил её по щеке. — Надо в полицию. Надо всё зафиксировать. Иначе он снова, вот так же, ещё кого-нибудь изнасилует.

Наталья тут же отозвалась на его ласку, потерлась о его ладонь щекой как котенок. Из глаз девушки текли слёзы, зрачки были расширены, она всё ещё находилась под воздействием препаратов.

Тихон, понимая это, всё-таки продолжил говорить, убеждая:

— Ты не можешь быть мне противна, Заноза ты моя! Мозги из-за тебя набекрень! Сидишь в сердце и в мыслях. Всё о тебе знаю. Где, когда, с кем. Но эти подонки должны ответить за то, что сделали с тобой! Поехали в полицию. Потерпи ещё чуть-чуть. Потом будет тебе и душ, и ванна. Любая, какую пожелаешь! Захочешь, сам тебя помою, каждый сантиметрик твоего тела, от макушки до мизинчика.

— Сам? — Наталья сморгнула слёзы и попыталась сфокусировать взгляд. — Обещаешь?

— А ты точно захочешь? Потому что потом не отпущу, не смогу, не получится.

— Не отпускай! Пожалуйста, Киборг, не отпускай! Дома буду сидеть! Детей тебе рожать и носки вязать. Только позволь рядом быть!

Тихон тяжело вздохнул. Почему он, оказываясь рядом с этой девушкой, терял над собой контроль? Когда она смогла так пробраться в самое его сердце, в самую душу? Она ведь сейчас не понимает, что говорит, не контролирует себя. А он-то тоже хорош! Поплыл!

— Наташ, в полицию надо. Там сейчас будет неприятно, долго и даже обидно от их вопросов, но мы вместе пройдем через это. Обещаю, я рядом буду. Едем? Надо наказать этих ублюдков. Чтоб впредь неповадно им было. Ты ведь понимаешь, что иначе они выкрутятся!

— Едем! Надо!

Осмотр Натальи у врачей, забор крови и мочи на анализы — это обязательные и стандартные процедуры. Но сначала её заявление в полицию, его свидетельские показания и только потом направление на освидетельствование.

То, через что ему самому предстояло пройти, Киборг тоже знал. Допрос его как свидетеля: как он так вовремя оказался в нужное время и в нужном месте — это самое безобидное, что у него спросили. Полицейских можно было понять — они делали свою работу. Потом хрен отделаешься, если вдруг у этих отморозков найдутся богатые родственники и волосатые руки где повыше.

Отпустили их с Натальей только под утро.

В ту клинику, где он хотел её разместить, получилось привезти только после посещения государственной. Там тоже нормально, неплохо даже, но Киборг уже решил, что его Заноза должна приходить в себя у лучших специалистов.

Будет ли она с ним потом, вспомнит ли вообще, что говорила и в чем признавалась — это уже не имело значения. Она молодая, ей еще жить, влюбляться в правильных мужиков, детей им рожать, носки вон те же вязать.

Тихон устроил Наталью в ВИП-палате, пообещав, что приедет вечером и привезет ей шоколадный торт с вишней. Её любимый.

Сейчас его Заноза спала, уснув раньше, чем он вышел из её палаты.

Выходя, обернулся, и сознание зафиксировало картинку: девушка спала, тонкая рука лежала поверх одеяла, в вену на сгибе локтя была вставлена капельница. На скуле и запястье налились огромные черные синяки.

Киборг устал не меньше, но ему еще надо съездить на квартиру, где был заперт Виталя.

Это даже хорошо, что он устал и вымотался. Да, сейчас, пожалуй, самое время ехать к Витале.

Если бы он поехал к нему вчера вечером, сразу после клуба, то мог, чего доброго, и убить этого долбоёба.

Ну ладно, убить не убил бы, конечно, но стопудово покалечил бы. И за Ильку, и за свою Занозу.

К случившемуся с Натальей Виталя, конечно, не был причастен, но всё равно мог огрести по самые гланды.

И тут в конце больничного коридора из лифта вышел высокий мужчина в сопровождении подтянутого охранника.

Тихон опытным взглядом на раз считал в охраннике человека, способного одним ударом отправить к праотцам любого, кто пожелает зла его шефу. Охранник был профессионалом очень высокого уровня, таких бультерьеров мог себе позволить далеко не каждый.

Ни с одним из идущих ему навстречу мужчин Тихон лично не был знаком. Но, в силу особенностей собственной работы, да и в силу специфической внешности идущего навстречу второго мужчины, трудно было не сопоставить факты и не сделать вывод, кто идет ему навстречу.

Он знал, что хозяин огромной торговой корпорации “Зеленый дуб” имел высокий рост, мощное телосложение и лицо, обезображенное шрамами.

Дмитрий Дубов был личностью крайне закрытой и таинственной. Тихон как-то попытался пробить его прошлое и смог найти неожиданно мало информации о нем.

Всё, что нашел, касалось лишь последних десяти лет его жизни. До этого совсем ничего. Ни фотографий, ни где родился-учился, ни где получил свои шрамы. Ни-че-го. Совсем.

В сети не было ни одной его фотографии, даже за эти последние десять лет его жизни.

Отшельника практически невозможно было встретить вот так, в реальной жизни, вживую.

В ночных клубах он не зависал, в скандалах замешан не был, а на благотворительные мероприятия ходил его зам.

За закрытый образ жизни его и называли Отшельником.

И вдруг встретить Дубова здесь, в больнице, на этом же этаже?

Мозг Киборга заработал с утроенной скоростью — к кому-то приехал? К кому именно приехал? Кто этот человек Дубову?

Сработал профессиональный интерес, и появилась быстрая мысль — проследить, собрать инфу. Но интуитивно Тихон понимал — не получится, не узнает. Даже он, со своими возможностями и связями.

Это хорошо, если еще херов ему не навтыкают полную тележку.

Дмитрий, выйдя из лифта, шел не спеша, даже лениво, походкой как будто бы небрежной и вразвалочку. Так в живой природе ходят хищники из рода кошачьих.

Тихон, сам будучи профессионалом, хорошо знал такие походки — в каждом движении идущего ему навстречу мужчины чувствовались мощь, напряжение и готовность к удару.

Дубов шел, сканируя Киборга тяжелым и пристальным взглядом. На его обезображенном шрамами лице не двигался ни один мускул. Оно было непроницаемо и холодно как маска.

То, что это было лицо живого человека, можно было догадаться лишь по едва заметному прищуру левого глаза.

И тут совершенно неожиданно мелькнуло что-то неуловимо знакомое в глубине черных глаз, в этом едва заметном прищуре и наконец в обманчивости расхлябанно-пружинящей походки идущего навстречу мужчины. Было во всем его облике что-то давно забытое, но совершенно точно уже ранее виденное Тихоном.

Странно. Очень странно…

С каждым шагом навстречу Дубову это чувство узнавания только крепло в сознании Тихона. Он никогда не ошибался и не забывал тех, с кем уже ранее был знаком. И сейчас Киборг был уже совершенно точно уверен, что с Дубовым они были именно знакомы. Лично. И не просто знакомы, а хорошо знакомы!

Они шли навстречу друг другу, и с каждым их следующим шагом напряжение неуклонно нарастало. Казалось, в замкнутом пространстве больничного коридора искрит и пахнет озоном, как перед грозой.

Поравнявшись, мужчины едва заметно кивнули друг другу и разошлись каждый в свою сторону. Напряжение сошло на нет так же неожиданно, как и накатило.

Эта странная мысль узнавания и неузнавания одновременно не давала Тихону покоя. Такого с ним еще не было.

— Вот что значит, не спать нормально вторые сутки, — буркнул он себе под нос, выходя из машины около дома, где ждал своей очереди для серьёзного разговора Виталя.

Того, что Дубов оглянулся на закрывшиеся створки лифта, Тихон уже не увидел.