Глава 5

Павел. Прошлое

Все началось еще лет 10 назад, когда я впервые увидел Леру… Семнадцатилетний первокурсник, мечтатель и романтик… Конечно, в мечтах я рисовал наше совместное счастливое будущее, представлял, как когда-нибудь поведу ее под венец, как у нас родятся детишки…

Но тогда все мои мечтания не выходили за пределы мечтаний. И пока я, влюбленный парнишка, издалека наблюдал за объектом своего воздыхания, Лера, кажется, даже знать не знала о моем существовании.

Если бы я сохранил конспекты тех лет, то, наверное, чуть ли не в каждой тетради нашел бы своеобразные портреты Леры, которые больше походили на карикатуры… Но как мог… Способностей к изобразительному искусству у меня никогда не было.

В университете я был одиночкой, и меня, если честно, это никогда не напрягало. Однокурсники меня почему-то не любили. А когда «крутые» пацаны (увиделись бы мы с ними сейчас, я бы показал, кто есть кто) пытались меня как-то задеть, я их тупо игнорировал. Мне было по барабану.

А потом, уже на третьем курсе, Лера неожиданно меня заметила. Она стала какой-то чересчур милой, аж до тошноты… Ну это я так сейчас считаю. А тогда я был на седьмом небе от счастья, считая, что удача, наконец, мне улыбнулась.

Романтик во мне достиг своего пика, когда любовь стала взаимной… Но взаимной в кавычках. В таких здоровенных, супер-пупер кавычках…

Но, надо отдать Лере должное… Она меня немного изменила во время наших с ней отношений. Я стал не таким диким, даже подружился с нашими пацанами, мы часто посещали различные тусовки вместе…

Но еще больше она изменила меня после нашего с ней расставания…

Это было жестоко… Узнать о том, что все было ложью в тот самый день, когда я, тупоголовый болван, решил сделать ей предложение. Я хотел перед всеми однокурсниками, на нашем общем выпускном, во время вручения дипломов предложить Лере встретить со мной старость…

Только вместо этого я услышал всего две фразы, когда случайно подслушал разговор Леры с Аллой, ее лучшей подругой:

«— Зачем тебе этот лох?

— Я тебя умоляю… Он мне даром не сдался, а вот деньги его папочки помогут мне получить все, чего я захочу!»

Вот и все… Казалось, мир уходил из под моих ног. Сказать, что мое сердце было разбито — ничего не сказать…

Помню, как я сидел в актовом зале на одной из скамеек, ожидая получить свой диплом о высшем образовании. А Лера положила свою ручку мне на ладонь. А я уже тогда ничего не чувствовал… Внутри была пустота…

Помню, как я получал свой красный диплом, а Лера, даря мне свою фирменную улыбку до ушей, визжала и хлопала громче всех. А я смотрел на нее, и ничего не чувствовал…

Помню, как мы танцевали с ней вместе после выпускного… Она гладила меня по спине своими пальчиками, что-то сладко шептала на ухо, а я…

Я, чтоб его, ничего не чувствовал…

Не было к ней ничего, абсолютно… Словно этот человек одномоментно растворился и перестал для меня существовать. Я даже ненавидеть ее не мог… Будто провалился в пропасть, и только краем глаза наблюдал за происходящим, краем уха слышал собравшихся людей… И только краем сердца продолжал любить Леру.

Смириться было сложно… В одночасье мой мир рухнул, мои мечтания скатились в бездну.

Когда медляк подошел к концу, и образовался перерыв, длившийся всего пару секунд, я, не обращая внимания на силу своего голоса, сказал ей:

— Я не лох!

— Что? — смотрела с непониманием.

— Нам надо расстаться… Прощай! — мне нужно было побыть одному. Кажется, наконец, осознание случившегося затянуло меня своими сетями… Надо было подумать, решить, как быть дальше. Но если честно, в тот момент хотелось просто бросить все и всех и умчаться в неизвестном направлении.

По факту, Лера была права… Я был лохом, настоящим, конкретным! Это ж надо было влюбиться…

Любовь… В тот момент я понял, почему ее часто называют сукой. Любовь, она совсем не такая, какой ее описывают писатели, поэты, изображают художники на своих картинах. Любовь, она другая… Она очень жестокая. В тот момент я вообще усомнился в ее существовании.

— Паш, стой! — Лера одернула меня за плечо, пытаясь остановить. А мне было даже смешно из-за того, как она продолжала ломать комедию. — Ну ты куда? Мы же с ребятами еще на природу собирались, рассвет встречать? А ты даже заката не дождался.

— Я пас…

— Так ты же сам предложил.

— Это было давно… В прошлой жизни.

— Паш, ты меня пугаешь. Что с тобой? — ее взгляд был настолько обеспокоенным, что я, действительно, мог бы поверить, что ей не наплевать…

Только… В тот день я предпочел довериться органам чувств, а не сердцу. Я сам все слышал…

— Лер, я же тебе сказал. Нам надо расстаться. Так будет лучше…

— Лучше для кого? Зай… Ну ты чего? Переволновался, что ли? Или у тебя есть другая… — наигранно возмущалась она. Пыталась перевести все в шутку.

— Лер…

— Ну, пупс… — подошла ближе, просунув пальчик под пряжку ремня. — Или это такая игра? — страстно поцеловала в шею.

Да пошла она…

— Отвали, ты мне противна. — Резко оттолкнул ее. Она ждала объяснений. А мне не хотелось задерживаться рядом с ней ни секунды.

— Паш… А как же… Ты же мне предложение собирался сделать! Что не так? — называется, сказал парням по секрету. Выложили ей все на блюдце. Да пошли они все…

— Собирался. Больше не собираюсь. Ах да… Вот… — достал из кармана бархатную коробочку, в которой было кольцо с небольшим бриллиантом. Но я выложил за него нехиленькую сумму. Пусть радуется… напоследок. — Куплен на деньги моего отца, о которых ты так страстно мечтала.

— Но…

— Прощай.

Больше она не бежала следом.

Из-за нее я возненавидел весь мир.

Уже дома, игнорируя вопросы родителей, почему я вернулся так рано, я собрал все свои вещи и сказал, что пора жить самостоятельно.

Я и раньше об этом задумывался. Все же, мне давно исполнилось 18. Но у нас был большой дом, большинство комнат которого и без того пустовало. Особо разбрасываться отцовскими деньгами я не желал.

В то время я не работал, у меня была небольшая стипендия, конечно. Но в материальном плане я пока зависел от отца. Он сам поставил такое условие: я должен стать хорошим специалистом, чтобы потом устроиться к нему в фирму. Так что решил не отвлекаться на вечерние подработки, полностью погрузившись в учебный процесс.

Было бы глупо снимать отдельную квартиру, учитывая, что место для ночлега у меня было. А еще тогда я думал, что не смогу без вкусной маминой еды…

На самом деле, столько лет прошло… Уже 8 лет живу один, а по маминым борщам до сих пор скучаю. Потому очень часто приезжаю к родителям в гости.

В тот вечер мать пыталась меня остановить. Потом пыталась хотя бы дать денег на первое время. Но я не взял. С того самого дня я больше ни разу не взял денег у отца. Потому что понял, что именно из-за них все несчастья в моей жизни.

Небольшой рюкзак со всем самым необходимым и гитара — это все, что я забрал с собой из прошлой жизни. Я хотел начать все с чистого листа.

Но как я и говорил раньше, друзей у меня не было. Так что не было, у кого остановиться, чтобы пересидеть хотя бы одну ночь.

О том, что ушел из дома, я не жалел. С отцом у нас всегда были натянутые отношения. Именно по его инициативе я окончил факультет финансов. Хотя никогда тяги к этой профессии у меня не было. Я мечтал стать музыкантом. Но папа всегда говорил, что я страдаю фигней. В тайне от него сначала бегал на курсы игры на гитаре, а потом поступил в музыкальную школу по классу фортепиано.

Я не жалел о том, что сказал отцу, впервые в жизни противясь его напору:

— Меня достала эта идеальная жизнь, выстроенная по твоему плану. Я хочу сам строить свою судьбу.

— Вот и проваливай. Не удивлюсь, если через год встречу тебя на реальной стройке.

— Уж лучше на стройке, чем на нелюбимой работе, которую ты для меня уготовил…

— Паша, я всю жизнь старался только для тебя. Хватит нести чушь. Ты с понедельника должен выйти на работу в нашей семейной фирме.

— И не подумаю… Ноги моей не будет в этой конторке! — с пылу с жару выкрикнул я.

А он еще бросил мне в след:

— Если за тобой сейчас захлопнется эта дверь, можешь не возвращаться.

И она захлопнулась…

Единственное, о чем я тогда жалел — так это о том, что обидел мать. Она смотрела на меня растерянно и даже как-то разочарованно. Будто это был не я, не ее родной сын, а совершенно другой человек. И в каком-то смысле это было, действительно, так…

Лера, она как болезнь, забрала у меня хоть и не здоровье, но все самое хорошее, что во мне было. Я никогда не думал, что человек может измениться настолько в одночасье. А я смог… Я стал другим. Каким-то черствым и бездушным.

Лера… Да, она точно болезнь…

Помню, как сидел на лавочке на автобусной остановке, упершись головой в металлическую стенку, и наигрывал какую-то мелодию. Меня затягивало…

Помню, как из груди вырвался громкий стон — кажется, это были остатки моих чувств. Помню, как запел, особенно не задумываясь о том, что я пою…

Когда опомнился, рядом со мной стояло несколько пацанов, которые молча слушали песню, что стала криком моей души. Одним из них был Санька… По счастливой случайности, он как раз возвращался с неудачного свидания, и вышел на той самой остановке, где я «страдал».

Мы разговорились. Оказалось, он тоже музыкант, и дома у него была недорогая аппаратура для звукозаписи. Санька предложил мне записать мою песню, а я зачем-то согласился, не особо задумываясь ни о чем.

Записывали пару часов. До утра Санька колдовал над полученной композицией, а утром мы слили ее в сеть. Повторюсь, делали мы это, скорее, по приколу.

Потому оба были в шоке, когда она зашла слушателям и стала достаточно популярной. Тогда я был счастлив, как ребенок, которому подарили какую-то ерунду, о которой он очень давно мечтал. Наверное, день, когда мою песню начали слушать, был самым счастливым в моей жизни. Мое детище, пусть я им до сих пор не особо горжусь, оценили. И это было наивысшей похвалой.

Правда, денег это нам не принесло от слова совсем… Мы с Санькой потом еще пытались что-то записать, но добиться такого же успеха нам ни разу не удавалось.

Мне пришлось идти работать на нелюбимую работу. Устроился я легко, с моим-то красным дипломом и с глубокими знаниями в области финансов. Но я никогда не горел этой работой. Единственная причина, по которой я работал — хорошая зарплата.

Какое-то время жил с Санькой, в квартире, которую он снимал. Но из-за его постоянной игры на клавишах я вечно не мог уснуть, и на работе был, словно выжатый лимон.

Так что, поднакопив небольшую сумму, снял отдельную комнату-студию.

С родителями я, конечно, помирился. Отцу все объяснил, и он принял мое решение добиваться всего самостоятельно. Но было немного обидно, когда на уготованное для меня место папа взял моего двоюродного брата. Но незаменимых людей нет. Тем более, я сам сделал такой выбор.

Жизнь стала достаточно монотонной и скучной. Пахал, как проклятый… По клубам почти не зависал, не было времени. Да и боялся я, что опять поведусь на любовную удочку. Так что, первое время старался игнорировать женский пол.

А потом я понял, что с девушками можно спать, ничего не давая им взамен. Притом, большинство ведь сами были не против…

***

За 8 лет мое отношение к любви так и не изменилось. Я довольствуюсь короткими интрижками, и если честно, ни разу не задумывался о браке.

Если я захочу ребенка, что маловероятно, то его можно заделать и без штампа в паспорте…

А если дама в открытую мне намекает, что пора бы узаконить наши отношения, я могу открыто ответить: «Не хочу»…

На самом деле, за все это время у меня были единственные серьезные отношения, продлившиеся почти год… Кристина очень мечтала, что я на ней женюсь. А я, как золотая рыбка, выполнил три ее желания — купил ей шубу, машину и сережки с бриллиантами. Но в конечном итоге она осталась у разбитого корыта. Попросила бы она у меня цветочек аленький, как Настенька из сказки, быть может, я бы подумал, что она — та самая. Но ей нужны были бабки. Только теперь уже мои…

Несколько лет назад я открыл собственное бюро финансового анализа. Не скажу, что зарабатываю миллионы, но на жизнь хватает. На такую, шикарно-роскошную жизнь, я бы сказал…

Но последние месяцы стал ловить себя на мысли, что вот скоро уже тридцатник, а в последний раз я был счастлив еще много лет назад, когда мы с Санькой работали над моей песней.

В погоне за материальным достатком я забыл о том, чего желает моя душа. А мне хотелось творить… Писать музыку, писать тексты для песен, видеть, что все не зря.

И вот несколько месяцев назад я обратился к Саньке снова… Нет, все эти годы мы с ним общались, иногда выходили вместе в свет. Он был моим единственным другом, а точнее, приятелем. Все же я разучился доверять людям. Да и не нужен мне никто.

Почему-то многие «друзья», зная, что у тебя есть деньги, сразу просят в долг, а потом предпочитают долго не отдавать, в конечном итоге окончательно забыв о взятой сумме. Думают, что я зеленые бумажки с дерева срываю!

Саня тоже когда-то просил у меня денег, все мечтал студию свою открыть. Я ему сказал тогда, что не хочу, чтобы отношения портились из-за бабла. Он не обиделся, что странно, и сказал, что все в порядке. Взял кредит в банке, чтобы открыть свое дело. Конечно, знаменитостей он не записывает, но от малолеток и телок, которые считают, что их голоса заслуживают внимания, отбоя нет.

И сейчас я, как и они, решивший, что у меня талант, попросил Саньку помочь мне написать и записать песню.

Потому что блин боялся сдохнуть, не реализовав свой творческий потенциал. А то тридцать лет пролетело, как одно мгновение. Глазом моргнуть не успею, как будет сорок, потом пятьдесят, а потом шестьдесят…

У меня было несколько набросок, которые я и продемонстрировал Саше. А он мне сказал прямо:

— Если себя потешить хочешь, то можем попробовать. А если решил хайпануть…

— Что сделать?

— Ну… Прославиться, чтобы твоя песня из каждого угла звучала, то это вот все, — Санька смял все мои наработки и выбросил в урну. — … мусор.

— Ээээ, я думал… — было обидно. Я же старался, сочинял, ноты подбирал, а он — в мусорное ведро. Но если честно, я и сам чувствовал, что все не то. И музыка какая-то слишком пафосная, и текст дурацкий…

— Ну что ты думал? Ты знаешь, сколько раз за день я вижу похожую туфту? Как стал музыкальным продюсером, всякие неудачники просят, чтоб я их продвигал. Без обид…

— Обидишься тут, когда единственный друг открытым текстом называет неудачником.

— Паша, я в этом всем разбираюсь немного лучше тебя. И вообще, как ты можешь писать о том, чего сам не понимаешь… — Это он имел в виду мои «суперские» тексты о любви. Да, поэты-классики в гробу б перевернулись от моего «я тебя любил, а лучше бы прибил»…

— Сань, я заплачу любые деньги. Помоги, а… А то тошно становится от этого однообразия. Мои клиенты достали, у всех одно и то же. Я уже пару лет в отпуске не был, каждый раз находится тот, кому «срочно надо». А мне вот не надо отдохнуть, блин!

— Паш, причем тут деньги? Напиши нормальную песню, тогда поговорим. Вспомни твою первую! Такая жизненная, ты ее прочувствовал сам, а вместе с тобой — каждый, кто ее хоть раз послушал. Говорил не ты сам, говорило твое сердце!

— Оно разучилось разговаривать… Давно.

— Ну так заставь его заговорить…

— Сомневаюсь, что это возможно, — натянуто улыбнулся. — Все бесит… Я устал…

— Тебе на самом деле нужно отдохнуть. Будет время, позависай на Ютюбе, в Инсте, в Тик-Токе. Посмотришь, что сейчас в тренде, глядишь, напишешь что-то путное…

— Саш, а ты можешь на нормальном языке? Из всего сказанного я только Ютуб знаю, и то, только потому, что Денька, сын моей сестры, мультики вечно смотрит на моем телефоне.

— Да… Выпал ты из жизни со своей работой, Паш… Основная целевая аудитория ведь — ребята от 15 до 20. Если хочешь, чтобы тебя слушали, тебе нужно в первую очередь думать об их интересах.

— И как?

— Понятия не имею…

Настроение было паршивое… Решили поехать развлечься.

Стоит ли говорить о том, что уже через пару часов мы с Санькой были в стельку, оба сетуя на то, какие мы неудачники… Я — потому что хоть и преуспел в жизни, но это не то, чем мне хотелось бы заниматься. А Санька потому, что единственная записанная и частично спродюсированная им песня, ставшая более-менее известной, — та самая, которую я написал после расставания с Лерой.

Оба не реализовали свой потенциал. Оба были по-своему несчастны. И оба… впервые за долгие годы смогли кому-то выговориться.

— А знаешь! — друг, который был уже, простите, в самое говно, булькая, сказал… — У меня есть идея!

— За это надо выпить! — налил в небольшие рюмочки алкоголь и добавил: — Не чокаясь… — выпили. — Что за идея?

— У меня есть дядя троюродный. Так вот у его жены, сестры, брата… Ну это… у сестры жены мужа. У мужа сес…

— Да Бог с ними… Идея какая?

— Мы тебя в университет запихнем. На пару дней! Будешь среди своей потенциальной ценовой категории… Тьфу блин… Целевой аудиоистории… Блин!

— Глупо…

— Ниче не глупо. Сам ты… ЭЭээ, — Санька уже тупил не по-детски. Так что я решил, что с нашими посиделками пора завязывать. Пил я очень редко. Вернее, вообще почти не пил, да и Санька тоже. Но в нашей компании из двух холостяков «в самом расцвете лет», я — тот, кто пьет и не пьянеет, а Санька — нюхает, и уже никакой.

На такси поехали к Саньке, к нему было ближе. Как в старые добрые, спали на одной кровати. Только сегодня — в обнимку.

Я и думать забыл о том, что ляпнул ночью приятель. А он, гад, помнил!

Проснулся я от неприятного толчка, вернее, пинка в левый бок. Саша протягивал домашний телефон, со словами:

— Не благодари!

— Что, ты о чем? — с трудом протянул я. Ну вот почему, ночью он был бухее всех бухих, а сегодня он чувствует себя замечательно, а мне просто сдохнуть хочется. — Алло… — ухом случайно задел иконку громкой связи.

— Здравствуйте, Павел. Ваш друг рассказал мне в общих чертах о Вашем деле. Мы можем Вас представить, как известного музыканта, писателя или журналиста. Вы сможете посетить несколько лекций. — Очень громко пропищало мне на ухо. Голова раскалывалась.

— Что? — я нифига не понимал. Лампочка в моей голове только еле-еле моргала, не желая пока что загораться.

— Понимаю, несколько лекций мало… Ладно, так и быть… Можно несколько дней, но это будет стоить дороже.

Что дороже? Что тут вообще происходит?!

Видя мое тупейшее выражение лица, Саня решил договариваться лично, так сказать, без посредника в лице меня.

А я продолжил спать, несмотря на то, что меня мучал похмельный синдром, и неумолимо хотелось пить. Но я решил, что лучший режим, помогающий бороть синдром похмельный — постельный.

Как вы поняли… Саня договорился. А потом и меня сумел убедить участвовать в этой фигне. Зачем это ему? О… Мой друг — тот еще меркантильный засранец. Он решил, что я снова создам хит, и тогда мы оба разбогатеем.

А меня деньги не особо волновали… Повторюсь, я просто хотел самоутвердиться. Ну вот такой я, да… Хочу получить от этой жизни все.

***

Наше время

Нам понадобилось всего пару дней, чтобы все организовать.

И вот теперь я здесь… Несколько растерянный, убитый вчерашним сексуальным разочарованием и не выспавшийся. Но с последним я пытаюсь кое-как совладать. Оказывается, сон на жопе может быть вполне удобным.

Тем более, большую часть парты мне любезно предоставила эта выскочка Беляева, так что я могу растянуться, заняв максимально удобную для себя позу.

— Эй… Пссс, — слышу очередное противно-писклявое. — Не храпи, а то создаешь помехи, я потом ничего разобрать не смогу из записанного.

— А? Что? — с трудом раскрываю глаза. Это самая неприятная особа, рядом с которой мне приходилось просыпаться по утрам.

— Говорю, совесть имей. Ты не один здесь.

— Отстань! — небрежно отвечаю ей я. Тоже мне… Это я храплю? Это она еще Саньку не слышала. Вот там, действительно, стены трясутся. А так… никому вроде не мешает мое нежное сопение — только мелодию моего горла запиши, уже будет хит.

Ставлю на парту рюкзак и ложусь на него головой.

Вдохновение так и прет. Знал же, что идея дурацкая… Ох…

— Ну уж нет! — еще сильнее толкает меня. Приходится повиноваться. Окей! Сколько там до конца лекции? Минут 20? Ну потерплю как-нибудь. А то покоя нет рядом с этим кактусом. — В следующий раз, когда надумаешь сесть рядом, тащи с собой скотч. А еще лучше, в следующий раз дома сиди, все равно ничего не понимаешь. Какой из тебя будущий воспитатель!

— А это я сам решу, ладно? — фыркнул ей я. Вот же доставучая доставучка… Бесит!

Надеюсь, это первый и последний раз, что я сижу рядом с этой…

— Итак, а теперь проведем небольшое тренинговое упражнение для закрепления полученной информации. Вы все объединитесь по двое. Каждая пара получит карточку, на которой будет написано название чувства, которое нужно продемонстрировать.

И что за бред? Хорошо, что мне не надо в этом участвовать.

— Участвовать будут все… — строго посмотрел на меня преподаватель. Ага, щас! Хотя, чисто поржать разве что…

— Надеюсь, не обязательно в пару брать коллегу по парте? — спросил я.

— А что?

— Да так… — скривил губы, а преподаватель усмехнулся.

— Ладно… Для Вас сделаем исключение, раз Вы у нас новенький. Тогда по списку из журнала. Вы у нас… — он ехидно глянул, проведя ручкой по списку в журнале. — Бородинский?

— Я кивнул…

— Второй, значит… Ну а первая, у нас… Беляева… Это судьба. А от судьбы не убежишь…