Глава 24

Убедившись в том, что противников больше не осталось, я поднёс к подбородку кольцо с «Лекарем». По телу пробежала приятная волна, головная боль тут же исчезла, звон в ушах сменился привычными звуками скрипа дерева, шума винтов, работы паровых машин. Я снарядил магазин дробовика, передёрнул цевье, досылая патрон в патронник, и вогнал в приёмное окно шестой.

Покончив с этим, приложил палец к горошине «Разговорника». Нужно быть совсем глухим, чтобы не расслышать разрыв гранаты, и перестрелку. Не такая уж тут и хорошая звукоизоляция.

— Здесь Лютый. Минус пять. Пытались пробиться с третьей палубы. Опустился на промежуточную площадку, держу под контролем тамбур. Остальные доклад.

— Рупор, пятая палуба, тихо.

— Коготь, первая шахта, тихо.

— Болт, вторая шахта, тихо.

— Рог, подошли к тамбуру второй шахты. Повязали восьмерых, один минус.

— Принял. Работаем, — прервал доклад я.

Только после этого откинул крышку клапана подсумка на поясе и поднёс к «Панцирю» александрит. Судя по изменившемуся цвету камня поручику удалось снять с амулета пятую часть Силы. Разбираться чем был вооружён второй, и имелись ли «Стилеты» в их кортиках, я не стал. Всё потом.

Как я и предполагал, противопоставить нам команде дирижабля, по большому счёту, было нечего. Без боя конечно никто не сдался, но и серьёзного сопротивления оказать не смогли. Похоже самые боеспособные как раз атаковали меня. У капитана двенадцатикаратный «Панцирь», но и он оказался простым мальчиком для битья. Стоило только выбить замок на двери рубки добрым зарядом картечи, как в дело вступила Настя, решившая вопрос в одну секунду…

Я наконец ступил в ходовую рубку и осмотрелся вокруг. Управление дирижаблем полностью сосредоточено здесь. Даже вентили подачи топлива к форсункам котлов, расположенных вместе с паровыми машинами на крыльях. Всё достаточно архаично, на тросиках и тягах, но работает вполне исправно. А если возникнет нужда, то есть команда бортмехов, которые вполне управятся с поломками.

Я осмотрел четверых пленных, уже связанных и пребывавших в беспамятстве. Командир «Кистеня», офицер, и двое матросов, тот минимум, который необходим для управления судном. Остальные были задействованы для отражения абордажа.

— Здравы будьте, боярин, — коснувшись пальцем горошины разговорника за ухом, вызвал я.

— И тебе не хворать, — раздался в голове голос Каменца.

— Я захватил дирижабль Цешковского, так что, второй волны десанта не будет.

— Это точно? — в голосе боярина явно звучало недоверие.

— Точнее и быть не может. В настоящий момент я нахожусь в ходовой рубке «Кистеня» и разворачиваю его в сторону вашей вотчины. А как дела у вас?

Вопрос вовсе не праздный. К гадалке не ходить, капитан дирижабля успел доложить, что судно практически захвачено, а отсутствие его на связи укажет на это однозначно. У меня слишком мало людей, чтобы дать достойный отпор атаке авиации.

— Истребители шляхтича потрепали, два сбили, остальные ушли восвояси. Мы потерь не понесли, но три машины нуждаются в ремонте.

— Принял.

Не сказать, что ответ меня устроил, но имеем то, что имеем. А ведь шляхтич может задействовать против нас и свои бомберы, чтобы не дать увести захваченный фрегат. Я бы использовал. Тем более, что ракетное вооружение они нести вполне способны, причём куда серьёзней истребителей. Неповоротливы, это да. Но с другой стороны, средства противовоздушной обороны «Кистеня» не столь уж и серьёзны.

— Кусок-то сам проглотишь? Или нужна помощь? — поинтересовался боярин.

Понимает, что прибрать такой трофей с наличными моими силами будет сложно, вот и предлагает. Мало захватить трофей, нужно ещё и суметь удержать его в руках. Только Каменец ведь и не подумает заниматься благотворительностью. Стоит мне воспользоваться его помощью, как он уже будет иметь право на долю. Всё чётко прописано в заключённом нами договоре.

А дирижабль трофей знатный. Вот такой, малотоннажный как «Кистень», обойдётся в среднем в три с половиной миллионов рублей. И это голый, без начинки и вооружения. А добавить сюда артефакты, каждый из которых стоит порядка девятисот тысяч, и вовсе сумма выходит астрономическая.

Даже мне, при всех моих возможностях, придётся серьёзно постараться, чтобы набрать нужные средства. Да ещё при необходимости избежать ненужные вопросы. Такие траты происхождением реципиента объяснить уже будет сложно. Я и так, оснащение своей команды амулетами не афиширую. Это ведь нечто за гранью. Не заботятся тут так о личном составе. Нигде. Даже в царской дружине ближников.

— В помощи не нуждаюсь, — возразил я.

Как по мне, то проще потерять судно, чем потом выкупать его часть у таких доброхотов. Со временем конечно выкуплю, но к чему эти кружева, если их можно избежать.

— Ну как знаешь. Веди свой трофей на Каменец. Отличная работа, Фёдор Максимович. Признаться, не верил. Теперь наш черёд.

— Удачи вам, боярин.

Я ещё раз глянул на командира «Кистеня», которого устроили сидя, прислонив спиной к перегородке ходовой рубки. Того вырубило разрядом Силы, рассеянной Настей, и когда он придёт в себя непонятно. Времени же у меня не так много. Поэтому я склонился над капитаном, и прикоснулся «Лекарем» к его подбородку. По телу пленного пробежала волна приятной истомы, и он открыл глаза.

— Господин капитан, как вы себя чувствуете? — поинтересовался я, едва он открыл глаза.

— Что с командой? — в ответ спросил тот, поведя плечами.

Ну что сказать, с одной стороны эффект от воздействия «Лекаря». С другой, неприятно сознавать себя пленником, со связанными руками, сидящим на полу ходовой рубки, где ещё совсем недавно ощущал себя первым после бога.

— Позвольте представиться, командир отряда варягов «Носорог», Горин.

Прежде чем ответить, поляк поднялся, отказавшись от моей помощи, и выпрямившись гордо задрал подбородок.

— Командир фрегата «Кистень», капитан Тшебинский. Так, что с моей командой? — повторил он вопрос.

Держится огурцом, с присущим полякам гонором. Но стоит отдать ему должное, в первую очередь его волнует судьба экипажа.

— Десять человек погибли, сорок два взяты нами в плен, фрегат полностью под нашим контролем, — обозначив лёгкий учтивый поклон, ответил я.

Не вижу смысла издеваться над пленником неспособным ответить тебе в должной мере. Эдак самоутверждаться может только трус или больной придурок. Я предпочитаю вести себя максимально корректно.

С тех пор, как я обзавёлся набором игл, у меня отпала даже надобность в экспресс-допросе в полевых условиях. То ещё дерьмо, не для слабонервных. Иглы воткнутые в нужные точки давали тот же эффект и при сопоставимых сроках. Допрашиваемый впадал в апатию и придумывать какую-либо ложь ему становилось попросту лень.

Конечно и тут не без нюансов. Хорошо проработанная и заученная легенда, вполне могла быть выдана за правдивую информацию. Ведь в этом случае придумывать ничего не нужно, всё уже готово. Тут, как и с «Лжекамнем», важно уметь задавать правильные перекрёстные вопросы, дабы создать трудности, и пробудить ту самую апатию.

— Вы шутите? — вздёрнул бровь поляк, явно удивлённый соотношением погибших и пленных.

— Ни в коей мере. Не вижу смысла в излишнем кровопролитии, коль скоро могу этого избежать. И в этой связи у меня есть к вам просьба. Не поможете ли перегнать мой дирижабль на остров Каменец. Развернуть, и привести туда судно мы ещё в состоянии, но вот посадить уже немного сложнее. Хотелось бы избежать ненужного риска.

— «Кистень» принадлежит шляхтичу Цешковскому, — вскинул подбородок капитан.

— С какой радости? — искренне удивился я. — Вы на солнышке перегрелись? Он был захвачен мною во время разбойного нападения на заставу Доброхотскую, и на основании моего договора с боярином Каменцом является моим законным трофеем. Повторяю свою просьбу перегнать мой дирижабль.

— Я этого не стану делать.

— Уверены, что готовы поставить на кон жизни ваших подчинённых и свою собственную?

— Мы давали присягу, и выполним свой долг до конца, — пожал плечами капитан.

— Лютый, все три артефакта деактивированы, — послышался в голове голос Насти.

Сейчас нас слышали все бойцы, поэтому никаких неформальных обращений. Мы всё ещё на боевой операции, а потому используем позывные. Если хочешь добиться дисциплины, начни с себя.

В основном дирижабли оснащаются тремя типами артефактов — «Панцирем», «Коконом» и «Облегчителем». Военные, плюсом к тому, ещё и «Кольчугой», так как боевые корабли широко используют тараны. Вот такая концепция воздушного боя, к слову, не лишённая смысла, хотя и полностью нивелируется наличием соответствующей защиты.

— Что «Зарядники»? — прикоснувшись к горошине «Разговорника», поинтересовался я.

— Со слов одного из механиков, по приказу капитана он извлёк их из артефактов и выбросил наружу. Не лжёт, — предвидя мой вопрос, сразу уточнила она.

— Полковник Цешковский не позволит увести «Кистень» и непременно отправит сюда свои аэропланы. В отсутствии защиты достаточно будет попадания одной ракеты малого калибра, чтобы дирижабль превратился в пылающий факел. И не факт, что при этом не погибнете вы сами. «Коконы» конечно не позволят вам сгореть, но сомнительно, чтобы вы успели добраться до суши, — с победным видом произнёс капитан.

— Из этого я делаю вывод, что полковнику известно об отсутствии защиты.

— Я сообщил ему об этом, — слегка повернув голову подтвердил Тшебинский.

При этом в солнечном свете льющемся в окна, на его ухе блеснула дужка амулета, горошина которого находилась сзади. Меня это навело на мысль, что возможно те плетения, которые не получается использовать не одарённым, просто нуждаются в правильной активации. Тот же «Лекарь» необходимо подносить к голове. «Разговорник» непременно крепить за ухом, и прикасаться к нему пальцем. А иначе только и того, что он будет вибрировать, возвещая о вызове.

Нужно будет поподробней всё вызнать у Насти. Хотя, её познания в этой области и оставляют желать лучшего, однако они куда обширней моих. А ещё, она имеет возможность оперировать Силой, и работать с нею не просто в трансе, но в потоке. Так что, шансов найти правильный ответ у неё значительно выше.

— И вас ничуть не задевает то, что он пожертвует вами и командой, о которой вы проявляли заботу, лишь бы судно не досталось нам? Вы действительно хотите погибнуть после того, как исчерпали все средства, и захват судна произошёл только ввиду отсутствия у вас возможности противостоять нам?

— Мы давали присягу, и наш долг следовать ей до конца. А что до меня, то жить с позором капитана сдавшего свой фрегат, приятного мало. Сделайте одолжение, убейте меня.

— Я доверю эту честь пану Цешковскому, — покачав головой, открестился я.

Нет, правда, пусть сами разбираются с этим дерьмом. Я-то тут при чём. «Зарядники» конечно жаль, но это не критично. Только не для меня, способного в довольно сжатые сроки создать даже булыжник в тысячу карат. В смысле, огранивать его конечно придётся долго, но это мелочи. Вот реализовать целую гору рубинов в сжатые сроки, это уже куда сложнее. Так что, спасибо пану капитану за трофей.

Я подошёл к штурманскому столу, и вооружившись готовальней, быстро проложил маршрут. Потом озвучил бойцу у штурвала курс, и когда тот внёс необходимые поправки, обернулся к унтеру.

— Рог, командуй тут, — приказал я.

— Слушаюсь, — коротко бросил тот.

Четверо в ходовой рубке, меньше не получится, дирижабль достаточно сложен в управлении. Пятый у баков, контролирует работу насоса, питающего топливо на форсунки котлов. Показатели температуры посредством электричества подаются непосредственно в ходовую рубку. Шестой, от греха подальше, сопровождает Настю, а то мало ли кто может оказаться на борту, тут мест, чтобы спрятаться достаточно, а её способности и плетения вовсе не панацея. Седьмой охраняет пленников. Трое пулемётчиков и Рупор на верхней палубе, на случай атаки.

Покинув ходовую рубку, я направился в зал с артефактами. Уж больно было интересно взглянуть как оно там всё устроено. На «Туре» Казанов и близко не подпускал нас к этим механизмам. Даже посмотреть. Наверное, чтобы не сглазили. Я же говорил, что местные воздухоплаватели не менее мнительные и суеверные, чем в других мирах. Так что, я их пока и не видел ни разу. Даже глазами реципиента.

— Ну что, тут у нас, Фея? — используя её позывной, поинтересовался я.

— Порядок. Собрала по сусекам Силу в мои «Зарядники» и установила их в артефакты, — поочерёдно указав на три ящика, произнесла она.

Вообще-то, ничего особенного. Самые обыкновенные, из толстой фанеры, с нишами для амулетов, габаритами полторы, на одну и четверть сажени. Похожи друг на друга, как братья близнецы. Единственно обозначения на каждом из них в виде огранки соответствующей назначению. Как отличаются и механизмы заключённые внутри.

Понятия не имею как они работают. Это продукт какой-то техномагии, созданный сведущими в механике одарёнными. И да, учитывая количество железа заключённого в этих коробах, масса каждого из артефактов не меньше пяти тонн. Более мощные образцы и весят в разы тяжелей.

Хотя артефакты и в одном помещении, расположены не в рядок. Они являются составными элементами каркаса дирижабля и разнесены по достаточно просторному помещению. Два ящика с «Панцирем» и «Облегчителем» находятся на уровне пола, третий, «Кокон», приподнят на высоту в пару сажен. К нему подведено полотно одного из баллонетов с газом. Всего их восемь, но несмотря на изолированность каждого, все они составляют единое целое, благодаря чему обеспечивается пожаробезопасность.

— Только «Облегчитель» активировать нечем, — указав на нужный артефакт, пояснила девушка.

— Вообще-то, у меня то же стокаратный «Зарядник».

— Пустой, — уточнила девушка.

— Ничего. Наскребёшь, — отмахнулся я.

— А смысл? Идём налегке, на борту нет даже аэроплана разведчика, высота тысяча сажен. Как по мне, так вполне достаточно.

— Вот тут я с тобой согласен. Главное, что «Панцирь» и «Кокон» активны. Вот удивится пан полковник. Как считаешь? — подмигнул ей я.

— Я бы точно удивилась, — улыбнулась она и добавила, — а ещё, у меня появились бы к тебе дополнительные вопросы.

— Да их и без того уже столько, что у жандармов скоро косоглазие случится. Надо как-нибудь побыстрее от них сваливать.

— Это да. Что капитан, согласен помочь с посадкой?

— Бесполезно. Такого только прибить. И сдаётся мне, команда у него под стать. Ничего, зависнем, стравим часть газа, и опустимся на землю.

— И где ты потом раздобудешь столько водорода? Это же Каменец, там даже для аэропланов нормального порта нет.

— Ничего не поделаешь. Иначе его посадить не получится.

— Тогда предлагаю сразу лететь в Менск. Там и эллинг можно арендовать без проблем, и водородная станция не одна.

— Как вариант, — согласно кивнул я.

Девушка ничего не ответила, и замерла на несколько секунд, расфокусировав взгляд. А потом вновь стала сама собой.

— Кто-то к нам приближается. Девять с половиной вёрст, высота три тысячи сажен. Увы, один или несколько, я без понятия.

— Быстро же они обернулись, — дёрнул я уголком губ, и кивнув Фее с Топором, направился на выход.

А вообще, с настиным порченным радаром нужно что-то делать. Она ведь даже не может определить групповая это цель или одиночная. Просто безобразие какое-то, а не способность.

Когда выбежали на верхнюю палубу, неизвестный, или неизвестные успели подобраться на расстояние в пять вёрст, и расстояние быстро сокращалось.

— И это что, нам теперь вот так постоянно придётся бегать? — высоко вздымая грудь, прикрытую кожаной курткой, возмутилась Настя, имея ввиду забег по трапам.

— Увы, нет в жизни совершенства, — развёл я руками, так же страдая одышкой. — Рупор, доклад по ракетным установкам, — это уже к остававшемуся на палубе за старшего.

— Малый калибр заряжены шрапнелью, средний фугасами.

— Взрыватели на шрапнели?

— Три секунды, — подтвердил он.

— Нормально. Пушки?

— Шрапнель, две секунды, по три снаряжённые коробки.

— Принял. Фея?

— Дистанция пять верст. Курс держит уверенно. Либо идёт по своей надобности, либо по «Маяку». Дирижабль большой, мне его ещё обыскивать и обыскивать.

— Ясно. Рог, Лютому, — с помощью «Разговорника» вызвал я унтера оставшегося в ходовой рубке.

— Здесь Рог, — отозвался тот.

— Поверни вправо на девяносто градусов.

— Есть поворот вправо на девяносто.

— Так, на палубе остаёмся я, Фея, Коготь и Болт. Рупор и Топор ушли в шахты.

— Лютый, — начали было они в один голос.

— У вас двадцатикаратники, и если долбанёт ракетой, костей не соберёте. Маловероятно, но возможно. А с нас, как с гуся вода. Выполнять, — для вящей убедительности мотнул я головой.

Не успели ещё парни скрыться в люке шахты, как я ощутил, что большой и неповоротливый дирижабль начал закладывать поворот. С одной стороны, скорость в сто тридцать километров в час, вроде как и серьёзно, настолько, что удерживаться на палубе проблематично. Хорошо ещё обходится без обледенения, иначе и акулья шкура мало чем помогла бы. С другой, всё познаётся в сравнении и для современных самолётов, это черепашьи бега.

— Коготь, Болт, готовьте пулемёты. Фея, за наводчика, — указал на я на установку с малыми ракетами.

— Есть, — чуть не в один голос ответили они.

Настя подступилась к установке и взялась за маховики. Но я её легонько отстранил, кивнув, мол показывай куда. Тут сейчас не до эмансипации, нужна банальная физическая сила. Девушка хмыкнула, кокетливо повела плечиком, и вскинув ручку указала нужное направление. Я в быстром темпе начал вращать маховики, разворачивая и задавая установке необходимое возвышение.

Времени в обрез, поэтому работал как проклятый не жалея сил. Тут ведь ни про какие усилители и слыхом не слыхивали. В смысле, только вот такие, механические. Надо для своего корабля элетропривод изготовить, так оно будет куда эффективней.

Наконец девушка отстранила меня от маховиков, и начала наводиться уже сама. Сомнений у меня не осталось, так как невидимый преследователь изменил курс вслед за нами. Непрестанно отслеживавшая его передвижение Бирюкова, определила это совершенно точно.

Какое-то время одарённая сопровождала всё ещё невидимого противника с помощью своего внутреннего «радара», и наконец провернула рукоять спуска, посылая в полёт все двенадцать реактивных снарядов. Оставляя дымный шлейф они унеслись ввысь, и вскоре скрылись за облаками, откуда стали доноситься один за другим увесистые хлопки.

Я собирался стоять у Насти над душой, и едва уступив место наводчика отбежал ко второй установке, начав разворачивать её в ту же сторону. Однако в этом не возникло надобности.

Не успела Фея сменить меня, как из-за облаков показался истребитель устремившийся к морю, оставляя за собой дымный шлейф. Я безошибочно определил, что это был «Райт», каковые состояли на вооружении дружины Цешковского. Настя прислушалась к себе, и улыбнувшись сообщила.

— Ещё один уходит прочь.

— Точно один?

— Может и не один, но к нам никто не приближается, — заверила она.

— Как-то легко отбились. Одарённая наводчица это всё же сила, — покачал я головой.

— Цени, — подбоченилась девушка, и тут же передёрнула плечами от прилетевшего порыва ветра.