Глава 30

Я открыл глаза, и посмотрел на Настю. Её головка лежала на моей груди, разбросав прямые русые волосы. Обычно она предпочитала носить их собрав в хвост. Так оно куда практичней, как ни крути, а она у меня получилась настоящим бойцом. Таким, что и без своего дара способна удивить многих мужиков.

Всё верно, у меня. Вчера мы избавились от охраны, и вдвоём отправились ужинать в трактир. Откуда плавно перебрались в эту гостиницу, где и остановились в одном номере. До дверей всё было как-то естественно и само собой разумеющимся, а едва мы оказались в номере, так словно плотину прорвало. Страсть? Ну можно сказать и так. Во всяком случае, пуговицы летели в разные стороны, только треск стоял.

Бирюкова оказалась насколько невинна, настолько и неумела, но компенсировала это своим темпераментом. А ещё… Мне показалось, что при утехах одарённые испытывают намного более яркие эмоции. Где-то даже закралось сомнение, а не разочаруется ли она близостью с обычным человеком. Но это покажет только время.

Настя глубоко вздохнула, обдав мою грудь горячим дыханием, и я понял, что она проснулась. Тут же ощутил, что плечо затекло и ноет, от тяжести подруги. Скосил взгляд на настенные часы. Девять утра, угомонились мы часа три назад. Наш сон не назвать долгим, но не отпускает ощущение, что мы проспали всё на свете. Никаких срочных дел у нас нет. Просто я уже успел забыть, когда так поздно поднимался.

— Доброе утро, — погладив её по волосам, произнёс я.

— Доброе, утро, — повернув ко мне лицо, и улыбнувшись, ответила она.

— Как спалось?

— Сладко, — на секунду задумавшись, произнесла Настя и потянулась к моим губам.

Ну что тут скажешь. Из постели мы вылезли не сразу. Далеко не сразу. Хорошо всё же быть молодым и полным сил, ну и такой симбиоз как реципиент и подселившийся разум, свою роль играют…

— Господи, видела бы меня сейчас матушка, отходила бы вожжами до полусмерти, — потёршись щекой о мою грудь, блаженно произнесла она.

— Строга?

— Не то слово.

— Так ведь сама отпустила с мужчиной.

— Не с мужчиной, а с одарённым, а значит и за будущее моё можно не волноваться.

— А я, стало быть, твоё будущее не обеспечу?

— Обеспечишь. Только зря думаешь, будто она мне слова не сказала бы, коли я прелюбодействовала бы с учителем, — вновь отвернувшись, и прилаживая на мне головку, фыркнула она.

— Так может не будем обижать матушку и обвенчаемся, — провёл я рукой по её волосам.

От неожиданности, она замерла, а потом снова извернулась, и подняла на меня взгляд.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Да.

— Хочешь сказать, так сильно меня любишь, что жить без меня не можешь?

— Барышня, вам в городскую библиотеку, в раздел романтической прозы, — хмыкнул я.

— Фи таким быть, — надула она губки.

Вообще-то, будь на моём месте кто другой, и Настя по настоящему оскорбилась бы. Но со мной она уже давно пообтёрлась и привыкла к моей манере общения. А потому никаких осложнений я не ожидал.

— Как показывает жизнь, браки по расчёту куда крепче, чем по любви, — щёлкнув её по носу, ответил я.

— То есть, я тебе даже не нравлюсь? — игриво ужаснулась она.

Только я не собирался принимать такую манеру, и решил отвечать совершенно серьёзно. Как бы она сейчас не изображала легкомысленность, ей по настоящему интересен мой ответ.

— Что за ерунда. Нравишься конечно. Причём настолько, что как только тебя вижу, так сразу невольно начинаю улыбаться, и настроение улучшается. А ещё, мне приятно на тебя смотреть, а если не вижу хотя бы час, уже чувствую, что мне чего-то не хватает, и начинаю тревожиться, не случилось ли чего.

— И ты говоришь, что не любишь меня, — хмыкнула она

К гадалке не ходить, она задействовала плетение «Лжекамня». Мне этого конечно не определить, как в случае с амулетом, когда имеется обоюдная связь. Ей ведь для использования плетения не нужны костыли. Поэтому я был максимально откровенен, и говорил именно то, что чувствовал и о чём думал.

Она мне нравилась, это факт. Не так, чтобы до дрожи в коленях, но всё что я ей говорил было правдой. С другой стороны, правда, зачастую не имеет ничего общего с истиной. Вот если бы я заявил, что люблю её, это была бы откровенная ложь. Наверное. Ну, не уверен я. И как-то наплевать, что проживаю не первую жизнь, взрослый дядька, все дела.

Словом, я решил действовать от противного, выдавая правду, но под таким углом, что зародившиеся в ней сомнения непременно должны были указать на то, что я лукавлю. А в чём лукавство? Правильно. Молодой, гордый и много о себе думающий отпрыск древнего великокняжеского рода не может признаться в том, что втрескался по уши. Вот такая полуправда, куда эффективней проявления пылких чувств.

— А что такое любовь? — поинтересовался в свою очередь я.

— Любовь… Это любовь, — глубокомысленно изрекла она, и отвернувшись в который уже раз начала прилаживать свою головку на моей груди.

— Очень информативно. Лично я исхожу из того, что в этом браке мы оба в выигрыше. Ты одарённая, и этим всё сказано. Я могу предоставить тебе доступ к источнику Силы, а впоследствии, если захочу и буду в должной мере мотивирован, имею возможность основать новое великое княжество.

— И как же ты этого сможешь добиться?

— Всё не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Самое трудное, это получить потомственное дворянство. А кровь Рюриковичей из меня не выкачать.

— Ты забываешь, что для создания великого княжества необходимо иметь источник Силы и суметь его защитить.

— Да проще простого. Он у меня уже есть, и я могу получить на выходе любую его интенсивность, от слабого родничка, до серьёзного фонтана. Мало того, имею возможность транспортировать Силу, по кабелю в любую нужную точку. То есть, непосредственно на огневые точки и объекты.

— Поток в генераторе всё же отличается от того, что я чувствовала в Оренбурге.

— Никто не сможет определить работу генератора. Одарённые будут фиксировать только поток Силы. Уверен, что нет одинаковых источников, как нет родников, с одинаковым вкусом воды, он всегда неповторим. Так что, это ерунда.

— Звучит убедительно, — вздохнула она.

— Ну так как, насчёт замужества? — потеребил я её за плечо.

— Я подумаю, — хихикнув, ответила она.

— На-астя-а.

— Я подумаю, — упрямо мотнула она головой.

— На-астя-а.

— Ну что Настя, — села она на кровати, и подбоченившись посмотрела на меня. — Ты же сам говоришь, что это брак по расчёту.

— Ну.

— Баранки гну. Раз уж это деловое предложение, то я должна взвесить все за и против. Нужно же понять, насколько мне будет выгоден такой союз. Сам-то уже всё взвесил, и обдумал, а мне…

— Вообще-то, предложение выскочило спонтанно. Ещё вчера я об этом и не думал.

— И вообще не рассматривал?

— Не то чтобы… А ты? Хочешь сказать, что вообще не думала о возможности замужества?

— Ну-у-у…

— Вот и я так же.

— И все же, барышне полагается подумать, — упрямо тряхнула она русыми волосами, и вновь устроилась у меня на груди, отвернув личико.

Ну пусть думает. Тут главное не переусердствовать. Опять же, по большому счёту мне эта свадьба и не нужна, как зайцу стоп сигнал. А то, что она будет уверена в обратном, вполне устроит. Ну вот так вот у меня. Сугубо прагматичный взгляд.

— Настя, мне тут в голову мысль пришла, — поглаживая её волосы, решил я сменить тему. — Тебя ведь могут опять попытаться похитить.

— Могут, — вздохнула она, и добавила. — И тебя могут.

— Меня проще убить на месте, что и показали последние события. А вот твоё убийство никому не нужно.

— И? — задрав голову, и скосив взгляд, коротко поинтересовалась она.

— Если тебе ввести под кожу однокаратный «Маяк» то он и мешать не будет, и случись беда, я смогу тебя найти. Подпитать же его Силой тебе не составит труда.

— Федя, ты только что признавался мне в любви… — резко сев на постели, обернулась она ко мне.

— Ни в чём я не признавался, — оборвал её я.

— Не суть.

— Ладно.

— И после всего этого ты собираешься тыкать в потенциальную невесту ножичком.

— Но я же так… Немного… Только кончиком.

— Федя, ты дурак?

— Чего дурак-то сразу. Ты посиди, посчитай до десяти, и поймёшь, что моё предложение не лишено смысла.

Она так и сделала. Было заметно, что она взвешивает все за и против. После чего наконец приняла решение.

— И как ты это собираешься сделать?

— Тебе Гаврила рассказывал, как я ему культю формировал?

— Да. С помощью практически полностью разряженного «Лекаря».

— Делаю тебе прокол, загоняю под кожу камень, после чего ты в незначительной степени используешь плетение «Лекарь». Только и того, чтобы затворить ранку, а когда камень останется внутри, полностью излечиваешь.

— Ты наверное и камешек уже приготовил?

— Да.

— Ладно. Коли, — решительно произнесла она.

— Кхм.

— Что?

— Ну, ведь не ношу его постоянно с собой, он в мастерской. И потом, тыкать в тебя ножичком, на нашем ложе любви… — я покачал головой.

— Вау, как ты можешь, — игриво всплеснула она руками.

— Представляешь, — часто закивал я в ответ.

— За такое должна воспоследовать награда, — хитро сощурилась она, и полезла ко мне с недвусмысленными намерениями.

— Настя, уже как бы не рано.

— Не хочешь?

— Хочу. Но есть хочу больше.

— Уверен? — промурлыкала она, и впилась в мои губы.

— Н-не уверен, — через какое-то время сумел ответить я.

После чего схватил её в охапку и повалил на уже изрядно измятые простыни…

В итоге, пришлось заказывать завтрак в номер, а ещё попросить предоставить нам нитки с иголками. Разгорячённые алкоголем и вскипевшей от страсти кровью мы ночью не больно-то заботились о сохранности одежды. Другую взять неоткуда, а потому пришлось немного по портняжить, приводя наше одеяние в божеский вид. По этой же причине поспешить добраться до лётного поля и быстренько уединиться в своих номерах, где наконец переодеться в нечто более приличное.

— Федя, ну и как это понимать? — с откровенной иронией, спросила Василиса.

Она стояла на крыльце, греясь на теплом майском солнышке и обрабатывала пилочкой свой ноготок. Надо заметить, красивое зрелище. Ларионова выигрывала у Бирюковой по всем статьям, и мне приходилось не единожды мельком слышать о том, как нам прочили отношения.

Признаться, предположения не лишённые смысла, если бы не два «но». Первое, это несомненно более весомая польза от близости с Настей. И второе, мои сомнения относительно ориентации Василисы. До сих пор, ни она, ни Мария в интересе к мужчинам замечены не были. Это конечно ничего не значит, но определённые мысли навевает.

— Ты о чём? — встав рядом с ней, в свою очередь спросил я.

— Я о вашем с Настей отсутствии ночью, и возвращении утром. Потрёпанные, усталые и весьма довольные. Это, знаешь ли, немного подозрительно.

— И в чём проблема?

— Только в контракте. Никаких детей и семей на протяжении пяти лет, пока служим на «Носороге».

— Ты забываешь парочку моментов. Контракт на меня не распространяется, я наниматель. И мною в него могут вноситься изменения в сторону послабления без участия второй стороны. Наконец, наши договорённости с Настей стоят в особом ряду.

— И вообще, подруга, завидуй молча, — повиснув у меня на плече, и одарив Василису лучащимся счастьем взглядом, произнесла вышедшая на террасу Бирюкова.

— Не стоит так уж проявлять чувства, — ответила ей улыбкой Ларионова. — Фёдор всё же наниматель и капитан, подобное же отношение не лучшим образом скажется на его авторитете.

— А вот тут, я с тобой пожалуй соглашусь, — посмотрев на Настю, произнёс я.

— Господи, какие же вы скучные, — отстраняясь от меня, фыркнула Настя, всем своим видом давая понять, что не считает своё поведение неприемлемым.

— Как прошли финальные испытания «Буревестника», решил я сменить тему.

— Отлично. Без амулета он конечно не полетит, но с ним, просто превосходная машина. Признаться, я не ожидала, что он получится ещё и таким манёвренным.

— Вот и замечательно. А почему я его не вижу на лётном поле?

— Мы с Машей там кое что попросили подправить. И да, тебе придётся доплатить.

— Что с «Альбатросом»?

— Есть клиент за семьдесят пять тысяч. Это значительно дешевле его номинальной стоимости… — она запнулась посмотрев на меня.

— Отдавай. Нужно сбрасывать балласт, коль скоро есть такая возможность. Мы слишком долго торчим в Менске. Мне это уже категорически не нравится.

— Пипец котёнку, — поправляя федору так, чтобы поля прикрыли глаза от солнца, неожиданно произнесла Василиса.

Я проследил за её взглядом, в конец взлётной полосы. Там как раз заходил на посадку один из моих «Бычков», пилот не справился с управлением, и истребитель подпрыгнул дав козла. Мало того, самолёт подпрыгнул ещё дважды, на третий с громким треском подломилось шасси, он завалился на правое крыло, и его закружило по полосе. Опять треск, только на этот раз громче и протяжней, крыло оторвало и оно отлетело в сторону. Ещё немного, и всё закончилось, многострадальная машина замерла скрывшись в облаке пыли.

Над лётным полем разнёсся тревожный звон колокола. К самолёту побежало сразу несколько человек, и помчался грузовик хозяина полосы, с прицепом, на котором находилась большая бочка с водой и помпа. Бычку ничего не грозит, у него в нише установлен «Кокон», так что, возгорание исключено. Но в случае разлива топлива, вполне может достаться другим аэропланам, находящимся на стоянке. К мерам пожарной безопасности тут относятся серьёзно, а потому, пока Бивень натаскивает молодняк грузовик всё время под парами.

Я сокрушённо вздохнул, и в сопровождении девушек направился в сторону разбитой машины. Для поспешности никаких причин. Помочь мы ничем не сможем, а так, глядишь у Гаврилы получится осмотреться и выдать вердикт, относительно восстановления машины.

Признаться, я не больно-то удивился, когда ко мне заявился начальник Менского жандармского управления. Я предполагал, что меня постараются использовать в своих целях. Таковы правила игры, и полностью их игнорировать не получится. Даже обитающие на вольных островах не могут считать себя полностью свободными, и вынуждены придерживаться определённых неписанных правил. Зарвавшиеся же очень быстро выходят в тираж.

Куда больше меня удивило то, что он сообщил о возможности приобретения мною шести истребителей М-8, в просторечье «Бычков». Вообще-то, русские машины купить не так чтобы просто, поэтому я делал ставку на американские. Но мне позволили сделать заказ, да ещё и без переплаты.

Учитывая наличие на борту «Носорога» грузового «Буревестника», а так же гражданского «Дрозда», от которого я и не думал отказываться, эскадрилья должна была состоять из двух пар истребителей. Мало? Ну это как сказать. При наличии серьёзной защиты более чем достаточно. Ты поди ещё сбей такого толстошкурого.

М-да. Увы, но ставка на верных, не всегда себя оправдывает. Отсутствие высокого уровня мастерства пилотов должно было компенсироваться набором более чем серьёзных амулетов. Вот только будучи способны защитить самолёт от пулеметно-пушечного огня, они бессильны против дурака.

— Что тут у тебя, Бивень? — подойдя, поинтересовался я.

— Да задница на всю морду, в перехлёст его гробину душу мать нехай, — выдал инструктор.

— Я так понимаю, из него толку не будет.

— Он мне уже все кишки вымотал. То всё нормально, и прям не нарадуюсь, то становится самоуверенным как полный придурок, и выдаёт кренделя. Но сегодня прямо сам себя превзошёл. Я тебе уже давно говорил, избавляйся от этого балласта. Он тут-то коленца выдаёт, а что будет при посадке на дирижабль, я даже не знаю, — покачав головой, закончил Бивень.

— Господин капитан… — начал было паренёк с виноватым видом.

Сам он не пострадал. Ещё бы, будучи обвешан амулетами, как новогодняя ёлка. Я забочусь о личном составе, хотя и влетает мне это в копейку, а точнее в рубль. Разумеется не всем перепадают двадцатикаратники, как у десантников и пилотов, но уж шести однозначно.

— Шёпот, — оборвав жестом провинившегося, позвал я старшего в их паре.

— Я господин капитан.

— Уведи его в расположение, проследи чтобы сдал всё имущество, и проводи восвояси.

— Господин капитан…

— То что ты уже получил, при тебе и останется, — вновь я оборвал непутёвого пилота. — Выходное пособие тебе не полагается. За ремонт истребителя с тебя взыскивать не буду. На этом всё. Гаврила, что скажешь?

— Выглядит конечно страшно, но через пару дней починим. Благо, в материалах недостатка нет, — кусая верхнюю губу доложил старший бортмех.

Сказать, что Лужин недоволен, это не сказать ничего. Он был готов разорвать бездарного пилота на кусочки. Да и мне хотелось бы этого. Н-но... «Бычок» достаточно своенравная машина и не каждому даётся, требует серьёзного подхода, ошибок и пренебрежения не прощает. Так что, пусть дальше как-нибудь сам.

— Бивень, у меня некомплект истребителей, — обратился я к инструктору.

— Хочешь сказать, что это моя вина?

— Нет, твоей вины я не усматриваю. Вижу как ты возишься с ними, и полностью доволен. Хочу предложить тебе должность командира эскадрильи.

— У тебя нет эскадрильи.

— Какая разница. Жалование положу хорошее. Машина моя, как и догляд за ней, плюс полный вещевой и продовольственный кошт, отдельная каюта, как и полагается офицеру. Но контракт на пять лет.

— Я не хочу быть офицером.

— Мне без разницы в каком звании ты будешь. Главное, чтобы знал своё дело. А ты его знаешь.

— Если так, то не вижу причин отказываться, — пожал плечами, теперь уже командир моей эскадрильи.

— Вот и договорились. Зайди ко мне после обеда, обсудим условия и подпишем договор, — завершил я разговор.

В этот момент на лётное поле легла продолговатая тень, и послышался шорох работающих винтов. Словно рой огромных шершней приближается.

Я задрал голову, глядя на нависающую тушу «Носорога», наконец покинувшего эллинг и теперь готового к ходовым испытаниям. Его апгрейд затянулся на два месяца, но время не было потеряно даром. Я успел припомнить и учесть то, что было упущено вначале, и воплотить всё задуманное. Как по мне, то получилось просто исключительно, хотя и пришлось пожертвовать немалой частью грузоподъёмности судна. Но это такая мелочь. Мне ведь не торговать на нём.

Помнится, я собирался отправиться в кругосветку на «Альбатросе», в компании Гаврилы и Насти. В принципе ничего не поменялось, разве только карась, вырос размерами до осётра, а у меня под рукой… Нет, пока ещё не маленькая армия, но уже вполне достаточно, чтобы ощущать себя в относительной безопасности. Впрочем, это ещё не предел.