Глава 15. Неудовлетворенное любопытство

После того как разлетелась весть о выздоровлении мистера Винсента, вся округа лишилась темы для сплетен. И теперь, когда стало ясно, что он вроде бы не умирает, кое-кто вновь сосредоточил все внимание на собственном здоровье. Так что однажды утром, после того как капитан Ливингстон привез свежие новости об улучшающемся самочувствии мистера Винсента, явилась миссис Марченд – помериться ухудшающимся состоянием с миссис Эллсворт. Леди Вирджиния встретила подругу с такой теплотой и сердечностью, какую Джейн ни за что не смогла бы изобразить; она могла вести себя с миссис Марченд почтительно и оказывать ей полагающееся внимание из уважения к ее положению и из банальной вежливости, но радоваться ее визиту была попросту не способна, зная, что та сейчас начнет перечислять все свои недуги. Мелоди устроилась в уголке комнаты, благополучно спасаясь от бесед вязанием новой бахромы, судя по ее движениям, работа требовала от нее предельной концентрации. Таким образом, на растерзание миссис Марченд и матушке оставалась Джейн.

Первой упражнение начала миссис Эллсворт:

– Ох, Джой, дорогая! Ты не представляешь, как ужасно я настрадалась! Несчастье мистера Винсента меня едва не доконало! Я думала, у меня сердце лопнет! Бедному Чарльзу пришлось тащить меня прямиком домой буквально бездыханную. Ведь так все и было, да, Джейн?

– Да, мама.

– Тем вечером… – миссис Марченд шмыгнула носом, – тем вечером мне пришлось позаботиться обо всех трех дочерях, попутно справляясь с собственным потрясением от этого ужасного события, и это отняло у меня все силы до капли! Только сегодня утром я смогла наконец-то встать с постели, и то – сугубо из-за моего огромного, огромного беспокойства за тебя. Я услышала, что ты страдаешь от острой невралгии, что ты не можешь выносить ни яркого света, ни звуков, так что, конечно же, немедленно пришла сюда, хотя для этого мне пришлось буквально вытаскивать себя из кровати за шиворот. Лишь собрав всю волю в кулак, я смогла дотащить свои ревматичные конечности до дверей, чтобы приказать подать коляску. Уверена, уж тебе-то не требуется объяснять, каких невероятных усилий мне это стоило: ты понимаешь меня как никто другой.

– О да! Доктор был абсолютно уверен, что от страха мое здоровье непоправимо пошатнулось. Я четко помню, как он сказал: «Мадам, ваши нервы никогда не успокоятся, что бы я ни делал». Так что я лишь надеюсь, что доживу до того момента, когда мои девочки выйдут замуж. Подготовка к свадьбе непременно сожжет мои несчастные нервы до конца, но ради своих девочек я готова на все. – Она промокнула глаза самым краешком тонкого носового платочка. – Только представь себе: мои нервы никогда не успокоятся!

– Я удивлена, что доктор вообще такое сказал: мне твои нервы всегда казались такими крепкими! Но, с другой стороны, у того, кто страдает так, как я, любой, чье здоровье хоть сколько-нибудь крепче, будет вызывать восхищение.

Мелоди неожиданно отложила свое плетение:

– Я только что вспомнила, что настой розовых лепестков вроде бы хорошо помогает успокоить измученные нервы.

– Позволь, я помогу тебе его отыскать. – Джейн тут же встала, воспользовавшись возможностью вырваться из тягомотной беседы, которую матушка вела с миссис Марченд, та только и крутилась вокруг всевозможных болячек и перспективы замужества дочерей.

– Да, спасибо. Мне непременно потребуется твоя помощь, да и потом, мы обе способны на все ради нашей дорогой матушки! – С этими словами Мелоди решительно направилась к дверям гостиной, а Джейн поспешила следом прежде, чем кто-нибудь из старших дам успел сказать хоть слово.

Как только за спинами девушек закрылась парадная дверь, Мелоди первой побежала по Длинной аллее. Джейн со смехом устремилась за ней, чувствуя себя так, будто за ней снова гонится их гувернантка с горькой микстурой. Хотя, сказать по правде, тандем миссис Эллсворт и миссис Марченд был почти так же ужасен.

Сестры свернули в садовый лабиринт и добежали до самого центра, где на розовых кустах еще оставались кое-где живые бутоны. Мелоди со смехом рухнула на скамейку, пытаясь отдышаться. Джейн свалилась следом. Раскрасневшиеся после столь отчаянного побега, они могли лишь хохотать, и если бы кто-нибудь сейчас прошел мимо, то подумал бы, что это какие-то школьницы прячутся где-то в центральных кустах. Кое-как отдышавшись и перестав икать, они переглянулись – и расхохотались снова.

Джейн понимала, что их так называемый побег был лишь одной из причин этого веселья. По большей части это была разрядка после нескольких дней напряжения.

– Ох… – Мелоди запрокинула голову, выгнув изящную шейку, и в очередной раз рассмеялась. – Я бы не выдержала там дольше ни одной минуты!

– Однако нам все равно придется вернуться рано или поздно.

– Тогда давай задержимся здесь настолько долго, насколько получится.

– Но если мы задержимся чересчур надолго, мама начнет думать, что мы заблудились в лабиринте или, что еще хуже, нас растерзали дикие звери.

– Да и пусть! – Мелоди подскочила с места и бросилась к розовым кустам. – Может быть, если я разорву платье о розовые шипы, она придумает себе, что по лабиринту рыщут волки и тигры, и тогда он навеки станет местом, где мы можем спрятаться и передохнуть.

Предложение сестрицы испортить платье слишком ярко напомнило Джейн, как Мелоди изображала очередную травму. Это слегка испортило ее веселый настрой.

– Думаю, у матушки и без того живое воображение.

– Ай, да она вечно воображает только самое плохое! А я могу вообразить прекрасные вещи, происходящие в этом саду…

– В самом деле? Мама воображает волков, я – гувернанток, а мисс Дюнкерк представляла себе влюбленных. А что представляется тебе?

Мелоди порозовела и отвернулась.

– Мне не нужно воображать влюбленных среди этих зеленых стен.

– Мелоди Энн! Что, разве есть… ох, нет, я просто не смогу не полюбопытствовать после подобных заявлений. Расскажи мне, пожалуйста. – В последние дни Джейн была так увлечена мыслями о помолвке Бет, что совсем не обратила внимания на поведение Мелоди. А та, похоже, узнала о том, что капитан Ливингстон помолвлен, и теперь не принимала знаков его внимания, а значит, должна была вспомнить о своем предыдущем увлечении. Конечно, после того инцидента с вывихнутой лодыжкой мистер Дюнкерк оказывал Мелоди все приличествующее внимание, так что вполне естественно, что та привязалась к нему сильнее. Эта мысль не вызвала у Джейн такого сильного волнения, какое могла бы, выдав ее с головой, но ей все равно пришлось собраться с силами, чтобы сохранить достоинство, подобающее старшей сестре.

– Да здесь вовсе нечего рассказывать! – замахала руками Мелоди.

– Нечего, да? Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, перестань так отчаянно краснеть. Я скорее поверю, что через недельку-другую появится повод искренне за тебя порадоваться! Конечно же, через недельку-другую, да? Ладно, я подожду. – Джейн покусала губу и продолжила: – Просто скажи мне, пожалуйста, что ты не хранишь это в секрете только от меня. Скажи, что молчишь не потому, что не доверяешь мне.

– Я… Честное слово, Джейн, мне и впрямь нечего тебе рассказывать. – Мелоди опустила голову, поглаживая пальцами лепестки розы. – Мне бы очень хотелось, чтобы было, но я не уверена в его намерениях и потому не стану ничего говорить, пока не выясню все наверняка.

Джейн встала и принялась взволнованно расхаживать туда-сюда, раздумывая. Пожалуй, будет лучше спросить прямо, чем домысливать и изводиться.

– Значит, мистер Дюнкерк ничего не сказал?

– Мистер Дюнкерк? – резко рассмеялась Мелоди. – Да, он ничего не сказал, и это неудивительно, потому что он ничего ко мне не испытывает. Но есть и другие люди – те, кто ценит меня саму, а не мои достижения. Так что сейчас я бы отказала мистеру Дюнкерку, даже если бы он посватался ко мне завтра же.

– Но ты же была так…

– Да! Да, я знаю! Но я перепутала уважение с любовью. Его манеры так элегантны, с ним так легко беседовать, он такой понимающий… Все эти вещи заставляли меня чувствовать, что его нельзя не любить, и я решила, будто бы люблю. Но теперь… теперь я знаю, каково это – когда тебя точно так же ценят в ответ. Когда тебя уважают… Ох, Джейн, как бы я хотела рассказать тебе все!

– Так почему бы не рассказать? – покачала головой та. – Ты ведь только что говорила, что не уверена в намерениях того джентльмена…

– Нет. Он всеми способами заверял меня в них, но так как он не может ухаживать за мной открыто, ему приходится проводить время в компании других женщин – и это заставляет меня сомневаться в нем. Я знаю, что он меня любит, но в иные моменты я боюсь, что это не так.

Мелоди принялась обрывать лепестки с ближайшей розы и бросать их на дорожку, бормоча: «Любит, не любит…»

Потрясенная этими словами, Джейн не нашлась что сказать, так что некоторое время отрешенно смотрела, как лепестки падают на землю. Этот разговор так отчаянно напоминал ту их беседу с Бет на недавнем приеме, что Джейн с большим трудом удалось заставить себя открыть рот:

– То есть я правильно понимаю, что тебе приходится… что вы с этим джентльменом встречаетесь с глазу на глаз?

Мелоди отбросила общипанный стебель на дорожку.

– Джейн, мне надоело отвечать на твои расспросы. Они всякий раз заканчиваются лекциями, а у меня нет ни малейшего желания выслушивать твои деликатные соображения! Ай, да ты себя так ведешь, что со стороны кажется, будто ты мне не сестра, а мать!

– Я вовсе этого не хочу. Я всего лишь переживаю за твое счастье. Клянусь честью, я просто увидела, как ты счастлива, и захотела узнать причину. Ничего более.

Мелоди оторвала с куста еще одну розу и добавила, демонстративно меняя тему:

– Угроза в лице миссис Марченд уже, должно быть, миновала. Плохо, что мы не сообразили прихватить ножницы, чтобы срезать розы.

И хотя Джейн умоляла и уговаривала сестру ответить на вопрос, та наотрез отказывалась продолжать разговор. Она обсуждала лишь розы и миссис Марченд, пропуская мимо ушей все остальное. И то сестринское тепло, что окутывало их после побега от докучливой соседки, рассеялось, и к тому моменту, когда они вернулись в дом, пропасть между ними ощущалась еще больше. Несмотря на все усилия, Джейн оказалась полностью отрезана от внутреннего мира Мелоди – будто ее и вовсе не существовало. Сестра разговаривала с Джейн лишь тогда, когда та соглашалась следовать установленному курсу беседы и обсуждать исключительно бытовые вещи.

Джейн пыталась заглушить голос собственной гордости: ее раздражала необходимость играть в подобные игры, но она боялась, что, отказавшись в них участвовать, вовсе не сможет общаться с Мелоди.

И когда только их отношения успели стать такими?..