Глава 28. Особое дело

В тот вечер Джейн поддалась на уговоры Мелоди и спустилась вниз. Хотя сейчас привычные дела давались ей не так легко, как прежде, но все же обычный распорядок успокоил ее в достаточной степени – и когда после ужина сэр Чарльз спросил: «Джейн, не поиграешь ли ты для нас на пианино?» – она охотно согласилась.

– Что вам хотелось бы послушать, papa? – спросила Джейн, поднимаясь со своего места у камина.

– Что-нибудь веселое, – подала голос леди Вирджиния, сидевшая на диване. – Никаких этих современных песен про тлен и безысходность. Какой-нибудь гавот или рондо. Как-то в последнее время многовато было мрачных мыслей, если вы спросите меня – а никто из вас, конечно же, не спросит, но я все-таки скажу: тебе не пойдет на пользу, если ты будешь зацикливаться на собственных переживаниях. Стоит думать и о других, а не расковыривать раз за разом старые раны.

Мелоди и Джейн переглянулись, несколько озадаченные такой резкой переменой в собственной матушке.

– Сыграй что-нибудь на собственный вкус, Джейн, – проговорила Мелоди, пряча улыбку и делая вид, что целиком занята плетением кружева.

Клавиши ощущались под пальцами… странно. Неужели миновала всего неделя с тех пор, как Джейн в последний раз садилась за пианино? Ей самой казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Она начала с простого перебора нот, заново привыкая к музыке. И потянула складки эфирной ткани, соответствующие каждому звуку, но темно-фиолетовые и сумрачно-синие тона слишком уж явно выдавали всю ту бурю, что еще не утихла в ее сердце.

Из всех терзавших ее вопросов громче всех звучал один: почему мистер Винсент решил уехать? Его непонятный поступок беспокоил ее, и непонимание и растерянность просачивались в искусство.

Памятуя о просьбе матушки сыграть что-нибудь веселое, Джейн начала с последней сонаты Бетховена. Боль в ее сердце смешивалась с радостными звуками пианино, и Джейн ощутила, как ее чувства просачиваются сквозь жизнеутверждающую мелодию и переплетаются с чарами, так что среди ярких цветов, переливавшихся над ее головой, проскальзывали искорки печальной тоски.

В этот момент донесся скрип кареты, подъезжающей по дорожке.

– Кто это там? – Миссис Эллсворт встрепенулась и вытянула шею, беспокойно глядя на окна.

Джейн продолжала играть, так что Мелоди выглянула на улицу и нахмурилась:

– Я не узнаю этот экипаж.

Спустя пару минут на пороге гостиной возникла Нэнси, и Джейн убрала руки с клавиш, чтобы все-таки узнать, кто явился в их дом. Дюнкерки и Фитцкэмероны сейчас отсутствовали, а больше приехать в экипаже было некому.

– Мистер Эллсворт, – лицо Нэнси было красным, и она то и дело оглядывалась через плечо, – прибыл поверенный по особым делам, и он просит вас уделить ему несколько минут.

– Поверенный? – Сэр Чарльз отложил газету. – Конечно, проводи его сюда.

– Он бы желал побеседовать с вами наедине в вашем кабинете, если не возражаете. – Нэнси сделала книксен, дожидаясь ответа.

Вся семья недоуменно переглянулась. Сэр Чарльз задумчиво хмыкнул.

– Что ж, пойду выясню, с чем этот парень явился. – Он отбросил газету на журнальный столик и вышел, оставив женщин гадать, зачем в Лонг-Паркмид мог явиться поверенный по особым делам. Еще больше их любопытство разгорелось, когда сэр Чарльз, уже перешагнув порог, неожиданно громко расхохотался. Но он закрыл за собой дверь, так что до ушей матери и обеих сестер долетали лишь отголоски удивительно дружеской беседы, отдалявшейся все больше, пока наконец не хлопнула дверь кабинета.

Не зная, чем заняться еще, Джейн снова заиграла на фортепиано. Леди Вирджиния сделала вид, что занята чтением, а Мелоди принялась лениво переделывать свое кружево то в одном месте, то в другом. Джейн едва успела доиграть вторую часть сонаты, когда отец вернулся, распахнув дверь так резко, что она испуганно отдернула руки от клавиш.

Вместе с сэром Чарльзом в гостиную вошел высокий человек с копной каштановых кудрей. Под мышкой он держал кожаную папку для бумаг.

– Мистер Сьюэлл, это моя жена, миссис Эллсворт, и наши дочери: Джейн и Мелоди.

Мистер Сьюэлл вежливо поклонился каждой, но дольше всего его взгляд задержался на Джейн, и та почувствовала, как волоски на загривке встают дыбом.

– Что такое? В чем дело? – Миссис Эллсворт прижала руку к груди. – Я так и знала, что леди Фитцкэмерон подаст на нас в суд за клевету на капитана Ливингстона. Джейн, это все ты виновата.

– Оставьте Джейн в покое! – Мелоди резко выпрямила спину. – Вы сами знаете, что я бы сбежала с ним, если бы она меня не остановила!

– Это еще что такое? – Леди Вирджиния страдальчески наморщила нос и всхлипнула, промокнув глаза кружевным платочком. – Где ты только научилась так разговаривать с матерью?

Сэр Чарльз выразительно прокашлялся.

– Как бы там ни было, мистеру Сьюэллу нужно кое-что с нами обсудить. Джейн, можно попросить тебя подождать в моем кабинете? Это займет не больше пары минут.

Джейн стало страшно.

– Конечно, papa.

Выходя, она изо всех сил сдерживала подступающие слезы, ругая себя на чем свет стоит за то, что навлекла такую беду на головы своей семьи. В коридоре дожидалась Нэнси – она смотрела на хозяйку такими удивленными глазами, что Джейн просто не могла позволить себе потерять сейчас самообладание. Так что она отправилась в отцовский кабинет, радуясь возможности побыть минутку наедине с собой – это позволит ей взять себя в руки и…

Но возле окна обнаружился мистер Винсент.

Джейн изумленно охнула, и он оглянулся.

– Мисс Эллсворт! Прошу меня простить, я вовсе не желал вас напугать.

За ту неделю, что они не виделись, чароплет заметно изменился: его лицо уже не выглядело таким осунувшимся и на щеки, ныне гладко выбритые, вернулся здоровый румянец. Волосы были аккуратно подстрижены, и даже одежда была иной – на смену штанам пришли бриджи по колено и синий сюртук, положенные джентльмену из высшего общества. Весь его облик буквально лучился непринужденностью, но все же в движениях мистера Винсента читалась некоторая неуверенность.

– Я… – Джейн первой нарушила повисшее молчание. – Я не знала, что вы здесь.

– А разве ваш отец вас не предупредил?

Джейн покачала головой.

– Я видела только поверенного.

– Приношу свои извинения за это. – Чароплет поморщился. – Возможно, в этом не было никакой нужды, но мне не хотелось испытывать судьбу в столь важном деле.

– В каком важном деле?

– Вы наверняка помните, что я не больно-то силен в словах. – Он неловко потер шею. – Вы дочитали мои записи?

– Да, – Джейн потянулась к двери, – я могу принести их вам сейчас же.

Мистер Винсент протянул руку – на его лице читалась искренняя мольба.

– Нет, нет, они ваши. Вы… вы поняли, о чем там говорится?

Джейн почувствовала, как ее колени предательски слабеют, и опустилась в ближайшее кресло.

– Полагаю, да.

Мистер Винсент сложил ладони вместе и, отрешенно прижав кончики пальцев к губам, кивнул, разглядывая Джейн так, словно искал ответ в самой ее позе. А затем отвернулся к глобусу, стоящему на рабочем столе сэра Чарльза, словно не мог выносить дольше муки неизвестности. Легонько покрутив шар, он начал:

– Тогда, возможно, вы понимаете… нет. Хватит. Я не буду играть в угадайку. – Остановив глобус, он снова развернулся к Джейн: – Я не давал вам никаких поводов… Но все же… Мисс Эллсворт, я явился сюда сегодня ради того, чтобы попросить вашей руки. Скажете ли вы… скажете ли вы «да»? – Последнее слово прозвучало хрипло и глухо.

Джейн открыла рот, но радость, охватившая ее в тот миг, когда она не ожидала испытать ничего, кроме страха, лишила ее дыхания, так что она лишь коротко всхлипнула.

Лицо мистера Винсента вытянулось. Сейчас, когда он не скрывал своих эмоций, Джейн неожиданно увидела, что он моложе, чем ей казалось.

– Да, конечно, – кивнул он и отступил на шаг, снова натягивая маску холодной отрешенности. – Прошу прощения. Больше я вас не побеспокою.

– Постойте! – Джейн вскочила с кресла, сообразив, что он принял ее молчание за отказ. – Да! Ох, ради всего святого, да!

Лицо мистера Винсента прояснилось – медленно, словно чары, скрывавшие его истинные чувства, потихоньку рассеялись.

– В самом деле?

Джейн кивнула и потянулась к нему, желая заключить этого бирюка в объятия и утешить, и заниматься искусством вместе с ним, и вместе с ним прожить до самой старости. Он бросился ей навстречу, и они обнялись, окончательно отбросив в сторону вежливую сдержанность.

Несмотря на все утверждения, будто бы он не силен в словах, все, что говорил мистер Винсент в этот полный нежности момент, приносило Джейн чистое, незамутненное счастье. Она вздохнула и уткнулась лбом в его широкую грудь. Он пристроил подбородок поверх ее головы – и оказалось, что они соединяются идеально, как кусочки мозаики.

– Есть еще одна вещь, о которой ты должна узнать. – Его низкий голос откликнулся дрожью во всем ее теле.

– Да? – Джейн почувствовала, как он снова напрягся.

– Винсент – это не фамилия.

– Я знаю.

– Правда? – Он отстранил ее, держа за плечи, удивленно глядя в лицо.

– Бет рассказала мне об этом.

– И что она сказала? – Чароплет нахмурился.

– Что мистер Дюнкерк наводил о тебе справки и что Винсент – это не твоя настоящая фамилия. Ничего более. Это поэтому на твоем альбоме инициалы «В. Г.»? – спросила Джейн, склонив голову набок.

– Именно так. Тебя это беспокоит? То, что я солгал о том, кто я такой?

– Нет. Твое искусство рассказало мне все, что требовалось знать. – Джейн вспомнила об интерьерных чарах в спальне. Ей нестерпимо захотелось показать их ему.

А он улыбнулся и коснулся губами ее лба.

– Тогда знай: Винсент – это мое личное имя. А фамилия – Гамильтон. Я привел сюда мистера Сьюэлла, чтобы он подтвердил, что я не самозванец, чтобы твой отец не переживал о возможном мезальянсе.

– Даже если бы он и переживал, это не имело бы значения.

– Лестно слышать. – Мистер Вин… нет, мистер Гамильтон подвел Джейн обратно к креслу и помог сесть. – Я сменил имя, потому что моя семья стыдилась моей карьеры чароплета. Я пообещал отцу, что откажусь от родового имени во имя сохранения семейной чести, каковой бы она не была. Мой отец – Фредерик Гамильтон, граф Варбери. Я третий сын. Можно не опасаться, что нам придется страдать от сложностей придворной жизни: оба моих брата в добром здравии, но в то же время мы сможем жить в достатке, не страдая от сложностей жизни наемного чароплета.

Из этой речи Джейн могла сделать только один вывод:

– Ты не откажешься от своего искусства, чтобы вернуться к семье!

– Я уже отказался. – Мистер Гамильтон поцеловал ей руку. – Так как нашел нечто более важное.

– Нет! – Джейн встала, крепко сжимая его пальцы. Не умея найти слов, чтобы объяснить собственные чувства, она бросилась наверх, таща Винсента следом. И, распахнув двери собственной спальни, подтолкнула его в спину.

Чароплет замер, увидев иллюзорный лес, и долгое время молчал.

Джейн ждала, что он скажет, но не потому, что боялась услышать оценку мастера: она прекрасно знала, что эти интерьерные чары вышли лучше всех тех, что когда-либо выходили из-под ее руки. Но ей хотелось, чтобы он понял, что она имела в виду, показывая ему свой волшебный лес – лес, где в линиях стволов воплощалась уверенность, которую она и не чаяла в себе обнаружить. Где листья трепетали вместе с ней от всей той страсти, которую она испытывала к Винсенту. Где в ветвях шелестел ласковый ветерок, и его нежные прикосновения мнились ей прикосновениями Винсента.

– Джейн… – начал он, целиком захваченный этим зрелищем.

– Это ты подарил мне его. – Джейн сжала его руку ладонями, отчаянно желая, чтобы он понял ее в полной мере. – И этот лес теперь принадлежит нам обоим, так что я ни за что не прощу себе, если ты бросишь заниматься искусством. Только не ради меня.

Винсент коснулся свободной рукой ее щеки.

– Пообещай, что всегда будешь моей музой.

– Обещаю.

Он улыбнулся, и вокруг его глаз обозначились морщинки. И уже наклонился, чтобы аккуратно коснуться губами ее губ, когда поодаль послышался деликатный кашель сэра Чарльза.

Винсент мигом выпрямился, явственно покраснев.

– Ох, мистер Эллсворт! – Он едва не вылетел из спальни Джейн, полный смущения. – Ваша дочь просто показывала мне сотканные ею чары.

– Да-да, я вижу… Нам всем интересно, прозвучали ли какие-нибудь ответы на какие-нибудь вопросы? – Сэр Чарльз сунул большие пальцы в кармашки жилета и принял столь искренне невинный вид, что поверить ему было попросту невозможно.

– Да, сэр. – Винсент взял Джейн за руку – увидев это, сэр Чарльз просиял – и повел вниз по лестнице. На середине он неожиданно остановился.

– Погодите. Я совсем забыл! – Покопавшись в кармане, чароплет вытащил кольцо с сапфиром, обрамленным черным жемчугом. Изящное украшение почти терялось в его могучих руках.

Джейн дрожала, пока он надевал кольцо ей на палец. Лицо Винсента озарялось сдерживаемыми чувствами, и Джейн позабыла обо всем, засмотревшись ему в глаза. Чароплет поднял брови, вздохнул и едва заметно кивнул в сторону ее отца, дожидавшегося внизу.

Джейн рассмеялась и направилась следом за ним по лестнице. Сэр Чарльз так и стоял к ним спиной до тех пор, пока они не подошли ближе.

– Итак, где вы собираетесь жить?

Джейн покрепче сжала руку нареченного и гордо подняла подбородок:

– Мы будем путешествовать в те места, куда его призовет работа.

Сэр Чарльз рассмеялся и дружески пихнул Винсента в плечо:

– Видите, я же говорил: она не допустит, чтобы вы оставили свое ремесло. Моя дочь слишком умна, чтобы чинить препоны такому таланту, как ваш. – Он обернулся в сторону гостиной: – Идемте, а то Мелоди и Вирджиния стоят у дверей и подслушивают, и мне бы не хотелось, чтобы они перенапрягли уши.

Остаток вечера прошел весело, хотя миссис Эллсворт не переставала охать и повторять, как она удивлена.

Всякий раз, стоило Джейн повести рукой, помолвочное кольцо поблескивало, отражая свет. Как же подобное сумело произойти? Она сидела рядом с мисте… нет, рядом с Винсентом на диване в родительской гостиной и могла вспомнить все разговоры, все слова, что привели ее в положение обрученной женщины, и в то же время не могла в это поверить. После того как она приняла его предложение, на нее добрых полчаса сыпались поздравления от сестры и родителей, но Джейн не слышала ни словечка – все ее внимание было приковано к мужчине, сидевшему рядом. Он как будто лучился теплом, и это тепло просачивалось сквозь ее муслиновое платье, сквозь нижнюю юбку, проникало сквозь косточки корсета и исподнюю сорочку, согревая самую кожу.

И та рука, на палец которой Винсент надел кольцо, еще помнила тепло его пальцев. После этого прикосновения руки пришлось держать при себе, по крайней мере, сейчас, при родителях. Впрочем, они с Винсентом были помолвлены, так что Джейн могла бы позволить себе взять его за руку еще раз. И приличия теперь позволяли им оставаться в комнате наедине, так почему же ее родители никак не уходят…

Винсент неожиданно встал, и Джейн запоздало сообразила, что совсем потеряла нить разговора.

Сэр Чарльз прокашлялся.

– Что ж, Джейн… не проводишь ли ты нашего гостя?

– Конечно. – Та повела Винсента из гостиной в главный холл, и дверь за ними захлопнулась с громким щелчком. Так что теперь Джейн и ее жених остались совсем одни.

– Позволь, я помогу тебе надеть пальто?

– Спасибо. – Он склонил голову и облизнул губы, словно собирался сказать что-то еще, но сдержался.

Джейн взяла тяжелое черное пальто с вешалки и распахнула, вдыхая запах шерсти и седельной кожи. Винсент повернулся спиной и запустил одну руку в рукав. Джейн подняла пальто повыше, помогая накинуть его на широкие плечи, и даже сквозь плотную ткань ощутила тепло его тела.

Затем она подала ему шляпу и перчатки. Винсент взглянул поверх плеча Джейн на закрытую дверь гостиной, затем поймал ее за руку и провел большим пальцем по ладони, очертив круг у самого основания запястья. По телу Джейн пробежала волна мурашек – от колен и до самой груди. Мистер Винсент поднес ее руку к губам и поцеловал палец, на котором сверкало кольцо. У Джейн перехватило дыхание, и она шагнула к нему. Они были одни сейчас. На этот единый, короткий миг они были одни.

Он наклонился к ней, и она потянулась ему навстречу – и его губы легонько, почти неощутимо коснулись ее губ. И Джейн показалось, будто бы она и сама стала легкой и прозрачной, как эфирная ткань, грозя вот-вот рассеяться.

Губы Винсента были на вкус как мед и соль. И единственное, что осталось для нее реальным в этом эфемерном мире, это тепло его губ, касающихся ее собственных, и его ладони, прижавшейся к ее щеке.

Они оторвались друг от друга лишь тогда, когда воздух в груди закончился. И на щеке Винсента виднелся влажный след, тянущийся до самой челюсти, а глаза предательски раскраснелись.

Джейн взяла его ладонями за лицо, чувствуя, как щекочутся тонкие волоски бакенбард.

– С тобой все в порядке?

Он улыбнулся и, прокашлявшись, вытер мокрую щеку.

– Кажется, я не особо умею испытывать радость.

– Значит, мне придется как следует научить тебя этому.

Он наклонил голову и шепнул ей на ухо, пощекотав дыханием висок:

– Придется немало попрактиковаться.

Дверь в гостиную открылась, и мистер Винсент резко выпрямился. Джейн отступила на шаг, разглаживая складки на платье.

– Тогда свидимся завтра?

Он кивнул, и его глаза заблестели:

– Завтра – и во все прочие дни.

Когда влюбленные наконец-то расстались, сердце Джейн ушло из Лонг-Паркмид следом за мистером Винсентом Гамильтоном, однако их разлука продлилась недолго.

Не дав матери как следует посуетиться, организовывая пышное бракосочетание, Джейн уговорила отца устроить ей маленькую и скромную свадебку. И в ту же пятницу мистер Пратер обвенчал их с Винсентом по особому распоряжению.

Собрав приданое, Джейн отправилась путешествовать вместе с новоиспеченным супругом, помогая ему создавать интерьерные чары. Объединив усилия, они оказались способны на такие шедевры, что в конце концов на них обратил внимание сам принц-регент, тот сделал им заказ – и после этого имена четы Винсент укрепились в людской памяти как синоним хорошего вкуса.

К тому же регулярные посещения знатных домов позволили Мелоди отыскать любовь столь же счастливую, как и та, что соединила сердца Винсентов. И уж на этот раз тяга миссис Эллсворт к пышным зрелищам была удовлетворена полностью – Джейн с супругом создали для Мелоди свадебные интерьерные чары.

Что же до сэра Чарльза, то его желание заключалось лишь в том, чтобы удачно выдать замуж обеих дочерей, и теперь он жил, наслаждаясь общением с внуками, выводя их на прогулки в садовый лабиринт Лонг-Паркмид, закармливая клубникой и балуя столько, сколько ему позволялось.

Хотя последующая карьера Винсентов могла бы показаться странной для пары чароплетов, но даже на этом пути они не переставали стремиться к совершенству. Страстные творцы, они создавали одно произведение искусства за другим, пока наконец не выстроили собственный Рай – но это уже сюжеты для других книг. А сейчас все, что нужно увидеть для понимания глубины их любви, – это маленькая сценка из их старости.

В тот день один молодой чароплет попросил у них совета, и Джейн взглянула на Винсента – тот, уже весь седой, как обычно сидел в своем кресле – и улыбнулась:

– Отыщите свою музу. А после этого приложится и все остальное. А пока что вашей технике скручивания складок не помешала бы небольшая доработка.

Винсент поднял глаза, обрамленные паутиной морщинок, но все еще блестящие. И тихо прошептал:

– Муза.

Джейн поджала губы, пряча улыбку. Она была довольна своей ролью – ведь и у нее была своя муза.