Глава 29

На четвертое утро оба эсретана уже передвигались вполне уверенно, но думать о дальнейшей дороге на мой взгляд было слишком рано. Я собралась на очередную охоту и постаралась не замечать пристальный и мрачно-виноватый взгляд Роу. Чем лучше он себя чувствовал, тем сильнее от него исходило это чувство недовольства собой и своим временным бессилием. Впрочем, все наверное гораздо объемнее, и мне сложно это понять. Я всегда была и буду просто человеком, а им сейчас приходится еще и смиряться с тем, что прежние силы и возможности уже не вернутся, и нужно быть обычными людьми. По Динэру было очень хорошо видно, как ему тяжело дается исчезновение той же их внутренней связи и необходимость теперь общаться исключительно вслух, особенно между ним и Роутэгом. Динэр хмурился, сопел, становясь при этом все менее похожим на исходного каменного истукана, какими они были еще недавно.

– Не стоит, – покачала я головой, заметив что мой эсретан решительно поднялся, явно собираясь последовать за мной. – Нужно еще немного времени на восстановление.

– Еще время быть бесполезным? – сухо спросил он, глядя как всегда беспощадно прямо.

– Заболеть – еще не значит стать бесполезным.

– Я не болен, Элли, ты это знаешь. Я теперь многократно менее эффективен для выполнения любых задач, и это уже не изменится.

– Что же, я и другие люди никогда и не были настолько… хм… эффективны, как вы, так что не усматриваю никакой проблемы. Как бы там ни было, и ты, и другие эсретаны даже без этих ваших улучшений останетесь очень сильными и крепкими мужчинами.

– Я не знаю, кем стал, – качнул головой Роу. – Но это не основной фактор тревоги. Главное – будет ли того, что во мне осталось, достаточным для тебя.

– Будь жив… – я протянула руку и погладила его запавшую за эти дни щеку и проглотила «и будь всегда рядом». Ведь мой эсретан вполне возможно воспримет это как обязательный к исполнению приказ. А если за ним придут… – С остальным мы разберемся, обещаю. Я скоро вернусь.

Свистнув собакам, я быстро пошла прочь от стоянки, и довольно скоро мы наткнулись на место ночевки нескольких косуль, и было оно еще, что называется «горячим», что весьма обрадовало меня. Косуля это вам не заяц, добудешь ее – и можно пару дней не охотиться, а вся компания будет сыта. Все же накормить четырех мужчин, двое из которых должны восстановить силы – та еще задачка. А еще и собакам же нужны хотя бы объедки, мышей и прочую мелкоту они вокруг стоянки всю повыловили.

– Тихо, ребятки, – шепотом велела я и подкрепила команду знаком, веля распутывать следы без подачи голоса.

Косуля – зверь чуткий, осторожный и пугливый. Они не зайцы, кто в надежде, что охотник или хищник пройдет в шаге и не заметит, жмутся к земле до последнего из-за умения хорошо маскироваться. Если копытный объект охоты нас услышит, то сорвется с места, и только мы их и видели. Еще и походу всякую другую дичь спугнут, заразив паникой. А возвращаться с пустыми руками мне не вариант.

Крались, распутывая следовые дорожки и замечая деревца и кусты с объеденой корой, часа полтора прежде чем даже я стала ощущать специфический запах, исходящий от уже совсем близкой добычи. Собаки передвигались на полусогнутых, осторожно переставляя лапы, молодые прямо подрагивали от азарта, старшаки же были спокойны. Я скользила от дерева к дереву, скрываясь, и наконец увидела четырех косуль, не подозревающих пока о нашем приближении и преспокойно обжирающих кору вокруг себя. Прицелилась и тихо выдохнула «вперед», отпуская собак.

Опытные Воли и Гилли тенями помчались вокруг группы косуль, отвлекая на себя их внимание буквально на секунду и давая мне возможность шагнуть из-за дерева в лучшую позицию и выстрелить. Все четыре тонконогие сорвались с места, но трое скрылись в лесу, а одна повалилась через десяток прыжков, но попыталась опять вскочить. Собаки действовали стремительно, напрыгнули, прижимая своим общим весом, а Воли стиснул челюстями горло, добивая моментально.

– Кто молодцы?! Мы молодцы! – похвалила я нашу команду, добежав до зверя. – Накормим всех досыта и сами будем с полным брюхом.

Достав нож, я быстро освеживала добычу. Косуля оказалась крупным самцом, так что утащить все сразу не потянем, а бросить что-то – считай выкинуть. Мигом найдутся желающие отожраться за чужой счет. Пришлось мне разделить выпотрошенную тушу на две части. Связала шлейки молодых дурней Аэля и Роха и приторочила к ним заднюю часть добычи.

– Давайте, ребятки, в лагерь прите! Воли, Гилли, направляйте их.

Дважды приказывать моим умняхам не пришлось, молодым же только дай куда-то мчаться сломя голову, а старшаки не дадут им заплутать. Собаки дружной компанией ломанули к стоянке, а я сняла с пояса второй кусок веревки и стала связывать передние ноги полутуши, чтобы тащить было сподручнее. Связав, посидела еще некоторое время, переводя дух и тщательно оттирая снегом кровь с рук и меха одежды. Засохнет ведь, потом только состригай. И застыла поймав отзвук негромких голосов. Напрягла слух, силясь понять не почудилось ли мне.

– Ерунда, почудилось тебе, – раздался приглушенный мужской голос. Не знакомый.

– А я тебе говорю, что слышал собак, это точно, – ответили ему свистящим шепотом. – А Аллан сказал, что у этой сучки как раз целая свора. Велел начеку быть и валить их сразу.

Я прижалась к земле и чисто инстинктивно стала отползать, но тут же снова замерла. Некуда убегать! Они назвали имя Аллан, а значит, имели в виду того самого старшего намарца, что приходил тогда вместе с Саймоном и напугал и выбесил меня. А это значит, что он где-то рядом и не один, а с целой группой своих охотников, и эти двое из них. И если они все конкретно по наши души, то мы пропали. След, что оставили на снегу волочившие мясо собаки, приведет их прямо к нашей стоянке. И искать и выслеживать не надо, иди себе по красному на белом. На мгновенье в глазах потемнело и даже замутило от страха. Конечно, они пришли за нами, сомневаться не приходиться, говорили обо мне и моих собаках. Ну зачем я им сдалась то? Хотели скит – так берите, владейте, зачем преследовать-то? Видать, правду говорили о необычайной мстительности намарцев, что не спускали обид никому, потому-то с ними никто и не рисковал связываться. В любом случае, сейчас уже плевать почему, нужно решать, что делать. У меня за спиной два едва ходящих эсретана, два старика и безобидный Юмсэ и след, к ним ведущий, я никак не смогу уничтожить. Остается одно – убить тех, кто его может вот-вот обнаружить. Убить людей. Себе подобных.

Два силуэта в меховой одежде замелькали между деревьями, попадая уже в зону моей прямой видимости, а значит и выстрела. Им осталось пройти пару десятков шагов, чтобы обнаружить и последствия моей удачной охоты и меня. Я медленно поднялась, прижимаясь спиной к дереву, вытащила стрелу из колчана, выдохнула до звона в голове и шагнула вперед, беря на прицел первого намарца. Но выстрелить не успела. Впереди идущий охотник заметил меня и вскинул нечто, блеснувшее черным металлом, перед собой, и оно плюнуло огнем, но тут Динэр вырос как ниоткуда за спинами мужчин и напрыгнул на одного, валя лицом в снег. А мой Роутэг практически в ту же секунду схватил второго и дернул в сторону, исчезая из виду с противником где-то за деревьями. А я не смогла сдержать вопля облегчения и шока, кинувшись к месту схватки. Но пока добежала, все уже закончилось. Оба намарца лежали неподвижно ничком, а эсретаны мокрые от пота и трясущиеся от слабости, привалились к деревьям, тяжело дыша.

– Как вы тут… – я была настолько и рада и испугана, что и собраться с мыслями сходу не удалось. – Я так благодарна вам. Только это не решает нашей проблемы. Они здесь точно не одни, и их станут искать, когда не вернутся, а значит, найдут нашу стоянку.

– Как вы тут все же оказались? – стоять на месте не имело смысла, и я стала закидывать снегом тела. Конечно, от опытных охотников их не спрячешь, но хоть издалека не будет видно, а лес такое место, что рядом можно пройти и не заметить.

Мужчины стали помогать мне, хоть и выглядели оба не слишком хорошо. Было похоже, что им все же с трудом даются активные действия.

– Ты отсутствовала слишком долго, Юмсэ стал проявлять признаки сильного беспокойства, – пояснил Роу и после паузы добавил. – У меня были какие-то необъяснимые никакими физическими причинами проявления боли.

– Что? – удивленно вскинулась я.

– Здесь без четкой локализации, – хлопнул ладонью по груди мой эсретан, а потом указал на голову. – И здесь.

Это что же, у моего Роу случился некий приступ плохого предчувствия на мой счет? Такое у них возможно? Почему бы и нет, если теперь они по факту такие же люди, что и мы все.

Как только мы прикопали трупы, я сломала несколько веток и прошла немного по следам охотников и вернулась пятясь и тщательно заметая за собой. Получалось так себе, и я была вынуждена признать, что всего лишь трачу ценное время зря.

– Возвращаемся к стоянке, – кивнула я ждущим меня эсретанам на красную тропу, оставленную собаками. У животных чутье гораздо лучше, и они рванули к стоянке по прямой, а не плутая по нашим же следам, петлявшим за время выслеживания.

– Причина агрессии обезвреженных человеческих особей? – задал вопрос в своей новой своеобразной манере Динэр где-то минут через пять пути.

Он общался с нами пока исключительно посредством вопросов по существу и с использованием минимального количества слов. Оба эсретана дышали при быстрой ходьбе довольно тяжело, но шли с тем же темпом, что и я.

– Возможно месть, но точно я не знаю.

– Месть? – я покосилась на Динэра, потом на Роутэга и наткнулась на его любопытный взгляд.

– Намарцы всегда очень жестко мстят… наказывают за смерть своих. У моего скита были убиты их люди.

– Они пришли туда с целью причинить тебе вред, – очевидно, что Роу давно поделился с братом сведениями о том происшествии.

– Да. Но мстить за это пытаются нам.

– Это не приведет к возвращению жизни их погибших особей. Зачем?

– Не приведет, конечно. Но… как тебе объяснить… Когда тебе больно от потери близкого, и ты считаешь, что кто-то виноват в этом и с твоей точки зрения все вышло несправедливо, то появляется очень сильное желание наказывать, мстить.

– Затрачивать столько времени и физических ресурсов и неся новые потери?

– Согласна, месть нелогична в принципе, а в данном случае особенно. Я на самом деле не понимаю – зачем намарцам преследовать нас так долго и далеко. Тем более в нынешних обстоятельствах. Хотя они, наверное, не поверили ни единому слову о скорой катастрофе, но ведь не полные же идиоты! Видят, что мы уходим, значит, не врем.

К моменту нашего возвращения Андрэ с Танхордом мясо нарезали на куски и часть уже пожарили, а остальное сложили в мешок.

– Ну наконец-то, Элли! – обрадовалась пожилая женщина. – А то аж сердце разболелось, а мужчина твой вообще места себе не находил и, помаявшись, рванул за тобой молча, а дружок его за ним. А мы тут сидим и чего думать не знаем уже. Благо, на Юмсэ смотрим, а он поплакал, да успокоился вскоре. Стало быть – хорошо все стало.

– Ничего хорошего, Андрэ. Нам уходить нужно. Срочно. Намарцы идут по наши души. И выходит, что с нами вы теперь в большей опасности, чем без нас, но не расходиться же в стороны уже, да и направление у нас одно.

– Вот, значит, как, – нахмурился Танхорд и, не мешкая, стал собирать одеяла. – В том-то и дело, что одно и всем, кому мы сказали о том, оно известно. А кому они передали еще – неизвестно.

– В том-то ведь и смысл был, чтобы стало известно как можно большему количеству людей.

– Так-то оно так, Элли, да только что помешает идущим налегке намарцам теперь обогнать нас и встать засадой где-то на входе в ущелье? У нас-то было несколько дней задержки.

Мне опять поплохело от того, насколько старый друг был прав. Замутило, и дразнивший только что аромат жареного мяса, почудилось, заставил желудок противно кувыркнуться. Я сглотнула вязкую слюну и решительно завязала лямки дорожного мешка.

– В любом случае, нам поворачивать обратно не вариант, Танхорд. Будем идти вперед, смотреть в оба и надеяться на удачу, – сказала я и свистнула догрызающим кости собакам. – Давайте двигаться.

Меня очень беспокоила скорость нашего продвижения, ведь теперь тащить сани с нашими пожилыми спутниками так же споро, как раньше, возможности не было. Вот когда я пожалела, что не прихватила все же собачью упряжь с собой. Спустя пару часов Юмсэ уже сильно устал и замедлился, и я отобрала у него лямки, покачав головой, когда мое место попытался занять Динэр.

– Давайте смотреть на все трезво, – сказала нахмурившимся эсретанам. – Нам нужно, чтобы вы могли идти, долго идти, и нет смысла истощать ваши силы чрезмерно, пока вы еще не окрепли. Это приведет только к тому, что после вам понадобится больше времени на отдых.

Динэр явно признал мои доводы логичными и кивнул, а вот Роу, помрачнев еще больше, таки пристроился у спинки санок, начав подталкивать их сзади, помогая мне. На передышку мы днем не останавливались, стремясь создать между нами и намарцами побольше расстояния, просто напились из попавшегося ручья, сломав лед и на ходу жевали жареное мясо.

Ночевка выдалась тревожной, но до утра ничего плохого не случилось. Приготовив пищу, костер мы затушили и тщательно снегом засыпали, запах дыма больно уж далеко распространяется, особенно ночью. Собаки разок шуганули прочь кого-то, видимо какого-нибудь любопытного зверя, а в остальном было спокойно. На следующий день мы вышли к скиту, названия которого не знали, но нашли его совсем пустым. Печи в домах были уже полностью остывшие, кое-что из вещей и утвари осталось, но в целом явно присутствовали следы торопливых сборов.

– Возможно, людей убедили уйти другие группы из ваших братьев и их подруг, – предположила я, почему-то очень обрадовавшись такому предположению.

– Подобная вероятность очень высока, – согласился Роу. – Отсюда до входа в ущелье уже осталось два дневных перехода.

Заночевали мы не в одном из домов, а в самом крайнем чьем-то амбаре поближе к лесу. Решили, что так безопаснее, можно сорваться и сразу в чащу. Но и на этот раз ночь прошла спокойно, что не могло не радовать и не внушать все больше надежды на удачное завершение нашего похода. И еще один повод для моей радости – эсретаны крепли буквально на глазах. Теперь, глядя в лицо моему Роу, я уже не ужасалась его бледности и изможденности, а ловила себя на том, что невзирая на все наши обстоятельства, любуюсь им, ощущая растущую с каждой минутой теплоту внутри. И еще больше ее становилось от ответного взгляда моего мужчины, когда он ловил меня за этим любованием. В эти краткие моменты вокруг все как будто смолкало, становилось нечетким, превращалось в единый сплошной тоннель от меня к Роу, в который затягивало с сумасшедшей силой. И этой силе не хотелось сопротивляться, она будоражила и успокаивала одновременно, была чистой нежностью и трепетом. И обрывалось это наше визуальное единение только извне.

На исходе следующего дневного перехода собаки стали проявлять странное беспокойство. Шумно принюхивались, насторожились, молодежь даже порыкивала и поскуливала, будто не понимали, что чуют или как себя вести.

– Давайте остановимся, и я с собаками схожу разведаю, что там впереди, – предложила я.

– Идем вдвоем, – покачал головой Роу и достал из-за кармана на бедре то самое черно-металлическое нечто, плюнувшее в меня огнем в руках намарца. – Из собак возьмем кого-то одного, остальные останутся тут с Динэром.

– Это же оружие, – догадалась я, вспомнив изображения и описания в дедовских книгах. – Пистолет.

– Да, – кивнул мой эсретан и обратился к брату: – Будь начеку.

Уже уходя, заметила, что в руке Динэра также появилось оружие. Вот ведь… а я и не подумала тогда о том, чтобы забрать пистолеты у охотников. Хотя нужно говорить уже по-другому, пожалуй. У несостоявшихся убийц. Насколько помню из прочитанного, на охоту в прежние времена ходили с ружьями или винтовками, а не с пистолетами.

Я решила взять с собой Гилли, как самую опытную и сдержанную, и вперед мы двинулись осторожно и ориентируясь на ее поведение. Метров через сто, моя умняха Гилли стала совсем уж красться, как к добыче недавно, но при этом часто поглядывала на меня, как бы спрашивая что делать-то будем. А я пока понятия не имела и косилась на напряженного Роу. Запахло дымом, и очень скоро я смогла расслышать треск горящих веток и в тот же момент раздался звонкий женский голос.

– Если вы приближаетесь с недобрыми целями, то вам лучше пройти мимо, если выжить хотите! Здесь два Карателя, и они уничтожат вас раньше, чем вы сможете причинить нам вред!

– Диля! – узнала я грозившую нам и смело пошла вперед, выбегая почти на небольшую полянку.

Заплаканная и растрепанная подруга эсретана стояла, прижавшись спиной к дереву и держала в вытянутой перед собой дрожащей руке заостренную палку.

– Элли? – вскрикнула девушка, роняя свое оружие и бросившись мне навстречу. – Роутэг! Живые!

Она повисла у меня на шее и разрыдалась, невнятно пытаясь сказать что-то о несчастье. А я ободряюще обняла ее и смотрела, как Роу быстро прошел вперед и стал откидывать большие ветки лапника, из-под которого показались тела двух эсретанов.

– Мы не смогли лететь… Платформа отказала. Совсем. И связь пропала… Пошли пешком… А… А они… Они упали… и кричали… мой Иэн… мой Иэн! И Нэйт… я чуть с ума не сошла, Элли! – рыдала в мое плечо Диля. – Уже двое суток только лежат и стонут, дрожа! Я не знаю, что мне делать! Иэн умрет, Элли! Я не смогу жить без него!

– Не умрет, – спокойно сказал Роутэг, осматривая своих лежащих в беспамятстве братьев. – Просто нужно время пережить отключение улучшений и выведение их микроскопических остатков из организма. Элли, нужно то питье, что давала нам Андрэ. Оно очень сильно помогло ускорить и облегчить процесс выведения и снять сопутствующее воспаление.

– Поняла. Диля, успокойся, – аккуратно отстранила я девушку. – Присядь, я сейчас быстро сбегаю за нашими спутниками, приведу их, и вместе мы окажем помощь. Все будет хорошо.