Глава 25

Мне так страшно, мамочки! Сжимаюсь в комок, испуганно гляжу на мужчин.

– Тааак, блядь, – рычит Федька, встает.

Его глаза недобро так блестят. Он быстро надевает футболку.

– Откройте! – рявкает кто-то на улице.

Из-за теплой погоды мы ночью оставляем окно открытым. Глеб выглядывает.

– Машин несколько. Напоминает целый наряд. Значит, по наводке. И я догадываюсь, чьей… – рычит мужчина, – Федь, у тебя есть знакомые в МВД?

– Конечно, – скалится мужчина, берет мобильный телефон с тумбочки.

– Настенька, оденься, пожалуйста, – ласково говорит Глеб, – пойдём сейчас спустимся. Кажется, я догадываюсь, в чём тут дело.

– Да? – спрыгиваю с постели, топаю за майкой, быстренько одеваюсь.

– Пойдем, – мужчина берет меня за руку, ведет вниз.

Федя говорит по телефону.

Выходим во двор, направляемся к воротам.

– Держись за мной, малышка, если скажут ехать с ними, не слушай. Поняла меня?

– Зачем они здесь? – всхлипываю. – Мне страшно.

– Знаю, – он обнимает меня, затем заглядывает в глаза, – но ты у меня сильная девочка?

– Я не… не знаю, – блею, мысли в панике мечутся по черепной коробке.

– А я знаю. Не плачь, Настенька, сейчас всё порешаем.

Глеб открывает дверь. Там стоят двое полицейских в форме и ещё четыре мужчины с оружием. Мамочки!

Тут же прячусь за массивную фигуру Глеба.

Трясусь. Мне с детства внушали, что полицию нужно бояться и всегда слушать.

– Глеб Сергеевич Громов? – чеканит нагло один в форме.

– Ну я, – мужчина тут же остужает пыл стража правопорядка.

– На вас поступило заявление. Что вы с подельником удерживаете несовершеннолетнюю в своём доме.

Глеб прыскает.

– Интересно. Но это ложный донос. Кстати, вы не представились.

– С извращенцами только так, – цедит полицейский, – где девушка?

– Плохо, товарищ лейтенант, очень плохо. Настя, – Глеб разворачивается, – не бойся, выходи.

Но я лишь пучу глаза на неизвестных, помешавших нашей идиллии. С чего они взяли, что мои мужчины портят несовершеннолетнюю? И тут в голове складывается картина. Вот же крысы!

– Анастасия? – голос полицейского смягчается. – Вы здесь во своей воле? Сколько вам лет?

– Да… мне… – блею, от страха двух слов не могу связать.

– Она запугана. Товарищ лейтенант, взгляните. Молодая совсем, – басит один с оружием, – точно нет восемнадцати. Растление налицо.

– Проедем с нами, – рычит полицейский, а я лишь булькаю, – иди сюда, девочка.

Они тянутся ко мне. Но Глеб закрывает меня собой.

– Она с вами никуда не поедет, – рычит.

– Тогда ты поедешь… и друг твой, – наступают полицейские.

О, нет! Набравшись сил, выхожу из-за массивной спины своего мужчины.

– Мне уже девятнадцать, и я совершеннолетняя, – для пущего эффекта складываю руки на груди, – я сама хочу здесь быть. Не знаю, что вам наплели, но никто меня не развращает. И я никуда не поеду!

– Видите? – пожимает плечами Глеб. – Вы девушку напугали до чёртиков.

Полицейский явно теряет терпение.

– Не нужно мне врать! – гаркает, я тут же прячусь обратно за своего мужчину. – Паспорт мне нужен девчонки и контакты её родителей для подтверждения.

– О, нет… – выдыхаю.

– Ничего не нужно! – к нам направляется Федя, в его руках мобильный.

– Это второй? – лейтенант что-то там записывает.

– С генералом желаете поговорить? – скалится Фёдор, протягивает мобильный. – Вот он с вами желает.

Дядька в форме резко белеет. Берет трубку. Услышав голос, тут же вытягивается в струнку.

– Да, товарищ генерал. Нет…, но у неё паспорта нет… никак нет… понял. Всего доброго.

Полицейский возвращает мобильный Феде.

– Прошу прощения за то, что потревожили, – цедит сквозь зубы, – чем-то можем ещё помочь?

– Можете, – басит Фёдор, – тут третий дом вдоль по улице, бухают две бабы. Они, скорее всего, вам и позвонили. Очень рекомендую проверить Софью Бокшанскую на предмет уплаты её компанией налогов. Поверьте, вы звезду получите, если передадите такую злостную неплательщицу ребятам из ФСБ.

– А вторая?

– Её просто подержите в СИЗО денек, другой, – скалится Глеб, – ей полезно будет. За ложный вызов. И штраф впаяйте пожирнее.

– Всего доброго, – они все отдают честь Федьке, – приносим свои извинения за столь поздний визит.

– Ничего. Вы, главное, службу несите и честь мундира не порочьте, – с мерзкой улыбочкой говорит Фёдор.

Они уходят, садятся по машинам и едут дальше по улице.

– Ну-ка, – Глеб обнимает меня, я вжимаюсь в его бок.

Спустя несколько минут мы видим, как пьяных дам выводят и сажают в машину. Они дерутся, кричат.

– Ууу, – Федя достает из заднего кармана пачку сигарет, – сопротивление полиции. Они этого не любят.

Женщин увозят. А я обмякаю в руках Глеба.

– Ты в порядке, малыш? – спрашивает Федя. – Перепугалась, маленькая?

– Да, – взмахиваю ресницами.

Они меня отстояли.

– Я так испугалась, что меня увезут, – шмыгаю носом.

– Никто и никогда тебя не заберет, крошка, – Федька целует меня в лоб, – хочу тебя пиздец…

Обнимаю крепкий торс Глеба. Он опускает ладонь на мою попку.

– Напомни, что ты там хотела, моя порочная девочка? – мурчит, находит мои губы.

– Вас… ммм… обоих, – шепчу, чувствуя резкую и сильную волну возбуждения.

С меня словно снимают кожу. Слой за слоем. Обнажая настоящую суть…

– Иди сюда, – Глеб обнимает меня, я запрыгиваю прямо на него.

Мы целуемся, как безумные. От одной мысли, что меня могли забрать, но мужчины не позволили, я загораюсь, как спичка.

– Не могу терпеть, – мужчина несет меня к беседке, сажает на стол, – хочу…

– И я хочу… – Федя встает с другой стороны, затем достаёт из кармана тюбик смазки, – и подготовился.

Глеб уже стягивает с меня маечку. Соски встали от ночной прохлады. Мужчина приникает губами к моим грудям.

– АХ! – вскрикиваю, затем забираюсь в штаны к Феде, обхватываю его твёрдый член.

– Сегодня, детка, – рычит он, расстегивая мои шортики, – мы всё-таки возьмем тебя вдвоём…