Глава 93

Я стою рядом с капсулой, смотрю на тонкий блок в пальцах Ксилы и никак не могу отделаться от одной простой, страшной мысли: пока мы спали, пока я лежала рядом с Валерианом и думала, что хоть несколько часов нам удалось вырвать у этого безумия, кто-то уже был здесь. Совсем близко. Настолько близко, что смог дотянуться до медицинского контура.

— Нет, — тихо произносит Валериан, и в его голосе уже нет ни насмешки, ни прежнего ленивого тепла. Только холод. — Свяжи меня с Урихом. Немедленно.

Ксила поднимает на него взгляд, но спорить даже не пытается. Она быстро возвращает инъекторный блок в карман, захлопывает отсек и несколькими резкими движениями выводит на прозрачную крышку капсулы интерфейс связи. Я еще не успеваю толком сесть обратно на стул, когда на экране вспыхивает лицо Уриха.

Он явно сидит все там же, в своем кабинете, волосы у него частично заведены в панели, глаза уставшие и злые. Первое, что он говорит, даже не успев как следует сфокусироваться на нас, звучит откровенно недовольно:

— Что опять? Милорд, ты никак не уснешь, что ли?

— Пока мы с Ольгой спали, к капсуле подходили, — перебивает его Валериан так жестко, что Урих сразу замолкает.

Я вижу, как в следующую секунду у него меняется лицо. Раздражение исчезает мгновенно, будто его и не было. Он коротко, зло ругается себе под нос, потом его глаза вспыхивают тем самым особенным светом, который я уже узнаю: это значит, что он проваливается в потоки данных, и сейчас перед ним бежит такая лавина информации, от которой у меня бы просто лопнула голова.

— Проверяю, — бросает он быстро.

Несколько секунд в медотсеке слышно только мое дыхание, тихий гул капсулы и легкое шуршание пальцев Ксилы по панели. Потом Урих щурится, и на его лице проступает то выражение, которое я уже начинаю ненавидеть когда умный мужчина видит перед собой невозможное и ему это очень не нравится.

— Камеры не зафиксировали никакого приближения, — говорит он резко. — Вообще. Ни одного входа в сектор, ни одного движения у капсулы, ни одного лишнего теплового пятна. По записи к вам никто не подходил кроме нас и Ксилы.

— Это невозможно, — тут же вмешивается Ксила, и голос у нее становится не просто резким, а почти оскорбленным. — Кто-то влез и испортил инъекторный блок. Сделать это можно только физически. Не взглядом, не удаленно. Кто-то здесь был.

Урих зло выдыхает.

— Я вижу, что система говорит. И мне это не нравится.

— Мне тоже, — холодно отзывается Валериан. — На нашем корабле, у нас под носом, кто-то уже не первый раз делает что хочет, а мы пока выглядим как дети, которых водят по кругу.

— Милорд, — сквозь зубы произносит Урих, — я и так уже на грани того, чтобы начать ломать корабль из принципа.

— Тогда не тяни, — отрезает Валериан.

Ксила молчит, но я и без слов вижу, насколько она зла. Для нее это уже не просто угроза нам, а удар по ее территории, по ее порядку, по ее работе. А Урих… на его лице сейчас вообще лучше не задерживать взгляд слишком долго. Если раньше он был просто уставшим и раздраженным, то теперь выглядит так, будто кто-то очень старательно и лично наступил ему на волосы.

И именно в этот момент у меня внутри, среди всей этой злости, страха и беспомощности, вдруг цепляется одна мысль. Такая странная, что я сначала сама не хочу ее произносить. Но чем дольше молчу, тем сильнее она кажется мне не бредом, а очень неприятной возможностью.

— Подождите, — говорю я тихо, а потом уже увереннее. — А если мы вообще не туда смотрим?

Три пары глаз технори, вампирских и ксилиных, если так можно сказать, сразу смотрят на меня.

— Объясни, — коротко говорит Валериан.

Я сглатываю.

— Мы все время думаем, что этот в балахоне просто очень ловкий, очень умный или у него доступ к системам. Но что, если он не просто обходит защиту? Что, если он один из моей расы? — Я перевожу взгляд с одного лица на другое. — И может останавливать время. Только не так, как я. Намного дольше. Намного лучше. Поэтому камеры ничего и не видят. Для системы как будто никто не приходил, потому что для нее почти ничего не произошло.

На секунду повисает такая тишина, что я уже начинаю жалеть, что вообще это сказала. Но Валериан не смеется. И Урих тоже.

— Продолжай, — говорит Урих очень тихо.

— Он следит за капсулой. Находит дыры. Влезает туда, куда не должен. И при этом действует так, будто может появиться и исчезнуть почти без следа. — Я сама слышу, как быстрее становится мой голос. — Но если он умеет останавливать время так, как у меня пока получается только на миг, тогда многое становится понятнее. Хотя… — я запинаюсь, потому что именно здесь мысль ломается. — Хотя тогда еще страннее другое.

— Что именно? — спрашивает Ксила.

— Почему он меня до сих пор не украл, — выдыхаю я. — Если он действительно мог подойти сюда, трогать контур, стоять рядом с капсулой и остаться незамеченным, почему он просто не забрал меня? Вот что странно.

Урих замирает так резко, будто у него внутри что-то щелкнуло.

— Да… — произносит он медленно. — Это действительно странно.

Валериан смотрит на меня таким взглядом, от которого мне одновременно хочется отвернуться и не отводить глаз вообще.

— Если ты права, — тихо говорит он, — тогда он не просто играет с нами. Тогда он чего-то ждет.

От этих слов у меня внутри все сжимается еще сильнее. И именно в этот момент на крышке капсулы вспыхивает второй экран. Не тот, на котором все еще остается Урих. Новый. Черный. Потом на нем проступает знакомая фигура в балахоне.

У меня по спине проходит ледяная волна. Фигура неизвестного смотрит на нас своей скрытой под капюшоном пустотой, говорит голосом, который я начинаю ненавидеть всем существом услышав впервые.

— Молодец, — произносит неизвестный, и я с ужасом понимаю, что обращается он ко мне. — Единственная догадалась хоть и не совсем точно, но это нормально ты ничего не знаешь а наших способностях.

Никто не успевает его перебить.

— Девушки с кровью нашей расы всегда были умнее всех, — продолжает он почти с довольной мягкостью. — Поэтому их так и хотели заполучить в жены.

Меня от этих слов прошибает не страхом даже, а чем-то другим, куда более липким и мерзким. Как будто он говорит обо мне не как о человеке, не как о женщине, а как о вещи с редкой и очень полезной характеристикой.

— Зачем я тебе? — спрашиваю я прежде, чем успеваю подумать, стоит ли вообще это делать.

Под капюшоном будто проходит тень усмешки.

— Сразу к сути. Хорошо.

— Отвечай, — резко бросает Валериан, и его голос становится таким, что в другой ситуации я бы сама вздрогнула.

Неизвестный тихо вздыхает.

И именно в этот момент я замечаю, что что-то не так.

Сначала мне кажется, что я просто на секунду слишком сосредоточилась на экране, но потом я вижу это ясно: Ксила замерла в полуповороте, с рукой над панелью. Лицо Уриха на первом экране застыло, будто его просто превратили в картинку. Валериан рядом со мной тоже больше не движется. Не моргает. Не дышит так, как дышал секунду назад. Не шевелится вообще.

Я перевожу взгляд с одного на другого и чувствую, как внутри все обрушивается. Вокруг будто остановился сам воздух. Остановилось все. Кроме него. И меня.