Глава 5. Гад

— Я на ней не женюсь, даже если она останется последней девушкой на этом континенте! — выпаливает Рэйдар.

— Просто послушай. Признаю, идея брака дракона с ведьмой мне самому казалась абсурдной, но когда я увидел её, то понял, почему оракул отдал свой выбор ей. Ты должен прислушаться к его совету.

— Ах да, достопочтенный оракул?! Ты настолько в нём уверен?

— А с чего мне сомневаться? Более того, я не понимаю, почему ты так упрямишься сейчас! Да, она не первая красавица столицы, но она отлично воспитана. Она не будет тебе помехой. Просто женись, консумируй брак, а потом живи как хочешь и с кем хочешь! Об остальном позабочусь я.

Что? Что он только что сказал?!

— Отец! — рявкает Рей так, что я невольно отпрыгиваю от двери и натыкаюсь спиной на консоль.

Ваза, стоящая на ней, пошатывается от толчка и срывается вниз. Но я успеваю поймать, грохнувшись на пол.

Зато ваза не разбилась!

От “любования” спасённым дорогим фарфором меня отрывает щелчок дверной ручки и шаги. Вскидываю взгляд вверх и застываю, наткнувшись на нависших надо мной хозяев этого дома.

— Это её хорошие манеры? Подслушивать? — с осуждением выдаёт Рэй, в то время как его отец с недоумением смотрит на мою персону, распластавшуюся на полу с вазой в руках.

— Леди Ромуш, как это понимать? — изгибает чёрную бровь глава семейства, а я сейчас не оправдываться хочу, а спросить ровным счётом то же самое.

Что значит: “Просто женись, консумируй брак, а потом живи как хочешь и с кем хочешь”? Я что, вещь какая-то? Накинь на меня брачный браслет, используй и забудь?

Вот, значит, в кого пошёл Рэй?

— Что именно вы слышали, юная леди? — хмурится мужчина, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Она слышала всё, — отвечает вместо меня Рэй и смотрит так надменно, что я впервые вместо страха и боли ощущаю гнев. — Так даже лучше. Теперь ты точно не будешь тешить напрасных иллюзий. Свадьбы не будет. Поняла ведь или ещё раз повторить?

— Рэйдар!

— Что, отец? Я сказал ей, скажу и тебе. Я никогда не женюсь на такой, как она, — чеканя каждое слово, выдаёт он с таким надменным лицом, что я с трудом сдерживаю слёзы.

Боги, как я могла полюбить этого человека?

Нет. Плакать я из-за него больше никогда не буду. Я клянусь богам!

А вот страстное желание наступить ему каблуком прямо на ногу, чтобы с этого прекрасного лица слетела вся спесь, куда труднее, чем остановить слёзы.

Это желание сдерживаю, но вот бурю слов, уже рвущихся из меня — нет!

— Думаешь, я хочу выходить за тебя замуж? — рычу сквозь зубы, крепко сжимая в пальцах вазу, хоть бы не треснула.

Отрываю взгляд от пола и смотрю Рэю прямо в глаза.

— Что? — ведёт он бровью. Ловит секундный шок, а потом усмехается. — А разве нет? Или что? Мне процитировать вслух всё, что ты писала?

— Вот же гад, — шепчу едва слышно, но, кажется, господа услышали. Ничего. Сейчас я скажу кое-что другое погромче.

— Гад? Я?

— Разумеется, нет, Ваша Светлость. Вы ведь не из тех, кто читает чужие личные дневники против воли хозяина, вы не можете быть гадом, — беру себя в руки и пытаюсь быть леди в тот самый момент, когда хочется всё громить и крушить.

Хватит с меня позора. Я больше не буду жалкой!

— Рэйдар, о чём она говорит? — хмурится отец.

— Ведьмочка, ты окончательно свихнулась? — игнорируя вопрос, Рэй обращается ко мне.

— Всего лишь осознала, что совершенно не знала вас до этого дня, — выпрямив спину, выдаю ему. — А если бы знала, то ноги моей не было бы сейчас в этом доме.

— В самом деле? — усмехается Рэй. — Тогда почему я сейчас имею сомнительное удовольствие тебя здесь созерцать?

Стреляет взглядом так, что мне всё сильнее хочется запульнуть в него вазой.

Сомнительное удовольствие, значит?

— Меня не спрашивали, когда сюда вели.

— Думаешь, я в это поверю? — щурятся опасные глаза Рэя. — Сумасшедшая поклонница отказалась бы сюда идти?

— Верьте во что желаете, Ваша Светлость, но я больше не ваша поклонница! Я хорошо помню слова, сказанные вами в академии. Так что будьте уверены, отныне вы мне абсолютно безразличны!

— Даже так? — он делает шаг ко мне, и я тут же теряюсь от его близости. Предательски краснею, пока он медленно скользит взглядом по моему лицу и останавливается на губах, что вот-вот задрожат.

Ик!

— Что и требовалось доказать, — он надменно усмехается.

— Господин… Ваша Светлость, — решаю обратиться к хозяину дома, отступив от этого гада как можно дальше. — Ваш сын достаточно меня унизил. Давайте на этом остановимся.

— Ого. Ты всё-таки умеешь останавливаться? Похвально! — хлопает в ладоши мой бывший возлюбленный. Кто ещё из нас не умеет?

— Рэйдар, это уже слишком! Вы оба, остыньте! Упрямство не причина идти против правил! Все традиции будут соблюдены, а ваш брак заключён! Ясно?

— Нет. А что касается доказательств, — выдаёт молодой господин, вынимает из кармана камзола пару мятых листов и отдаёт один из них отцу. — Видят боги, я не хотел до этого доходить.

— Что это? — хмурится тот, разглядывая бумагу.

О боги! Это мой дневник! Зачем?!

— Тебе нужна была причина, вот она, — выдаёт Рэй, а затем, не дожидаясь вердикта отца, смело уходит прочь.

— Молодой господин, — натыкается на него Лада и бежит следом. — Вы уже уходите? А что мне сказать гостям?

— Что жених не выдержал свалившегося на него счастья и предпочёл откланяться, — выдаёт Рэй, а затем, хлопнув дверью, покидает дом.

— Что происходит? — выскакивают из гостиной члены моей семьи.

Они только сейчас заметили, что тут едва не сошлись вода и пламя?

— Господин Герр, — летит к хозяину дома отец, но тот не спешит отрывать взгляда от строчек в моём дневнике.

Боги, это ведь личное, а не утренняя пресса, чтобы так спокойно читать без зазрения совести! Ему правда интересно, что я ела на завтрак или то, как я ночами скучаю по маме? Я ведь не только о Рэе писала. Но зуб даю, молодой чешуйчатый дал ту самую страницу…

Хотя, что может быть опасным в строчках: “Моё сердце замирает, когда я вижу его”? Это показывает лишь то, что я глупая влюблённая дура. Дура с разбитым сердцем и растоптанной гордостью…

— Господин Ромуш, зайдите в мой кабинет, — приказывает Герр таким тоном, будто мой отец из гостя вмиг обратился в прокажённого.

Отец бледнеет, кидает в меня вопросительный грозный взгляд, требуя пояснений, но сказать мне ему нечего.

Дверь за спинами мужчин закрывается, и только сейчас я понимаю, что не просто дрожу, что меня всю трясёт.

— Белла, что ты успела натворить?! — кидается ко мне мачеха, в то время как Стейша, сложив руки на груди, задирает нос и довольно улыбается.

— Ничего.

— Тогда почему твой жених ушёл?

— Свадьбы не будет, матушка.

— Как не будет? Почему?

— На этот вопрос отвечу я, — появляется в дверях отец с таким гневным взглядом, что я, едва успокоившись, вздрагиваю.

— Сегодня ты пожалеешь, что родилась! — рычит на меня отец и, наплевав на приличия, хватает меня и рывком толкает к выходу.