Глава 44. Те же глаза

Солнце стремится к горизонту. Из-за густых ветвей, не пропускающих свет, лес кажется еще мрачнее, но я не думаю о страхе. Все, что сейчас меня волнует — это дети, которых я никак не могу найти.

Уже более половины пути пробежала, а их все нет, и сколько бы не срывала голос — никто не откликается. Может быть, они ушли в другом направлении, сбились с пути?

Я ведь учила их пользоваться сигнальным огнем, так почему они не выпустили его? От мысли, что с ними уже что-то случилось, бегу еще быстрее, не замечая ни сбитых носков туфлей, ни мозолей, что уже кровоточат.

Зацепившись за выпирающий из земли корень, падаю, но тут же встаю и взываю от собственного бессилия. Где же они?

Нет. Одним бегом и криком я никому не помогу. Лир учил меня кое-чему, что ранее не особо мне давалось, но сейчас самое время взять и сделать это.

Прикладываю сбитые ладошки к земле и молю ее нашептать, кто и где по ней ходит. Мне нужны юные маги. Ровно три штуки.

Конечно, говорить земля не умеет, но вибрации и присутствие чувствует. Это должна ощутить и я, если сложная магия мне подчиниться. Ну, пожалуйста! Молю! Бери сколько угодно сил!

— Есть! — подскакиваю с земли и тут же бегу.

Дети должны быть рядом, совсем! Вот и они!

Вылетаю из-за стволов так быстро, что адепты чуть ли не подпрыгивают от неожиданности.

— Вы целы? — в спешке выпаливаю и тут же застываю…

Во все глаза смотрю на растерянные лица, которые, по всей видимости, секунду назад улыбались. Вижу разостланный на земле плед, заваленный настольными играми и фруктами…

Не похоже, что здесь кто-то нуждался в помощи. Здесь устроили веселый пикник...

— Мисс Альмас? — отходят от шока дети и пытаются встать так, чтобы я не разглядела, чем они тут занимались, но поздно.

Я все уже увидела. А теперь их черед ошарашенно рассматривать меня.

Еще бы! Я наверное сейчас на лесное чудище похожа. Сбитые туфли, испачканное платье, а голове гнездо из веточек и листьев после кульбита через корень. А в добавок ко всему: сбитые руки и кровавые мазоли.

— Мисс Альмас, что вы тут делаете? — наконец-то, выдавливает из себя миниатюрная блондинка, та самая, что рыжего стращала карлоклом.

Она, видимо, тут самая смелая. Местный “главарь” так сказать.

— Вы меня спрашиваете? — негодую я, а на глазах против воли блестят слезы. — Я думала, что вы заблудились. Что вам страшно, холодно и одиноко! Что вы угодили в беду, а вы… Что вы тут устроили?

— Мы все можем объяснить! — тут же выпаливает рыжий, и шатенка за его спиной тут же поддакивает.

— Не мне будете объяснять, а ректору! Живо за мной!

— Мисс Альмас, нет! Пожалуйста, погодите! Нам нельзя к ректору! Нас накажут или даже отчислят!

— Раньше нужно было об этом думать! Или вы думали, вас не поймают?

— Мисс Ромуш сказала, что…, — начинает шатенка, но тут же получает локтем в бок от блондинки.

— Что? — охаю я. — Мисс Ромуш?

— Она оговорилась! — в один голос выпаливают рыжий и “главная”.

— Нет уж, мои дорогие. Хотите моего понимания, будьте тогда откровенны! — говорю им, а ребята напрягаются до кончиков пальцев.

Переглядываются, и решают молчать.

Замечательно!

— Не знаю, что вам сказала леди Ромуш, но вы поступили очень глупо. Вы понимаете, что могли пострадать? Лес – это вам не городская площадь. Тут не только болота повсюду, но и дикие звери водятся!

— А мы их не боимся!

— А о своих семьях вы подумали? Что стало бы с ними, если бы не справились?

— Мисс Альмас, зачем вы так преувеличиваете? Мисс Ромуш сказала нам, где тут безопасное место, а через час нас нашел бы поисковый отряд, и дело в шляпе, — выдает блондинка, и теперь сама получает в бок от рыжего. Прикусывает язык, но поздно.

Она сказала достаточно, чтобы я все поняла.

— Значит, вы не просто так отстали от группы. Вас об этом мисс Ромуш попросила, — констатирую я, и дети тут же напрягаются.

Боги, так оно и есть! Но они, кажется, даже капли стыда не испытывают.

Как такое возможно? Они ведь не глупцы, знали, что подставят учителя, но все равно на это пошли.

— И что она за это вам обещала? — спрашиваю их, но дети молчат. — Говорите, не то за уши к ректору отведу! У меня все записано!

Достаю из кармана кулак, делая вид, что в нем артефакт, запечатывающий голоса и тут же сую обратно, пока эти “злые гении” не раскусили блеф.

— Ну! — тороплю я их.

— Зачеты и немного карманных денег, — с неохотой выдают “потеряшки” и недовольно воротят носы.

Даже сейчас им не стыдно?

Я ничего не понимаю.

Как…?

— Так вот какова ваша гордость, — сглотнув ком боли, говорю я им, но тут же прикусываю язык.

Не буду отчитывать, не буду ругаться. Незачем. Не хочу!

Просто отведу их назад, и пусть ректор разбирается.

— Да что вы знаете о гордости, чтобы так говорить? — вспыхивает блондинка. — Вы, небось, ни разу бедности то и не видели! Не знаете, что такое есть неделями пустой рис! Или что, думаете все адепты Ашдарской академии из элиты? Нет! Так что не надо нас стыдить за то, что мы хотели выжить! — выпаливает девчонка, а огонь в ее разгневанных глазах мне кое-что напоминает.

Моих девочек из академии. Они смотрели точно так же: с недоверием, с обвинением, с обидой на весь мир. Но в каждой из них была хотя бы толика света.

Им пришлось практически вылезти из собственной кожи, как змеям, испытать холод и страх, чтобы отыскать в себе этот свет. Они открыли в себе смелость, чтобы жить в нем. А это много стоит.

И эти дети, путь на первый взгляд, абсолютно лишенные совести и потерянные во тьме, ничем не отличаются от моих девчонок. Да, они все еще дети, ибо несмотря на возраст, вырасти так и не успели. И никто из взрослых в этой огромной великой академии не заметил их боли, и не пожелал согреть. Не показал, что жизнь может быть другой…

— Чего молчите? Нечего сказать в ответ, мисс Альмас?! — задирает нос блондинка, когда пауза становится слишком длинной.

— А разве вы послушаете, если я скажу? Вы ведь уже решили, что мир против вас. Уже нашли удобное оправдание тому, чего, на самом деле, стыдитесь.

— Мы не стыдимся, мы выживаем как можем!

— Даже если цена — это подлость и разрушенная жизнь другого человека?

— Почему мы должны думать о вас, а не о себе? — резонно выпаливает блондинка, и мне становится больно. Больно за нее. Сколько же в ней недоверия, сколько иголок. Счастливым людям ни к чему такие способы защиты, лишь несчастным. — Можно подумать, вы поступите иначе! Сдадите нас с потрохами, еще и приукрасите, лишь бы спасти себя!

— Альфина, хватит! — осекает ее рыжий парень, но блондинка уже вошла в раж.

Она кичится тем, что знает, как все будет, но в душе отчаянно надеется, что кто-нибудь ее переубедит. Я знаю это, потому что прошла через все сама…

— А если я поступлю иначе? — спрашиваю у нее, и Альфина и ее друзья на секунду теряются.

— Не нужно водить нас за нос! С чего вам это делать?

— И, правда, с чего? Я ведь временный учитель. К тому же, за такой проступок вас следует наказать, — соглашаюсь я. — Но все люди ошибаются, главное какой урок они из этого вынесут, и что будут делать дальше.

— О чем это вы?

— Есть разные пути достижения успеха: один полон боли и труда, но если идти таким путем с друзьями, то и соль станет для вас медом. Другой путь кажется легким и быстрым, но он полон подлости и бесконечно страха быть преданным. Это путь одиночества. Я не буду вас ни к чему призывать. Не буду рассказывать ректору, почему вы потерялись. Вы уже взрослые, так что сами думаете, какими людьми хотите быть и чем гордиться, когда взойдете на свою вершину.

— Умную из себя строите? Говорить все горазды, а как доходит дело до действий, то окажетесь такой же, как все! — выдает мне блондинка,

— И правда, разговоров достаточно. Собирайте свои вещи и пойдем, — говорю я детям, разворачиваясь, но тут же пошатываясь.

Пока стояла, совсем забыла, как горят мозоли.

Нет, сейчас, когда меня не подгоняет страх, они болят еще сильнее. А еще это горькое чувство внутри. И погода, как назло только нагнетает мрак. Ветер усилился, а воздух пахнет теперь не только сыростью, но еще и чем-то смердящим…

Постойте! Тут что-то не так…

— Мы готовы! — рапортуют дети, и только хотят ко мне подойти, как я тут же кричу им:

— Назад!

От испуга они не сразу понимают, что тут происходит. Да и я сама толком не разобралась. Но и воздух и земля не просто шепчут, они кричат мне об опасности.

Где она? Откуда она идет!

— Аааа! Карлокл!!! — раздается дикий визг за моей спиной, и обернувшись я вижу жуткую громадную черный силуэт.

Длинные руки, короткие ноги. Огромная голова и горящие алым огнем глазницы.

Боги! Альфина права — это карлокл! Но он же вроде существо бездумное и безобидное, как в поле ветерок... Тогда что за безумный оскал?

Гоблины! Он словно дикий разъяренный зверь бросается на нас!

— За дерево! — командую детям, но голос срывается от накатившего ужаса.

В панике собираю первое пришедшее в голову заклинание. Мне нужно время, а адепты, как назло, и шага ступить не могут, будто приросли к земле.

И я не могу.

Попросту цепенею, как последняя трусиха, глядя на приближающееся обезумевшее чудище, которое вот-вот порвет моих детей в клочья.

Нет! Ни за что! Я не имею права быть сейчас слабой!

Не имею! Я должна их защитить! Должна спасти, иначе...

От одной только мысли, что с моими детьми что-то случится, в груди вспыхивает дикое пламя, а в голове молнией проносятся давно забытые слова: “Смелость — это не отсутствие страха, смелость — это понимание того, что есть нечто большее чем страх. То, за что нужно и важно бороться!”

Мои дети!

— Не тронь моих учеников! — вырывается из меня вопль, а я даже не успеваю понять, как оказываюсь в долю секунды между адептами и озверевшим карлоклом…