Глава 24
- Ты… ты не просил прощения, - произнесла я, понимая, что не могу простить такое!
Психологи говорили, что прощать - полезная штука. Я посылала лучи прощения всем. Но что-то помогало мало. Люди борзели, наглели и садились мне на голову.
- Прости меня, пожалуйста, - обреченным голосом прошептал Аскель, снова целуя мои руки и снова прижимая их к своему лицу.
Ком в горле не проглатывался.
- Нет, - прошептала я, глядя ему в глаза. - Нет, Аскель… Я не могу тебя простить… Пока что не могу…
- Ты просто слишком близко воспринимаешь все к сердцу, - прошептал Аскель, снова целуя мои руки.
- Ты что? Линейкой измерял, насколько близко или далеко я все принимаю? - начиная злиться, спросила я. Мне вдруг захотелось выдернуть руку из его руки. Я услышала, как скользит рука будущего мужа позади меня по спинке кресла. - Нет, Аскель. Я не прощу. Такие вещи не прощаются.Ну, или не сразу.
- Я буду сидеть здесь, пока ты меня не простишь, - прошептал он, горячо обжигая руку дыханием.
- Я сказала, что я тебя не прощу, - произнесла я тверже. - Есть вещи, которые нельзя простить! Я попросила убежища в этом доме, попросила защиты… И вместо этого…
- Но я же извинился,- произнес Аскель.
- Извинений мало! - в отчаянии от того, что меня не понимают, произнесла я. - Понимаешь, никакие слова не способны стереть из памяти вчерашний ужас! Если бы так все просто было! Разорванное платье, страх, боль, отчаяние…
Что-то красноречие меня покинуло.
- А потом слово - ластик “извини”, и все снова хорошо. Ты так это видишь? - произнесла я, выдергивая руку из его руки. Аскель пытался удержать ее, но я подобрала ее к себе и вцепилась в подол халата. - Аскель, словно “извини” не может стереть страх, боль, отвращение. Не может.
- Что я могу сделать, чтобы ты меня простила? - прошептал Аскель.
- Покинуть этот дом, - прошептала я.
- Дом я покинуть не могу. Семья Кронхаймов всегда жила вместе в одном поместье. И это указано в завещании отца, - произнес Аскель, покачав головой. - Чтобы мы с братом продолжили семейную традицию. Тот, кто уедет или не выполнит условия завещания - лишиться всего. Он потеряет титул, доступ к семейным деньгам и родовой магии.
Я обернулась на Розена.
- Это правда. Завещание скреплено магией, поэтому мы не имеем права его нарушать, - произнес Розен, скрипнув зубами.
Я слышала про такие завещания. Обычно их оставляли скандальные тетушки “многокотовного” возраста, дабы их пушистая армия не оставалась без присмотра, а уж тем более на улице по велению алчной и бессердечной родни. Буквально месяц назад в газетах гремела статья про то, как отчаявшаяся дама переписала все на комнатную собачку, чтобы ее непутевый сын не выгнал собаку из дома. В итоге получилось, что владельцем всего состояния и огромного особняка на улице Дубов является песель Адамант, которого кто-то умудрился украсть. И теперь сын мадам остался без средств к существованию и ищет всеми силами своего кормильца. Так же упоминался факт неоднократных укусов в области спины со стороны Адаманта, когда его подопечный приходил домой навеселе или приводил компанию кутил. Но я не думала, что здесь все так серьезно…
- Я сделаю все, чтобы ты меня простила, - прошептал Аскель. - Я пойду на все…
- Можешь пока пойти на хрен! - выругался Розен. Я облокотилась на спинку, чтобы чувствовать его руку. - Аскель. Я так понимаю, разум вообще потерял право голоса в твоей голове. Тебе придется постараться, чтобы выглядеть нормальным в ее глазах. И в моих тоже. Так что, дверь там.
Аскель вздохнул, встал с колен и направился к двери. Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как обессиленно сползаю по креслу.
- Это правда, что ты был против нашей свадьбы? - спросила я, глядя на Розена.