Глава 15

Вскоре Эйнар отправил меня обратно в целительскую, запретив стражникам пускать меня в отдельное помещение, где лежали драконы с тяжёлыми ранениями.

Вопреки его опасениям, я бы не стала пытаться исцелить каждого. Я очень, очень хотела помочь, но чувствовала себя бесконечной вымотанной. Сил на ещё одного дракона просто не было. Сперва я должна научиться управлять даром и контролировать расход энергии, чтобы не падать в обмороки после каждого исцеления.

Эйнар ушёл, его внимания требовали заботы крепости, а я оказалась предоставлена сама себе. Госпожа Хельда настаивала, чтобы я осталась в постели до вечера, но у меня не было времени валяться без дела. Узнав у неё, что Дарен не был ранен, я покинула целительскую и отправилась его разыскивать.

В ночную атаку Последний предел пострадал гораздо сильнее, чем раньше. Часть стены была разрушена, и её активно восстанавливали драконы и люди, но прореха была слишком большой, чтобы они успели до вечера.

Нападение застигло защитников врасплох, и перевёртыши смогли проникнуть во внутренний двор крепости, перемахнув через стену. Как я поняла из разговоров, такого не случалось уже много лет.

Не отыскав Дарена внутри башни, я вышла наружу. Повсюду слышался гул голосов и лязг металла. Крупные валуны уже подтащили ближе к пролому. Задрав голову, несколько минут я безотрывно смотрела, как драконы в своей первородной ипостаси перемещали огромные камни, вытаскивали обломки и складывали в одно место, словно детские кубики. Но даже при их мощи работа продвигалась медленно: слишком велик был раскол.

Дарена я заметила почти сразу же. Одежда на нём была вся в пыли, на лице — пот и серые разводы. Он перетаскивал валуны наравне с остальными, и стоило ему остановиться, чтобы отдохнуть, я решительно направилась к нему. Он заметил меня и вздрогнул, и я подумала мимолётно: чего же он успел обо мне наслушаться? Всё время, пока я шла, Дарен настороженно смотрел на меня и комкал в руках ткань рубашки.

— Я рада, что с тобой всё в порядке, — сказала я, остановившись от него в нескольких шагах.

Поёжившись, он повёл плечами и смущённо склонил голову.

— От меня не было пользы ночью.

Всё же сходство с Кассианом заканчивалось только на внешности. Характерами они не были похожи, ни разу я не видела жениха таким смущённым.

— Но я освоюсь, — тут же упрямо пообещал Дарен и осторожно посмотрел на меня. — А как… вы?

Помня, что о лечении Эйнара нельзя говорить, я неопределённо пожала плечами.

— Могло быть и хуже.

Дарен фыркнул и обернулся, чтобы посмотреть на зияющий в стене пролом.

— Куда уж хуже, — сказал он и вновь поёжился. — Я даже не представлял, что эти твари — такие сильные. И жуткие. Я вообще ничего не знал о Разломе…

О да. Здесь я была с ним солидарна.

Я тоже ничего не знала.

— Ты же знаешь, что я была помолвлена с Кассианом? Пока не взорвался артефакт, и я не получила этот шрам, и стала для него нехороша? — я посмотрела Дарену в глаза, и, удивительно, что он смутился и отвернулся первым.

— Конечно, знаю, — кивнул, помедлив.

На меня смотреть он по-прежнему избегал. Неужели чувствовал стыд за поведение брата?..

— Я хотела спросить тебя кое о чём. Это помогло бы понять мне, что на самом деле случилось.

— На самом деле?.. — Дарен всё же поднял заинтересованный взгляд.

Он посмотрел через плечо на драконов, которые заделывали стену, и неуверенно кивнул.

— Мне сказали, я могу отдохнуть, так что время на разговор есть, но я не представляю, чем буду вам полезен. Я даже не жил в столице, когда всё это случилось…

— Давай оставим формальную вежливость, — прежде всего предложила я. — Здесь в крепости равны почти все. Ты можешь говорить мне «ты».

Дарен скривил губы в мимолётной усмешке и молча кивнул.

Вздохнув, я набралась смелости и заговорила.

— Часть вопросов ужасно нетактична. Прошу, поверь, что я не собираю сплетни о роде Роувенов и не желаю никак тебя задеть. Я лишь хочу понять, что случилось со мной, — и я заглянула ему в глаза.

— Вы… ты одна из немногих, кто считает, что у бастарда есть чувства, которые можно задеть, — он вновь усмехнулся. — Спрашивай что угодно. Кассиан отправил меня сюда и пожелал на прощание сдохнуть как можно скорее.

Его слова, ужасные по смыслу, меня не удивили. Иллюзий насчёт бывшего жениха не осталось давно.

— Правда, что какое-то время назад лорд Рикард начал отдавать тебе предпочтение? Тебе, а не Кассиану? — произнесла я быстро, пока не успела передумать.

Всё же я действительно копалась в грязных секретах Роувенов.

— Правда, — почти сразу же ответил Дарен. — Где-то год назад. Лорд Рикард начал навещать нас гораздо чаще, нанял учителей, каждую неделю проверял мои успехи… — он тряхнул головой, и по лицу у него прошла дрожь.

Кажется, общение с отцом мало удовольствия ему приносило.

— Лорд Рикард сказал, что я должен поступить в академию и пройти срочный курс обучения, — добавил Дарен.

— А прежде он навещал вас не так часто? — я, как могла, старалась быть тактичной, но каждый вопрос резал Дарена по живому, я это видела.

— Нет, прежде какой-то бастард его не интересовал. Я знал, кто он, и матери от него регулярно поступали деньги. Примерно раз в год лорд Рикард нас навещал, но не более, — безжизненным голосом поведал Дарен, отвернувшись.

Прикусив губу, я помедлила перед новым вопросом.

— А Кассиан?.. Насколько ужасно он к тебе отнёсся?

Дарен фыркнул.

— Настолько, насколько ты можешь представить, и в стократ хуже. Однажды я невольно подслушал их ссору с лордом Рикардом. Кассиан выкрикивал ему в лицо оскорбления.

— Даже так?..

Учитывая абсолютную власть главы рода над всеми его членами, мой бывший жених или обезумел, или…

Или он не боялся отцовского гнева.

— А как умер лорд Рикард? — затаив дыхание, спросила я и почувствовала вину, когда Дарен помрачнел.

Всё же тот был ему отцом, и я ковыряла рану, которая даже не начала затягиваться.

— Взрыв портала.

— Как?! — от шока и удивления я повысила голос, а потом горло сжал спазм такой лютой силы, что я с трудом могла дышать. — Взрыв портала? — просипела кое-как, обхватив ладонью шею.

Дарен, который вовсе не был слабаком и дураком, как могло показаться с первого взгляда, а привык жить осторожно, в тени и с клеймом бастарда, внимательно на меня посмотрел.

— Через два дня после того, как лорд Рикард тайно принял меня в род.

— Тайно? Разве подобные церемонии не влекут изменения в Книге имён?

— Я не могу сказать… — он развёл руками. — Лорд Рикард велел, и я явился к ритуалисту, и тот смешал нашу кровь. Но свидетелей не было.

В голове хаотично метались десятки разрозненных мыслей. Год назад лорд Рикард обратил внимание на своего бастарда, примерно в то же время началась наша с Кассианом помолвка.

— Скажи… — я взглянула на Дарена, пытаясь сформулировать вопрос. — А месяца два-три назад не случилось что-то необычное, выбивающееся из всего? Может, лорд Рикард сделал что-то особенное по отношению к тебе или твоей матушке, или к Кассиану?..

Я затаила дыхание, ожидая ответа. Дарен знакомо нахмурился: всё же он был похож на отца и старшего брата, даже переносицу растирал, как они.

— Не думаю… — протянул он медленно и неуверенно. — Разве что та ссора, о которой я говорил. Тогда я впервые присутствовал на ужине в их родовом особняке. Кассиан был вне себя от злости. А после я заблудился и случайно набрёл на курительную комнату. Дверь была закрыта, но их крики доносились даже сквозь стены.

Дарен вновь помрачнел. Я с лёгкостью могла представить, что именно он услышал о себе от Кассиана.

— Прости, что расспрашиваю об отце и всем случившемся. Но мне нужно знать.

— Он не был мне отцом, — спокойно сказал Дарен. — Был и навсегда останется лордом Рикардом.

Вскоре я направилась обратно в крепость, а он вернулся к стене: как раз закончилось время, отведённое на отдых. Я шла по коридорам и думала, как была слепа. И как позволила Кассиану себя обмануть. И как могла не разглядеть в нём… не просто червоточину, а гниль, которая поразила его, как болезнь, а потом разрослась.

Теперь, когда я знала, что не существовало никакой тоски по умершей матери Кассиана, а год назад что-то произошло между ним и отцом, отчего тот вспомнил о бастарде, я не сомневалась: именно бывший жених виноват во взрыве артефакта… Только вот не было для него смысла причинять вред мне. Возможно, произошедшее с брошью было случайностью, и Кассиан вовсе этого не хотел.

Тогда чего он пытался добиться?.. Он явно затаил на отца злобу и ненавидел брата-бастарда, считая, что тот отберёт у него всё, как уже отобрал расположение лорда Рикарда. При желании он мог назначить Дарена своим наследником и лишить Кассиана этого статуса.

Возможно, на самом деле Кассиан хотел навредить оцту. А взрыв артефакта стал лишь досадной случайностью, помешавшей его дальнейшим планам…

Только вот зачем он хотел, чтобы я непременно осмотрела брошь и воздействовала на неё магией? Не скрывалась ли за этим какая-то цель?..

Отвести от себя подозрения, если он действительно злоумышлял против лорда Рикарда?..

Обвинить во всём меня?..

Догадка так меня ошеломила, что я остановилась, тяжело дыша, и приложила ладонь к прохладной стене, потому что мир перед глазами начал вращаться.

Но всё, наконец, сошлось! И даже взрыв портала, из-за которого я оказалась в Последнем пределе, вдруг обрёл смысл. Кассиан заметал следы. Может, испугался, что я обо всём догадаюсь? Или что попробую связаться с лордом Рикардом в обход него? И выясню, что не существовало ни броши, ни любви к первой жене.

Мог ли Кассиан напитать брошь какой-то особой драконьей магией? И если бы не моя драконья часть, о которой он не знал, я бы её даже не почувствовала? Но вышло иначе, на неё откликнулась моя глубоко запечатанная вторая сущность, и потому брошь взорвалась?..

Вздохнув, я прислонилась лопатками к каменной стене и запрокинула голову, пытаясь успокоиться. Слишком многое на меня свалилось. Слишком многое нужно осмыслить, прежде чем я сделаю следующий шаг.

И не только по этому коридору.

Вечер неуклонно приближался, и когда до заката оставался час, я отправилась разыскивать Эйнара. Несмотря на позднее время, драконы по-прежнему пытались заделать дыру в стене, и он нашёлся во дворе. Каменные обломки всё ещё громоздились у подножия пролома, и одного взгляда хватило, чтобы понять, что сегодня закончить они не успеют.

Эйнар переходил от одной группы драконов к другой, раздавая короткие, резкие указания. Его фигура выделялась над прочими: широкие плечи, суровый профиль, напряжение в каждом движении. Он следил, чтобы работа шла слаженно, и то и дело вскидывал голову, проверяя, как держатся защитные чары над ослабевшей стеной.

Заметив меня, он указал подбородком на место подальше от пролома. Я ждала, пока он закончит отдавать распоряжения Кейрану, и едва сдерживала себя, чтобы не смотреть слишком пристально. Когда Эйнар направился ко мне, поправляя закатанные рукава простой чёрной туники, я поймала себя на том, что взгляд сам собой скользнул вниз.

На широкие, загрубевшие ладони. На сильные жилы, проступавшие под загорелой кожей. На запястья, где мышцы перекатывались при каждом движении. В них было что-то пугающе надёжное.

Я слишком долго задержала взгляд, и сердце предательски забилось чаще. Эйнар заметил. Его золотые глаза чуть сузились, угол рта дрогнул. Я поспешно отвернулась, но было уже поздно, он успел увидеть.

— Что ты здесь делаешь? — его не слишком дружелюбный голос мгновенно вернул меня в суровую реальность.

Я посмотрела на него и поняла, что со своей просьбой могу уходить прямо сейчас. Не нужно её даже озвучивать, всё равно услышу «нет».

— Я надела кулон, — но я решила попытаться. — Хочу остаться здесь сегодня, когда начнётся атака. И хочу увидеть… Разлом.

Эйнар посмотрел так, словно был в шаге от того, чтобы отправить меня к госпоже Хельде. Привязать к одной из кроватей в целительской и никогда из неё не выпускать.

— Ты и так увидишь, когда твари прорвутся, — без улыбки ответил он. — Мы не успеем восстановить стену, в нашей обороне — брешь, и у меня нет ни малейшего желания тешить твоё любопытство.

Я упрямо вскинула подбородок.

— Это не любопытство!

В его глазах вспыхнуло раздражение.

— Ты не понимаешь, о чём просишь, — сказал он наконец. — Разлом не зрелище, Лианна.

— Я знаю. Но на мне будет кулон, и накануне он помог. Я выдержу.

Эйнар чуть наклонился вперёд, его тень легла на меня, и от близости я почувствовала, как жар поднимается к лицу.

— Думаешь, знаешь, что такое выдержать? — голос его был похож на рычание. — Видела ли ты, как сильнейшие из нас сходили с ума?

Я не ответила. Мне нечего было возразить. Но отступить тоже не могла.

— Я хочу увидеть, — прошептала я. — Иначе никогда не пойму, что происходит со мной.

Он задержал дыхание, и на мгновение показалось, что сейчас сорвётся, прорычит «нет» и прикажет увести меня в целительскую. Но вместо этого Эйнар резко выдохнул и отступил на шаг.

— Хорошо.

Он бросил короткий взгляд в сторону пролома, где драконы всё ещё поднимали камни.

— Но если ты останешься — сделаешь всё, что я скажу. Без споров.

Его голос звенел сталью.

Я кивнула. Эйнар смотрел на меня долго, тяжело, будто пытался разглядеть меня насквозь.

— Подожди меня здесь, — коротко велел он, развернулся и зашагал к драконам, которые латали брешь в стене.

Вскоре я увидела, как он начал расставлять дозорных. Понимая, что дыру закрыть не удаётся, Эйнар решил усилить охрану и окружил её стражниками со всех сторон. Кейрану выпал самый опасный участок: на внешней стороне стены. Тварей из Разлома он встретит первым.

Механическим жестом я погладила кулон на шее и сжала в кулаке. Я нервничала, как бы ни пыталась это скрыть. И ни в чём не была уверена: ни в том, как закончится эта ночь, ни в том, получится ли из моей затеи хоть что-то.

Когда на небе загорелись первые звёзды, ко мне подошёл Эйнар. Он уже успел сменить тунику на кожаную куртку и закрепить на поясе ножны с мечом.

— Зачем они вам? — не сдержала я любопытства, смотря на оружие.

— Иногда страх парализует, и дракон не может обратиться. Лучше встречать тварей острым клином, чем голыми руками.

Он окинул меня нечитаемым взглядом, будто хотел убедиться, что я не откажусь от своей просьбы, затем развернулся и направился к двери, что вела в одну из башен. Он шёл впереди, уверенный и высокий, и я не отрывала взгляда от его спины. Когда мы поднялись по узкой каменной лестнице на стену, меня обдало ветром.

Я вцепилась в зубчатый край, и сердце ухнуло вниз.

Передо мной раскинулась бездна.

Разлом.

Сколько раз буду на него смотреть — никогда не перестану ужасаться.

Атака ещё не началась, и потому трещина казалась почти мирной. Но в глубине уже шевелилось что-то огромное, невидимое, но ощутимое каждой клеточкой тела. Оттуда доносился гул, и я почувствовала его в костях.

Я не дышала.

Первые секунды меня спас кулон: он будто сгладил удар, сделал зов глуше. Но потом я всё равно ощутила, как невидимые нити потянулись ко мне. Словно чьи-то когти провели по сердцу.

Зов ослаб, и я больше не хотела птицей слететь со стены к Разлому. Но он никуда не пропал. Накануне я не почувствовала его, ослеплённая желанием помочь Эйнару. Тогда я не могла думать ни о чём другом, мной овладели эмоции. Но сейчас я ощущала зов в полной мере. Не так, как прежде: кулон действительно помогал. Но эта тяга… эта тяга жила во мне.

Я снова посмотрела вниз, и на миг показалось, что там, в глубине, мне кто-то отвечает. Что-то говорит.

Я вцепилась в кулон. Камень под пальцами пульсировал, будто живой.

— Что с тобой? — рядом прозвучал голос Эйнара, а уже через мгновение его руки оттащили меня от края, под каменную крышу крепости.

— Я не знаю… — выдохнула я растерянно. — Но я снова чувствую его.

— Зов? — его глаза вспыхнули.

— Да, но всё иначе. Он не угрожает… и мне не больно. Но он словно хочет что-то мне сказать. Мы должны вернуться на стену, я хочу понять.

— Мы немедленно возвращаемся в крепость, — велел Эйнар беспрекословно и потянул меня вниз по ступеням, не выпуская моего запястья.

— Нет, подожди, — я упёрлась ногами в холодный камень, но сопротивляться силе дракона — всё равно что пытаться сдвинуть гору. — Подожди, пожалуйста!

— Ты безумная девчонка! — бросил он через плечо, даже не взглянув на меня. — Больше я тебя не послушаю и не позволю подвергать себя опасности.

Мы спустились ещё по нескольким ступеням, когда Эйнар развернулся так резко, что я едва не ударилась о его грудь. Внутри башни было темно, пахло камнем, сыростью и факелами, и от его близости у меня закружилась голова.

— Ты понятия не имеешь, что творишь, — его голос сорвался на низкий рык. Золотые глаза метали молнии, он прижимал меня к стене. — Каждый твой шаг — это игра со смертью!

— Я ни с чем не играю! — огрызнулась я, не желая сдаваться. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я стану спокойно сидеть, когда бывший жених пытался меня убить! Мать и приёмного отца убили! Я не знаю, кто мой настоящий отец! А эта… эта пропасть зовёт меня и хочет что-то сказать, а ещё я умею исцелять драконов. Я и сама наполовину дракон теперь!

Я даже не поняла, как наговорила всё это. В груди вдруг словно прорвало плотину: всё, что я носила в себе, все страхи и обиды, тайные мысли и невысказанные догадки, вырвались наружу лавиной. Я не ожидала, что голос сорвётся на крик, что слова хлынут так страстно и болезненно, будто кровь из открытой раны.

Эйнар застыл, уставившись на меня. Его дыхание стало резким, грудь поднималась и опускалась, будто он боролся с собой.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — выдохнул глухо. Его ладони с силой легли по обе стороны от моей головы. — Ты играешь с тем, чего не сможешь вынести. Ты сожжёшь себя изнутри.

Я дрожала, но не от страха. Слова, только что сорвавшиеся с губ, горели во мне, как огонь. Я подняла глаза, встретилась с его взглядом и не стала отворачиваться.

— Я не боюсь.

Эйнар вскинул голову, словно от удара. Его пальцы напряглись, камень стены под ними заскрежетал.

Ещё миг, и он накрыл мои губы своими.

Поцелуй был не мягким, а грубым, яростным, как наказание. В нём не было ни нежности, ни осторожности, словно Эйнар хотел заставить меня замолчать, утопить мои возражения в этом безумии. Его рука сжала моё лицо, пальцы впились в щёку, накрыли шрам, а горячее дыхание смешалось с моим.

Я думала, что сейчас оттолкну его, закричу, но вместо этого… внутри меня что-то рвануло. 

Будто под кожей проснулся зверь, которого я не знала. Сначала я почувствовала слабый толчок, похожий на удар сердца, но чужой, не мой.

Огненная волна прошла по венам, внутри груди что-то вспыхнуло и расправило крылья. В ушах зазвенело, дыхание перехватило. Я не могла понять, чьё это желание — моё или её, этой неведомой силы, спящей во мне.

Она — моя драконница — впервые шевельнулась, откликнулась на его прикосновение. Не на зов Разлома, не на магию, а именно на него. На Эйнара.

Я захлебнулась этим поцелуем, и в груди вспыхнуло пламя: дикое, непокорное.

Когда Эйнар резко отстранился, я всё ещё дрожала и тяжело дышала, прижатая к холодному камню.

А он смотрел на меня, и в его золотых глазах было столько ужаса и жажды, что я не знала, чего хочу сильнее: испугаться или шагнуть ближе.

А он смотрел на меня, и в его золотых глазах было столько ужаса и жажды, что я не знала, чего хочу сильнее: испугаться или шагнуть ближе.

Но я знала, что те же самые ужас и жажда горят сейчас и в моих глазах. Почувствовал ли он мою драконницу? Почему она откликнулась на него? Почему прямо сейчас?

Но задавать вопросы не было времени. Я не услышала, я почувствовала спиной, что Разлом проснулся, и вот-вот начнётся атака. Это же ощутил Эйнар, потому как, отстранившись, вновь сжал моё запястье и потянул за собой по лестнице. О случившемся он не сказал ни слова.

— Ты должна надеть кулон и вернуться в крепость, — вот что я услышала после поцелуя.

И только хрипотца в голосе и сбившееся дыхание доказывали, что и он что-то почувствовал.

— Сейчас на время для твоих испытаний, Лианна, — уловив мою заминку, сердито продолжил Эйнар. — Я не смогу защищать тебя и отражать атаку.

Я почти сказала, что меня не нужно защищать, но осеклась. Правда в том, что я по-прежнему была обузой во время нападения. Я даже не могла оборачиваться во вторую ипостась и всё больше путалась под ногами.

Но теперь, по меньшей мере, я могла исцелять драконов от ран, что наносили перевёртыши.

— Хорошо, — сердито выдохнула я и надела кулон под пристальным взглядом Эйнара. — Но я всё равно должна посмотреть на Разлом.

— Это мы обсудим позже, — не менее сердито отрезал он.

С рук на руки дракон передал меня госпоже Хельде, которая встретилась нам в коридоре крепости, и лишь после этого вернулся наружу.

Целительская так целительская. В ней я принесу больше пользы.

Но на этот раз я решительно направилась в то помещение, где лежали тяжело раненые драконы. Судя по тому, что госпожа Хельда никак не возразила, она уже знала о пробудившемся во мне даре. Быть может, с ней поговорил Эйнар.

Пока нападение ещё не началось, у неё было время, и потому в ту комнатку она вошла вместе со мной.

— Вам нужно учиться, — сказала она, следуя за мной, пока я проходила кровать за кроватью. — Жаль, что совсем нет времени.

Да. Времени учиться действительно не было. И не потому, что твари из Разлома атаковали крепость, а в последние дни их атаки превратились в хаос, который никто не мог предсказать. А потому, что вокруг меня лежали драконы с ужасными ранами, и каждому требовалась моя помощь.

— Господин Эйнар велел вам не растрачивать силы, — предостерегла меня Хельда, когда я подошла к одной из кроватей, и, сосредоточившись, вызвала в ладонях слабое свечение.

— Это не его дар, — спокойно отозвалась я. — Не ему и решать.

Мне показалось, или в глазах женщины действительно мелькнуло одобрение?

— Лучше присядьте, — деловито сказала она и принесла для меня стул, подвинув его к кровати. — Вы должны беречь силы.

Они ещё не успели восстановиться, я чувствовала это. Ладони лишь слабо засветились, а я уже ощущала себя истощённой. Но это было неважно. Я всё равно смогу принести пользу, пусть её будет немного.

Сейчас, когда меня никто не торопил, и не следил, словно коршун, я зажмурилась и попыталась увидеть. У меня не было ни чёткого плана, ни даже идеи, что я могу увидеть. Только наитие, на которое я полагалась.

Раньше же я видела нити артефактов и всегда знала, какую с чем нужно соединить, чтобы получить выдающийся результат. Лучший из возможных.

Почему бы не попробовать и с лечением?

Сперва в темноте под закрытыми веками не было ничего. Пустота. Только гулкая тяжесть усталости, как будто я сама лежала израненная. Но стоило мне сосредоточиться сильнее, глубже, словно шагнуть за грань привычного зрения, и я увидела.

Сначала был мутный туман и рой искр, похожих на пепел. А потом проступили нити. Чёрные, вязкие, словно мокрая паутина, они обвивали тело дракона, вплетались в его раны.

Я почувствовала их так ясно, что по коже побежали мурашки. Они пульсировали мерзкой чуждой энергией, будто дышали. Это и была отрава Разлома. Живая, скверная субстанция, пожирающая жизнь.

Моё сердце забилось чаще. И тут я поняла, что мне не нужно выкладываться до изнеможения, не нужно жертвовать собой.

Я знала, что делать.

Представив, что в руках у меня оказалась невидимая игла, я «подцепила» одну из нитей и потянула. Она извивалась, сопротивлялась, будто живая, но я крепче вцепилась в неё и вырвала с корнем. Чёрная субстанция взвилась и рассыпалась на мелкие искры, которые тут же погасли.

Следом я подцепила вторую, третью. Одну за другой. И чем больше нитей я вытягивала, тем яснее ощущала, как внутри дракона пробуждается его собственная сила. Его дыхание становилось ровнее, он уже не стонал и не метался по мокрым простыням в лихорадке. Нет, раны не затягивались на глазах, всё же он был слишком измучен, но ему точно делалось лучше. А в остальном нужно было уповать на драконью регенерацию, о которой ходили легенды.

Я открыла глаза и отняла от груди дракона руки, с трудом откинулась на стул. В висках пульсировала слабость, но это было несравнимо легче, чем той ночью, когда я лечила Эйнара.

На койке мужчина медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нём уже не было мучительной боли. Он сделал вдох, и грудь его не дрогнула от агонии, как прежде.

Я посмотрела на свои ладони, где ещё мерцало золотистое сияние. Оно постепенно угасало, но я не чувствовала себя опустошённой. Только уставшей, потому что работа с этими чёрными, извивающимися нитями требовала не меньшей сосредоточенности, чем работа с артефактами. И там, и там любое неверное движение могло привести к катастрофическим последствиям…

Я смотрела на угасающий свет в ладонях, когда вдруг что-то дрогнуло в памяти. Образ возник резко и ударил так больно, что я едва не вскрикнула.

Перед глазами почему-то всплыла брошь, которую Кассиан попросил меня починить. Тонкая, изящная работа мастера. Я тогда держала её на ладони, рассматривая узор, и пыталась понять, почему артефакт не работает. И вот сейчас я увидела её снова, но не так, как раньше. Не поверхность металла, не камни, а то, что скрывалось внутри.

Те самые чёрные нити.

Тёмные, склизкие, словно клубки змей. Они тянулись вглубь броши, переплетались, завивались узлами, скрывая в себе что-то мерзкое.

Я замерла. Это было то же самое, что я только что вытягивала из тела дракона. Та же самая отрава. Та же природа.

Брошь была заражена. Насыщена скверной Разлома. И Кассиан… он знал об этом. Не мог не знать, как она действует на драконов, ведь сам был драконом.

И она предназначалась его отцу. Кассиан хотел, чтобы лорд Рикард коснулся этих нитей. Чтобы они вплелись в него. Драконы умирали от того, что называли ядом Разлома. Скверной. На неё не действовала регенерация. Все знали, что раньше, несмотря на бесконечную войну с магами, драконы жили дольше. Намного дольше, чем сейчас, когда якобы царил мир.

На самом же дела война никуда не делась, она просто стала иной.

Но Кассиан не знал, что я была наполовину драконом. Не знал, что брошь откликнется на меня. Он хотел ослабить или убить, или отстранить от власти отца. А получилось так, что удар приняла на себя я.

Столько времени я жила, не помня этого. Столько времени думала, что это случайность. А оно всегда было передо мной.

Неудивительно, что тогда всё взорвалось. И неудивительно… неудивительно, что шрам на лице заживал так неохотно, затягивался буквально по крупицам.

Вздрогнув, я зажмурилась и попыталась посмотреть на своё лицо так, как только что смотрела на дракона.

И не смогла. Меня начала бить неконтролируемая дрожь, и я почувствовала, как страх сковал грудь, мешая дыханию. Пришлось резко открыть глаза, вцепиться ладонями в стул и начать дышать на счёт.

Раз, два. Лианна. Всё хорошо.

Три, четыре. Ты в безопасности, тебя никто не обидит.

Пять, шесть. Тебе нужна помощь, одна ты не справишься.

Нужно поговорить с Эйнаром, я должна ему всё рассказать.