Глава 11. Драконы Ист-Вардии

Айвар

Я правлю этой страной уже двадцать лет. Долгих два десятилетия на троне, который мне совершенно не нужен. Наделённый властью, которой не жаждал и не просил.

Но я не ропщу, потому что заслужил это. Дракон, насильно посягнувший на свободу выбора чужой истинной, недостоин продолжать жить. И почему я не умер тогда в тронном зале? Хотя я прекрасно знаю причину: чтобы существовать и страдать день ото дня, сгорая от мук совести за содеянное.

Когда-то давно я заманил врага в ловушку, используя для этих целей Дарта и его супругу. Но в тот день мой идеальный расчёт дал сбой и стоил мне очень дорого. А всему виной то, что никак не укладывалось в безошибочную стратегию, – истинность.

Эмилия, ныне княгиня Дарт, ещё при первой нашей встрече показалась мне очень любопытной. От девушки шёл слабый аромат истинности, чужой, но ничьей. Ничего особенного. Я и раньше встречал тех, кто предназначен драконам и должен стать их парой, и мог держать себя в руках, не ведясь на этот сладкий, соблазнительный запах. Вот только с этой смертной что-то было не так. К её собственному аромату примешивался ещё один: горьковато-мускусный, напоминающий жаркие страны, откуда к нам привозят специи и травы. Такой же горячий, как камень, раскалённый на солнце в знойный летний полдень.

– Твой запах не изменился, – сказал я ей уже после, когда Эмилия стала полноправной истинной Дарта. – Знаю, что ты полноправная истинная Дарта, но я по-прежнему чувствую. Притяжение. Наверное, от травмы не оправился.

– Кто знает? – загадочно улыбнулась мне княжна. – Вдруг это неспроста и Драконий Бог что-то задумал?

Она всегда была добра ко мне. Даже когда узнала, что я использовал её в качестве пешки для осуществления своего плана. Не рассердилась и не оттолкнула. Супруг её был менее галантен. Хотя чего ещё можно было ожидать от Герарда огненного?

Чтобы не действовать ему на нервы я старательно избегал её приглашений «в гости» и лишь раз разрешил себе вольность: явился в резиденцию четы Дартов, когда в их семье появилось пополнение. Даже подарок приготовил, чтобы от души поздравить молодую мать с рождением дочери.

Но стоило Эмилии войти в зал с новорождённой малюткой на руках, моего зверя словно подменили. Аромат. Тот же самый, что я когда-то учуял, только в разы сильнее и притягательнее, ударил в ноздри, заставляя потерять ощущение времени и места. Перед глазами всё поплыло, а в голове зациклилась только одна мысль моей животной сущности: «Так бы и сожрал её целиком!»

Еле унёс непослушные ноги. Отправил потом княгине записку с извинениями и решил больше никогда не приближаться к поместью огненного. Подумать только, я и впрямь рехнулся! Потерял контроль, увидев чужую истинную. Мало того что когда-то сорвал с её губ запретный поцелуй, так теперь мне ещё и саму её подавай! И это притом, что я точно знал: она не моя. Проверил на свою голову. Да за такое умереть мало! Я самолично порвал бы на куски любого дракона, заявившего мне, что желает чужую пару. От самого себя стало тошно.

«Никогда! Никогда больше не видеться с Эмилией ни при каких условиях!» – Вот что я решил для себя в тот вечер.

И неплохо справлялся. Если не считать того, что при каждой встрече с Дартом на заседаниях совета меня накрывало дежавю, так как его одежда хранила на себе тот самый запретный аромат и я прекрасно знал, кому он принадлежал. Это раздражало, выводило из себя. Огненный и так меня не жаловал, а видя, как я реагирую на банальные мелочи в его присутствии, заводился ещё больше. Да, мы решали проблемы сообща, но какой ценой?

– Что с тобой не так, Вайрес? – Один-единственный раз огненный завёл разговор о чём-то, не касающемся государственных дел. – Это мне стоит на тебя злиться, а не наоборот. Ты посягнул на самое дорогое, что у меня есть, шантажом вынудил мою пару тебя… В общем, с тех пор прошло уже немало лет, и даже я, при всей своей ненависти к тебе, уже перегорел. Мне всё ещё хочется удавить тебя при каждой встрече, но это скорее по привычке, нежели от пылающей внутри обиды. Что, раздери тебя драконий Бог, с тобой творится?

Он никогда не обращался ко мне на вы, даже при министрах и подданных. Но на этот раз разговор получился тет-а-тет. Мне нечего было ответить. Разве мог я сказать одному из четырёх высших Ист-Вардии, что мой зверь считает его пару своей?

– Айвар, нашей стране повезло. У неё целых четыре дракона. Мало какое государство может похвастаться таким числом высших. Трое из них обрели свою пару и могут покинуть пределы государства. Стоит нам захотеть, мы можем захватить любые земли по соседству.

– Поэтому ты усадил меня на этот трон? Ведь я единственный не могу пересечь границу, так как у меня нет истинной, – съязвил я, не сдержавшись, а про себя подумал, что нагло лгу, ведь я специально проверил этот факт, долетев однажды до границы с Дарией и… свободно её преодолел. – Войны за территории нам не нужны. Любая жизнь драгоценна, будь то смертный или высший. У драконов Ист-Вардии есть истинные, богатство, положение в обществе.

– Вот и скажи мне, чего тебе не хватает, водная ты тварь? – Его тон и пытливый взгляд буквально прошибали на откровение. Да и магия убеждения и подчинения, которой владел Дарт, нет-нет, но действовала даже на меня. Хотя обычно поддавались её влиянию лишь смертные.

– Того же, чего мне не хватало с самого рождения, Герард, – ответил я настолько тихо, что едва расслышал сам. А ещё я, кажется, впервые назвал огненного по имени. Оставалось надеяться, что он этого не слышал.

– Что бы это ни было, предупреждаю тебя, Вайрес! Никогда, слышишь? Никогда больше не покушайся на то, что принадлежит мне! В остальном можешь хоть страну сравнять с землёй, если это поможет тебе поставить мозги на место и стать прежним собой. – Погрозив мне пальцем, Дарт развернулся и ушёл.

Вот и поговорили. Легче не стало, ведь, чтобы перестать испытывать то, что меня чуть ли не на части раздирало, мне нужна была та, что принадлежала другому высшему.

Замкнувшись в себе ещё больше, я продолжил вести безрадостное существование и выполнять то, чего от меня требовали, – править, судить, разбирать бесконечные споры и наращивать богатство и мощь Ист-Вардии. А ночами мучился кошмарами, в которых мне являлась маленькая копия Эмилии Дарт. Если у княгини глаза чистого голубого цвета, то у придуманной моим больным воображением девушки – зелёные, как водная гладь лесного пруда. И смотрела она не с дружеской симпатией, как супруга огненного, а с вызовом и… укором?

Хотелось прикоснуться к ней, спросить, за что мне такие мучения, но она постоянно ускользала, а на утро растворялась, словно наваждение, оставляя меня наедине с мыслями, которые не давали ни минуты покоя. И я ходил по замкнутому кругу изо дня в день, пока на одном из очередных отборов жрицы Оракула, проводимом раз в несколько месяцев, я не учуял знакомый до боли аромат и не увидел ЕЁ.

На меня смотрела та самая девушка из моих снов. Та, которую я всё это время считал Эмилией, созданной моим подсознанием только для меня. Тайной, о которой никто никогда не должен был узнать. Живая, из плоти и крови. Представилась Фаниреей Дарт, дочерью князя. Дочерью!

Меня будто под дых кувалдой ударило, вышибая весь воздух из лёгких разом, а заодно лишая способности здраво мыслить. И, пока я пытался оправиться от шока и спровадить её, чтобы понять, что это вообще было, случилось непоправимое.

«МОЯ! Не отпущу!» – заревел дракон, едва зеленоглазая красавица схватила меня за руку и, заплакав, выдала: «Пожалуйста, позвольте мне остаться».

В тот момент я готов был позволить ей не только остаться, но и делать со мной всё, что взбредёт в её симпатичную головку. Ужас, паника, шок и ранее незнакомое мне чувство захватили моё сознание, не давая сосредоточиться и не выдать собственного унизительного состояния. Где это видано, чтобы правитель страны терял над собой контроль на глазах у собственных подданных?

И у меня почти получилось. Почти.

– Нет! Не отпущу! Ни. За. Что! – всё ещё всхлипывая, но уверенно сказала та, от близости которой я чуть не потерял рассудок.

И это стало моим приговором.

Воля дракона сломила ослабленную человеческую, и меня в прямом смысле привязало к девушке моим же артефактом. Реликвия, что должна была служить мне, как хозяину, сковала нас, превращая меня из правителя в раба на цепи.

Камень, что висел на шее всё это время оттого, что меня тянуло к чужой истинной, который, казалось, должен был исчезнуть после встречи с Фаниреей, сменился тяжеленным валуном, раздавившим меня своей неподъёмной массой.

И если титул монарха меня тяготил, но я мирился с ним в качестве расплаты за совершённую мной ошибку, то унизительное положение пленника той, что по определению имела надо мной власть, той, что носила всё то же ненавистное имя «Дарт», привело в бешенство.