Глава 44. Перехитрить менталиста 2

Замок оказался настоящей крепостью. Под стать его хозяину. Насколько мне удалось узнать, Бэйл был настоящим параноиком. Обретя истинную, дракон обосновался в этом месте и принялся укреплять свою резиденцию так, будто на него собиралась напасть по меньшей мере пара армий. Но никаких оснований для такого поведения не было. Или я просто не нашёл зацепок.

Тот, кто явился за мной, въехал на санях во внутренний двор. Мне же пришлось искать другой способ попасть внутрь. К счастью, обнаружился он довольно быстро. Небольшой чёрный ход имелся в каждом замке. Этот не стал исключением.

«Только бы Аэлина послушалась и не отправилась следом за мной».

Такой талантливой последовательницы не было ни у одного высшего. Драконы сторонились этого вида привязанности. Зачем брать кого-то в ученики, если он всё равно состарится и умрёт раньше тебя? Я и в этом оказался не таким, как остальные представители моей расы. Оставил ребёнка в своём доме, научил всему, что умею сам. Возможно, отчаявшись найти свою половину, решил передать свои знания смертной. Видел в ней ребёнка. Своего, которого у меня никогда не будет.

Но её преданность давно переросла обычное чувство благодарности, и это тяготило не меня, а саму Аэлину. Девушке нужно было нечто большее. Что-то, чего я не мог ей дать.

Так я думал ровно до того момента, как очутился в потайном кабинете хозяина замка.

Предварительно проверив все возможные тайники, именно здесь наткнулся на то, что искал. Всё сразу встало на свои места. У меня появился козырь, который можно было бы использовать против того, кто выдавал себя за Бэйла. Оставалось только надеяться на фактор неожиданности. Нужно напасть внезапно, так как зелья, защищающего от иллюзии, осталось всего на один глоток.

Кроме горе-менталиста и его пленника, в здании никого не было. По крайней мере, мне так казалось. Я бы учуял. Несмотря на слабое обоняние из-за обрыва цепи артефакта, я всё ещё был кое на что способен. Даже магия воды отвечала, хоть и слабо. Вокруг замка было столько снега, что это только способствовало отклику моей второй ипостаси.

Прихватил с собой меч со стены, а также свою неожиданную находку и отправился на поиски противника. Тот был настолько занят пленником, что не заметил моего присутствия. И я уже был готов напасть, когда сердце пропустило удар. Всему виной стал голос Фани, который донёсся из большого зала.

– Здравствуйте. Меня зовут Фаниреа Дарт, а этот господин – мой дядя Фалькон Дарт. Очень приятно познакомиться. Не подскажете ли, когда мы можем встретиться и переговорить с вашим супругом? – сказала моя малышка.

«Какой ещё супруг? Наш враг – мужчина. Вот же проклятье! Он уже наслал на мою истинную иллюзию».

Радовало только то, что Фалькон тоже был здесь. Дарт явно настроен защищать племянницу, и это не могло не радовать. Но что-то во мне не давало сосредоточиться на противнике. Меня тянуло к истинной. Быть рядом, защищать, не дать в обиду. Наруч на запястье раскалился, неприятно обжигая кожу.

Я скорее учуял, нежели услышал, что земляной оставил Фани наедине с менталистом, а затем его запах изменился. Он будто… уснул.

«Почему? Как так? Разве он не был настроен её оберегать? Вот же!»

Сам не понял, как рванул по коридору на выручку своей девочке, как вдруг прямо передо мной в темноте коридора возникла худенькая фигура.

Аэлина. Очень кстати. Я уже успел подумать, что с ней случилась беда, ведь приказал же ей не оставлять Фани одну.

– Мой господин, – раздался тихий шёпот, и последовал за ним короткий кивок головой.

Большего было не нужно. Мы понимали друг друга без слов. Тут же вынул из внутреннего кармана то, что нашёл в библиотеке. Пришлось грубо отодрать бархатную обивку кресла и замотать её, чтобы находка не оглушила меня самого.

– Почему ты здесь? Что с Фальконом?

– Драконья дочка, как узнала, что вас забрали, рвала и метала. Места себе не находила. Уговорила земляного лететь следом. Я попыталась с ним заговорить, но он будто не видит ничего. Стоит в большом зале, как статуя. Глаза заволокло поволокой, дышит через раз. Наш соперник из высших?

– Он не дракон, – шепнул я своей ученице. – Маг. Близко не подходи. Бей сразу на поражение.

Аэлина развернула кулёк и свела в задумчивости брови, а затем вопросительно посмотрела на меня.

– Это гарант того, что с тобой ничего не случится. Острый. Объясню позже. Надеюсь, пригодится только для атаки. Идём. – Я поманил её за собой.

Мы преодолели всего один коридор, спустились по лестнице и оказались в непосредственной близости к врагу.

– Что такое? – прозвучал полный удивления мужской скрипучий голос. – Где твоя магия? Ты не можешь быть пустышкой, как твой дракон. Отдай! Не сопротивляйся. Хуже будет.

– Не на ту напал! – огрызнулась моя огненная колючка.

У меня внутри в этот момент словно океан разлился. Безграничный, тёплый и такой глубокий, что дна его не достигнешь, как ни старайся. Гордая, следующая своим убеждениям, мудрая не по годам, капризная и такая прекрасная. Фаниреа оказалась моей истинной, и те чувства, что её присутствие рядом рождало во мне, были мне знакомы. Теперь же сердце кольнуло нечто ранее мне неведомое.

Уважение? Восхищение? Ей всего двадцать, но дочь Дарта не боится противостоять сошедшему с ума много лет назад магу. И самое главное, она пришла. Знала, что здесь опасно, что может пострадать, однако всё равно отправилась следом. Может ли быть, что я дождался того поворотного момента, который должен наступить, как ни крути?

– Ну что? Как ты теперь запоёшь? – завопил менталист, а моего слуха достигли едва различимое «Ах!» и тихий стон Фани.

– Эта сволочь посмела сделать больно моей истинной. – Чувствуя, как внутри поднимается девятый вал, я покрепче перехватил рукоятку меча и выпил последний глоток зелья Лии. – Если его не убью я, разрешаю тебе сделать это вместо меня, драконья дочь, – бросил я Аэлине уже на бегу. Поняла ли она, что я имел в виду или нет, времени выяснять не было.

– Не может быть, – одними губами прошептала Фани, падая на колени перед точной моей копией.

Кандалы, множество ран на теле и коротко остриженные волосы отличали его от меня. Но тот ужас, который читался в глазах моей девочки, заставил моё сердце сжаться, а руку – дрогнуть. И зря.