Глава 14

Два дня Костя не появлялся на глаза. Очевидно, он вовсе не был на территории стаи в это время. За эти дни мы с Лизой, Риком и Климом отпраздновали нашу помолвку. Было весело, даже очень. Но прошлой ночью мои мысли были заняты только Костей. Где он? Что с ним? Как только я в очередной раз задумалась о его местонахождении, меня пронзила острая боль. И я поняла – он занимается сексом прямо сейчас. Не могу сказать, что это стало для меня неожиданностью. – Ай! – вскрикнула я, когда резкая судорожная боль пронзила низ живота. Еще несколько острых приступов пронеслись по телу, и я не выдержала – слезы хлынули сами собой. – Калли? – взволнованно позвал меня Клим. Я слышала его голос, но из-за слез не видела его самого. – Калли, что случилось? Что происходит? Я попыталась ответить, но вместо слов из меня вырвался только крик. Я пыталась глубоко вдохнуть, но это не помогало. И вдруг осознание накрыло меня: я давно не чувствовала этой боли. С тех пор, как приехала сюда. Это означало, что у Кости не было секса… даже с его девушкой. Несмотря на то, что я сама позволяла себе близость с Климом, Костя этого не делал. Что это могло значить? Он остановился ради меня? Хотел быть со мной? Ответов на эти вопросы не было, и я сомневалась, что когда-либо их получу. Я снова вскрикнула от боли, но вскоре она стала утихать. Наконец я подняла глаза и увидела слезы на лице Клима. – Клим? Что случилось? – спросила я, не понимая, почему он плачет. Ведь боль была моей. – Это потому, что тебе пришлось пройти через эту боль, – ответил он тихо. – Боже, малышка, когда ты начала кричать, а я понял, что ничем не могу помочь… я почувствовал себя таким беспомощным. – Он судорожно вздохнул. – Я бы отдал все, чтобы избавить тебя от этого. Почему тебе до сих пор больно из-за того, что он с другой? Этого больше не должно быть. – Возможно… возможно, потому что раньше он действительно этого не делал, – прошептала я. – Хотя… я заслужила эту боль. Мы с тобой были вместе всю ночь, не думая о том, что он может чувствовать. Может быть, теперь он решил, что и я должна испытать эту боль. – Ладно… давай попробуем снова уснуть. Сегодня был такой хороший день. Не стоит портить его этими мыслями, – вздохнул Клим и откинул голову на подушку. – Хорошо. Я тебя люблю, – сказала я устало и закрыла глаза. – И я тебя люблю. Сладких снов, – ответил он и нежно поцеловал меня в лоб. *** Я проснулась с ощущением ноющей усталости в мышцах, словно всю ночь боролась с невидимыми демонами. Это было похоже на следы какого-то изнурительного труда, но точно не секса. Нет, сексом занимался кое-кто другой. Очевидно, Косте прошлой ночью было очень хорошо – в отличие от меня. Я твёрдо пообещала себе больше не позволять мыслям о нём задерживаться в моей голове. Если они всё же появятся, пусть будут как ветер – влетят через одно ухо и тут же вылетят через другое, не оставляя следов. Сбросив одеяло, я поняла, что кровать рядом пуста. Клим предупреждал, что собирается встать пораньше и пойти на тренировку. Я тоже собиралась присоединиться к нему, но, взглянув на часы, поняла, что идея уже потеряла смысл. К этому времени тренировка наверняка закончилась. Более того, я даже пропустила обед – событие столь редкое, что само по себе могло бы стать новостью. Я вошла на кухню, одетая в майку и трусики, не ожидая увидеть никого увидеть, но меня встретил запах жареных яиц и неожиданный гость. – Привет, – раздался знакомый голос. – Я подумал, что ты проголодалась. Это ведь твоё любимое блюдо, не так ли? Решил: «Почему бы и нет?» Хотя… кто знает, может, оно уже перестало быть твоим любимым. Мы ведь давно не обедали вместе. Любишь ли ты всё ещё яичницу? Передо мной стоял человек, о котором я поклялась больше не думать. Он был в шортах и белой футболке, а на плите перед ним шипела моя всё ещё любимая яичница. – Да, я всё так же её люблю, – ответила я, стараясь скрыть смущение. – Это и моё любимое блюдо до сих пор, – сказал он с лёгкой грустью в голосе. – Помнишь, как мы готовили её вместе? Кажется, это было целую вечность назад. Я улыбнулась, погружаясь в воспоминания. Мне тогда было лет пять или шесть. Костя был старше на год, и его мама научила его готовить яичницу-болтунью – он просто обожал её. – Будешь? – спросил он, обернувшись ко мне с доброй улыбкой. – Конечно! Только если она будет с петрушкой. – С петрушкой? – переспросил он с приподнятой бровью. – Да! И немного сыра! – добавила я с энтузиазмом. – Зачем портить яичницу сыром? – притворно возмутился он. – Сыр её не портит! Он делает её вкуснее! – я покачала головой, словно споря с упрямым ребёнком. – Ладно, давай заключим сделку: я сделаю яичницу с сыром, если ты попробуешь бекон. Он хитро улыбнулся, прекрасно зная мою неприязнь к бекону. Но ради сыра я согласилась. Я кивнула, и он притянул меня к себе, мягко поглаживая спину круговыми движениями. В его прикосновениях было что-то успокаивающее, словно он хотел сказать: «Ты в безопасности». Через минуту мы стояли вместе у плиты. Он посыпал яичницу петрушкой, а я добавляла сыр щедрыми порциями. – Я уже положил сыр, – заметил он. – Недостаточно! – возразила я с улыбкой. Когда яичница была готова, мы сели за стол. Поздний завтрак оказался удивительно уютным и тёплым. – Прости меня за то, каким грубым я был тогда… несколько лет назад, – вдруг сказал Костя. Его голос стал серьёзным. – После смерти мамы я изменился. Был зол на весь мир. Алекс как-то выдержал это, но тебе я причинил боль. Мне жаль. Я замерла на мгновение, переваривая его слова. – Всё в порядке, – ответила я после короткой паузы. – Ты пережил трудное время. Мы все изменились. – И мне жаль… что отверг тебя тогда… – добавил он тихо. – Я никогда не считал тебя толстой или ленивой. Для меня ты всегда была идеальной. Просто… я думал, что недостоин тебя. Его признание растопило лёд в моём сердце. Было так странно и приятно узнать правду о том времени – понять, что дело было не во мне. – Сейчас это уже неважно, – сказала я мягко. – Ага… – пробормотал он и вдруг посмотрел на мой безымянный палец. – Поздравляю. Я невольно поднесла руку к груди и коснулась кольца на пальце. – Спасибо… Кстати… ты хорошо провёл прошлую ночь? Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их осознать. Почему я это спросила?