Отвергнутая жена дракона. Хозяйка пекарни

Глава 1

— Я требую развода! — холодно заявляет мой муж и словно бьёт меня наотмашь. От его острого взгляда у меня кружится голова, вмиг чувствую слабость и словно получаю сильный удар в грудь — отступаю.

— А теперь, подписывай документы о разводе, Александра! И убирайся вон из моего дома! — гремит его ледяной тон и он кивает на стол, что разделяет нас. Ловит мой взгляд и заявляет: — Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего.

Смотрю в его сердитое лицо и по телу бегут колючие мурашки.

Одетый во всё чёрное, широкоплечий с потемневшим от ярости взглядом он делает глубокий вдох и прячет руки в карманы брюк. Его тёмные волосы пребывают в беспорядке, а ещё Летто носит бороду, что делает его намного старше своих лет.

В комнате повисает давящая тишина и сквозь приоткрытое окно, я слышу, как по крыше барабанит дождь, а ветер приносит с улицы запах мокрой травы и гари.

— Что ты такое говоришь? Что значит, развод? В чём я перед тобой виновата, Летто? — спрашиваю и смотрю на своего мужа.

В груди нестерпимо болит, когда натыкаюсь на холод и безразличие. Я всё ещё страдаю от потери отца, а неожиданный разговор о разводе и вовсе оказался подобным грому, к тому же мы в комнате не одни, отчего мне становится ещё хуже.

Здесь моя мачеха Травайна и моя младшая сестра Адель.

Чувствую на себе их презрительные взгляды. Уверена, что осматривают меня так, словно я грязь на их дорогих сапожках.

— А-то ты не знаешь, мерзавка. Ещё и смеешь притворяться. — слышу голос своей мачехи и перевожу на неё свой взгляд.

— Если бы только знала, матушка.. — говорю и её передёргивает.

Сжимается вся от отвращения и её покрасневшее от злости лицо с обвисшими щеками противно трясётся. Она стискивает челюсти, чтобы не сорваться на истерику и оскорбления при моем муже. И сильно сжимает в руках черного цвета веер.

Матушкой её звала Александра, в тело которой я попала после своей трагической смерти некоторое время назад. Но делала она это, исключительно потому что была хорошо воспитана и пыталась угодить своему отцу. Ведь мне передались воспоминания бедняжки и я уж точно знаю, как эта дамочка пыталась её, то есть меня, извести, и никогда не скупилась на оскорбления.

— Ну, тогда я тебе объясню, — звучит всё такой же ледяной голос моего мужа и он небрежно бросает бумаги на стол, привлекая моё внимание. — Несколько дней назад в распоряжение леди Травайны по счастливой случайности попал один интересный документ.

— У меня было достаточно времени, Александра, чтобы все проверить и убедится в том, что это правда. И я больше не позволю тебе меня обмануть.

— Я никогда не обманывала тебя, — начинаю я, но он резко вскидывает руку, чтобы замолчала.

Мой муж даже не смотрит на меня и я теряю дар речи на какое-то время. Летто никогда не вёл себя так со мной и не смотрел словно я пустое место.

Да, был сдержан и строг, но никогда не был пренебрежителен.

— Здесь указано, что ты приёмная, Александра. Это документ о твоём удочерение. — заявляет Травайна. Пытается сдерживаться, но ликующие нотки всё равно прорываются в её голосе. Даже прикладывают руку ко рту, чтобы скрыть самодовольную улыбку. — Никакая ты не наследница, а девчонка из подворотни. Ты не заслуживаешь всего, что имеешь! Я собираюсь оспорить завещание своего мужа в отношении тебя и части твоего наследства, а после обратиться куда следует с целью лишить тебя и имени и титула. Я буду биться за то, чтобы забрать у тебя всё, что принадлежить моей дочери по праву её рождения, и собираюсь объявить на всю империю, что ты пустышка. Пусть каждый дракон знает, кто ты на самом деле.

— Но это не правда! — взвиваюсь я и чувствую, как в груди зарождается ярость — Как вы можете лгать о таком!

— А это не ложь, — заявляет мой муж и ловит мой взгляд. В его чёрных глазах ярость, впрочем, она в каждом его движении и словно выходит из него волнами заполняя каждый уголок этой комнаты, повисая вокруг плотным туманом. — Почему ты не призналась мне раньше? — привлекает моё внимание Летто, склоняет голову набок, чтобы поймать мой взгляд. Так он на стороне моей мачехи и сестры — Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж за благородного дракона? Хорошо. Поверь, я могу это понять, но вы оскорбили меня своей ложью! Ты опозорила меня! — сердится он и его даже начинает трясти — Я Летто Дракмонд, герцог западных земель и первый наследник одной из важных семей империи должен терпеть в своей жизни и постели это? Безродную, некрасивую пустышку.. — он делает паузу и кривится, выглядит так, словно сама мысль о том, чтобы держать рядом кого-то вроде меня выводит его из себя. — По-твоему я этого достоин? Я закрывал глаза на то, что ты пустая, на то, что в тебе нет ни магии, ни зверя. Я терпел тебя. Каждый раз касаясь тебя убеждал себя в том, что брак с тобой это выгодная сделка, но ты.. — замолкает он — просто подпиши и убирайся из моего дома прочь! — добавляет он и словно бьёт меня по щекам своими откровениями.

— Но куда же я пойду? — спрашиваю я. Пытаюсь, чтобы голос не дрожал, но я в отчаянии. Идти мне и в самом деле теперь некуда.

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — хмыкает мой дракон и сжимает кулаки.

— Мне так жаль, Летто, — слышу приторно-сладкий голос младшей сестры, которая быстро оказывается рядом с ним и скользит изящными пальцами, которые признаюсь, я бы с удовольствием переломала, по руке моего мужа, поднимается к плечу. Прижимается к его боку, прислоняется головой, а он закрывает глаза.

Даже не пытается её оттолкнуть и на мгновение кажется, будто наслаждается. Она ведь не простушка, да и не пустая.

Вскрикиваю от боли, когда мачеха сильно хватает меня за руку и притягивает к столу.

— Подпиши и убирайся из нашей жизни туда, где тебя подобрал мой муж. Он всегда был добр к убогим, но я не думала, что настолько, что решит подобрать одну из них и дать ей свою фамилию. — с отвращением бросает она и вкладывает в мои пальцы ручку. — А если будешь упрямиться, мы объявим о твоей неверности, а я ещё и о растрате имущества к которому ты никакого отношения не имеешь. — угрожает она и я тщетно пытаюсь вырвать руку из её хватки.

— Не упрямься, подписывай, Александра! — приказывает мне муж, привлекая моё внимание и жестом указывает на документ о разводе, когда смотрю на него. — Я уже приказал подготовить экипаж, ты покидаешь мой дом немедленно.

И вот я уже сижу на кровати в своих покоях, потираю запястье, после болезненной хватки мачехи. Наблюдаю за тем, как моя служанка Агнес суетится, укладывая мои платья, украшения и всё, что ей нравится в небольшой дорожный сундук.

Агнес невысокая, полноватая женщина с белоснежными кудрявыми волосами, собранными в высокий хвост на затылке.

Она была ещё служанкой моей покойной матери, а когда она умерла родами — полностью взяла заботу обо мне на себя. Потому герцог Дракмонд был так любезен, что позволил ей остаться со мной и после свадьбы.

В комнате душно, нечем дышать, а лицо горит от боли, унижения и злости.

Делаю глубокий вдох, чтобы ощутить прохладу осеннего вечера, что попадает в комнату сквозь приоткрытое окно, в надежде избавиться от приторно-сладкого запаха парфюма моей мачехи.

Он словно впитался в мою одежду и прилип к коже как мокрая грязь и теперь меня мучает мигрень. Да и корсет на платье затянут так, что мне больно, и платье такое неудобное: каждый шов его врезается в кожу.

Я подписала документы о разводе и теперь не представляю пока, что со мной будет дальше.

Впрочем, у меня не было другого выбора.

Но в тот момент я твёрдо решила отомстить, ради Александры и ради себя.

После Летто приказал мне подписать ещё один документ и буквально вырвал его у меня из-под ручки, когда я оставила подпись.

Мачеха торжествующе улыбалась.

Осматривала презрительным взглядом и казалось вот-вот рассмеётся мне в лицо.

А почему бы и нет?

Она победила.

Лишила меня наследства, титула и имени. А после не спускала с меня глаз жадно впитывая эмоции и наслаждалась моей болью.

Отца больше нет. Не прошло и недели, как его не стало, а мачеха принялась делить не только наследство, но и благородное имя.

А делить, должна признаться, действительно есть что. Так как отец был советником императора и ещё до замужества, как первая его наследница, я была самой завидной невестой империи.

— Не бери это, Агнес, — говорю я, когда она кладёт большую шкатулку с украшениями в сундук. — Ничего из этого не возьму, — повторяю, когда она непонимающе смотрит в ответ.

Да, украшения может и были подарены моим мужем, но им ничего не стоит обвинить меня в воровстве, так как шкатулка до краев наполнена фамильными драгоценностями семьи Дракмонд. — Возьми только мои, те, что отец дарил и брошь, что досталась от матери. Я её отдельно храню в нижнем ящике.

При воспоминании об отце мне становится лучше. Я была сиротой до того, как попала в тело Александры. И обрести семью, точнее любящего отца, стало для меня настоящим подарком.

Агнес кивнула и нехотя поставила шкатулку с украшениями на комод, а сама снова принялась сновать по комнате, скидывая вещи в сундук: мои платья, книги, записи, что-то ещё.

— Если бы только жив был ваш батюшка… — причитает она, но я делаю вид, что не слышу. Говорит что-то ещё, бросает вещи в сундук, а затем резко выпрямляется и странно косится на меня.

Чувствую себя настолько разбитой, что и не сразу замечаю в дверях моего мужа.

Бывшего мужа.

Захлопнув за собой дверь он проходит вперёд и осматривает не закрытый сундук и разбросанные на кровати вещи и книги.

С присущей ему сдержанностью бросает на меня холодный взгляд, а затем снова смотрит на Агнес.

Когда она только успела наполнить сундук всеми этими вещами? Он же сейчас полон до краёв.Там и половина того, что я бы не взяла.

— Вижу, что твои сборы затянулись, — говорит он. В комнате такая тишина, что звуки его шагов отскакивают от стен, когда он ещё ближе подходит к сундуку — К чему столько вещей? Ты думаешь, что будет время выбирать наряды? — хмыкает и переводит на меня свой взгляд.

А я чувствую, как по телу растекается злость.

За что он так со мной?

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга и я не могу поверить, что это в самом деле происходит.

— Ничего из этого не бери! — приказывает он — Оставь всю эту ерунду, она тебе не понадобиться, — небрежно кивает на вещи в сундуке и не спуская с меня ледяного взгляда проходит вперёд. — У меня для тебя кое-что есть. Я потому и пришёл, что не дождался тебя у кареты — подходит ещё ближе и бросает на мои колени документы.

Я сжимаюсь от напряжения и злости, жаль, что у меня не хватает сейчас выдержки, чтобы обуздать все свои эмоции, а особенно эту дрожь в теле.

— Что это значит? — спрашиваю, когда опускаю взгляд на бумаги.

— Отправишься туда, — он кивает на мои колени — это как раз на краю западных земель и я всё ещё хозяин этих мест. Можешь остаться там, сколько пожелаешь. Дом, на который я предоставил тебе бумаги в полном твоём распоряжении. Только из уважения к твоему отцу я не могу позволить себе просто выставить тебя на улицу. К тому же, уже завтра об этом будут говорить в каждом доме, — кривится он — а я как и прежде, не желаю к себе и своей семье слишком много внимания. Я закрою глаза на твою наглую ложь и предательство, потому что видел таких, как ты и знаю, что желание жить красивой жизнью иногда затмевают вам разум и притупляет чувство страха быть раскрытой.

— Как ты можешь такое говорить! — соскакиваю я и делаю шаг к нему. Но он снова вскидывает руку, как тогда в кабинете, приказывая мне замолчать и смотрит так, словно видит впервые. Его лицо окрашивает замешательство и он разворачивается, чтобы покинуть комнату, но уже у самой двери останавливается.

Делает глубокий вдох, проводит рукой по волосам и развернувшись ко мне дарит полуулыбку.

— Ах да. Я совсем забыл, — он достаёт из кармана мешочек с характерным позвякиванием золотых монет и бросает его мне. — На первое время должно хватить этих денег, а дальше, я думаю справишься сама. И будь любезна, постарайся сделать так, чтобы я о тебе вообще не слышал, договорились?

Провожаю взглядом Летто, который спешно покидает мои покои и чувствую, как по телу горячей волной растекается злость и обида. Опускаю взгляд на мешочек с деньгами, что так щедро выделил для меня муж, вы только посмотрите, и перевожу взгляд на Агнес.

Она расстроенно поджимает губы и опускает глаза в пол. Снова что-то бубнит себе под нос, а затем принимается за сборы.

Стискиваю зубы и шумно втягиваю воздух, чтобы обуздать свой гнев и желание бросить этот мешочек ему в спину, ведь понимаю, что я не в том положении сейчас, когда стоит отказываться от денег.

Я понятия не имею что это за земли и в каком состоянии находится дом.

Хочу кричать на мужа за то, что так легко поверил моей мачехи, за то, что пошёл у неё на поводу и вот так спокойно выставляет меня вон не потрудившись во всём разобраться.

Впрочем, какое ему дело до безродной пустышки.

Может и пустая, может и в самом деле безродная, но не глупая и не беспомощная.

— Знаешь что, Агнес, — привлекаю её внимание — Ничего из этого не бери. — указываю на сундук — Я возьму только несколько платьев и вот эти книги — указываю на те, что лежат на кровати — и мамину брошь. Давай её сюда, сейчас же приколю.

И она кивает, разворачивается, чтобы отыскать брошь, а затем вкладывает её мне в ладонь и какое-то время осматривает меня странным взглядом.

Если Летто думает, что я пропаду, то он сильно ошибается.

Опускаю взгляд на мамину вещь и какое-то время просто смотрю на неё. Любуюсь тем, как искусно она сделала, словно лучшие мастера империи приложили к ней свои руки, а аккуратный темно-синий камень посередине — завораживает.

Агнес говорила, такого цвета были её глаза. Да и вообще, она была потрясающе красивой и сильной духом.

— Пора моя госпожа, — вырывает меня из размышлений Агнес и я замечаю, как в мои покои входят несколько слуг, чтобы забрать мои вещи. — Экипаж у ворот.

Киваю ей и прикалываю брошь, а затем выпрямляю спину и покидаю покои.

Широкий коридор словно сужается, снова становится нечем дышать, а вдоль стен выстроились наши слуги, провожая меня взглядом.

Прохожу вперёд на деревянных ногах и чувствую на спине их тяжелые взгляды, и едва слышные шепотки.

Ничего, уверена без госпожи они надолго не останутся.

Как только оказываюсь за пределами дома, меня встречает мелкий, колючий дождь и пронизывающий ветер. Он развивает волосы, ударяет в лицо и меня охватывает мелкая дрожь.

Сильнее кутаюсь в плащ, что набросила мне на плечи Агнес, но он не помогает, потому что быстро промокает и неприятно липнет к телу. Влажность низко опустилась во двор густым туманом, а воздухе стоит запах прелых листьев, мокрой травы и гари.

— Ох, крепитесь, моя госпожа, — причитает Агнес, когда мы подходим к воротам и я понимаю почему.

Моя мачеха стоит у кареты придерживая свой плащ, который нещадно треплет ветер. Её волосы промокли, а глаза горят яростью и ненавистью.

Неужели ей так нетерпится избавится от меня, что готова стоять под дождём и мокнуть?

— Может, ты думала, что тебя явится проводить твой бывший муж? — язвит она и широко улыбается стоит мне подойти ближе. Снова осматривает меня с ног до головы с презрением. Не стесняется слуг, что снуют вокруг, разбираясь с моими вещами. — Но я, конечно, не могла не проводить тебя, Александра.

— Не стоило так беспокоится, матушка, — стараюсь, чтобы голос мой звучал ровно и спокойно.

— Вот ты и получила всё то, что заслуживаешь, маленькая дрянь, — выплёвывает она и трясётся — Надеюсь, что ты сгинешь там, куда бы не решил отправить тебя герцог. Будешь страдать в лишениях, корчится от голода и за тарелку супа будешь раздвигать ноги перед неотесанными лесорубами. А я больше никогда не увижу твоё милое, до тошноты противное лицо. Ненавижу тебя! Пустышка!

— Чем же я заслужила вашу ненависть, матушка? — спрашиваю и вижу, как тщетно она пытается справится со своей яростью, как противно она трясётся от злости, хочет оскорбить, унизить, задеть ещё сильнее.

— Ты всю жизнь получала то, чего не заслуживаешь! Как и твоя шлюха-мать, — цедит сквозь зубы.

Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не вцепится ей в лицо, пока она продолжала оскорблять меня и мою мать.

Глубоко вдохнув я вздёрнула подбородок и поправила капюшон. Я слишком хорошо воспитана, чтобы вступать в перепалку вот с такими вот дамочками.

Ей нравится то, что она говорит, она счастлива, потому что отобрала у меня всё и она очень довольна тем, что вокруг нас собрались слуги и прямо сейчас активно участвуют в её мерзком спектакле

— Я так его любила, так любила моего мужа, а он только тебя и замечал. Казалось, что даже после смерти Агаты, он продолжал её беззаветно любить — это она говорит о моей матери — Мне приходилось соперничать не только с тобой, но и с ней! Его любовь к этой шлюхе была столь сильна, что в ночных кошмарах он звал её по имени, просыпался в поту и ходил после этого как неприкаянный, пока я не просила кого-то из слуг приготовить ему успокаивающий отвар. Ненавижу её! И ненавижу тебя! За то, что он с пустышкой возился и боготворил тебя, будто ты золотая драконица, но я тебя опущу с небес на землю. Ты ни копейки от меня не получишь и будешь опозорена моими стараниями на всю империю, — шипит словно змея, а я молча смотрю в её раскрасневшееся лицо.

— Всё готово, госпожа, — прерывает нас один из моих сопровождающих и я перевожу на него взгляд, киваю, а он немедленно опускает голову и виновато поджимает губы.

Ветер треплет мой мокрый плащ, каждая мышца в теле болит от напряжения.

Он открывает для меня дверь кареты и помогает забраться.

Агнес уже ждёт меня внутри и как только усаживаюсь, обнимаю себя руками. Хочу закрыть глаза и позабыть весь этот кошмар, но подаюсь вперёд. Хочу посмотреть, что там происходит снаружи. Слышу какой-то шум и возню. А через мгновение в карету просовывается голова одной из моих служанок и она протягивает мне какой-то свёрток.

— Берите, берите моя госпожа, путь вам предстоит неблизкий — взволнованно произносит она — До встречи. Однажды. Если, конечно, вы выживете.

Глава 2

Скидываю с себя плащ, потому как он полностью промок, пока я выслушивала напутственные слова моей мачехи.

Напутственные.

Горько усмехаюсь своим мыслям и привлекаю внимание Агнес, которая возится со свертком, что принесла мне Миланья. Его я сразу сунула ей в руки. Позже я обязательно посмотрю, что там внутри. Сейчас я слишком сердита и возбуждена.

Глухой стук по карете, даёт старт нашему движению и я чувствую в груди неприятную тянущую боль.

Экипаж покачиваясь увозит меня прочь от места, которое признаюсь, уже успела полюбить, как свой дом.

За время нашего недолгого брака с Летто я вложила в это место, пожалуй, даже больше, чем было нужно.

Но я ни о чём не жалею.

В окне мелькают огни проплывающих мимо домов, дождь барабанит по крыше, а грузные темно-серые тучи низко опущены, словно вот-вот с грохотом повалятся на землю.

На дворе уже глубокая осень и на этот раз она пахнет не спелыми яблоками, пожелтевшими листьями, мокрым асфальтом и чабрецом. В воздухе стоит аромат гари, едкого дыма от костра и прелой травы.

Откидываюсь на мягкую спинку сиденья и прикрывая глаза.

Вспоминаю тот момент, когда впервые оказалась в этом мире, в теле Александры.

После своей трагической смерти на земле, я вдруг снова открыла глаза.

Тёплый ветер коснулся моего лица, а ноздри заполнил аромат сладкой выпечки и яблок.

Златовласый мужчина с острыми чертами лица и большими голубыми глазами, одетый в черный, похожий на военный мундир, было первым, что я увидела.

— Жива! — воскликнул он и его голубые глаза засветились радостью. — Жива моя красавица, моя малышка! — а затем он прижал меня к своей груди, крепко обнимая.

Он аккуратно поднял меня с земли и взяв на руки, передал лекарю.

Морган Ревин.

Отец Александры, той что на утренней прогулки неожиданно для всех упала с лошади. Бедняжка.

— Я разберусь, как такое могло произойти и навещу тебя, — пообещал он и я видела, как ярость окрасила черты его лица.

И ведь не обманул, потому что и в самом деле любил свою Александру всем своим сердцем.

И меня.

В день, когда я думала, что потеряла жизнь, на самом деле, обрела гораздо больше. Семью, отца, который поддерживал, гордился и восхищался мной.

Морган был первым и единственным советником императора драконов. И мне пришлось сказать, что падение не прошло без последствий, чтобы я могла хоть как-то объяснить своё замешательство и растерянность.

Мне нужно было время, чтобы изучить и попытаться понять место, в котором я очнулась.

Драконья империя.

А Александра, точнее теперь уже я, была здесь одной из самых завидных невест. Начитана, умна, хорошо воспитана и прекрасна: блестящие тёмные волосы, что волнами ниспадали на плечи, мягкие черты лица и медового цвета глаза, впрочем здесь мы с ней были очень похожи.

Лучшие женихи империи, герцоги важных семей пытались завладеть моим вниманием, но я поняла, что отец уже выбрал для меня жениха и будущего мужа и на второй день своего волшебного пробуждения. Когда впервые увидела его.

Летто Дракмонд. Герцог западных земель.

Высокий, красивый он примчался откуда-то из поездки, обеспокоенный моим неожиданным падением. Широкоплечий, узкобедрый. Тёмные волосы аккуратно уложены, широкий лоб, острые скулы. Борода, что добавляла ему несколько лет и тяжёлый, тёмный взгляд.

Герцог навещал меня каждый день, до нашей свадьбы и приносил с собой украшения и сладости. Мы какое-то время прогуливались в саду и он всегда пытался поддерживать беседу. Иногда касался меня и даже позволял вольность: поцелуй в лоб. Но при этом он всегда был сдержан и спокоен. Иногда он рассказывал смешные истории и тогда улыбка окрашивала его лицо, делая потрясающе красивым мужчиной.

— Барышня, — зовёт меня Агнес и я открываю глаза.

Выглядит моя служанка взволнованной: щеки порозовели, глаза блестят. Подаётся вперёд и всматривается в окно, а затем бросается к другому. От её эмоций воздух вокруг нас становится тяжелым.

В груди зарождается тревога и я пытаюсь привлечь её внимание.

— Агнес, ну что ты?..

— Что там, — она кивает мне на колени — у вас в этих бумагах написано, моя госпожа? Куда нас герцог Летто определил? — она так взволнована, что я замечанию, как его тело бъёт мелкая дрожь.

— Я.. — теряюсь и опускаю глаза — Небольшой дом, на границе западных земель. Всё ещё его территория..

— Моя госпожа, — испуганно перебивает меня Агнес, — Мы какое-то время назад покинули земли семьи Дракмонд!

Ахаю и хватаюсь за сидение, потому что наш экипаж резко останавливается и я чудом не валюсь вперёд.

— Что-то не так, — шепчет Агнес и я поднимаю на неё свой взгляд. Выглядит бледной, кажется, что вот-вот грохнется в обморок от волнения и страха, а затем вскрикивает, когда дверь резко распахивается.

— Приветствую дамы, — появляется в двери молодой дракон и дарит фальшивую улыбку. — Заблудились?

На нём строгий, чёрный военный мундир с золотыми эполетами и черные перчатки.

Он жадно осматривает меня бедно-голубым взглядом, а затем поворачивается к Агнес.

— Со мной говори, — доносится снаружи голос одного из моих сопровождающих и он оборачивается, но не оставляет нас — Оставь женщин в покое.

— Здесь я решаю, — произносит он скучающим, хрипловатым голосом и снова поворачивается ко мне — как всё будет. — какое-то время медлит, не спуская глаз — На выход! — командует — И приготовь свои вещи к досмотру.

Не двигаюсь. Просто пытаюсь понять, как мне необходимо действовать в такой ситуации.

Дракон выбирается из нашей кареты и я слышу, как громко спорит о чём-то с моим сопровождающим.

Долго подумать мне не удаётся, потому что на этот раз никто не просит меня выйти. Снова оказавшись внутри, дракон протягивает руку и схватив меня силой вытягивает из кареты.

Признаюсь, что уже отвыкла от такого отношению к себе.

— Как ты смеешь так со мной обращаться! — вздёргиваю подбородок. — Перед тобой..

— Заткнись! — рявкает он и я теряю дар речи от такого неуважения — Пока мы живём в неспокойное время мне наплевать кто передо мной. — действует слишком быстро, наклоняется ко мне так близко, что я чувствую на лице его дыхание. — Ты на моей территории. А я защищаю свои земли. Твой сопровождающий сует мне в лицо подозрительные документы, да и сама ты выглядишь подозрительно. Ты ведь не думаешь, что я всерьёз поверю тому, что вы заблудились. Говори зачем здесь или я тебя заставлю!

Когда молчу он с рыком отстраняется и что-то указывает жестом своим людям. Замечаю, что их вокруг нас не меньше шести.

Агнес ахает, потому что они принимаются выворачивать мои вещи, прикасаются к платьям, к моему белью, небрежно выбрасывая мои книги и записи из дорожного сундука. Что-то ищут в карете, грубо обыскивают моих сопровождающих.

— Что же такое творится, барышня? — непонимающе осматривается Агнес.

Если бы я только знала, похоже, мой муж и мачеха решили от меня избавиться и время нашли подходящее, ведь сейчас и в самом деле неспокойно.

Император был сильно ранен во время последней атаки изгоев, и говорят, что ранение это затягивается тяжело и несёт за собой множество осложнений. Для многих важных семей это, пожалуй, самый подходящий момент, чтобы сменить власть.

Важные семьи империи больше не союзники, а соперники.

— Вот это, возьми! — командует дракон и вырывает меня из потока мыслей. Они всё ещё таскают и выворачивают мои вещи. — Здесь что-то есть. — добавляет он и направляется ко мне. Подходит так близко, что каждая клеточка в теле напрягается, мне противно. Его близость мне неприятна, как и запах табака и елки, что исходит от него и неприятен взгляд, которым он осматривает меня. — В этой вещице магия? — указывает на мамину брошь и я инстинктивно прикрываю её рукой, что даёт дракону сигнал к действию и дальше он ведёт себя омерзительно.

Прижимает к себе, заламывает руки за спину и срывает мою брошь, совсем не заботясь о том, что такими действиями разрывает моё платье. Не упускает момент облапать мою грудь. Вырываюсь и приказываю меня отпустить. Использую тон, который прежде действовал на всех хамов вокруг.

Но только не сегодня.

— Отпустите! — кричит Агнес и бросается ко мне, но двое других солдат её перехватывают, как раз в тот момент, когда меня разворачивают спиной.

— Перед тобой герцогиня Дракмонд, ты будешь казнён за подобное обращение со мной!

Тот, кто удерживает меня и собравшиеся издают смешки и отпускают отвратительные комментарии.

— Тогда я — герцог Раббан — язвит он и заливается смехом. — А теперь будет самое приятное. Знаю ящерка, ты что-то прячешь и не просто так, появилась на наших землях.

— А ну прекратить! — вспарывает воздух приказ и всё резко прекращается. Тот, кто удерживал меня замирает и я разворачиваюсь — Отпустить!

Вырываю руки из его хватки, поправляю платье на груди и отхожу на несколько шагов. Агнес немедленно подбегает ко мне и осматривает, а я вздёргиваю подбородок и чувствую, как ярость душит меня.

Я собираюсь высказать всё, что думаю о том, что сейчас произошло, но замираю.

Когда наблюдаю за тем, как медленно, словно хозяин этого места, кем и является, в общем-то, к нам приближается дракон.

Герцог Кайрон Раббан — главный наследник семьи Раббан и этих земель.

Высокий, физически крепкий, с идеальной выправкой, одетый в широкую белую рубашку и тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги.

Тёмные волосы Кайрона рассыпались по плечам, а на лицо с идеальной линией скул, тенью легла щетина.

Он сердит, всем видом сейчас это показывает.

Я прежде не видела его, но воспоминания Александры подсказывают мне, что молодой наследник Раббан отчаянно желал заполучить её в свои жены. Не уверена, что от великой любви, скорее для того, чтобы получить ещё больше власти и покровительство моего отца.

— Герцогиня Дракмонд! — произносит он и кивает мне. Слышу удивление его солдат. — Какой .. — медлит — приятный сюрприз. О, я прошу прощения за то, как повели себя с вами мои солдаты. — осматривает меня, а затем бросает в сторону злой взгляд. И снова смотрит на меня. В ноздри врезается его запах: терпкий аромат мускуса и едва уловимый кедра. — Могу я узнать, что вы делаете на моих землях в такой час? Одна.

— Я тяжело переживаю свою потерю, — хрипло отзываюсь я, когда возвращается дар речи. И это правда. Я полюбила Моргана всем сердцем и мысль о том, что его больше нет снова отзывается в груди острой болью. Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. А когда открываю — ловлю на себе пристальный взгляд герцога Кайрона

— Летто решил, что мне поможет смена обстановки и какое-то время побыть одной. У него появились заботы, но как только всё будет решено, он ко мне присоединится. Как мы оказались на вашей территории? Я полагаю, необходимо спросить об этом моих сопровождающих. Я никогда их не видела прежде, возможно, они просто сбились с пути.

На мгновение повисает тишина и когда она затягивается у меня начинает звенеть в ушах.

Губы герцога медленно растягивает наглая улыбка, а затем он и вовсе начинает смеяться. И смех его заполняет пространство между нами так, что становится нечем дышать.

Понятия не имею, что именно так его рассмешило, но это неприятно. Я сжимаю кулаки ненавидя положение в котором оказалась.

— Вы прекрасны, милая Александра! — говорит он, когда прекращает смеяться — И дЕржитесь хорошо. Если бы я ни о чём не знал, то действительно вам поверил. Но я уже слышал, как несколько дней назад, пока вы горевали о внезапной кончине вашего отца, герцог Дракмонд нелестно высказывался о вас. Его тяготить пустая супруга. — слова Кайрона подобны пощечинам. Он делает шаг ко ко мне и слегка наклонившись глубоко вдыхает. — Чувствую, что ваш зверь по-прежнему так и не поднял головы. Да и магии в вас никакой не ощущаю. Как жаль… — поджимает губы — Но что-то мне подсказывает, прекрасная Александра, что вы оказались здесь не случайно. Я должен убедиться, что вы ничего не привезли с собой. — говорит он и делает шаг к моему уже полностью перерытому сундуку.

Кайрон останавливается и какое-то время просто стоит ко мне спиной, а затем поворачивается и, прищурившись, осматривает.

Не спеша, переводит взгляд на Агнес, затем осматривает наш экипаж, моих сопровождающий, а после бросает взгляд на разбросанные вещи.

— А знаете, что, Александра, — присаживается на корточки и принимается собирать мои вещи.

Что происходит?

Аккуратно складывает мои платья и возвращает в сундук. Поднимает с земли книги и вытирает их о свои штаны, какое-то время осматривает, а затем также отправляет в сундук. Проделывает тоже с записями и прочими вещами.

Мы с Агнес переглядываемся, а мои сопровождающие и его солдаты просто стоят как вкопанные.

— Кажется, я был неправ. Напрасно я решил, будто вы замешаны в чём-то грязном. И вполне возможно, что вы оказались на моей территории совершенно случайно. Скорее ваш муж.. — замолкает он.

Поднимается, а затем медленно подходит ко мне.

— Смею предположить, что он просто отправил вас подальше, после всего, что я от него слышал. Но и вы могли по собственному желанию покинуть своего дракона и впопыхах доверить этот нелёгкий путь… — кривится и оборачивается на моих сопровождающих. — Прошу, примите мои извинения. Эти солдаты лишь выполняют приказ. Многие из них никогда не видели герцогов из других высших семей, а что уж говорить об их прекрасных дамах. — говорит он и дарит мне полуулыбку.

Голос у него сладкий, словно тягучий мёд.

Кайрон замолкает и протягивает руку.

Невесомо касается костяшками пальцев моей щеки, а затем берёт меня за подбородок и приподнимает голову, заставляя посмотреть в его глаза.

Делаю шаг назад, выскальзываю из его хватки и увеличивая между нами расстояние.

Всем видом показываю, что его прикосновения ко мне неуместны и неприятны.

Глаза Кайрона становятся темнее, и на мгновение кажется, что в них вспыхивает огонь.

— Впрочем, неважно. Сами вы от него уехали или он отправил вас подальше, я не стану вмешиваться. Свой выбор вы уже сделали. Однажды. — горько усмехается он — Боюсь, моя милая, что ваш отец делал ставку не на ту дочь. Как бы он к вам ни относился, вы бесполезны и пусты. Это факт, я не хочу вас обидеть. — выдыхает он — Когда начнётся война, высшие герцоги предпочтут видеть рядом сильных дракониц, до краёв наполненных магией. Или тех, кто принесёт хоть какую-то пользу. Вашего отца больше нет, милая Александра, как бы он вас ни любил, его власть и влияния на императора закончились. — какое-то время медлит, а затем продолжает: — Нам всем придётся трудно, и, пожалуй, сейчас пришло время сделать выбор мне.

— Если мы всё выяснили, то я хочу продолжить свой путь, герцог Раббан. — говорю я, пока он не начал снова говорить.

— Конечно, не смею вас задерживать. — кивает он и оборачивается. Жестом подзывает нескольких своих солдат и приказывает им вернуть мои вещи в экипаж, а затем проходит к одному из моих сопровождающий и что-то говорит.

— Позвольте помочь, — протягивает руку, чтобы помочь мне забраться в карету, и я вкладываю в его ладонь свою.

Агнес забирается следом за мной, а затем он в последний раз бросает на меня многозначительный взгляд и захлопывает дверь.

Я шумно выдыхаю и откидываюсь на спинку сиденья. Проходит слишком много времени, прежде чем мы трогаемся, и должна признаться, мне это не нравится. Как и не нравится то, что Раббан говорил с одним из моих сопровождающих.

Дорога кажется бесконечной.

Ночь опускается густым туманом, в окнах почти ничего не видно, когда мы, наконец, останавливаемся.

Агнес шумно выдыхает. Долгое катание по ухабистой дороге не пошло ей на пользу: выглядит уставшей и бледной. Я подозреваю, что бедняжку укачало.

Дверь открывается и я выбираюсь из кареты. Ноги кажутся деревянными, мышцы болят от долгой дороги.

Делаю глубокий вдох, аромат леса и плодовых деревьев заполняет мои ноздри. Обнимаю себя руками, потому что окутывает ночная прохлада.

Вокруг стоит тишина, которую изредка прорезают своим стрекотанием цикады.

— Что это за место такое? — спрашивает Агнес и появляется рядом, глубоко вдыхает и держится за голову одной рукой, а в другой руке держит громоздкий фонарь. — Темновато кругом, ну хоть пахнет хорошо. Похоже, здесь есть сад. — посмеивается она и поворачивается ко мне, и я улыбаюсь. — Так хорошо пахнет ваша новая жизнь, барышня — подмигивает мне, и я закрываю глаза.

Как же мне с ней повезло.

— Чтобы там герцог Летто не планировал на ваш счёт, мы всё переживём, Александра. — говорит Агнес и замолкает, потому что один из наших сопровождающих прочищает горло, привлекая внимание.

Открываю глаза и оборачиваюсь на него.

— Э.. — запинается он и виновато осматривается, когда подходит ближе — мы это… — мямлит он, и я начинаю сердиться — в общем, мы.. — чем дольше он пытается сказать, тем тревожнее мне становится — Мы всё ещё на территории семьи Раббан, и герцог Дракмонд не имеет отношения к этому месту. — заявляет он — Мы привезли вас сюда по приказу Кайрона Раббана.

— Что это значит? — сержусь я и разворачиваюсь к нему. — Тогда мы немедленно уезжаем. — командую и направляюсь к карете, но мой сопровождающий становится у меня на пути и поджимает губы. — Почему мы вообще оказались на территории семьи Раббан?

— Таков был приказ, — отвечает он, и я словно получаю пощёчину.

— Летто так приказал? — спрашиваю. Не то, чтобы это было неожиданным. После всего, что я услышала от Кайрона, это не кажется удивительным, но не может не ранить меня ещё сильнее.

Не слышу, что он мне отвечает, потому что меня бросает в жар. Тревога растекается по телу тягучей волной и оседает в районе груди, когда перевожу взгляд ему за плечо и вдруг замечаю, что мужчин здесь намного больше чем два.

Они ходят вокруг нашего экипажа. Двое уже выгружают мои вещи, и среди них я узнаю солдат Кайрона.

— Что вы делаете? — прохожу вперёд, привлекая к себе внимание: — Прекратите! Оставьте в покое мои вещи!

Но мои слова игнорируют и проходят мимо, направляясь к дому. Наблюдаю за тем, как некоторые мужчины зажигают фонари у двери и начинают суетиться вокруг дома.

— На вашем месте я бы делал, как велело — вздрагиваю, когда один из солдат наклоняется ко мне слишком близко и его дыхание касается шеи. По спине бегут колючие мурашки. Становится неприятно и я отхожу, поднимая на него взгляд. Улыбается и протягивает мне листок. — Неспокойное время сейчас, герцогиня. Я настаиваю на том, чтобы вы вошли в дом и дождались герцога Раббана. Впрочем, ждать придётся недолго. Он навестит вас уже завтра. — Наклоняется ещё ниже и произносит едва слышно: — Если честно, у вас нет выбора, потому как с нашей территории вам не уйти. Без проблем.

А затем впихивает мне в руки листок и проходит мимо.

Делаю глубокий вдох, и мой нос заполняет приторно-сладкий запах спелых слив, смешивается с горьким ароматом полыни, отчего к горлу подходит тошнота.

Мне становится холодно, а тело охватывает дрожь. Звуки цикад и доносящиеся издалека крики сов теперь раздражают, а громкие смешки солдат Кайрона заставляют напрячься.

— Что у вас там, барышня? — подходит ко мне Агнес и двигает ближе свой фонарь. На листе я нахожу послание от Кайрона:

Добро пожаловать домой, милая Александра!

Располагайтесь и не делайте глупостей.

До скорой встречи

К.Р

Тяжело вздыхаю и сжимаю листок в кулаке.

Поднимаю голову к небу и закрываю глаза, обнимая себя руками.

Во что же я вляпалась?

Мне холодно и, если честно, страшно. Я пытаюсь взять под контроль свои эмоции, но страх плотным туманом окутывает меня, проникает под кожу и разгоняет сердце с бешеной скоростью.

Семья Раббан, одна из самых влиятельных в империи, говорят, что их власть распространяется даже на земли других семей. Более слабых.

Они черные драконы и обладают сильнейшей магией из всех пяти, что очень активно используют, когда разбираются с теми, кто их не устраивает.

Жестокий, холодный, целеустремлённый и жадный до власти.

Таким я видела Кайрона в воспоминаниях Александры и мне ничего не остаётся, как согласиться сейчас на его условия.

Не бежать же куда глаза глядят посреди ночи.

— Что мы будем делать теперь, барышня? — возвращает меня в реальность голос Агнес.

— Останемся здесь, — отвечаю, а затем едва слышно добавляю: — а завтра решим. — но сомневаюсь, что это остаётся без внимания солдат Раббана.

Точно знаю, что слух у драконов острый, а у тех, кто обладает сильнейшей магией, должно быть, безупречный.

Агнес берёт меня под руку и ведёт по кирпичной дорожке к дому.

Снова так много запахов, что начинает не только тошнить, но и голова болит. Бьёт по вискам так, что хочется закричать.

Я несколько раз спотыкаюсь, и тупая боль оседает в правой ступне.

— Доброй ночи, герцогиня Дракмонд — кланяется передо мной один из солдат и демонстративно распахивает входную дверь.

Несмотря на то что я чувствую сейчас слишком много, войдя внутрь, мне становится как-то спокойно.

Меня встречает едва уловимый запах выпечки и растопленного сахара, который смешивается с запахом воска и дерева. Вот только здесь холодно, словно в подвале.

— Осмотримся немного, а затем я растоплю камин. Уж больно холодно здесь, до утра мы совсем промёрзнем, — говорит Агнес и проходит первая.

Из небольшого коридора мы попадаем в просторную гостиную, где, судя по всему, солдаты Кайрона уже зажгли для нас свечи.

Комната большая и широкая, а вот мебели здесь совсем немного, и почти вся, кроме стола у большого окна, закрыта белыми простынями. На него Агнес и ставит свой фонарь, и осматривается.

— Давайте-ка сюда, — говорит она и срывает простынь с небольшого дивана. А затем, сжав ткань в кулаках, разворачивается вокруг себя.

Я подхожу на деревянных ногах и присаживаюсь.

Не могу описать то, что чувствую. Обнимаю себя руками, чтобы унять дрожь, которая охватила меня то ли от холода, то ли от эмоций.

— Нам бы чего-нибудь перекусить, — бормочет себе под нос Агнес и расхаживает по комнате. Останавливается у камина и присаживается. Затем поднимается и какое-то время осматривается, словно что-то ищет, и найдя глазами свой фонарь на столе быстрым шагом направляется к нему. — Может, в саду есть поспевшие сливы или яблоки, но чего ж сейчас в темноте-то найдёшь.

— Не беспокойся, Агнес, — говорю я — Всё хорошо. — лгу — И я не голодна. — дважды лгу и подтягиваю к себе ноги.

— Ничего барышня, сейчас я огонь разожгу, а как потеплеет и мысли просветлеют. — тяжело вздыхает она и принимается за работу.

А я закрываю глаза, пытаюсь не позволить беспорядочным мыслям заполнять мою голову, рисуя всевозможные развития дальнейших событий.

Вздрагиваю и открываю глаза. Просыпаюсь, потому что меня трясут.

Похоже, мне как-то удалось заснуть.

Надо мной сидит Агнес, а в комнате светло. Похоже, наступило утро. Но я не успеваю осмотреться, потому что лицо у Агнес раскрасневшееся, а глаза огромные.

— Александра, поднимайтесь скорее, вы должны это увидеть!

Глава 3

Делаю глубокий вдох, и мой нос заполняет аромат свежих цветов и спелых фруктов. Улыбаюсь и поднимаю голову к небу, подставляя своё лицо яркому солнцу.

Как же здесь красиво.

Дом хоть и небольшой, но в два этажа, требует конечно ремонта, зато с большой террасой, которая ведёт в сад.

Цветы здесь повсюду, куда не упадёт взгляд, они растут даже у лестницы, что ведёт в дом, а некоторые обвились вокруг перил и тянутся до самых резных деревянных дверей, наполняя своим нежным ароматом небольшой коридор.

В солнечном свете трава кажется ярко-зелёной, как и листья некоторых плодовых деревьев.

Все они посажены так, чтобы между ними можно было прогуливаться.

В глубине сада я обнаружила ароматную яблоню. Плоды её уже густо попадали на траву и стоящую неподалёку деревянную лавочку. Там я и устроилась, рассматривая плетёные корзинки, что сложены одна в другую, и небольшую деревянную лестницу.

Не знаю, сколько времени я провела в саду, осматривая каждое дерево и каждый куст. Прислушиваясь к звукам птиц, жужжанию пчёл и как будто в самом деле почувствовала себя дома.

Сжимаю в руках ароматное яблоко и прикладываю к носу.

Утром, когда Агнес разбудила меня и потащила вверх по лестнице, я решила, что всё ещё сплю.

Но это оказалось правдой.

На втором этаже в библиотеке она увидела картину, и не одну. И с каждой из них на нас смотрела моя мама.

Я узнала бы её из тысячи: тёмные волосы, точно как мои, ниспадают блестящими волнами на её плечи, белоснежная кожа, милая улыбка и горящие жизнью, янтарного цвета глаза.

В нашем доме даже после появления мачехи было много картин с её изображением.

Должно быть, сейчас Травайна избавилась от всех ненавистных ей вещей.

И не только вещей.

Дальше мы с Агнес обошли весь дом и нашли в столовой несколько семейных картин и сделали вывод, что этот дом и сад принадлежали семье моей матери.

— Аля.. — вздрагиваю и резко соскакиваю от неожиданности.

Осматриваюсь, потому что была уверена, что в саду совершенно одна, а ещё потому, что чувствую в груди укол острой боли, от нахлынувших чувств.

Алей меня называл только отец.

— О, простите, я не хотел вас напугать. — сокращает между нами расстояние Кайрон и наклоняется, чтобы поднять моё яблоко. Протягивает его мне и склоняет голову набок, пытаясь поймать мой взгляд.

Как и вчера, он выглядит хорошо. Но сегодня на нём строгий костюм тёмного цвета и белоснежная рубашка.

Его длинные волосы собраны в тугой хвост на затылке, а губы растягивает безмятежная улыбка.

— Но вы меня напугали. — отзываюсь я и принимаю яблоко.

— Я встретил вашу служанку, и она позволила отыскать вас в саду. — говорит он, словно это должно что-то изменить — Я рад, что вы осваиваетесь, и должен признаться, что наблюдал за вами какое-то время. Вы очень идёте этому месту, герцогиня.

— Зачем вы привезли меня сюда? — спрашиваю и делаю шаг назад, потому что от его энергии и запаха перехватывает дыхание. Колючие мурашки снова пробегают по позвоночнику.

— Потому что это ваш дом. — отвечает и словно приходит в себя, наконец, прекращает так пристально на меня смотреть.

Двигается и протягивает мне какие-то бумаги. А затем широко улыбается, демонстрируя идеальные зубы.

— Здесь документы. Ваши документы на дом, так как вы единственная наследница. Дом и его земля полностью принадлежат вам. Когда я вчера увидел вас разбитой и потерянной, сразу вспомнил о нём. Мне захотелось помочь вам.

— Мне ничего от вас не нужно, Кайрон — говорю и делаю глубокий вдох.

— Но это не от меня. Дом ваш, а я просто за ним присматривал. — выдыхает он и делает шаг вперёд. Жадно осматривает моё лицо, а затем протягивает руку и снова пытается коснуться: — Я многим обязан вашему отцу, и я рад, что могу хоть как-то ему отплатить. — между нами повисает молчание и он всё же касается моей щеки костяшками пальцев, — Прошу вас, зовите меня Кай, Александра. В прошлом вы так и поступали, и это были поистине счастливые моменты для меня.

— Пожалуй, я откажусь — глухо произношу и на деревянных ногах отхожу. Чувствую, что Кайрону не нравится моя реакция. — И прошу вас впредь обращаться ко мне по имени. Я Александра.

— О, я понимаю. Должно быть, вам всё ещё нестерпимо больно из-за тяжёлой потери и событий, что произошли между вами и вашим мужем. Когда я бывал у вас в доме, мне часто приходилось наблюдать, как отец относится к вам. Я слышал это обращение и надеялся, что однажды и мне выпадет честь называть вас так. — вскидывает руку, опережая мои возмущения: — Простите меня, если я нарушил ваши личные границы. Просто я восхищался вашим отцом. — говорит он — Поэтому помочь вам для меня честь. Согласитесь, Александра, в доме вашей матери вы будете чувствовать себя лучше, чем там, куда собирался отправить вас герцог Дракмонд. Здесь вы в безопасности. На моей территории вам ничего не угрожает, даже если начнётся война.

— Благодарю вас за вашу помощь. Но почему не сказали обо всём сразу? Зачем вы отправили со мной своих солдат и заставили тревожиться? Разве мне не передали от вас записку? — выговариваю я, и глаза Кайрона загораются огнём.

С момента моего появления здесь я находила самым удивительным то, как меняются глаза драконов.

— О, я совсем не подумал об этом. Но разве вы не знаете меня, Александра? Я всё тот же герцог Раббан: сдержанный и холодный. Руководитель и солдат. Таким меня воспитали, и мне тяжело проявлять заботу и нежность. Но я не хотел вас обидеть и заставить тревожиться. Если вы только позволите мне искупить мою вину?

— Мне ничего не нужно от вас, я ведь уже говорила. Но я не понимаю. Вы просто позволите мне остаться здесь или?

— Я не могу распоряжаться вашим имуществом, Александра. Даже если это моя территория. Это ваш дом, вы здесь хозяйка. Я лишь взял на себя ответственность привезти вас сюда.

— Значит, я здесь хозяйка? — переспрашиваю я и Кайрон кивает

— Я могу оставаться здесь сколько пожелаю и распоряжаться?

— Конечно, — снова кивает он — У вас на это есть документы.

— Хорошо, — устало выдыхаю я — Я благодарю вас за помощь и за то, что вы привезли меня в дом моей матери. Но так много всего произошло, поэтому, я прошу вас оставить меня одну, герцог Раббан. Прошу, покиньте мой дом — произношу, и он прекращает улыбаться.

Прищуривается и в глазах в самом деле вспыхивает огонь.

Он ловит мой взгляд и внутри всё сжимается, но не от страха, это совсем другие эмоции.

Он кланяется мне, не разрывая зрительного контакта, а затем резко разворачивается и шагает прочь.

Кажется, я слышу его последние слова: “До скорой встречи”

Выдыхаю, когда герцог Раббан покидает сад, и кладу яблоко на лавочку. Аппетит совсем пропал, да и сердце теперь колотится как сумасшедшее. Осматриваюсь ещё раз и глазам не верю, что всё это теперь моё.

Возможно, мне не стоило прогонять Кайрона, но он уже дважды попытался коснуться меня без разрешения и ведёт себя слишком… слишком странно и очень напористо.

Я только что пережила предательство мужа, к которому была, да что там говорить, всё ещё неравнодушна.

К тому же Кайрон меня пугает.

В воспоминаниях Александры я не нашла ни одного момента, где бы они мило беседовали, а даже, наоборот, она его опасалась.

Но я не могу судить о нём, пока не узнаю.

И уверена, это не последняя наша встреча.

Делаю глубокий вдох и прикладываю руку к груди. С самого утра я чувствую себя нехорошо. Боль в висках то появляется, то снова бесследно пропадает, а ещё я чувствую головокружение.

Наверняка это реакция на события последних дней.

Разворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, но, прежде чем войти, оглядываю террасу.

Как и дом в целом, здесь требуется небольшой ремонт. И я планирую потратить на это те деньги, что щедро отсыпал мне муж.

Моим первым ощущением было, что в доме давно никто не живёт, но кто-то определённо поддерживал здесь порядок всё это время.

Агнес в доме я не застаю и поэтому решаю подняться и осмотреть комнаты.

На самом деле, я точно знаю, куда отправлюсь. С утра, когда мы осматривали второй этаж, кажется, обнаружили комнату мамы.

Небольшая, светлая комната с широкой кроватью у стены и комодом рядом. Возле двери высокий шкаф, в котором я обнаружила несколько платьев и, коснувшись её вещей, вдруг почувствовала сильное покалывание в кончиках пальцев. Даже пришлось одёрнуть руку и прижать в груди, потому что стало так тяжело дышать.

Медленно хожу по комнате, словно во сне, то и дело касаюсь мебели, мне хочется заглянуть в каждый ящик комода, посмотреть, что лежит в её шкафу и даже под кроватью, так нестерпимо сильно мечтаю узнать её поближе.

По рассказам отца, она была удивительной.

Улыбаюсь, когда нахожу в верхнем ящике комода множество разных кистей и тюбики с красками, кажется, моя мать любила рисовать.

Провожу кончиками пальцев по белому листу, небрежно скомканному и словно наспех заброшенному к кистям и краскам, и боль простреливает голову. Я даже отшатываюсь и делаю глубокий вдох, но её новая волна не заставляет ждать слишком долго и простреливает позвоночник.

Поэтому я оседаю на пол и упираюсь спиной об кровать.

— Барышня, Александра, — словно из-под толщи воды слышу голос Агнес, а затем её шаги и она присаживается передо мной, заглядывает в лицо — Вот вы где, дорогая. У нас с вами возникла проблема, да такая, что без вас не решить. — говорит, а затем осматривает, — Идёмте в столовую. Вам следует что-нибудь съесть, а то вы бледнее, чем стенка. Глядишь, вот-вот рухнете без чувств.

Поднимается и проходит вперёд, но останавливается у двери и, когда понимает, что я не двигаюсь, снова подходит и помогает подняться.

Молча иду за ней, и каждый шаг отзывается болью в теле и голове.

По рукам словно пустили раскалённую лаву, которая медленно поднимается к плечам, меня бросает в жар.

— Вот она, — тяжело вздыхает Агнес, когда добираемся до столовой, и, разворачиваясь, указывает в сторону.

Прячет руки в карманы белоснежного фартука, только сейчас замечаю его на ней и когда только успела надеть и где раздобыла?

Моргаю несколько раз, потому что не сразу удаётся сфокусировать взгляд на девчушке, на вид не больше шестнадцати лет, что стоит, опустив голову.

— Это Манук. Так, она назвалась, — говорит Агнес, — Поздоровайся с моей госпожой.

Девчонка поднимает глаза, и я замираю, разглядывая её: золотые кудри собраны в небрежный пучок, но некоторые из них выбились и игриво упали на плечи и лицо, идеальные черты лица, россыпь веснушек и огромные голубые глаза, но такие тоскливые, что в груди всё сжимается. Словно все тяготы мира обрушились на эти маленькие хрупкие плечи.

— Добрый день, — едва слышно произносит она и неуклюже оттягивает рукав своего потрёпанного, давно потерявшего цвет платья на посиневшие запястья.

Мой взгляд цепляется за синяки, а затем за ссадины уже на тыльной стороне ладони, и злость зарождается в груди.

Вижу, как пытается скрыть их от меня, стыдливо прячя руки за спиной, да вот только те синяки, что на подбородке и на щеке, уж ничем не прикроешь.

— Я здесь у вас чистоту наводила, — говорит она и снова опускает глаза. — А вчерась мне сказали, что в услугах моих больше не нуждаются, что хозяйка дома вернулась. А я не могу без работы у вас. Пропаду, госпожа. Возьмите меня к себе. Я на любую работу у вас согласна, только не прогоняйте.

— Как же я оставлю тебя, Манук, если сама ещё не знаю, на что мы тут с Агнес будем жить и дом восстанавливать.

Девчушка резко поднимает глаза и смотрит так, словно сейчас её судьба решается

— Прошу вас, госпожа, меня мать забьёт или Равене продаст, а та будет меня своим клиентам давать за две золотые или на сдачу. Я умоляю вас, не прогоняйте. — говорит, и меня охватывает ужас, вот только ответить ей я ничего не успеваю.

В глазах темнеет и только голос Агнес врезается в мой слух, прежде, чем падаю в темноту.

Открываю глаза и вижу перед собой испуганную Агнес. Громко выдыхает и широко улыбается, когда замечает, что я пришла в себя и присаживается рядом.

Приподнимаюсь и, осмотревшись, понимаю, что они, похоже, перетащили меня на диван в гостиную.

Солнце щедро заливает комнату, здесь пахнет деревом и воском, а сквозь приоткрытое окно слышу щебетание птиц и откидываюсь на подушку.

— Живы, барышня. — выдыхает Агнес и издаёт смешок: — До чего же напугали.

— Это стресс, — отвечаю ей с закрытыми глазами, а затем вздрагиваю, когда чувствую лёгкие прикосновения к руке.

— Принести вам воды, герцогиня Дракмонд? — спрашивает Манук, когда открываю глаза и, повернувшись, натыкаюсь на её испуганный взгляд. Снова чувствую лёгкие касания к руке и опускаю свой взгляд.

Резко соскакиваю и выставляю руки перед собой. Это удивительно.

— Моя госпожа не пустая.. — едва слышно произносит Агнес, словно боится спугнуть. — Просыпается ваша магия, — заговорщицки улыбается и подмигивает Манук, когда смотрю на неё.

Затем снова перевожу взгляд на свои руки, провожу пальцами по выступающим венам от запястья до предплечья и признаюсь, пока и понятия не имею, что с этим делать.

Мачеха только и твердила, что в моём возрасте и магия, и зверь уже должны были себя проявить, а вот отец всегда говорил, что я особенная и моему зверю нужно чуть больше времени, чем другим.

Похоже, был во всём прав.

Как всегда.

И как же сейчас его не хватает.

— Я соберу в саду листья малины, чтобы приготовить для вас успокаивающий отвар, и добавлю немного мяты. — слышу Манук и снова смотрю на неё, кажется, она заметила перемену в моём настроении. — Так, вы сможете совладать со своей магией и понять её природу.

— С отваром, пожалуй, я сама разберусь — говорит Агнес и поднимается — А ты посиди немного с моей госпожой.

— И кто же тебя так? — спрашиваю я и сажусь удобнее. В комнате давящее молчание, которое заполняют звуки из сада.

— Матушка. Она на меня сердится из-за того, что я семью опозорила. Но я ничего не делала. — отвечает Манук и опускает глаза. — У меня есть немного золотых, то, что я скопила. Меня не надо содержать, и платить за работу не надо. Вы только прочь не гоните.

— Твоя мать тебя в самом деле продаст …как ты назвала её имя?

— Равена Эппл-Ярд. — отвечает и поднимает на меня глаза. На мгновение в её потухшем взгляде вспыхивает эмоция, очень похожая на злость, — Матушка меня ей продаст. А у неё таверна и много нетрезвых лесорубов и приезжих солдат.

Сжимаюсь, стоит только представить это и шумно выдыхаю.

Жалко девчонку настолько, что сердце сжимается.

— А сколько тебе лет, Манук?

— Семнадцать, но совсем скоро мне восемнадцать исполниться. Через несколько недель, госпожа. — отвечает она и смотрит с надеждой. — Я могу мыть полы и в саду работать буду.

— Что же мы с тобой будем делать, когда матушка твоя за тобой явится?

— Не явится она за мной. — тяжело вздыхает девчонка. — Я для неё позор.

— Хорошо. Оставайся пока, а позже во всём разберёмся. — говорю и снова откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

Прислушиваюсь к своим ощущениям и не могу сдержать улыбку.

Приятное тепло разливается по телу, чувствую, как покалывают кончики пальцев, и в самом деле сейчас чувствую себя наполненной.

Остаётся лишь разобраться, как моя магия работает. Мысли уносят меня в воспоминания об отце, о наших с ним разговорах и о том, как он мечтал увидеть пробуждение моей магии и помочь мне её принять.

Открываю глаза и прислушиваюсь.

Сердце вдруг сжимается и бросает в жар, когда слышу у двери мужской голос.

Поднимаюсь и прохожу через гостиную в коридор, становлюсь невольным свидетелем разговора Манук с нашим гостем.

— Пришёл убедиться, что слухи не лгут, Ману. Я думал, твоя мать забила тебя, чтобы избавиться от позора, а ты жива и здорова, — усмехается молодой человек.

На вид не больше двадцати. Высокий, одет в тёмно-синий строгий костюм и белоснежную накрахмаленную рубашку.

Солнце ласкает его золотые волосы, а ветер игриво подхватывает пряди, что упали на лоб и глаза.

На его красивом, молодом лице я замечаю наглую и мерзкую улыбочку, что растягивает его очерченные губы.

— Это ты опозорил меня — отзывается Манук и вжимает голову в плечи.

— Перестань. Я тебя ждал, Ману, думал, придёшь ко мне умолять о прощении — делает шаг ближе и заглядывает в лицо девушки — а когда услышал, что ты здесь, решил поговорить с тобой ещё раз. Ты ведь неграмотная, оттого, может, и не поняла моих нежных намёков. Мне следовало сказать всё прямо такой непроходимой тупице, как ты. Тебе некуда деваться, и я любезно возьму тебя в свою постель — нагло посмеивается он — не женой, конечно, но для ночных развлечений вполне подойдёшь.

— Что здесь происходит? — вмешиваюсь я и быстрым шагом подхожу ближе к ним.

Что он себе позволяет?

Мне неприятно слышать всё, что вылетает из его грязного рта.

Наш гость делает глубокий вдох и нагло осматривает меня снизу вверх, непростительно долго задерживая взгляд на моей груди.

— О, доброго дня, герцогиня, — прячет руки в карманы и прикусывает нижнюю губу. Его глаза кажутся удивительными: тёмно-синие, или такими они становятся, когда он испытывает определённые эмоции? — Мы уже наслышаны о вашем приезде. Меня зовут Ревер Эппл-Ярд. Я пришёл навестить Манук.

Эппл-Ярд.. где-то я уже слышала.

— Это мой бывший жен..

— Молчать! — перебивает он и бросает на девушку полный отвращения взгляд: — Не смей приплетать меня к такой постаскушке, как ты. Я ошибся, и мне теперь от этого не отмыться.

— Я прошу вас покинуть мой дом, Ревер Эппл-Ярд.

— Ох, ваш дом, — посмеивается он и осматривает двор, затем бросает взгляд за мою спину: на дом. — А Ману вы взяли из жалости, видимо. — наглый и невоспитанный — у вас, я так понимаю, здесь что-то вроде клуба брошенных и убогих. — смотрит на меня и прищуривается — Другая бы не приняла к себе глупую потаскушку.

— Пошёл вон! — цежу я сквозь зубы, и он меняется. Прекращает улыбаться и стискивает челюсть.

— А если нет? — ухмыляется, ветер приносит запах смолы и жжёного сена — Попросите кого-то меня выставить? — наигранно осматривается — Мне тут просто показалось, что ваш муж отправил вас в эту глушь совершенно одной. Должно быть, вы такая же потаскушка, как Манук, раз он не потрудился выделить вам хотя бы одного стража, герцогиня Дракмонд. — сжимаю руки в кулаки и от такой наглости даже теряюсь на мгновение.

Какой мерзавец.

Ярость зарождается в середине груди, и когда он делает шаг ко мне и протягивает руку, чтобы коснуться, я перехватываю его за запястье, силой сжимаю, и он вскрикивает.

Отходит от меня, опускает взгляд и рывками поднимает рукав пиджака и рубашки. Смотрит так, словно у меня две головы, когда на руке замечает ярко-красный ожог.

Похоже, это моя ярость.

— Ты за это ответишь! — цедит сквозь зубы и кривится: — Можешь считать это своим домом, но моя матушка уже давно положила глаз на это поместье. Снесём старый дом, — кивает он на дом и прикладывает руку к груди. — и построим трактир или постоялый двор. Раз уж так нравится это место, можешь остаться здесь. Чтобы постояльцам было не скучно — нагло подмигивает он — а за это, — указывает на мою руку — ещё ответишь.

— Пошёл вон из моего дома — цежу я сквозь зубы и указываю на ворота — пошёл вон и больше никогда здесь не появляйтесь, мистер Эппл-Ярд

— Твой будущий господин, герцогиня. Какой бы ты хозяйкой себя ни считала, у нас с матерью и деньги, и власть. А у тебя, судя по всему, ни того ни другого. Так что недолго вам здесь осталось. Всего хорошего! — кивает он мне, дарит улыбку, которая больше походит на оскал и медленно покидает двор.

— Если это твой бывший жених, то я бы с удовольствием послушала, как тебя так угораздило, бедная девочка, — слышим голос Анес и оборачиваемся.

Она стоит в дверях с широко раскрытыми глазами и сжимает в руках небольшую металлическую чашку, полную красных ягод, похожих на бруснику.

Переводит взгляд с меня на Манук и обратно.

— Похоже, мой успокаивающий отвар придётся весьма кстати. — поспешно добавляет она и отходит в сторону, когда я направляюсь в дом. Шумно выдыхаю и сжимаю кулаки. Протискиваюсь мимо Агнес и прохожу через коридор в небольшую кухню. Она тут хоть и маленькая, но такая уютная: посередине комнаты небольшой деревянный стол и несколько стульев вокруг. У стены большой шкаф забитый посудой и кухонной утварью. В углу стоит большая печка, которую уже растопила Агнес. Несмотря на солнечную погоду, к вечеру в доме будет очень холодно.

Осень активно вступает в свои права, уже окрашивая верхушки плодовых деревьях в ярко-оранжевый.

Упираюсь руками в столешницу и смотрю невидящим взглядом в окно.

Внутри меня бушуют эмоции: негодование, злость. Меня трясёт, а щёки вспыхивают. Чувствую, как снова начинает болеть голова и боль концентрируется на затылке.

Пусть только попытаются забрать у меня поместье. Просто это точно не будет.

Вздрагиваю, когда в комнату входят Агнес и Манук и оба смотрят на меня в ожидании реакции.

— Я бы тоже послушала, как получилось, что такой мерзавец стал твоим бывшим женихом, — говорю я и смотрю на Манук. — О каком позоре он говорил?

Она заламывает свои тонкие пальцы, но рада, что не опускает стыдливо взгляд.

— Давайте присядем, — говорит Агнес и подталкивает Манук за стол. — Вы поглядите, барышня, какой красивый чайный сервиз я отыскала в одном из шкафчиков, — сияет она и указывает на кухонные шкафы. Проходит вперёд и присаживается, открывая один из них. Аккуратно достаёт несколько чашек молочного цвета с оранжевым узором, похожим на драконье пламя.

Расставляет перед нами чашки, довольная своей находкой, а затем заполняет их своим отваром из стеклянного пузатого чайника, в котором плавают листья малины, мяты и красные ягоды. Его аромат сразу же густо повисает вокруг нас.

— У моих родителей большое хозяйство, — начинает Манук, когда Агнес наполняет свою чашку и присаживается рядом. Убирает за ухо выбившуюся прядь и глубоко вдыхает — А Равена покупает у них продукты для своей таверны. И вот однажды она явилась к нам вместе с Ревером и он, заметив меня, стал проявлять знаки внимания. После этого стал приходить вместо матери, а потом и вовсе тайком. — переходит на шёпот и косится на меня. Словно ждёт осуждения, но разве сейчас время для него. — Он был таким .. таким — не может подобрать слов, впрочем, я и сама его видела. — Приходил каждый день, уделял мне внимание, а потом заявил, что влюблён в меня и мы с ним встречаемся. Конечно, и я полюбила. Она ведь приносил мне цветы и сладости из таверны.

Ни чуть не удивлена, что Манук привлекла его внимание. Отмыть бы её, нарядить в чистое платье и любоваться.

— А потом они пришли, чтобы меня забрать. Равена сообщила моим родителям, что её сын в меня влюблён и собирается жениться. Но ждать они не намерены и хотят забрать меня сейчас. Принесли дары и золото. А у моей матери при виде золота загорелись глаза, и она выставила меня из дома вместе с ними, даже не спросив, желаю ли я замуж за Ревера. Равена сразу сказала мне, что при удобном случае выставит меня вон, и настояла на том, чтобы свадьбу мы сыграли через четыре месяца, а пока я должна была работать в таверне. Отрабатывать свой обед.

— И что же случилось дальше? — нарушает затянувшееся молчание Агнес и наклоняется, чтобы заглянуть в лицо Манук. А та вцепилась в чашку так, что пальцы побелели, и молчит.

— Ревер сказал, что мы всё равно почти женаты, и пришёл ко мне вечером в комнату. Принёс фрукты и сладкое пиво, а потом.. — замолкает и опускает голову. — Я почувствовала себя дурно, меня клонило в сон и всё вокруг плыло. Я с трудом могла пошевелить рукой или приложить силу, чтобы оттолкнуть напористого жениха. В комнате стало душно, а воздух был тяжёлым. А потом Ревер навалился на меня и закрыл рот, впрочем, никто всё равно не пришёл бы мне на помощь. До сих пор помню его липкие, слюнявые поцелуи и жадные руки. — кривится она — Когда всё закончилось, он на меня даже не посмотрел. А на следующее утро и вовсе потерял интерес. Спустя три дня один из нетрезвых гостей таверны стал меня трогать, а затем потащил во двор и стал целовать и лезть под платье. Я кричала, и на мой крик прибежал Ревер. Но вместо того, чтобы защитить, он стал обвинять, что я это затеяла сама. А потом они с позором вернули меня домой, объявив, что я не чиста и вела себя распутно с гостями таверны.

Мы с Агнес лишь переглянусь, признаюсь, что не смогла найти слов.

Я ничуть не удивлена после того, как уже успела познакомиться с Ревером Эппл-Ярдом.

— Из-за меня у вас проблемы, и Ревер сказал, что скоро у вас заберут поместье. А они точно заберут. У Равены очень много денег, и они всегда добиваются того, чего хотят.

— Всё будет хорошо, Манук — улыбаюсь я и протягиваю руку, чтобы её коснуться. Чувствую, как внутри меня оживает магия и приятным теплом разливается по телу — Пусть только попытаются.

— А знаете, что, барышня, — поднимается Агнес — Я ведь совсем забыла поведать вам о своей находке. Здесь, в кладовой полным-полно разных продуктов. Словно кто-то подготовился к нашему приезду. И всё свежее. А ещё.. впрочем, вы сами должны это увидеть — широко улыбается она и кивает в сторону.

Разворачивается и, судя по всему, направляется в ту самую кладовую.

— Тут ещё и погреб имеется, барышня — говорит, когда мы проходим внутрь. Сияет вся, даже щеки покраснели. Комнатка совсем маленькая, и нам троим здесь очень тесно. Со всех сторон полки от низа и доверху, забитые мешками и банками с продуктами.

Запахи ароматных трав, корицы и сахара сразу же наполняют мои ноздри.

— Кто-то вот будто нарочно купил для вас всё это. — указывает на чистые, совсем ещё новенькие формы для выпекания хлеба и пирогов. — Может быть, вы нас порадуете сегодня? — заговорщицки смотрит она. Рискованно, однако, но попробовать стоит. Столько добра — здесь и мука есть, и всё, что вам потребуется. — уговаривает она — Как у вас ладно получалось, когда вы в доме вашего батюшки жили. — говорит, а затем тяжело вздыхает и виновато поджимает губы.

— Отчего не попробовать, — говорю и пожимаю плечами, а сама принимаюсь осматривать запасы.

Крупы, мука, приправы, сахар и соль. Полки кладовой и впрямь доверху забиты самыми свежими продуктами, словно кто-то подготовился к нашему приезду.

Когда возвращаемся на кухню, я без труда, по указке Агнес, нахожу несколько глубоких чашек и в одной из них завожу тесто, перемешиваю его руками, наслаждаясь процессом, и успокаиваюсь. Оставляю его на некоторое время, чтобы подошло и занимаюсь ягодой. Промываю её и отбираю целую.

Когда тесто подходит, делю эту воздушную, ароматную массу на несколько частей и сначала разминаю руками, наслаждаясь воздушной текстурой, а затем с помощью скалки раскатываю и щедро посыпаю ягодой.

— А сахаром разве её посыпать не стоит? Кислая ведь, — спрашивает Манук и подходит ближе.

В следующий раз обязательно сделаю её частью этого процесса. Приятно видеть, что и она отвлеклась от своих эмоций, и у неё даже загорелись глаза.

— В этом и вся изюминка, Манук, —улыбаюсь и бросаю на неё быстрый взгляд, пока сворачиваю небольшой рулетик с ягодой. — После того как они испекутся, мы польём их растопленных сахаром, и кислая ягода соединится со сладостью карамели.

Я аккуратно разрезаю рулетик на небольшие кусочки и укладываю их на противень. А после мы с Агнес устраиваем его в печи, где ещё держится жар.

Рискованное дело, но попробовать стоило.

Возвращаемся за стол и принимаемся болтать, но уже о том, что нам предстоит в ближайшие дни. Уборка в основном.

— В одном, барышня, он всё же оказался прав, — вдруг говорит Агнес, и я вопросительно поднимаю бровь, когда она откидывается на спинку стула и бросает взгляд на дверь — Нет у нас никого, чтобы вот таких незваных гостей можно было мигом за ворота выставить. Может, мы кого наймём для такой работы. Хоть бы на первое время? — аккуратно спрашивает, и я неуверенно киваю.

Когда кухню заполняет сладкий аромат выпечки и ягод, мы достаем румяные, воздушные рулетики из печи, и я расплываюсь в улыбке.

Получилось!

Аккуратно перекладываю их на поднос, который нашла здесь Агнес вместе с сервизом и приступаю к приготовлению карамели.

Уже без помощи Агнес нахожу небольшой сотейник и отправляю туда немного сливочного масла, которое они с Манук нашли в погребе.

Оказывается, здесь и он имеется. Отправляю всё на огонь, а затем щедро засыпаю сахар. Жду, когда растопятся, соединяться, превращаясь в сладкую тягучую массу, добавляю совсем немного соли, для баланса вкусом и возвращаюсь к столу, щедро поливая румяные булочки большой деревянной ложкой.

— Аромат завораживающий — произносит Манук и тянется к одной из булочек. Следом за ней и Агнес. Улыбаюсь, когда обе закрывают глаза от наслаждения.

В прошлой жизни я много работала, чтобы себя обеспечить и поступление в университет. Стипендии мне не хватало, и я устроилась в булочную напротив дома, в котором снимала квартиру. Это было лучшее время, ведь я не только пробовала все те шедевры, что так умело выпекала Тамара, но и наблюдала, как она это делает. Так что, когда оказалась здесь, несколько раз экспериментировала, чтобы порадовать отца, и, должна признаться, у меня получалось.

На следующий день, мы, как и планировали, занялись домом.

Манук и Агнес отправились в сад, а я взялась за кухню, отмывать шкафы и снять, чтобы выстирать шторы. Ими я и занималась, когда едва не упала, услышав стук. И стук этот был не во входную дверь, а по столу.

— Я не хотел вас напугать, но дверь у вас была открыта, а на мой зов никто не отзывался. — произносит мужчина лет пятидесяти.

От него пахнет нафталином и чем-то отдалённо напоминающим запах валерьяны.

— Доброго дня, Александра, — произносит он, будто мы старые знакомые. Но я вижу его впервые. Он растягивает губы в улыбке, когда я спускаюсь и становлюсь напротив него, — Меня зовут Отто, и я местный городовой.

Не дожидаясь моего приглашения, он проходит вперёд и усаживается за стол.

Бросает взгляд на букет, что собрала ещё утром в саду Манкук.

Его аромат наполняет комнату, соединяется с запахом вчерашней сладкой выпечки и заставляет моего гостя опустить взгляд на брусничные мини-рулетики. Хвала высшему дракону, я уже говорю как местная, перебивает тошнотворный запах нафталина.

— У меня к вам есть разговор, Александра. Жалоба на вас поступила. — хмыкает он — Что же вы, милочка, на ваших гостей нападаете и калечите?

Глава 4

Отто жестом указывает мне на свободный стул и ждёт, когда я присяду, снова, поглядывая на вчерашние булочки.

— И кого же, по-вашему я покалечила, мистер Отто? — спрашиваю я, хотя точно знаю ответ на свой вопрос.

Но Отто не спешит отвечать и ведёт себя неприятно.

Сначала осматривает комнату, склоняет голову набок, разглядывая шторы, которыми я только что занималась, взобравшись на небольшую деревянную лестницу.

Переводит взгляд на меня, протягивает руку и указательным пальцем проводит по одной из булочек, а затем отправляет его в рот и причмокивает.

Я шумно выдыхаю и пытаюсь поймать его взгляд, но он снова проделывает это, наслаждаясь сладким вкусом, затем и вовсе принимается щупать каждую булочку. В конце концов, хватает одну из них и начинает есть.

— Ну так жешь Ревера Эппл-Ярда, — произносит с набитым ртом, едва не давится — герцогиня.. ээ.. — прекращает жевать и смотрит на меня — Всё ещё Дракмонд или как? — спрашивает, и в его вопросе я улавливаю насмешку. — Я лично видел его ранения, да и одежду вы ему разорвали. А я всегда думал, что вы, милочка, хорошо воспитаны. — бросает он и зыркает на меня, пока снова давится испечённой мной булочкой.

— Ничего из того, что вы сказали не правда. Я не нападала и тем более не портила его одежду. Это клевета. — говорю ему строго и вздёргиваю подбородок. — Ревер Эппл-Ярд оскорблял меня и мою служанку Манук.

— Манук ваша служанка? — округляет он глаза — Признаюсь, что удивлён, так как решил, что вы не можете себе позволить подобного. Мне показалось, что у вас нет на это средств.

Денег у меня может и нет, но их всегда можно заработать.

А что делать, если нет совети и чести?

— Вы ведь совсем недавно здесь, милая леди, но позвольте, я кое-что вам объясню. Мы все в городке, как одна большая семья. Помогаем друг другу, оберегаем покой. У меня нет никаких оснований считать, что Ревер солгал, и он, и его мать, уважаемые здесь всеми, и я сам часто обедаю у них в таверне. — тяжело вздыхает он, наконец расправившись с булочкой, и неприятно, причмокивая, облизывает пальцы. — Вам следует извиниться.

— Что? — поднимаюсь я и жду, когда он последует за мной, но Отто вдруг мило улыбается и кладёт передо мной на стол какие-то бумаги. Бросаю на них мимолётный взгляд и снова смотрю в его пожелтевшее лицо с обвисшими щеками. Становится не по себе, когда замечаю в его глазах странный блеск.

— Вы ведь совсем одна здесь, Александра, — вдруг говорит он и собирает документы, демонстративно перекладывая на край стола. — Без денег и я так полагаю, совсем без поддержки — кажется, он говорит что-то ещё, но я уже не слышу его слов, потому что грудь сдавливает тупая боль, щёки вспыхивают, а в висках стучит злость.

Передо мной лежит газета, где мне совсем не разобрать слов, зато я прекрасно вижу на фотографии своего мужа.

Поправочка, бывшего мужа.

Летто улыбается в объятиях моей младшей сестры на императорском званом ужине.

Несколько раз моргаю и делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Мне кажется, будто меня ударили в живот.

Поднимаю свой взгляд и вижу, что Отто наслаждается моими эмоциями.

— Это не ваше дело, и вы не можете судить о моём положении, об одной фотографии в газете.

— Ошибаетесь, дорогая. Я как раз могу, — сально улыбается он и снова тянется к булочкам, елозит по ним пальцами, собирая сладкую карамель, а затем отправляет в рот и снова причмокивает.

— Ваш отец был свирепым драконом, Александра, но его больше нет. Я вижу, что вы и поддержки вашего мужа лишились. Отсюда бегут молодые драконицы, используя для этого любые возможности, а вы, очевидно, для меня, в отчаянном положении. Потому будете жить и действовать по правилам, которые мы с Равеной вам продиктуем. Теперь-то ваш отец оттуда, — он сжимает голову в плечи и поднимает указательный палец к потолку, — на меня не порычит. — снова указывает мне на то, что отца больше нет и усмехается. — Вот такие дела, милочка — добавляет и, наконец, поднимается.

— Я передам Равене, что вы, Александра сожалеете и собираетесь принести извинения Реверу. И настоятельно рекомендую вам больше не поступать так с ним. Уж лучше, вам быть приветливой и обходительной.

— Я не стану перед ним извиняться, будьте уверены, — заявляю я, и мы какое-то время просто смотрим друг на друга.

Воздух вокруг становится тяжёлым, ноздри снова заполняет тошнотворный запах нафталина и валерьяны.

В груди клокочет от злости и обиды на бывшего мужа, а теперь ещё и на наглеца Ревера.

— Тогда, милочка, ждите проблем, —говорит он, а затем кивает и разворачивается, чтобы покинуть мой дом.

Шумно выдыхаю и сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь. Морщусь и делаю шаг назад, даже трясу головой, чтобы прогнать от себя этот тошнотворный запах нафталина, который повис вокруг и неприятно липнет к телу.

— У нас были гости? — спрашивает Агнес позади, и я, не поворачиваясь, киваю ей.

Кажется, к нам присоединяется и Манук, слышу, как её шаги стучат в такт моему сердцу.

И слава Великому Дракону, вместе с ними сквозь открытую дверь в комнату проникает ветер и приносит с собой свежий воздух, наполненный прохладой и запахом мокрой травы.

Я глубоко вдыхаю и чувствую, как щекочет мой нос запах дыма от костра.

По телу вместе с дрожью прокатывается волной тепло, я снова чувствую в себе магию, она рядом, необходимо лишь понять её природу, приручить, позволить проявиться.

— Это был Отто, — слышу Манук, и её голос звучит так, как если бы она закрыла рукой нос и хмыкаю.

Слышу, как она принимается рассказывать о нём Агнес и утопаю в мыслях.

Накрывают меня вязким потоком.

Понимаю, что пришло время, наконец, прийти в себя. Неожиданная потеря Моргана до сих пор отзывается в груди острой болью, проведённое рядом с ним время было лучшим за всю мою жизнь, и его уход выбил у меня из-под ног землю, а следом — предательство Летто.

Я слишком хорошо вжилась в роль молодой, покорной, хорошо воспитанной герцогини. В начале, оттого, что просто испугалась оказаться раскрытой, а потом я, кажется, так привыкла.

Но в этом месте никому не нужна моя покорность.

Она никак не поможет мне отвадить от моих ворот всяких проходимцев и уж точно не поможет сберечь моё поместье.

МОЁ.

Это дом моей семьи, моей мамы. И отдавать я его никому не планирую, как и угрожать мне я больше не позволю.

Мне необходимо написать прошение императору и узнать о моём вступлении в наследство. Мой отец был близок к правителю, возможно, я могла бы рассчитывать на его помощь в борьбе с моей мачехой.

Впрочем, рассчитывать мне, думаю, не на что, так как в этом мире мужчинам нет никакого дела до дракониц, а я и вовсе не она.

Драконы выбирают себе в пару сильную и, как бы отвратительно это ни звучало, полезную жену. Соединяются ради ещё большей власти и выгоды. А с пустыми, оставшимися без поддержки и крупицы влияние поступают просто: прогоняют. Жаль, что я поняла это после того, как впустила в своё сердце Летто.

— Ох, барышня… — тяжело вздыхает Агнес, и я поворачиваюсь к ней. Стоит у стола и сердито поджимает губы. Глаза бегают по чёрно-белой фотографии в газете, которую так любезно преподнёс мне в дар, противный Отто.

Медленно подхожу к столу и опускаю взгляд на фото.

Мой муж Летто, одетый в тёмный костюм и белоснежную рубашку, широко улыбается прижимая к себе мою младшую сестру.

Избавляются от пустых и бесполезных.

Вот как с ними поступают.

И немедленно заменяют наполненной магией, сильной драконицей.

Ничего не говорю, потому что мне больно.

За время, что я провела с Летто, я его полюбила.

Он был обходителен и внимателен, несмотря на то, что сдержан, и ни капли не изменил ко мне отношения после свадьбы. Всё так же одаривал подарками, радовал мелочами и проводил со мной полноценных два дня в неделю, не отвлекаясь на рабочие дела. Дни только для нас, и в эти редкие моменты его глаза светились, а ветер игриво подхватывал волосы.

Чувствую, как обида смешивается со злостью и сдавливает грудь.

Я должна забрать у него то, что подписала вместе с документами о разводе. То, что Морган оставил только для меня.

Почему Летто не отдал мне сразу?

Опасался реакции мачехи или хотел подразнить и унизить ещё сильнее, заставляя выпрашивать?

Если сейчас и в самом деле неспокойное время, то Летто в очень хорошем положении. Он заменил пустую и бесполезную дочь советника на ту, что полна энергии сил и имеет внутреннего зверя. И если император решит объявить своего преемника, почувствовав беду, Летто будет первым его претендентом.

Всегда им был.

Так, как своих наследников у императора нет от слова совсем.

— Нет! — вскрикиваю, и Манук отдёргивает руку от булочек испугавшись моего внезапного порыва.

Меня передёргивает, когда я вспоминаю, как Отто елозил по ним своими пальцами, как хватал и ощупывал каждую

— Не стоит их есть. Оставь.

— Что сказал вам Отто? — хрипло спрашивает Манук и прячет руки за спину. — Он вам угрожал, верно?

— Он хочет, чтобы я извинилась перед негодяем Ревером, но этого не будет. А ещё дал понять, что он на стороне Равены, или как там её. — сержусь я.

— Уж лучше вам извиниться, госпожа, — говорит Манук и вжимает голову в плечи — Они заберут ваш покой. Правду вам говорю. От беды хочу уберечь, поверьте. Городок у нас маленький, а у Равены здесь сплошь поддержка, потому что и деньги при ней, и власть. А у вас только мы с Агнес и дом, которому и деньги нужны и мужские руки.

— Денег у меня, может, и нет, — дарю я ей полуулыбку и девчушка выглядит так, словно я обратилась перед ней в драконицу, я даже опускаю голову, осматривая себя, ну а вдруг! — Но их можно и заработать, — добавляю и вижу, как ободряюще кивает моя служанка Агнес. Вспоминаю, как Отто облизывал, причмокивая, пальцы, как едва не давился, запихивая в рот целую булочку. — Вот мы и будем зарабатывать, а от меня они не получат ни извинения, ни поместье!

***

— Почти пришли, госпожа, — тяжело вздыхает Манук и как-то странно улыбается мне.

— Здесь красиво.. — говорю я, и продолжаю осматриваться.

Путь до городской площади и рынка, оказался живописным: чистое, голубое небо, яркое солнце, что ласкает макушки уже поцелованных осенью деревьев с ярко-оранжевыми и пожелтевшими листьями. Ветер приносит с собой запах леса. Смешивается со сладким ароматом корицы и растопленного сахара.

Я испекла булочки, чтобы попытаться продать их на рынке и мы с Манук отправились в город.

Осматриваю небольшой участок выложенный брусчаткой, что является городской площадью. Здесь светло, а кое-где ещё зелено, посередине стоит фонтан, а рядом с ним резвятся ребятишки.

Особенно активные две девочки и один мальчик, он выше всех поэтому без труда забирается на бортик фонтана и зачерпнув воды плескает её в разные стороны, взрываясь заразительным смехом.

И я улыбаюсь.

Осматриваю деревянную сцену с громоздкими, резными колоннами, невысокий деревянный заборчик, что отделяет площадь от остальной части города. Всматриваюсь в двухэтажные, окрашенные в светлый дома, что окружают площадь, а затем моё внимание привлекает оживленный переулок. Воздух наполнен какофонией ароматов фруктов, цветов и корицы.

— Нам туда, — указывает Манук, но я и без неё догадалась по крикам и столпотворению людей.

Она несмело берёт меня под руку и тянет в сторону узкой улочки, также выложенной брусчаткой.

Слишком мало места, что мне на мгновение словно становится нечем дышать, от такого количества людей, точнее драконов.

Стоит нам подойти ближе, как меня накрывают такие интенсивные и соблазнительные запахи.

Рынок здесь находится прямо в узкой улочке, что расположена между двумя двухэтажными строениями из красного кирпича и судя по всему, давно не жилыми. Поднимаю голову, разглядывая и замечаю, что вместо стекол на окнах кое-где висит какое-то старое тряпьё, что нещадно треплет ветер.

Между домами натянута верёвка на которой висят какие-то флажки и разноцветные платки.

Едва не валюсь перед собой, когда кто-то силой толкает меня пробираясь вперёд. Слышу, как ругает меня себе под нос.

Это место гудит словно улей.

Слишком много запахов, шума и криков.

По обе стороны от меня стоят деревянные столы, скамейки, ящики и даже бочки.

Мясные деликатесы и копчения, сушеная рыба, чуть дальше овощи и спелые фрукты.

Дольше чем следует я остаюсь у стола с мешками различных круп. Есть даже те, что я на первый взгляд не определить. Дамочка за столом без стеснения осматривает меня, как диковинку, впрочем, я и сама жадно осматриваюсь и сердце заходится, потому что такой стороны этого мира я ещё не видела.

От запахов и шума вокруг начинает болеть голова. Толкаются, галдят и стараются перекричать друг друга.

То и дело ловлю на себе любопытные взгляды. Кто-то бросает на меня презрительные взгляды, как дама в потрёпанном бордовом платье и застиранном фартуке. Осматривает дольше, чем следует а затем наклоняется к рядом стоящей и что-то шепчет ей.

После обе взрываются от смеха, что гремит куда громче, чем прочий шум.

Кажется теперь я чувствую на себе каждый взгляд, неприятно липнут ко мне, царапая осуждением.

— Смотрите, это она..— слышу за спиной и Манук сильнее сжимает мою руку, когда проходим дальше.

Каждая из нас принимает эту фразу на свой счёт, вот только я делаю глубокий вдох и выпрямляюсь, а Манук вжимает голову в плечи. Обязательно поговорю с ней, когда вернёмся домой.

Останавливаюсь, когда мой взгляд цепляется за разного рода соленья в небольших баночках.

Опускаю глаза и вижу знакомые на вид и очень аппетитные огурчики в прозрачном рассоле.

Молодая девушка ловит мой взгляд и замечаю, как легкая улыбка касается её губ, а затем она слегка кивает мне.

Пока выпекались булочки, я изучила кладовую и её содержимое, а потом мы с Манук проделали тоже самое с погребом и я с удивлением обнаружила там очень много свежих продуктов, в том числе сливочное масло и несколько баночек разных солений. Точно такие же огурчики.

Манук сказала мне, что не имеет к этому отношения и теперь меня не покидает ощущение, что кто-то точно знал о моём скором прибытии и заполнил для меня кладовую и погреб.

Покупаем с Манук совсем немного овощей, молока, но так, чтобы ноша была нам по силам, и я всё жду подходящего момента, чтобы предложить кому-нибудь свои булочки, но вокруг такая суета, что стоит мне отдать монету за свою покупку, как меня тут же сносят.

Ставлю свою корзинку на свободное место на соседнем столе и принимаюсь осматриваться.

Здесь пахнет шоколадом, мятой, кориандром и лемонграссом. Мужчина на вид лет сорока пяти стоит сложив руки на груди и без стеснения осматривает меня.

Позади него на импровизированных полках стоят маленькие баночки, напоминающие мне наши колбы доверху забитые перемолотыми травами, на столах лежат связанные тёмным шнурком пучки трав. Опускаю взгляд на пол, где удобно в ряд устроились глиняные горшочки.

— Чего желаете? — делает шаг ко мне и осматривает цепким взглядом и я осматриваю в ответ.

Проводит рукой по золотым волосам и дарит полуулыбку, отчего морщинки вокруг его глаз становятся заметнее.

Его широкая серая рубашка лишь с одной стороны заправлена в брюки. Поверх рубашки жилетка черного цвета и с левой стороны на груди вышитый герб семьи Раббан. — Так чем же могу вам помочь?

— Меня интересуют ваши травы, — говорю ему и тыкаю в первый попавшийся пучок, на что он расплывается в довольной улыбке и подходит намного ближе, чем следует.

— Какой прекрасный выбор, герцогиня, — говорит он и бросает мимолетный взгляд на Манук. — Неплохое сочетание трав. Но я бы порекомендовал вам вот это — берёт в руку другой пучок и протягивает мне, чтобы оценила.

Принимается рассказывать почти обо всех и даже называет травы, о которых я никогда не слышала, а потом замолкает и делает глубокий вдох.

— Это же она, отвергнутая герцоня… — ветер доносит до меня чей-то шепот, что прорывается сквозь стоящий вокруг шум. Но я делаю вид, что не слышу.

И у моего собеседника не одна мышца на лице не дрогнула.

Опускает взгляд на мою корзинку, а затем снова смотрит на меня:

— А чегось у тебя там так вкусно пахнет? — заглядывает в мою корзинку и даже тянет руку — Такой соблазнительный аромат, что перебивает мои травы.

Улыбаюсь, потому что похоже, настал идеальный момент. Двигаюсь и с важным видом достаю одну из моих фирменных румяных булочек.

Косится на меня подозрительно, а потом всё же принимает. Осматривает со всех сторон несколько раз сжимает, а затем все же откусывает.

Хоть дракон передо мной и выглядит неопрятно, но в этот самый момент до боли напоминает мне об отце.

И он с таким же выражением лица уплетал мои булочки.

— Вкусно, — выдаёт он и кивает, облизывает пальцы, а затем как-то поджимает губы, словно ему неловко за эту слабость. — И что ж, у тебя там полная корзина таких?

Киваю ему и вижу, что он не прочь угоститься ещё.

— Вижу что не по доброте душевной скормила мне свою булку. Чего за вторую желаешь, заработать хочешь?

— Конечно — выдыхаю я и мы какое-то время смотрим друг на друга, а затем он будто бы подумав и оценив, кладет руку в карман и нащупав там что-то протягивает мне — два золотых и давай сюда ещё одну. А нет. — медлит он и я замираю. Осматривается, потому что вокруг уже собралось немало зевак. Снова лезет в карман и протягивает чуть больше золотых. — Две давай, а то сейчас расхватают.

— А вот и не расхватают, — летит из толпы.

— А я бы попробовал... — доходит до меня чей-то ответ.

Вокруг начинается суета, кто-то остаётся лишь ради любопытства, но в конце концов, спустя, наверное, полчаса в моей корзинке не остаётся ни одной булочки, а аромат корицы и топлёного сахара густо повисает вокруг.

Улыбаюсь и шумно выдыхаю, радуясь своей маленькой победе.

— Ну надо же! — гремит сквозь шум и крики вокруг хрипловатый голос — Кого я вижу, — к моему удивлению собравшиеся вдруг замолкают, слышу лишь тихий-тихий шёпот — какая встреча, герцогиня Дракмонд!

Глава 5

— А-ах, —наигранно протягивает — Так, и не Дракмонд уже, судя по всему. Отверг тебя твой дракон. Да отправил подальше. — посмеивается и осматривает собравшихся, которые словно замерли.

Затихли в ожидании представления, вокруг стоит такая тишина, что если бы где-то поблизости упала иголка, мы непременно это услышали бы.

— А это совсем не ваше дело. — говорю я — Госпожа?

Женщину, что обращается ко мне, я не знаю, но без труда могу догадаться кто передо мной.

Она невысокая и грузная, одетая с тёмно-серый плащ из плотной ткани расшитый каким-то узором. Под плащом я замечаю платье из светлой ткани с кружевами на груди и рукавах.

Её рыжего цвета волосы заплетены в тугую косу, которую она перекинула через правое плечо, а на лицо и глаза упали несколько прядей. У неё широкий лоб, идеально выщипанные брови и большие тёмно-синие глаза, точно, как у Ревера, тонкие губы и обвисшие щеки.

Я даже вспомнила свою мачеху.

По возрасту они как раз одинаковые, вот только эта намного крупнее.

В руках у неё что-то похожее на трубку, и она осмотрев меня с пренебрежением подносит её ко рту и делает затяжку. После небрежно бросает в сторону, совсем не озаботившись своей вещью и выпуская струю сизого дыма, проходит вперёд.

— Эпл-Ярд, — бросает она и останавливается рядом со мной. От неё пахнет жженым сеном и дымом — Меня зовут Равена Эпл-Ярд и я здесь уважаемая драконица. И этот город, дорогуша, принадлежит мне. — заявляет она — Тебе здесь не место, а если уж появилась, то существовать здесь будешь по моим правилам. — Она опускает взгляд на корзинку в моих руках, где ещё некоторое время назад лежали мои булочки и зло прищуривается. — Если вздумаешь вставлять мне палки в колеса, то я укажу тебе твоё место. Говорят, что ты не только отвергнутая, но и пустая. А я, милочка, настоящая драконица и сил во мне столько же, сколько и огня, который несёт разрушения. — угрожает она и дарит полуулыбку, вскидывает с важным видом подбородок.

— Перед вами герцогиня Ревин-Дракмонд. — говорю я громко и твёрдо. В груди горит от эмоций — Дочь главного советника императора, проявите уважение, а если не знаете что это такое, то просто смените тон и больше никогда не позволяйте себе разговаривать так со мной. А ещё, прекратите мне угрожать.

Равена смотрит на меня так, словно я ударила её по голове, будто никто до этого момента никогда не отвечал ей.

Так, что не сразу находится с ответом, но всё-таки продолжает.

— Всем нам известно, что твоего отца больше нет, а твой драгоценный муж выставил тебя вон, пропадать в наших землях.

Да что она заладила?

И что дальше?

Умереть мне теперь от горя, если меня отверг дракон?

— А с чего вы решили, что я не смогу прожить без милости и поддержки моего мужа? Моё имя и титул остались при мне, не забывайте об этом. И я не нуждаюсь ни в защите, ни в поддержке дракона. — чувствую, как ярость закипает во мне. Обжигает кончики пальцев, простреливает позвоночник и затылок.

Вижу, что Равене не нравится моё поведение. Она сжимает руки, словно едва сдерживается, а её обвисшие щёки краснеют от эмоций.

Сильнее сжимаю в руках ручку от корзинки, а затем корзинка и вовсе падает у моих ног и собравшиеся ахают.

Шёпот волной прокатывается по узкому переулку, заполняя пространство вокруг, но тут же затихает, стоит Равене сделать шаг назад и опустить голову.

Признаюсь, что мне стоит всех моих сил сохранить спокойствие и не удивляться тому, что мне только что удалось испепелить ручку от моей корзинки.

— Я буду жить здесь и заниматься выпечкой, а вас попрошу оставить в покое меня и моё поместье. — говорю, а затем перешагнув через корзинку у ног, прохожу мимо Равены.

Домой возвращаюсь с головной болью, а ещё меня трясёт.

Манук молчит, но я вижу, как она встревожена, и, кажется, слышу, как обо всём рассказывает Агнес.

Переходит на шёпот, когда говорит, что Равена ни за что не оставит меня в покое.

Но я её не боюсь.

Может быть, Александра и была хорошо воспитанной, покорной до костей и осторожной, точнее, пугливой, то я не из таких.

Равена бесчестная, привыкшая добиваться своего любой ценой, и, признаюсь, за время своего пребывания здесь я ещё не встречала таких наглых и откровенных в своих намерениях и угрозах.

Мы с Равеной из разных миров.

В самом деле, из разных.

Если бы не чувствовала себя настолько плохо, то даже усмехнулась бы собственным мыслям.

И она ошибается, если думает, что отказ мужа и лишение его защиты вдруг смогут меня сломить. Да они могут попытаться забрать у меня всё, я не пропаду.

В прошлом я не была окружена любовью и чьей-то защитой.

Я была сиротой.

Одиночкой.

Мне ничего не доставалось легко.

И в отличие от того времени, сейчас у меня есть Агнес и Манук. К тому же сегодня я заработала свои первые деньги, а значит, могу заработать ещё.

Поднимаюсь в комнату, держась за перила, кажется, что вокруг всё кружится, а коридор сужается, пока добираюсь до нужной двери. В доме пахнет мятой, полынью и чем-то ещё, что тошнота подходит к горлу.

Закрываю за собой дверь и валюсь на кровать без сил.

Я заняла комнату мамы.

Агнес сменила здесь постель, мы вместе вымыли окна и вычистили комнату от пыли.

Под кроватью нашли готовые картины и какие-то наброски, но я всё равно украсила ими стены. Так, я чувствую, она рядом со мной.

Прижимаю колени к груди и глубоко вдыхаю и выдыхаю несколько раз.

Мне необходимо как можно скорее подружиться со своей магией, вот только знать бы, как это сделать.

Я её чувствую, она горящей обжигающей волной двигается по телу.

— Александра.. — слышен едва уловимый шёпот и открываю глаза.

Снова кто-то зовёт меня по имени, и я поднимаюсь.

Я больше не в своей комнате, я даже не в доме.

Сижу посреди зелёной поляны, а в стороне небольшое озеро изумрудного цвета.

Яркое солнце щедро заливает пространство вокруг. Тёплый ветер ласкает лицо и приносит с собой запах мёда, травы и луговых трав.

— Иди сюда, моя девочка, — оборачиваюсь на голос и медленно поднимаюсь.

У воды стоит женщина с тёмными волосами и сияющей улыбкой, которую я узнаю из тысячи. На ней струящееся нежно-голубое платье из лёгкой ткани, но сама она очень бледная, словно полотно. — Моя Александра, Алиша..

Она протягивает ко мне руки, и я медленно подхожу. Ноги словно деревянные, грудь сжимается от сильных эмоций, и, признаюсь, я даже боюсь дышать, чтобы не спугнуть это видение.

Мама...

Замираю, когда её тёплые пальцы касаются моего лица, пробегают по шее, а затем она и вовсе прижимает меня к себе, и я чувствую, как слёзы туманят мой взор.

От неё пахнет свежестью и розами, и я глубоко вдыхаю, чтобы наполнить лёгкие её нежным ароматом.

— Какая же ты красивая и смелая, моя Алиша. — говорит она и вытирает костяшками пальцев мои горячие слёзы. — Мне жаль, что я не смогла уберечь нас, но он тебя защитит, слышишь? Не беги от него!

— О ком ты говоришь? — спрашиваю и протягиваю руки, чтобы её коснуться, но она отшатывается. А места, где только что были мои руки, вдруг становятся алыми. Чувствую укол боли в груди оттого, что причинила ей боль. Но вместо того, чтобы скривиться, она улыбается.

— Твоя магия рядом, — едва слышно произносит она и снова двигается ко мне, — Си-ильная. Та, что способна разрушить, испепелить дотла, и та, что способна исцелить. Позволь мне помочь тебе, — наклоняется ко мне, и вдруг я словно выныриваю из толщи воды, всё прекращается, и открываю глаза.

Запах воска, краски и лимона с мятой врезаются в мой нос, а затем я вижу перед собой Агнес.

Смотрит на меня так, словно вот-вот начнёт меня тормошить, и, когда ловит мой взгляд, шумно выдыхает своё облегчение.

— Милая барышня, — произносит и протягивает мне стакан — Вы так долго не просыпались. Я встревожена. Уже утро следующего дня, а вы так и не спустились к нам с Манук. Может, вам нужен лекарь? Вы только скажите. У нас на него сейчас не только деньги есть, но и даже тот, кто вас к нему доставит.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю, всё ещё не отойдя от своего сна.

— Внизу герцог Раббан. И он желает вас видеть.

Агнес покидает комнату, а я ещё какое-то время смотрю ей вслед.

Прикладываю руку к голове и закрываю глаза, запах лимона перебивает другие запахи в комнате и возвращает меня в реальность. Чувствую досаду оттого, что мой сон прервали так неожиданно, а мне бы хотелось побыть там подольше, столько всего спросить.

От резкого пробуждения я чувствую головокружение, когда поднимаюсь, а ноги и руки кажутся деревянными.

Подхожу к окну и какое-то время смотрю на сад невидящим взглядом. Головная боль по-прежнему со мной: пульсирует в висках, колючей волной спускается к затылку.

Переодеваюсь, привожу себя в порядок и выхожу из комнаты.

Дом с каждым днём становится уютнее и преображается. Здесь уже не пахнет сыростью и прелым. Аромат цветов и моей выпечки, кажется заполнил каждый уголок и каждую трещинку этого дома.

На лестнице Агнес поставила цветы, которые пересадила из сада в глиняные горшочки. Она сказала, что такая красота не переживёт холодов, а в доме они будут радовать нас круглый год.

Делаю глубокий вдох и замедляю шаги, когда подхожу к столовой.

Слышу голос Кайрона, он о чём-то спрашивает, а Агнес бодро ему отвечает.

Иногда слышу тихие и глухие ответы Манук.

Как только вхожу в комнату, Кайрон поднимается и делает глубокий вдох.

Сегодня на нём простая серая рубашка, расстёгнутая до середины груди, и чёрные штаны. Тёмные волосы собраны в тугой хвост на затылке, а губы растягивает лёгкая улыбка.

Он выглядит так непривычно в стенах нашей столовой, нуждающейся в ремонте, в окружении потёртой мебели.

Опускаю взгляд на круглый деревянный стол, на котором красуется новый букет из сада в пузатой белой вазе, напоминающей кувшин.

Аромат цветов заполняет комнату, соединяясь с едва уловимым запахом моих вчерашних булочек.

Опускаю взгляд и без труда нахожу на тарелке несколько моих кулинарных шедевров, должно быть, Агнес угостила Раббана, пока я приводила себя в порядок.

На столе также стоит стеклянный чайник с новым отваром, которые постоянно придумывает Манук, соединяя разные травы и ягодные листья.

— Приветствую вас! — говорит он и делает шаг ко мне. Краем глаза замечаю, как тихо, словно мышка, Агнес подходит к Манук и тянет её за руку из комнаты. — У вас всё в порядке? — спрашивает и проводит рукой по волосам, чешет щеку, а затем опускает руку и прячет в карман, будто нервничает. — Вам нездоровиться, герцогиня.. — замолкает и смотрит на меня.

Знаю, что ждёт, что я ему подскажу, наверняка, как и остальные, видел фото моего бывшего мужа в газете.

На какое-то время между нами повисает тишина, и я осматриваю его мужественное лицо, шею и опускаю взгляд на грудь, где на чёрном шнурке висит кулон с его фамильным гербом. В голове вдруг звенят слова моей мамы из сна.

О ком она говорила?

Кого имела в виду?

— Александра, зовите меня Александра. — говорю, и он улыбается.

— Тогда вы зовите меня Кай, прошу — просит он и делает шаг назад, когда не улыбаюсь в ответ, — Я пришёл извиниться, Александра. Мне не стоило быть таким напористым. Совершенно очевидно, что у вас с Летто сейчас трудности, и мой напор, должно быть, был неуместен. И оскорбил вас. Прежде чем вы прогоните меня во второй раз, я хочу сказать вам, что пришёл не только извиниться. Я принёс вам вашу вещь.

Протягивает передо мной другую руку, открывает ладонь, и я вижу в ней мамину брошь.

Улыбаюсь, потому что бесконечно счастлива видеть эту вещь, особенно после моего сна. Сейчас я отношусь к ней иначе. Она не просто напоминает мне о маме, теперь она, словно ниточка связывает нас.

Поднимаю на него глаза с благодарностью.

Моё состояние меняется, словно по щелчку пальцев. Приятное тепло разливается по телу.

— Я уже решила, что она безвозвратно потеряна. Спасибо, Кай! — говорю и протягиваю руку, чтобы забрать свою вещь. Бросаю на Раббана мимолётный взгляд, но рука замирает в воздухе, и я снова смотрю ему в лицо, потому что взгляд, которым он осматривает на меня, будто цепляет.

В его глазах разливается пламя.

Кайрон не улыбается, лишь делает глубокий вдох и смотрит, словно видит меня сейчас совсем другой.

— Возьмите, — хрипло говорит он, возвращая нас обоих в реальность, и я отмираю. Словно заворожённая смотрела какое-то время на дракона, — и прошу, примите мои извинения. — прочищает он горло и трясёт головой —Тот, кто протянул к ней свои лапы, наказан мной. Этот солдат никогда прежде не видел такого драгоценного камня. Поверьте, он и не представлял, какую ценность она имеет и для вас — говорит Кайрон.

— Что вы имеет в виду? — спрашиваю и принимаю брошь, которую он аккуратно перекладывает в мою руку.

— Драконий хрусталь, — выдыхает он и слегка кивает на мою руку. А я сжимаю брошь, в порыве прикладываю к груди и после его слов замираю.

Я и понятия не имела.

Драконий хрусталь, на минуточку, один из самых дорогих камней империи.

В прошлом его добывали в горах семьи Ортедес. За этот камень боролись, погибали и предавали. Но сейчас его осталось совсем немного, и хранится он, говорят, в хранилище самого императора.

— Я ничуть не удивлён, ваш отец обожал вас, — Кайрон и прячет руки в карманы брюк — Я её помню. Видел её на вас множество раз, когда ещё был желанным гостем в доме вашего отца. — говорит и как-то странно поджимает губы.

— О, это брошь моей матери, она действительно мне очень дорога, и я благодарю вас за то, что вы мне её вернули. Это одна из немногочисленных вещей, что остались мне в память о ней. — говорю и Кайрон прекращает улыбается. Хмурится и переводит взгляд на брошь.

Когда снова смотрит мне в лицо, улыбается и несколько раз кивает, принимая мою благодарность.

Между нами появляется неловкое молчание, и я осматриваюсь, в надежде, что Агнес где-то недалеко и может вмешаться.

Но моей служанки нет, а воздух между нами становится тяжёлым, словно потрескивает от энергии и взглядов Раббана.

— Я и не догадывался о ваших талантах, милая Александра, — наконец прерывает молчание герцог — Сегодня вы снова меня удивили. Это очень вкусно. — указывает он рукой в сторону стола — Я пришёл, чтобы предложить вам помощь, хотел вас впечатлить, но вы опередили меня. — говорит он, а когда ловит мой взгляд, начинает смеяться. Должна признаться, что искренний смех и эта довольная улыбка делают его потрясающе красивым мужчиной.

Улыбаюсь в ответ, потому что сейчас перед собой вижу совершенно другого Кайрона.

— В доме давно никто не жил, и я хотел помочь вам в его восстановлении, прошу вас, только не отказывайте вот так сразу. Давайте присядем и немного поговорим, — протягивает руку, и я вкладываю свою.

Странное чувство охватывает меня, когда он аккуратно сжимает мои пальцы. Никто, кроме Летто не прикасался ко мне прежде.

Затем ведёт меня к столу и становится позади, чтобы помочь со стулом.

Вот только присесть я не успеваю, потому что в комнату забегает перепуганная Манук.

Кайрон позади меня напрягается и кладёт руки мне на плечи, словно действует неосознанно. И я как будто чувствую его желание меня защитить.

— Госпожа, — выпаливает она и теребит свой фартук — там.. там местные.. из города. Их целая толпа, и они требуют вас!

Глава 6

— Что происходит? — спрашивает Кай и Манук переводит на него испуганный взгляд, а затем снова смотрит на меня и сжимает в кулаках свой фартук.

Вся растрёпанная и взволнованная.

— Я сейчас подойду, — говорю спокойно и прохожу вперёд, но останавливаюсь, точнее, меня останавливает Кай, схватив аккуратно за руку выше локтя. — Всё хорошо. Останьтесь здесь, я сейчас разберусь и вернусь к вам. Манук, — обращаюсь к своей служанке, — Поухаживай за герцогом, предложи ему чай.

Глаза Кая темнеют, и он нехотя разжимает руку, не разрывая зрительного контакта, я судорожно вдыхаю, потому что кожей чувствую исходящее от него напряжение.

Признаюсь, что успокаиваю себя тем, что Манук уж слишком осторожна и как-то слишком пуглива.

Наверняка просто пришли узнать обо мне или моих булочках.

Сжимаю руки в кулаки, потому что тело всё же начинает бить мелкая дрожь. Торопливо покидаю столовую и направляюсь во двор, к воротам.

Волнуюсь так, что каждый шаг отзывается в груди.

На мгновение у меня перехватывает дыхание, и по телу пробегают холодные мурашки, когда открываю дверь.

Даже вдох не удаётся сделать оттого, что открывается передо мной.

Манук была права, когда говорила о толпе, и теперь я совершенно точно уверена, что пришли они не за моими булочками.

Спускаюсь на крыльцо, а затем медленно, с высоко поднятой головой преодолеваю расстояние между мной и собравшимися по кирпичной дорожке и стараюсь не споткнуться.

Сердце бьётся так, что причиняет боль, а страх царапает спину.

За хлипкими воротами моего поместья собрались не менее пятнадцати хорошо одетых, крупных мужчин моего возраста и немного постарше.

— Доброго дня, — начинаю я твёрдо, изо всех сил стараюсь показать, что этот сбор меня не только не взволновал, но и не испугал.

В воздухе стоит сильный запах дыма от костра и гари. Небо заволокло тёмно-синими тучами, а кое-где его прорезают вспышки молний. Словно погода бы подстроилась под настроение горожан. Чувствую едва уловимый запах жжёного сена и вспоминаю Равену. Неужели её послание? — Чем могу помочь?

— Какая культурная, — с отвращением бросает один из толпы и делает шаг вперёд. Молодой дракон с прищуром осматривает меня так, что я борюсь с желанием прикрыть себя руками. Хочется стряхнуть с себя его тяжёлый, липкий взгляд, когда он поднимает глаза и смотрит мне в лицо: — Так у нас не выражаются, чужачка, — продолжает он — Но мы с ребятами с удовольствием попробуем тебя на вкус, — усмехается и оборачивается, ища одобрения у толпы.

Получает его с лихвой, когда те, кто пришёл за ним, начинают говорить обо мне всякие мерзости, оценивая меня через ткань.

Посмеиваются.

— Мы пришли сюда, чтобы проучить тебя и рассказать, как у нас тут всё устроено. — говорит кто-то ещё.

— Мы не любим чужаков, милочка, — ещё голос, — Особенно тех, кто кажется нам подозрительным, пытается вести себя неуважительно к нашей системе, угрожает важным горожанам и даже калечит молодых драконов.

— Забирай свои булки, — снова говорит тот, кто ближе всех ко мне. Нас разделяет лишь невысокий деревянный забор. Наблюдаю за тем, как он открывает калитку и становится напротив меня, слишком близко. — и проваливай отсюда. Нам не нравится твоё появление и твоя магия. Ходил слух, что ты пустышка отвергнутая, но на рынке ты устроила то ещё представление. Мы в курсе, что вокруг неспокойное время, и не хотим знать, за каким проклятьем тебя сюда отправил Дракмонд. Убирайся, или мы тебе поможем.

— Прекратите мне угрожать и покиньте мою территорию! — говорю я, но голос мой уже не такой уверенный.

Всё, чего я хотела, — это зарабатывать на жизнь и жить в доме своей матери, но бороться с разъярёнными горожанами в мои планы не входило.

— А иначе что? — наклоняется он, и в его глазах появляются всполохи огня. — Позовёшь на помощь? Будешь кричать? Так это я люблю. За этим и пришёл, — снова усмехается, — Уж больно захотелось тебя проучить и отправить вон из города. Тебя ведь сюда сослали с беспомощной старухой, которую мои ребята запрут в твоём подвале, пока мы будем наслаждаться твоими криками. А после ты попросишь прощения за неудобства у Равены, извинишься перед Ревером и свалишь прочь из нашего города — говорит и похабно улыбается, даже облизывается, наглец, а затем протягивает руку, чтобы меня коснуться, но замирает, потому что воздух вокруг вспарывает рык Кайрона.

А затем ещё один, словно хлыст бьёт того, кто тянулся ко мне, и он отшатывается с диким ужасом на лице, когда переводит взгляд мне за спину.

Остальные, кто пришёл вместе с ним, замирают.

Запах их удивления соединяется с запахом страха и становится ощутимым.

Даже я, не будучи драконицей, способна это почувствовать.

Вокруг стоит тишина, и лишь резкие шаги Кайрона разрезают её.

Ярость герцога сильна, она обжигающими волнами выходит из него, липнет к телу так, что кожа начинает гореть.

Кай проходит вперёд и закрывает меня спиной.

Делаю глубокий вдох, и мой нос заполняет терпкий аромат мускуса, смешивается с ароматом земли, становится таким насыщенным, что я смею предположить: его дракон очень близко.

Вздрагиваю, когда он резко хватает того, кто говорил со мной, за руку и также резко дёргает её назад, что толпа ахает после тошнотворного хруста, и тот, кто угрожал мне, с криком падает на колени.

Я его не вижу, никого из собравшихся, только широкую, напряжённую спину Кайрона.

— Милая Александра, вернитесь, пожалуйста, в дом. А я побеседую с вашими гостями, — хрипло произносит он, почти рычит и разворачивается ко мне.

На мгновение замираю.

Вижу, что его дракон в самом деле совсем рядом: глаза Кайрона стали насыщенно-золотого цвета, а зрачок превратился в вертикальный.

От ярости его черты лица заострились, а движения стали ещё более резкими.

— Идите, милая, — кивает мне в сторону дома. — вам ни к чему на это смотреть.

Забегаю в дом и прислоняюсь спиной к входной двери.

Зажмуриваюсь и не могу сдержать всхлип. Меня трясёт, в груди горит огнём, а щёки вспыхивают.

Коридор вдруг сужается, стены будто сжимают в тисках, я задыхаюсь, а в носу снова появляется этот неприятный запах дыма и гари.

Признаюсь, что прямо сейчас живо представляю, что могло бы произойти, не окажись у меня в гостях Кайрона.

Обнимаю себя руками в надежде унять дрожь, но мне не удаётся.

— Госпожа.. — слышу тихий голос Манук и открываю глаза.

Стоит напротив меня взволнованная, перепуганная, белая, словно полотно, кажется, что и глаза потускнели. Фартук на ней помятый, вижу, что сжимала его сотни раз, а сейчас заламывает свои пальцы.

— Знаешь их? — спрашиваю и отталкиваюсь от двери, а она лихорадочно кивает. Прохожу вперёд, чтобы вернуться в столовую, и Манук топает за мной.

— Знаю, госпожа, — произносит, когда останавливается рядом со мной у стола.— Работники таверны и племянники Равены — говорит она, и я вижу в её глазах, то же самое, что сейчас в моих.

Не только мне бы досталось, но и бедняжке Манук.

Обхватываю голову руками, когда в груди становится ещё горячее и так нестерпимо больно.

Тело начинает ломить.

— Барышня моя! — вскрикивает Агнес и вбегает в комнату, уже не знаю, где она была, но если бы знала, что у нас гости точно стояла бы рядом.

Агнес всегда была рядом с тех пор, как я открыла глаза в этом мире.

Беспомощная старушка.

Усмехаюсь своим мыслям, потому что беспомощной Агнес точно не назовёшь, да и никакая она не старушка.

— Ну что за напасть на нашу голову, моя милая! — причитает и подходит ко мне: — Ох, моя милая, барышня, что я м… — замолкает, потому что до нас доносятся звуки драки, хотя, дракой, наверняка это не назовёшь.

Поднимаю глаза на Агнес, а она встревоженно меня осматривает, затем переводит взгляд на Манук и кивает ей на что-то. Та семенит мимо нас на кухню и пропадает из поля зрения.

На какое-то время между нами повисает неловкое молчание. Напряжение разбавляют крики моих “гостей” и рык Кайрона.

— Мне очень плохо, Агнес, — признаюсь я и упираюсь руками в стол. Голова кружится, а теперь ещё и руки огнём горят.

— Вижу я, барышня, вижу. — отзывается Агнес и подходит ближе. Приносит с собой аромат малины и яблок. До чего же сейчас приятно его почувствовать, что я делаю глубокий вдох снова и снова, чтобы вытеснить эти ужасные запахи и ощущения. — Сейчас Манук принесёт вам успокаивающий отвар.

Но Манук не приходит, а мне становится хуже: затылок словно налит свинцом, руки горят, а грудь словно в тисках.

Агнес что-то говорит мне, кажется, я сквозь боль слышу её шаги.

Вздрагиваю, когда дверь распахивается, и поднимаю голову, когда слышу шаги.

Много тяжёлых шагов, и вскоре в комнате появляется Кайрон в сопровождении нескольких своих солдат.

Ярость дракона по-прежнему сильна, а глаза всё ещё не вернулись в норму. Он прищуривается, внимательно осматривая меня, а когда Манук появляется в комнате, словно отмирает.

— Это мои солдаты. Они останутся с вами, я не должен был быть таким беспечным и оставлять вас без охраны, Александра. — говорит он и проходит вперёд, ближе ко мне.

Манук проскальзывает мимо него и с грохотом ставит большой стакан на стол, осматривая солдат Кайрона.

Чувствую её эмоции, да и не только я. Бедняжка боится мужчин, оно и неудивительно, поэтому драконы Кайрона передёргивают плечами и делают шаг назад, когда чувствуют её эмоции.

— С ними вы в безопасности, — бросает Кайрон и хмурится. — Я сейчас уйду. — обращается ко мне — Я должен ещё кое с чем разобраться, а после вернусь, и мы немного поговорим.

Киваю ему и тянусь за отваром, но стакан выскальзывает из моих рук и со звоном разбивается.

Агнес бросается ко мне, чтобы проверить, не поранилась ли я осколками, но с криком отскакивает прочь.

Смотрю на свою испуганную служаку, опускаю взгляд на её запястье и чувствую укол боли.

Я её обожгла.

Подаюсь вперёд, а она отскакивает от меня, и я замираю.

Я знаю, что она хочет предотвратить новую боль, но мне вдруг становится так горько.

— П-пожалуйста, прости, я не хотела делать тебе больно — хрипло произношу я и делаю шаг назад.

Осматриваюсь и понимаю, что в комнате все замерли, смотрят на нас.

Кай сжимает челюсти и делает глубокий вдох. Оборачивается на своих людей, затем снова смотрит на меня, переводит взгляд на Агнес. На мгновение, кажется, будто ловлю в его взгляде внутреннюю борьбу.

— Долтон, — наконец произносит он, протягивает руку и призывает к себе одного из солдат. Прерывает затянувшееся, давящее молчание. А сам двигается к нам, — Дай-ка мне бумагу и ручку — смотрит на Манук.

И она действует.

Даже не знаю, есть ли в нашем доме что-то подобное, но девчушка возвращается спустя какое-то время и протягивает лист Кайрану.

Он подходит к столу и размашистым почерком, резко и быстро что-то пишет.

— Отправляйся в таверну вместо меня! — приказывает и протягивает своему солдату листок, а затем срывает с шеи свой кулон с фамильным гербом и тянет вместе с запиской. — Для начала этого хватит. А после я сам наведаюсь туда. Сейчас, — едва слышно произносит, — я чувствую, что здесь я нужнее. Вперёд! — кивает, и его люди шумно покидают дом.

— Так вот, о какой магии шла речь.. — говорит Кай и направляется ко мне. Делает глубокий вдох и его глаза медленно приходят в норму.

— Я могу вам навредить. — предостерегаю и отхожу, но Кай как-то странно улыбается.

— Вот сейчас и проверим, — отзывается он и резко подаётся вперёд. Вздрагиваю, когда касается меня рукой. Аккуратно проводит пальцами по тыльной стороне ладони, а затем берёт мои руки в свои. — Похоже, я настоящий счастливчик. — выдыхает он — Я чувствую вашу магию, Александра. И она отлично ладит с моей. Позвольте мне вам помочь.

Глава 7

Я чувствую себя хорошо.

Делаю глубокий вдох, проходя через террасу, чтобы попасть в сад.

Оттуда доносятся голоса и смешки.

Останавливаюсь в дверях и какое-то время просто наблюдаю, даже не пытаясь скрывать своей улыбке.

На улице пасмурно: небо заволокло серыми тучами, и сквозь них едва пробиваются лучи солнца. Прохладный ветер, что обдувает моё лицо, приносит с собой аромат яблок и запах пожелтевших листьев.

С появлением людей Кайрона дом полностью преобразился снаружи. За прошедшие пять дней они отремонтировали крышу, починили двери и теперь занялись ступеньками и кухонным столом.

А ещё,

Кайрон делает для меня и Манук прилавок. Складной такой, на колёсиках, чтобы я не думала, где бы могла остановиться, когда завтра окажусь на рынке. Привезу его с собой и встану туда, где мне захочется.

Больших трудов стоило объяснить ему, и его людям чего я хочу, но, хвала Высшему дракону, меня поняли, и даже почти завершили.

Кай меня поддерживает.

И в желании отправиться на рынок и в том, чтобы я продолжала печь.

Он даже упомянул, что я могла бы открыть пекарню на площади.

Ах, мечты..

— Барышня, идите сюда скорее, — вздрагиваю от неожиданности, когда Агнес замечает меня, и машет, чтобы привлечь внимание — Вы только посмотрите, какую лестницу сделал для меня Долтон. Я теперь смогу собирать для вас яблоки и груши. Те лакомые кусочки, что на самой верхушки дерева — сообщает мне, счастливая, словно ребёнок.

Кай разворачивается ко мне и поднимается.

Кивает, не сводя с меня глаз, а губы растягивает лёгкая улыбка.

Признаюсь, что такого герцога видеть очень непривычно.

На нём простая серая рубашка, которую он уже испачкал опилками и землёй. Он стряхивает землю со своих штанов, а затем проходит вперёд и останавливается напротив меня.

Улыбаюсь, пока он рассказывает мне о том, что у них получилось для моей завтрашней вылазки на рынок.

Я благодарна Кая за всё, что он в последнее время для меня делает, особенно за то, что помог мне подружиться с магией.

В тот день он повёл меня в сад и усадил на скамейку, а сам присел на корточки напротив меня.

Агнес наскоро перевязала своё обожжённое запястье и отправилась с нами.

Хотела увидеть, что следует сделать, если мне снова станет плохо.

— Я поражён, Александра, что магия обрушилась на вас таким сильным потоком, когда должна была, приходит постепенно, чтобы вы могли принять её. — сказал тогда Кай и тяжело вздохнул.

— Не причина ли тому, тот сладкий липовый чай, что по утрам приносила вам липовая матушка, — хмыкнула себе под нос Агнес, но уверена, что Кай её услышал, хоть и оставался невозмутим.

В конце концов, это не его дело, чтобы он реагировал.

После этого я глубоко и часто дышала, прислушиваясь к Каю, и, в конце концов, отпустила себя и позволила магии меня наполнить.

Должна признаться, что в этом было мало приятного.

Горячая волна растеклась по телу, наполнила меня до краёв, заполнила каждую клеточку, и на мгновение мне показалось, что меня вот-вот разорвёт от боли, но, перетерпев, я поняла, что на месте жара остаётся приятное тепло, которое словно заполняет пробелы, делая меня целостной, самой собой.

Когда открыла глаза, то уже мало что соображала.

По ощущениям могла вот-вот свалиться без чувств, это я, в общем-то, и сделала, а после проспала почти два дня.

Но хорошо помню, что перед тем, как потерять сознание, Кай взял мою руку и приложил её к своему плечу.

Там была рана, после разборок с моими “гостями". Я хотела отдёрнуть руку от этого прикосновения, но Кай не позволил.

— Вы удивительная, Александра, — прошептал он, не сводя с меня восхищённого взгляда. — Когда вы восстановитесь и сможете сами управлять своей магией, то будете не только разрушать, но и лечить.. — произнёс он и отнял мою руку от себя, чтобы показать мне, что она затянулась и остался лишь розовый шрам.

— Я собрала для вас яблок, госпожа, — прерывает молчание между мной и Каем Манук и бросает на него быстрые взгляды. — Как вы и просили, — добавляет и протягивает мне корзину. А затем быстро ретируется.

Потому что уже призналась, что герцог её пугает больше всех остальных.

— Если вы будете что-то печь, могу я принять в этом участие? — спрашивает Кай, и я осматриваю его: — О, я это исправлю, — указывает он на свою рубашку. — Если я не могу быть частью процесса, то мне хотелось бы, просто остаться наблюдателем. — добавляет и склоняет голову набок.

Смотрит так, что мне трудно ему отказать, к тому же его глаза становятся светлыми и будто оживают, а сам он вдруг напоминает мне игривого мальчишку.

— Хорошо, — киваю я и поджимаю губы, потому что мне хочется улыбнуться. — Приводите себя в порядок и приходите ко мне на кухню. Попробуем испечь яблочный пирог. — добавляю и делаю шаг назад. Но Кай протягивает руку и ловит мою корзинку. Крепко держит не позволяя больше отходить. А потом аккуратно тянет на себя, и я подчиняюсь.

Протягивает руку и достаёт из корзины верхнее яблоко и, протерев о свою рубашку, подкидывает вверх.

— Скоро буду, — подмигивает мне и откусывает яблоко.

А я отворачиваюсь и отправляюсь на кухню.

Как и обещал, Кай присоединился ко мне в тот момент, когда я готовила яблоки. Помыла и принялась нарезать. Застала его стоящим в дверях. Он уже переоделся и прислонился к дверному проёму, молча наблюдая за мной.

— Как давно вы там? — спросила я, бросая на него быстрый взгляд.

Теперь на нём была белоснежная накрахмаленная рубашка с высоким воротом расстёгнутая до середины груди.

— Достаточно, — вздохнул он и, отталкиваясь направился ко мне. Заметила, что на его шею вернулся его кулон, значит ли это, что он говорил с Равеной?

— Дело-то нехитрое, — кивнул он на порезанные яблоки на столе — Смею надеяться, что мог бы с этим справиться. — сказал и улыбнулся с закрытым ртом.

— Хорошо. — кивнула я.

Если так хочет мне помочь.

Отодвинулась в сторону, чтобы он встал поближе, а затем показала ему, как нужно резать.

Должна признаться, что выходило у него непросто, но мысленно поставила ему плюсик за такие старания, как неплохому помощнику.

Не болтал, не шутил и даже не улыбался, полностью сосредоточившись на нарезки яблок.

После немного расслабился и присел на край стола, перемешивая в большой чашке яблоки с корицей.

Я знала, что в этот момент наблюдал за мной, чувствовала его взгляд, когда взбивала яйца с сахаром и щепоткой соли до пышной массы. Затем аккуратно, маленькими порциями просеивала туда муку.

— Выглядит как какой-то магический ритуал, — сказал Кай и подошёл поближе. — Просто удивительно и пахнет потрясающе. Никогда не пробовал ничего подобного. — сказал он, по-прежнему не спуская с меня глаз, когда я на дно прямоугольной формы укладывала яблоки, а затем залила жидким, пышным тестом.

Когда приступила ко второму пирогу, Кай проявил желание мне помочь, а после помог отправить оба пирога в печь.

Совсем скоро кухню заполнил аромат корицы, яблок и растопленного сахара.

— Пришли, госпожа, — чувствую прикосновение Манук и возвращаюсь из потока мыслей.

Как только мы прошли через площадь и свернули в переулок, где ещё пару минут назад было шумно и оживлённо, теперь стояла оглушающая тишина, и от стен, стоящих вокруг домов, отскакивали звуки наших с Манук и Долтоном шагов.

Долтон теперь был словно моя тень и ходил за мной повсюду, даже в моём поместье.

— Давай остановимся вот здесь, — произнесла я шёпотом, но он казался оглушительным, а руки и ноги деревянными, когда я раскладывала булочки и пироги.

Спустя какое-то время люди вокруг стали медленно отмирать, осматривая меня так, словно я умерла и воскресла, до меня даже дошёл тихий шёпот, в котором я смогла разобрать что-то вроде “..она осталась жива..”

— Похоже, Равена объявила о своих планах всем, — наклоняется ко мне Манук, но я и без неё догадалась, что происходит.

Спустя ещё какое-то время оживились все и продолжили вести себя так, будто меня нет.

Никто даже не смотрел в сторону меня и моих ароматных румяных булочек и аппетитного, со сладкой корочкой яблочного пирога.

Это был провал.

Долтон виновато поджал губы и спросил, не хочу ли я, чтобы он кого-нибудь остановил и притащил сюда попробовать мою выпечку.

Я даже рассмеялась.

Он странный, но неплохой, и у них с Манук, кажется, получился неплохой коннект.

— Две ваши фирменные булочки, — вздрогнула я, когда на стол за стуком упали золотые. — Ну здравствуй, герцогиня — произнёс мой старый знакомый. Точнее, мы так и не познакомились, но тогда он был первым моим покупателем. Продавец трав — Рад видеть вас в добром здравии. А это у вас чего? — обращает внимание на пирог.

Выглядит он потрясающе, потому что я полила его солёной карамелью, которую приготовила вчера вместе с Манук.

Несколько баночек с карамелью я сегодня тоже принесла на продажу.

— Ну тогда, — подходит ещё один мужчина и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд — и мне пару ваших фирменных булочек, герцогиня — говорит и улыбается. На вид ему чуть больше тридцати. Поверх его потёртой рубашки — белый фартук, испачканный чем-то бордовым. — Вкусно пахнет у вас. — улыбается и бросает странный взгляд на тех, кто столпился вокруг него. и о чём-то шепчутся — Ходят слухи, что перемены в нашем городке нынче пахнут растопленным сахаром и корицей.

— Пять золотых, — говорю я ему и непонимающе смотрю на него

— Вот вам десять, милая барышня. За смелость и за упорство, — говорит и в самом деле протягивает десять золотых, а затем наклоняется и едва слышно шепчет. — горожане сейчас на два лагеря поделились, герцогиня. Те, кто будут наблюдать, чем же закончится ваше противостояние с Равеной, просто из любопытства, так как им терять-то и нечего, и те, кто будут наблюдать с надеждой на перемены. И я, моя дорогая, как и большинство, отношусь ко вторым. Хорошего дня и удачного улова — выпрямляется он и добавляет уже громче.

Уходит, оставляя меня в смятении, а после него медленно, но верно собирается толпа. Галдят вокруг, кричать, шепчутся. Приносят ещё больше ароматов цветов, копченностей и ягод.

Кто-то сначала просто смотрит, но не на выпечку, а на меня, а после всё же покупают.

Спустя час за оставшиеся несколько булочек и кусочек пирога едва не разворачивается драка.

У Долтона даже глаза становятся больше и он, наконец, улыбается.

Когда сворачиваем мой прилавок, я чувствую усталость и мечтаю поскорее вернуться домой, чтобы спокойно вздохнуть и пересчитать сегодняшний заработок.

По ощущениям, словно прошёл весь день, а на самом деле от силы несколько часов.

Манук счастливая что-то напевает себе под нос, а затем хватает меня под руку и начинает говорить мне о каких-то мелочах, на что я не обратила внимание впопыхах и волнениях.

— Эй! — вспарывает воздух опустевшей площади крик позади нас. И я чувствую, как Манук напрягается — герцогиня, подожди!

Разворачиваюсь, натыкаясь взглядом на пожилую даму. Хорошо одета и ведёт себя так же, как в прошлую нашу встречу Равена. Оценивающе осматривает и скользит презрительным взглядом. Или мне только кажется?

Глубоко вдыхаю, пока она преодолевает расстояние между нами, а затем медленно осматривает меня.

— Я хочу сделать заказ, — наконец выдаёт она и протягивает мне увесистый мешочек. — Через четыре дня в моём доме праздник. И я хочу видеть на столе твои булочки. После завтра я заеду проверить, как обстоят дела, и хочу узнать, можешь ли ты испечь что-то ещё. А это доказательство моих серьёзных намерений. — произносит она твёрдо и чётко.

А затем смотрит на Манук, Долтона, снова возвращает свой взгляд ко мне. Кивает и, развернувшись, уходит.

Домой я возвращаюсь бесконечно счастливой, кажется, что даже гроза, что застала нас по дороге, не способна испортить моё настроение.

Вчера во время приготовления шарлотки Кай снова сказал, что я могла бы открыть пекарню на площади, и теперь это уже не кажется мне несбыточной мечтой.

— Я так рада, что ваша вылазка оказалась удачной, барышня, — говорит Агнес и выдавливает улыбку, а я хочу закатить глаза и застонать, потому что чувствую, что сейчас последует её но.

— Не хотелось бы портить вам настроение, но у меня для вас кое-что есть, — говорит и отходит в сторону.

Как же я сразу это не приметила.

И даже нежный аромат роз, что плотным туманом повис в комнате, не заметила.

Такой родной, что сердце замирает и по позвоночнику бегут колючие мурашки.

Замираю и чувствую, как сердце теперь, начинает бешено колотиться.

На столе стоит букет нежно-розовых роз с синей окантовкой по краям пышных бутонов.

Куст, за которым я так бережно ухаживала, будучи женой герцога Летто Дракмонд.

Подхожу на деревянных ногах к стоящему в вазе букету и касаюсь лепестков, словно колючки ранят меня, царапают в груди.

— Там и записка.. — едва слышно произносит Агнес, когда моё внимание привлекает листок с гербом семьи Дракмонд

Я в ярости, дорогая жёнушка.

Скоро увидимся

Глава 8

Силой сжимаю записку от Летто в кулаке и разворачиваюсь к Агнесс.

Кем себя возомнил этот дракон?

Какое мне дело до его состояния?

И почему он позволяет себе называть меня своей жёнушкой?

— Герцог Летто разгневан? — спрашивает Агнес и сцепляет пальцы в замок

— Да пусть он хоть лопнет от своей ярости! — почти кричу я — Какое мне дело до того, кто меня предал?

— Я не собиралась читать, моя барышня ни за что не стала бы. — говорит Агнес, — но записка ваша упала, а мне её поднимать пришлось. Приедет скоро, ваш бывший герцог..

— Пусть явиться, — перебиваю я и сжимаю руки в кулаках. Запах цветов наполняет мой нос и, кажется мне сейчас приторным до тошноты — с большим удовольствием выгоню его за порог!

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, какое-то время смотрю на цветы, а после поворачиваюсь к Агнес, которая будто застыла со странным выражением лица:

— Выбрось это! — командую я и указываю на цветы. — И комнату проветри, чтобы и запаха от этого куста в комнате не осталось!

А после выхожу из комнаты, злость и обида клокочут в груди, а воспоминания о том, как Летто обошёлся со мной, режут словно острые ножи.

Присаживаюсь на кровать в своей комнате, переодевшись в удобное платье и умыв лицо холодной водой.

Вот только злость моя от этого меньше не стала.

Пытаюсь обуздать свои эмоции и не позволять Летто даже на расстоянии меня раскачать.

Погода за окном становится хуже: ветер нещадно треплет молодую яблоню, что растёт у дома, и её ветки царапают стекло, вызывая раздражение неприятным скрежетом. Капли стучать по стеклу, а в комнате становится сыро.

Прикрываю мамину брошь ладонью, я переколола её на домашнее платье и укладываюсь на кровать, закутавшись в тёплое одеяло, которое пахнет порошком и свежестью.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон и открываю глаза уже совсем в другом месте.

Огромная комната залита светом, что ослепляет.

— Алиша..— произносит мужчина, привлекая моё внимание, и в его голосе столько нежности и восхищения.

Протягивает руку и пропускает пряди моих волос сквозь свои пальцы, а я вижу его, словно в тумане, ничего не разглядеть, только янтарного цвета глаза. Будто не сон это, а воспоминание, а я в нём совсем ещё маленькая девочка.

Даже запахи вокруг такие знакомые, словно бывала в этом месте не раз, но никак не вспомнить сейчас.

— Моя маленькая, красивая драконица.. — шепчет он и крепко прижимает к груди, а я вырываюсь в надежде заглянуть ему в лицо. Он смеётся, сильнее сжимая в объятиях.

Мы оба вздрагиваем, когда сбоку от нас с грохотом открывается дверь и следом от стен отскакивают звуки шагов.

— Я тебя искала.. — сломленный женский голос звучит так, словно его хозяйка несёт на своих плечах тяготы двух миров — я тебя искала.. а ты здесь. Ты..

— Морган приехал сегодня со своей малышкой. Он занят, а я вызвался её развлечь. Ну разве..

— Даже после смерти! — надрывно перебивает она — И после своей смерти она снова стоит между нами! — вскрикивает и её боль ранит, и меня тоже — Я тебя ищу! Я нуждаюсь в тебе, а ты здесь, качаешь на руках дочь Моргана и этой потаскухи! Ненавижу тебя! Ненавижу её! И эту девчонку! — кричит и, кажется, бросается вперёд, а меня ослепляет вспышка боли. Слышу крики, шум, мир словно трескается пополам, а я не пошевелиться, не закричать не могу.

Спустя время в мой слух врезается шёпот, полный страха и мольбы:

«Святые небеса и отец наш, Высший дракон, забери все блага мои и здоровье моё, попроси у меня для себя любую жертву, но спаси моей дочери жизнь…

Вскакиваю и делаю глубокий вдох.

Не сразу понимаю, где нахожусь, всё ещё под впечатлением от моего странного сна или воспоминания.

За окном пробиваются первые лучи солнца, и я понимаю, что проспала всю ночь.

Привожу себя в порядок, всё ещё прокручивая в голове свой сон, так жаль, что многие детали уже ускользнули от меня с пробуждением.

— Доброго дня, милая барышня — приветствует меня Агнес, когда я спускаюсь и мы садимся за стол. Цветов в столовой я не нахожу и рада, что она последовала моему приказу и выбросила их.

Завтракаем мы в полной тишине, а когда заканчивает Долтон и Манук отправляются в сад.

На улице пасмурно, а в доме прохладно и сыро.

Агнес ведёт себя странно и когда я собрав посуду, отправляюсь на кухню, понимаю, почему моя служанка такая.

— Почему они всё ещё здесь? — спрашиваю я и в сердцах кидаю посуду на стол. Агнес вздрагивает, когда оборачиваюсь к ней.

Цветы стоят на кухне.

— Мне так жаль, барышня, — отзывается она — Но разве букет в чём-то виноват? Такие красивые цветы, а сколько вложено в них ваших сил и труда. Пусть герцог провалится сквозь землю оттого, что обидел вас, но букет ведь ни при чём.

Шумно выдыхаю и молча смотрю на Агнес какое-то время

— Не знаю я, что нашло на нашего герцога, но он всегда был так добр к вам и внимателен, а что если он приедет и вы сможете все ваши …

— И слышать о нём больше не желаю, поняла меня, Агнес, — сердито бросаю ей — Не желаю его видеть и говорить, не желаю. — добавляю. Я не должна сердиться на Агнес, она не знает, что между нами произошло. — Отчего я должна о нём подумать и принимать его, когда он без разговоров вышвырнул меня вон, стоило Травайне сказать, что никакая я не дочь своего отца, а безродная, да ещё и пустая. Испугался, бедный дракон, что когда власть императорскую делить начнуть, рядом с ним недостойная пустышка окажется,

Вздрагиваю, когда чашка Агнес с грохотом падает на пол.

— Неродная? — едва слышно произносит Агнес, и я киваю.

Смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а сама выглядит белее, чем полотно.

— Как же так, барышня? — смотрит на меня так, словно видит впервые: — Неродная? — говорит она — А он столько лет о вас, как о родной заботился.

— А я и есть родная. Если бы он был жив, обратился бы в ярость. — бросаю ей, — Где только Травайна бумагу эту раздобыла…

— Великий дракон и высшие силы, — перебивает меня Агнес и закрывает руками рот, а затем и вовсе отшатывается, чудом удерживается на ногах, когда ударяется об угол стола. Бросаюсь к ней, чтобы помочь, удержать, да и пугает она меня — Явиться, явится за вами герцог Летто, это мне теперь ясно, как белый день, барышня.

— Да что ты такое говоришь, глупая! А если и явиться, то пойдёт прочь!

— Вот только прознает всё, и явиться. А, может, и прознал уже — не унимается она и хватает меня за плечи — Никакая вы не пустая и не безродная! Вы ведь для каждого герцога важной семьи теперь дороже самого драконьего хрусталя. — произносит, и глаза её загораются.

— Агнес, ты что, хочешь сказать мне, что Травайна не солгала? — спрашиваю я, и она кивает — Может быть, ты знаешь, и кто мой отец?

Глава 9

— Значит, я действительно не родная Моргану? — шокированно переспрашиваю и чувствую, как сердце бьётся где-то в районе горла, причиняя боль. — Но, Агнес! Кто же тогда мой отец, скажи!

— Не..не знаю, барышня, ох, не знаю.

— Но как же ты не знаешь, если я видела твою реакцию!

— Ох, моя барышня, да чтоб мне такой дурёхе на месте провалиться. Да что ж я такая несдержанная с вами, — причитает она — как же я так не смогла удержаться.

Хватаюсь рукой за край стола, потому что мой мир шатается.

Глубоко вдыхаю, в надежде прийти в себя, но это не помогает.

Мне трудно описать то, что я чувствую сейчас, ведь даже покидая дом Летто, я была уверена в том, что моя мачеха всё выдумала и что Летто в это поверил лишь оттого, что я пустая, а моя сестра сильна и молода.

— Агнес, но почему ты не сказала мне ничего раньше?

— А разве вы меня о том спрашивали? — говорит и отходит, словно защищается от меня, когда обнимает себя руками.

Наверное, боится, что я, не сумев совладать со своей магией, снова причиню ей вред.

— Да и кто такая, чтобы вам об этом говорить. Не я, барышня, ох не я вам обо всём поведать должна — причитает она

— Может, ты видишь хоть одного из моих близких, кто мог бы рассказать? — взрываюсь я — Моего отца больше нет, а кроме него, у меня никого и не было.

— Ох, моя милая, — смотрит на меня и склоняет голову, словно ищет подтверждение своим догадкам — Если домыслы мои правда, то и зверь ваш внутренний проявится, ему просто чуть больше времени нужно, чем остальным. О-ох, — закрывает руками лицо и качает головой.

Всхлипывает

— А ну, говори, Агнес, перестань меня изводить!

— Боюсь я, моя барышня, что рассказ мой в глазах ваших выставит вашу матушку, Агату .. —

Открывает лицо и смотрит на меня

— Какой? — кричу я, всё внутри горит, а тело бьёт дрожь

— Недостойной, — шепчет Агнес, — Но она не такая, — выпрямляется, делает глубокий вдох и вздёргивает подбородок. — Самая лучшая из всех, кого я когда-либо встречала. Сильная, смелая, а ещё она умела лечить. Та же магия от неё и вам передалась, барышня.

— И что же такого недостойного в ней было?

— Не было там её вины, барышня, ничьей вины не было. То судьба, да и разве любовь выбирает?

— Я ничего не понимаю, Агнес — раздражённо произношу, потому что устала вытягивать из неё слова, словно клещами.

— У вашей матушки, милая Александра.. было… было два мужчины. Два дракона её сердца, и определиться она не могла. Точнее, она с первой минуты отдала своё сердце, да вот только тем драконом был не Морган — говорит она едва слышно и осматривается, словно нас кто-то может подслушать — Ваш отец, ну тот, который вас вырастил, так любил бедняжку, так сильно, что готов был закрыть на это глаза.

— А тот, другой? Он мой отец? Кто он?

— Смею предположить, что он и отец вам, но, барышня, он был несвободен.. — совсем тихо произносит Агнес

— Да какое мне сейчас до этого дело, назови мне его имя!

Агнес качает головой и собирается с мыслями, словно ей что-то мешает открыть мне великий секрет. Будто если она расскажет мне, то земля расколется

— Госпожа.. — вбегает в комнату Манук, и я закрываю глаза.

Меня словно обливают холодной водой. Ну до чего же не вовремя

— Не сейчас! — мой голос звучит резко, но я хочу услышать сейчас ответ от Агнес мне не до церемоний — Мы заняты с Агнес, оставь нас!

— Но..

— Манук, пожалуйста, выйди! — почти кричу я и чувствую, словно моё сердце падает.

В груди сжимается и я действительно хочу закричать от отчаяния и что-нибудь кинуть в стену.

Кай входит в комнату и широко улыбается.

Похоже, Манук появилась, чтобы сообщить о его визите.

Кажется, он чем-то очень взволнован, но есть ли мне сейчас до него дело?

Я хочу услышать от Агнес ответ, но она виновато опускает голову, а затем и вовсе ретируется, оставляя меня с Манук и Кайроном.

Смотрю на него, но не вижу его и не слышу.

В ушах стучит кровь, а сердце бешено колотится.

— Доброе утро, милая Александра, — произносит он, такой счастливый, словно и не замечает моего состояния и дрожи в теле, когда берёт за руку — Я .. я так взволнован! У меня для вас кое-что есть. Пусть ещё совсем ничего не готово, но мне так хочется, чтобы вы увидели это. Идёмте, дорогая, идём.

***

— Присаживайтесь, Александра, — слышу Кая, как из-под толщи воды, и забираюсь в экипаж, не помня себя.

Сказать бы ему, что и визит его, и поездка его эта с сюрпризом, сейчас так некстати.

Он усаживается напротив, и прикусив нижнюю губу, какое-то время осматривает меня, а затем что-то говорит.

Признаюсь, что я вообще его не слышу. Точнее, не слушаю.

Я просто не могу сосредоточиться.

Перед глазами одна за одной всплывают картинки из прошлого, те моменты, когда Морган ещё был жив.

Наше совместное время.

Поверить не могу, что не родной отец, стал бы относиться с такой заботой, любовью и трепетом.

Сцепляю пальцы в замок и сжимаюсь.

Внутри меня столько эмоций, что я сейчас словно бурлящий котёл.

Остановить бы экипаж, попросить вернуться, а затем встряхнуть Агнес и потребовать ответа.

А что потом?

Готова ли я сейчас к тому, что услышу?

Признаюсь, что я до сих пор не в себе оттого, что у меня вообще появилась магия.

С тех пор как я открыла глаза в теле Александры, уже точно знала, что ни о какой магии, а тем более о драконе мне лучше и не мечтать.

Разве такое происходит с иномирянками, с пришлыми?

Но вы только посмотрите!

Я ведь до краёв наполнена магией, может ли такой расклад дать мне хоть маленькую надежду на появление зверя?

А ещё этот странный сон..

Вздрагиваю и возвращаюсь в реальность, когда мне на плечи опускается плащ Кайрона, а в ноздри проникает его аромат.

— ... Но нам это не помешает, ведь правда? — вырывает меня из мыслей он и заглядывает мне в лицо.

Кутаюсь в его плащ, будто пытаюсь спрятаться и виновато поджимаю губы, потому что совсем его не слушала.

Понятия не имею о чём он меня спрашивает.

— У вас что-то случилось? Вы какая-то очень рассеянная, — спрашивает он и протягивает руку, аккуратно касаясь лба. Вопрос свой не повторяет и на ответе не настаивает, к счастью. — Долтон сказал, что возвращаясь вчера с рынка, вы попали под дождь. Простудились?

— Мы просто повздорили с Агнес, — отзываюсь я, и он прекращает улыбаться.

— Надеюсь, что мой сюрприз сумеет вас отвлечь. Но прошу, не судите меня строго оттого, что ещё совсем ничего не готово. Я был так воодушевлён, и мне просто не терпится поделиться этим с вами.

Киваю ему и улыбаюсь, а затем откидываюсь на спинку сиденья и поворачиваюсь к окну, снова погружаясь в свои мысли.

Небо затянуто тяжёлыми серыми тучами, а сквозь открытое окно к нам проникает прохладный ветер, наполненный ароматом мокрого асфальта и листьев

— Приехали, — сообщает Кай и помогает мне выбраться.

Вкладываю свою руку в его тёплую ладонь, и после того, как выбираюсь, он не выпускает меня из хватки.

Бросает быстрый взгляд, дарит улыбку и тянет вперёд.

Место, где мы остановились, я сначала не узнаю, но когда проходим вперёд, понимаю: мы приехали на площадь.

Здесь небо кажется ещё темнее, и даже воздух какой-то тяжёлый.

У фонтана сегодня нет ни детей, ни взрослых, лишь невысокий мужчина в серой рубашке и такого же цвета штанах подметает брусчатку вокруг.

Когда слышит наши шаги, оборачивается и без стеснения разглядывает какое-то время, а после снова отворачивается и продолжает своё дело.

Работает не очень-то аккуратно, отчего вокруг пыль стоит столбом.

— Нам сюда, дорогая, — слегка наклоняется ко мне Кай и подталкивает в сторону.

Останавливаемся у небольшого домика с деревянной красной крышей и такой же дверью. А ещё моё внимание привлекает огромное окно.

— Приветствую вас, герцог Раббан и герцогиня Ревин, — приветствует наш крупный мужчина с седыми волосами, которые собраны в тугой хвост на затылке.

На нём чёрный классический костюм и такого же цвета рубашка. Смотрю ему в лицо, и он сразу же ловит мой взгляд, словно только того и ждал.

Сильный дракон, от его взгляда и энергии я чувствую, как по телу бегут колючие мурашки.

В его чёрных глазах без стеснения замечаю интерес.

— Меня зовут Эрл. Добро пожаловать! — добавляет он и переводит взгляд на Кая, рука которого опускает ко мне на плечо, и он даже становится ближе.

Наблюдаю за тем, как Эрл медленно разворачивается и открывает для нас дверь.

Жестом приглашает войти и проходит внутрь только после нас.

А я войдя внутрь испытываю смешанные чувства. Особенно, когда смотрю на Кая и нахожу в его глазах, в его выражении лица и даже поведении ответ на мой вопрос.

— Здесь раньше была лавка сладостей — улыбается он и проводит рукой по волосам. Делаю глубокий вдох и в самом деле чувствую едва уловимый сладкий запах. — По-моему, идеальное место. Здесь просторно, светло, а вид из окна на всю площадь — указывает он в окно, которое следует хорошенько отмыть от грязи и пыли, и в самом деле наслаждаться потрясающим видом — В задней комнате поставим печи, а здесь несколько столиков и стульев — мечтательно добавляет он, и я закрываю глаза.

Слишком много всего для этого утра, но то, что Кай нашёл для меня пекарню, заставляет меня отвлечься.

Улыбаюсь, и сердце начинает колотиться от радости и предвкушения.

Вздрагиваю и открываю глаза, потому что меня оглушает неожиданный звон стекла.

Непонимающе осматриваюсь, а затем нахожу у себя под ногами огромный камень.

Кто-то бросил его в окно.

Отступаю, когда Кай подходит, и наклонившись, поднимает камень с пола.

Хмурится и несколько раз подкидывает его в руке.

Если бы камень прилетел немного правее, то мне бы достался синяк на руке, выглядит он увесистым.

— Это ещё что такое? — спрашивает Кай и смотрит на Эрла

Воздух вокруг становится тяжёлым. Приятный сладковатый аромат, напоминающий о том, что здесь когда-то была лавка сладостей, пропадает бесследно, теряясь в ярости Кая. В его насыщенном аромате мускуса и мокрой земли.

— О, так, приветственный фейерверк, я полагаю, — посмеивается дракон.

Однако ни я, ни Кай не видим никаких поводов для веселья.

— Похоже, вашу герцогиню безмерно рады видеть в этих местах. — продолжает Эрл, а затем поджимает губы и даже опускает голову, когда Кай делает глубокий вдох, отчего его грудь кажется ещё шире — Я всё исправлю. — добавляет он и семенит к нам, а затем неуклюже забирает у Кайрона камень.

Осматривает его какое-то время, будто бы он даст ему ответ на то, кто же причастен к порче чужого имущества.

— О том, что я собираюсь привезти сюда Александру, знали только вы и я. — сердито произносит Кай и ловит взгляд Эрла. Наклоняется, чтобы заглянуть ему в лицо, и вопросительно поднимает бровь.

— Ну.. — мнётся он — Возможно, я мог обронить об этом пару слов, вчера на рынке, когда.. — замолкает, потому что Кай хватает его за горло, сильно сжимает и, наклонившись, что-то тихо шепчет.

Ахаю и хватаю его за запястье.

— Не надо, пожалуйста. — прошу и привлекаю внимание.

Кай поворачивается ко мне и какое-то время смотрит в лицо, а затем отпускает Эрла и тот отшатываясь, хватается за горло.

Что-то бормочет, откашливается, а затем покидает нас.

— Я думаю, он не хотел ничего подобного, — нарушаю я затянувшееся, давящее молчание, и Кай тяжело вздыхает, а затем отходит от меня на несколько шагов.

— Если весь город знает о вашем противостоянии с Равеной, он мог сделать это нарочно, чтобы спровоцировать конфликт и понаблюдать. Простите меня, Александра, я рассердился. — произносит он и отводит глаза.

И я поворачиваюсь, следуя за его взглядом.

Через окно мы какое-то время наблюдаем за Эрлом, как он расхаживает вокруг, потирает шею, расстёгивает несколько верхних пуговиц на рубашке, а затем подзывает кого-то жестом.

— Я не хотел пугать вас и тем более давать вам очередной повод опасаться меня или показаться грубым и несдержанным, — говорит он не поворачиваясь. — Я не могу быть другим, Александра, — добавляет он, и между нами снова повисает неловкое молчание.

Спустя какое-то время он всё же поворачивается и ловит мой взгляд. Оттого, как смотрит сейчас на меня, я чувствую, как вспыхивают щёки.

— Мне бы хотелось быть заботливым и нежным. Но я ничего в этом не понимаю. Таким уж я вырос. — вздрагиваю, когда он двигается и делает шаг вперёд, а затем ещё и ещё один. — С вашим появлением на моих землях что-то изменилось. Не только у вас, но и у меня, — ударяет кулаком в грудь. Снова двигается, а когда оказывается совсем близко ко мне, протягивает руку и касается костяшками пальцев моей щеки.

А у меня словно дежавю.

Как будто во второй раз проживаю этот момент, потому что меня накрывают воспоминания Александры, а из-за эмоций, что она испытывала в тот момент, я отхожу.

— Ну вот, — с досадой говорит он и шумно выдыхает. Наблюдаю за тем, как от злости раздуваются его ноздри, — Это снова происходит. Вы никогда не сможете забыть тот момент, верно? — отдёргивает от меня свою руку и проводит несколько раз по волосам. — Но теперь я точно уверен, почему вы тогда меня не выбрали.

— Разве у меня был выбор? — хрипло спрашиваю я. В горло словно насыпали песка, а ноги и руки потяжелели. — Отец ведь решил, что я выйду замуж за Летто.

— Вы были его любимицей, Александра, и он сделал бы что угодно ради вас и вашего комфорта. А комфортно вам было всегда в компании Летто.

Разрываю зрительный контакт с Каем и опускаю глаза.

Смотрю на пуговицы на его рубашке, а он издаёт смешок и растирает руками лицо.

Кажется, словно сейчас я опять вижу его совсем другим, и воздух между нами меняется.

— Вы снова это чувствуете, вы снова меня боитесь, — едва слышно произносит он, и я поднимаю глаза к его лицу — Как и все остальные. Как все на этих землях и в этой империи. Моя магия прекрасно ладит с вашей, Александра, и в прошлый раз я вам это продемонстрировал. — произносит он — Прежде со мной такого не случалось, и только поэтому после вашего отказа я не взял себе жену. Я бы мог кого угодно взять силой и легко закрыть глаза на то, что вызываю только страх. Вы уже видели на что я способен, и никогда не забудете этого, да?

Я молчу.

Мне просто нечего сказать, потому что я не понимаю, о чём он говорит.

Что у него за магия? Почему его все так боятся?

— Моя магия не принимала ни одну из тех девушек, кого предлагал мне отец. И я, признаться, этому рад. Потому что я всегда хотел вас, только вас. — он делает паузу и буравит меня тяжёлым взглядом — Вы должны знать, что магия уже давно мной не управляет, это я контролирую её и никогда не стану применять на вас свою силу и не причиню вам вреда. Даже если услышу отказ во второй раз.

— Идёмте Александра, осмотрим и другие комнаты. — говорит Кай, прерывая затянувшееся между нами молчание.

Разворачивается и проходит вперёд, а я чувствую неловкость.

Кроме большой комнаты с дощатым полом и окрашенными в молочный цвет стенами, здесь есть ещё несколько комнат.

Топаю за Каем, осматриваясь, впитывая в себя каждый уголок помещения, а в груди чувствую приятное тепло от предвкушения.

— Вот здесь можно поставить печи. — говорит Кай и разворачивается ко мне в одной из небольших комнат. Здесь сильно пахнет пылью, она оказывается грязнее всех остальных. — Я позабочусь об этом. А вот здесь, — указывает он на стену рядом с небольшим окном — можно поставить большой открытый шкаф с широкими полками, чтобы вы хранили там … — замолкает на какое-то время и хмурится, подбирая слова. — Все вещи, которые помогают вам в приготовлении. — добавляет он.

— Да, будет здорово! — киваю я и улыбаюсь. — А вот здесь можно поставить стол, и я бы хотела над ним пару полок. — мечтательно произношу я и осматриваюсь. Ловлю взгляд Кая и снова чувствую неловкость. Отчего движения кажутся деревянными. А он улыбается и кивает.

И я вместо пыльного пола и потёртых стен этой комнаты представляю здесь шкаф, о котором говорил Кай, заполненных чашками, скалками, противнями и деревянными лопатками. Представляю небольшие контейнеры для сахара, соли и муки, а ещё те, в которые буду укладывать ягоды перед приготовлением.

Оставляю Кайрона и возвращаюсь в большую комнату, чтобы позволить себе пофантазировать и здесь.

Представить, как будет, когда мы подготовимся к открытию.

Представляю деревянный прилавок, на котором я разложу свои булочки, аккуратно нарезанные на кусочки пироги, и, возможно, я могла бы начать выпекать хлеб.

Мой нос заполняет запах выпечки, корицы с топлёным сахаром и чайных трав.

Позволяю себе пофантазировать, что у свободной стены можно сделать длинную столешницу и поставить несколько стульев, чтобы гости моей пекарни могли остаться прямо здесь и заказать себе что-нибудь попить.

У Манук здорово получается смешивать разные травы, я могла бы попросить её делать для гостей чай.

Глубоко вдыхаю, закрываю глаза и прикладываю руки к груди.

Сердце колотится, как сумасшедшее, а щёки вспыхивают жаром.

— Очень рад, что помещение пришлось вам по душе, — говорит Кай, и я открываю глаза.

Несмотря на неловкий разговор между нами, он по-прежнему участлив. Говорит, что знает мужчину, который делает потрясающие вещи из стекла, и мы могли бы зайти к нему и прикупить что-то в мою будущую пекарню.

Так, мы и поступает.

На следующий день.

Погода по-прежнему хмурая, на огород оседает плотный туман и окутывают тяжелые тучи, но моё настроение это не омрачает.

Даже мелкий моросящий дождь, который застаёт нас в середине одного из суматошных дней, по возвращению в будущую пекарню.

Мы всю неделю занимаемся тем, что отмываем комнаты, устанавливаем мебель, а Агнес даже приносит в большую комнату цветок, один из тех, что стояли в нашей гостиной, но я тоже думаю, что здесь ему будет гораздо лучше.

Манук помогает мне отмывать маленькую комнату, в которой будут стоять печи, и счастливо щебечет оттого, что я попросила её готовить гостям чай.

Стол и открытый шкаф по совету Агнес было решено размещать в другой небольшой комнате. Его поставили прямо у окна, и это было замечательным решением.

Кроме этого, я успела приготовить двадцать булочек с корицей, и столько же с клюквой, по заказу той самой дамы с рынка.

Как же её зовут?

О, дай Великий дракон памяти. Хорошо, что во всей этой суматохе я успела записать.

Она уже поблагодарила меня увесистым мешочком золотых, а кроме этого мне прислали в подарок от неё копчёности и несколько килограмм муки.

Я счастлива, в самом деле счастлива, полностью растворившись в приготовлении помещения к открытию, а ещё мы с Манук снова побывали на рынке и на этот раз долго ждать покупателей не пришлось.

Во всех этих хлопотах я совершенно забыла о тех цветах и записке от своего бывшего мужа и, должна признаться, совершенно напрасно.

— Получилось даже лучше, чем я представляла, — говорю Каю и осматриваюсь.

До открытия ещё много работы, но то, как помещение преображается, радует меня, заставляя перед сном выпивать успокаивающий отвар.

Иначе не уснуть: волнения стучит в висках и бешено разгоняет сердце.

— Рад помочь, Александра, — улыбается Кай и подходит ко мне, упираясь рукой о ту самую столешницу у стены, о которой я несколько недель назад только мечтала.

Осматриваю его и чувствую странное волнение.

За это время мы с ним сильно сблизились.

Я перестала его опасаться и видеть в его действиях какой-то подвох.

В какие-то моменты в его присутствии расслаблялась даже Манук и заливалась своим заразительным смехом.

Смотрю в его красивое лицо, обвожу взглядом линию носу, скулы, что освещает тёплый, мягкий свет свечей, которые мы зажгли, потому что на улице густым туманом опустилась ночь.

Сквозь приоткрытое окно, в комнату проникает ночная прохлада города, детские смешки и крики.

— Я хотел с вами поговорить, — выпрямляется Кай и поправляет воротник рубашки. — Вы, конечно, вправе отказаться. Я приму любое ваше решение. Поэтому..

— У вас что-то случилось? — спрашиваю я и делаю шаг назад.

— Через неделю состоится церемония в мою честь. Я, наконец займу место своего отца — говорит он, и я испытываю по этому поводу странные чувства.

Огорчение. Это больше всего.

Значит ли это, что у него теперь будет куда больше своих обязанностей и он не сможет проводить здесь так много времени.

Плохой знак, что это меня огорчает, верно?

— Я хотел, чтобы вы сопровождали меня, Александра. — добавляет он и, признаюсь, шокирует меня.

Но я удивляюсь и самой себе, потому что не чувствую желания моментально отказаться.

— Вы можете подумать, я не тороплю вас с ответом.

Открываю рот, вот только сказать ему ничего не успеваю, потому что нас прерывает громкий стук распахнутой двери.

Оба разворачиваемся, когда от стен отскакивает звук тяжёлых, твёрдых шагов.

— Ну надо же. Так ненадолго оставил женушку без присмотра, а тут уже коршуны слетелись — заявляет Летто, прячет руки в карманы брюк и двигается ближе к нам.

Глава 10

Ждала ли я появления своего бывшего мужа?

Да!

Ожидала ли увидеть его сейчас?

Нет!

В комнате повисает тишина, я сейчас не слышу даже звуки, что до этого момента доносились сквозь приоткрытое окно.

Меня будто облили холодной водой, обнимаю себя руками, чувствую, как нервная дрожь пробегает по телу.

Летто останавливается и осматривает меня, склонив голову набок.

Как обычно на нём строгий костюм чёрного цвета и белоснежная рубашка. Сквозь расстёгнутый пиджак я осматриваю жилетку, на которой вышит императорский герб, и чувствую укол боли.

Летто занял место моего отца?

Его волосы идеально уложены, он выглядит хорошо и, кажется, вполне доволен, что даже не скажешь, будто он пробыл в дороге ни один час.

— Ходят слухи, что у тебя вдруг появилась магия, Аля — говорит он и гладит бороду, а затем бросает на Кая раздражённый взгляд.

Когда не отвечаю, делает шаг ко мне, но Кай преграждает ему дорогу и закрывает меня от бывшего мужа своей широкой спиной.

— Продемонстрируешь? — не унимается Летто, поднимает бровь и наклоняется, чтобы увидеть меня из-за Кайрона — Пока я вижу, что ты обзавелась только надоедливым поклонником. — хмыкает он — признаюсь, я неприятно удивлён. Разве это не ты вся дрожала — он выставляет перед собой руки и делает вид, что пальцы дрожат — и говорила мне, что герцог Раббан последний дракон, с кем ты захочешь остаться наедине, после того как он тебя здорово напугал, показав своё истинное лицо. Я его так боюсь, — добавляет он, а на последней фразе и вовсе кривится и пищит, словно изображает меня.

Великий дракон!

Неужели это мой бывший муж?

Признаюсь, что таким, герцога Дракмонд я никогда прежде не видела.

Кай двигается вперёд, но я кладу руку ему на плечо, и он останавливается.

Его эмоции окутывают меня и рада, что сейчас он сдерживается.

— О-о — протягивает Летто и кривится, когда смотрит на Кая — Так ты, получается, приручила дракончика и ...

— Достаточно! — говорю я, и Летто замолкает.

Вот только не потому, что выполняет мою просьбу.

А потому что выглядит шокированным, словно у меня прямо сейчас выросла вторая голова.

— Я прошу тебя покинуть нас. Это был долгий день, мы устали, и я не хочу говорить с тобой.

— Ты на меня сердишься, я понимаю. — говорит Летто и тепло улыбается — Но позволь мне тебе всё объяснить. Давай немного поговори…

— Герцог Дракмонд, разве вы не слышали, что сказала Александра? — смешивается Кай.

Моя рука по-прежнему лежит на его плече и Летто это с раздражением подмечает. Теперь эмоции моего бывшего мужа становятся ощутимыми, а запах дыма от костра неприятно щекочет нос.

Он раздражён.

Ему не нравится, что я пререкаюсь, ведь такого в прошлом практически не бывало.

С Александрой, наверняка, не было никогда.

— Позвольте, я сам разберусь, — бросает Летто и смотрит на Кая с раздражением. — Вы, герцог Раббан, вероятно, не знаете, что когда женщина говорит нет, это в большинстве случаев означает да, просто мне следует приложить чуть больше усилий. Я знаю свою жену. И поверьте, уж я смогу сменить её гнев на милость — добавляет и имеет наглость похабно улыбнуться. — Оставьте нас наедине с Александрой. Выйдите вон!

— Нет! — вмешиваюсь я и опускаю руку на предплечье Кая. Сжимаю его, действительно боюсь, что он может уйти и оставить нас. — герцог Раббан останется. — твёрдо заявляю, и лицо моего бывшего мужа вытягивается — Это ты уйдёшь. Мы с тобой всё выяснили в тот день, когда ты подсунул мне документы о разводе и выставил вон. Убирайся прочь из моей пекарни, герцог Дракмонд.

— Да что ты несёшь? Ты в своём уме? Перед тобой твой муж! — взрывается Летто — И будь добра, убери уже от него свои руки! Твои прикосновения к другому мужчине оскорбляют меня, Александра. Прояви уважение!

— Летто, — зову его по имени впервые за долгое время, и мне кажется, словно оно обжигает мне язык — Уходи! Убирайся прочь из моей пекарни!

— Ты об этом ещё пожалеешь, дорогая жёнушка, — бросает мне, и его глаза вспыхивают яростью. А затем он медленно разворачивается и покидает нас.

Разворачиваюсь спиной к двери, но всё ещё слышу тяжёлые шаги бывшего мужа.

Звучат, словно удары.

После того, как Летто покидает нас, ещё какое-то время в комнате стоит тишина.

И я рада, что Кай никак не пытается заговорить со мной.

Мне тяжело дышать, грудь сдавливает от внезапно нахлынувших эмоций.

— Мне жаль, что вы стали свидетелем этой сцены, — говорю я, развернувшись к Каю, но не смотрю на него. Обнимаю себя руками и шумно выдыхаю. — Я бы хотела поехать домой. Это был долгий день — добавляю я, не дожидаясь его ответа.

Только бы он ничего не спросил.

И Кайрон молчит.

Какое-то время смотрит на меня, чувствую его взгляд и сильные эмоции.

Мне кажется, что на мгновение даже улавливаю кислый запах ревности. Но не удивляюсь, мы очень сблизились с ним последнее время.

Кай двигается и берёт в руки мой плащ, а затем накидывает мне на плечи, дольше, чем нужно, задерживает свои руки на моих плечах, а затем отходит и жестом приглашаем на улицу.

Больше никак не пытается меня коснуться.

Всю дорогу в экипаже мы тоже молчим. Я смотрю в окно, но признаюсь, что ничего не вижу. Мысли полностью поглотили меня, и где-то среди злости, обиды и разочарования я вдруг чётко понимаю, что чувствую страх.

— Мы приехали, Александра, — Кай подаётся вперёд и касается моей руки.

Берёт мою ледяную ладонь в свои руки и поднимает глаза к лицу, чтобы проверить мою реакцию на его действия. А я чувствую себя так, словно и руки, и ноги стали деревянными. Воздух между нами тяжёлый и словно потрескивает, а в глазах Кайрона вспыхивает огонь.

Он и прежде брал меня за руку, но всё было как-то иначе, и ощущения были совсем другие.

— Я вынужден уехать, Александра. Совсем скоро я займу место отца, а дела, что заставляют меня покинуть вас, требуют моего присутствия. Не то, чтобы теперь я не догадывался, с чем это связано. — хмыкает он и на секунду отворачивается к окну, и я понимаю почему.

Его глаза заплывают чёрным. Но когда он снова смотрит на меня, они в норме.

— Для вашей завтрашней поездки на рынок в Хатор всё готово. Если утром вы не передумаете, мои люди отправятся с вами и будут сопровождать там весь день. — говорит он, и я киваю. — Я вернусь послезавтра, Александра. Постараюсь сделать всё возможное, чтобы поскорее расправиться с неотложными делами. — какое-то время молчит, изучая моё лицо внимательным взглядом, словно хочет прочесть мои мысли. Вижу в его взгляде и в том, как напряжены его скулы, что очень хочет меня о чём-то спросить.

— Вернусь, если только .. — делает паузу — если только я вам здесь нужен, герцогиня.

Чувствую, как у меня вспыхивают щёки, а в груди клокочут смешанные чувства.

Мне показалось, что я сделала свой выбор, когда прогнала Летто, но всё равно отвечаю на вопрос Кая тихим “нужен”.

Произношу едва слышно, но вижу, что ему этого достаточно.

Лёгкая улыбка касается его губ, и он выбирается из экипажа первым, чтобы помочь мне.

Ночная прохлада окутывает меня, и я сжимаюсь.

Нос заполняет запах мокрой травы, спелых яблок и слив. Но даже их сладость в воздухе сейчас не способна перебить горьковатый привкус на языке, что остался от встречи с Летто.

Обида и злость на него, которые мне казалось давно ушли, и сменились безразличием, вдруг взволновали меня с новой силой.

Пока мы были в дороге, я снова вспомнила тот день, когда он потребовал развод и выставил меня вон.

Зачем он здесь?

Неужели на что-то надеяться, после того как выбросил меня, как ненужную вещь, а теперь вернулся, потому что вещица всё же может оказаться ценной?

Мы с Каем прощаемся, и я подарив ему улыбку, прохожу в дом.

Здесь пахнет цветами и выпечкой. Доносится аромат сочного ужина с пряностями и травами, а ещё запах печённого хлеба с сыром.

Тепло и уютно, а в гостиной хлопочут Агнес и Манук.

Смотрю на них какое-то время: такие счастливые и беззаботные, и решаю, что сейчас совсем не хочу рассказывать им о возвращении моего бывшего мужа.

Я чувствую упадок сил, хоть мне и не хочется, чтобы внезапный приезд Летто меня волновал и тем более разрушил мои планы на завтра. Мы отправляемся на рынок в соседний город. Чтобы закупить посуду, ткани и что-нибудь ещё к подготовке к открытию пекарни.

Ссылаюсь на то, что это был долгий день, и отправляюсь в комнату, но покоя не нахожу и здесь.

Сон приходит ко мне не сразу. Поэтому я не понимаю, что это кошмар, когда соскакиваю в самом центре пожарища.

Огонь вокруг поглотил всё.

Языки пламени обжигают мои руки и босые ноги, а я в панике не знаю, куда бежать.

Мне больно.

Куда бы я ни посмотрела кругом огонь, в воздухе стоит сильный запах дыма и гари. Пытаюсь кричать, но голоса нет.

Сначала мне кажется, что это мой дом в огне, но потом я узнаю императорский дворец. Вздрагиваю и закрываю руками голову, когда слышу крики, шум и звон битого стекла.

Резко соскакиваю на кровати, когда за окном уже светло, сквозь приоткрытое окно в комнату проникает прохладный ветер и я слышу стрекотание цикад.

Это был кошмар.

Просто сон.

Но сердце колотится так, словно я испытала всё по-настоящему.

Беру в руки прядь своих волос и подношу к носу. Глубоко вдыхаю, и, кажется, будто чувствую запах дыма.

Шумно выдыхаю через рот, испытывая облегчения оттого, что этот сон закончился. Остался лишь фантомный удушающий запах дыма, а также крик мамы в голове.

Поднимаюсь и прикладываю руку к груди. Она снова что-то кричала о моём защитнике и о том, что я больше не в безопасности.

Мне было трудно разобрать слова.

Однако мне интересно, кого из двух драконов, что сейчас рядом, она называет моим защитником?

— Барышня, — в реальность меня возвращает тихий стук в дверь, и Агнес, что несмело просовывается в дверь моей комнаты. — Встали уже, моя дорогая.

Киваю и разворачиваюсь к ней, удобнее усаживаясь на кровати.

А она улыбается и семенит ко мне, поднимая на ходу пышную юбку своего светло-коричневого платья.

Присаживается на край кровати и смотрит так, словно хочет прочесть мои мысли.

Приносит с собой запах ромашкового чая и топлёного молока.

— Неважный видок, милая, — тяжело вздыхает и протягивает руку ко мне. Агнес пахнет нежностью и заботой. То, чего я не знала в другом мире, а с первых минут моего появления здесь, она подарила мне с лихвой.

Убирает прядь моих волос за ухо, приглаживает волосы, а затем щиплет за щёки.

— Бледная моя барышня и уставшая.

Двигаюсь вперёд, а она понимает меня без слов.

Усаживается поудобнее, и я укладываю голову ей на колени.

Уже и забыла о том, как хорошо и спокойно бывает вот так лежать у неё на коленях, с закрытыми глазами, пока она нежно поглаживает меня по волосам.

Кажется, что даже дрожь и волнение отпускают.

— Чтобы с нами не случалось, это пройдёт. — произносит она и нежно поглаживает по волосам — испытания не вечны. Вы моя барышня, сильная и смелая. Вам любое испытание по плечу. А главное, какое решение вы бы не приняли, оно всегда верным окажется. — говорит она.

Ничего ей не отвечаю, просто наслаждаюсь моментом и уже точно знаю, какое решение приму, если Летто заявится снова.

Я ни за что на свете не смогу снова впустить его в свою жизнь.

А что, если снова предаст?

Уж лучше одной, чем переживать этот кошмар снова.

В конце концов, для полного счастья не так и нужен рядом дракон.

После разговора с Агнес мне становится легче. Привожу себя в порядок и бодро спускаюсь к завтраку, а после Манук сообщает, что люди Кайрона уже здесь и ожидают нас.

Я чувствую волнение, когда мы трогаемся, и несколько раз сжимаю и разжимаю руки.

Дорога в Хатор оказывается долгой, но очень ровной и спокойной.

Агнес сидит напротив меня и с любопытством осматривается.

Я никогда не была в Хаторе, да и вообще на территории семьи Раббан.

Слышала о Кайроне, после того, как очнулась здесь, но никогда не видела его прежде. Не знаю, почему мне вдруг вспоминает наша с ним первая встреча.

Неприятная.

Вот только я себя как-то странно чувствую сейчас, вспоминая о нём.

— Приехали, барышня, — вырывает меня из размышлений Агнес, и я делаю глубокий вдох. Она такая счастливая, когда перевожу на неё свой взгляд.

Выбирается вперёд меня и снова осматривается.

— Красиво-то как, — слегка наклоняется ко мне — и пахнет вкусно. Может, нам следовало привезти с собой ваши булочки.

— Боюсь, — вздыхаю я — здесь слишком много всего, дорогая Агнес, что никому и дела не было бы до моих булочек.

И это правда.

Рынок, на который мы приехали, просто огромный.

Вокруг толпится народ, в мой нос врезается не только аромат еды, фруктов, дыма от костра и жареного мяса, но и шум толпы.

И я даже слышу, как где-то играют музыканты.

Ступаем вперёд по выложенной красным кирпичом улице и осматриваемся.

Прилавки ломятся от еды и фруктов, торговцы кричат, зазывая покупателей.

Один из солдат Кайрона несколько раз закрывает меня с собой от толпы, что проносится мимо.

Похоже, один из них что-то украл.

Ловлю на себе взгляды, когда подхожу к большим коробкам с яблоками и должна признаться, что в этих взглядах нет ни осуждения, ни узнавания.

Никому здесь нет дела, до отвергнутой герцогини, никто не осуждает меня и не смотрит с жалостью.

Мы с Агнес ходим между рядами, разглядываем дома вокруг, кажется, проходит несколько часов, пока добираемся до той части, где продают посуду, стекло и желанные мной ткани.

Манук сказала, что сможет сшить салфетки для наших гостей, а также полотенца на кухню и несколько для того, чтобы положить их на витрину, а сверху уложить мою выпечку.

— Красота, — говорит Агнес, когда я провожу рукой по мягкому шелку. — может, и для себя чего-нибудь прикупите. Талантов у девчонки не счесть. Может, она и вам платье новое пошьёт — говорит Агнес и знаю, что намекает на Манук.

— А что, если мы и для неё что-нибудь купим? — спрашиваю, и Агнес расплывается в улыбке, — Разве она не говорила, что у неё скоро день рождения? Мы могли бы устроить праздник.

— Как пожелаете, барышня, так всё и будет, — кивает она и переводит взгляд на женщину, которая достаёт ещё несколько кусочков шёлка и льна.

Мы закупаемся не только тканью, но и надолго задерживаемся у отдела с посудой и стеклянными баночками.

Если бы вы только знали, как меня распирает от счастья и гордости.

Чувствую себя счастливой оттого, что накупила на рынке столько, что глаза разбегаются, а ещё я безумно горда собой оттого, что за всё это я заплатила заработанными деньгами.

Ни одну монету из тех, что отсыпал мне Летто, я так и не потратила.

К экипажу возвращаемся, когда небо уже рассекают ярко-оранжевые полоски.

Жаль, что не хватило времени просто прогуляться по городу.

Зато мы вдоволь напробовались разных солений, копченостей и сладостей.

Больше всего мне понравились ягоды и орехи перетёртые с мёдом и с чем-то ещё.

Кажется, мы слишком долго стояли у группы уличных музыкантов, и я даже позволила себе забыться и немного потанцевать.

Вся атмосфера, запахи и звуки словно перенесли меня в какой-то новый мир.

Ничего из этого я прежде не видела здесь и очень рада, что не отказалась от поездки.

Возвращаемся домой, когда за окном уже совсем темно.

Агнес притихла и устало откинулась на спинку кресла. Наблюдаю за тем, как она мягко покачивается, хихикаю, потому что, кажется, будто уснула.

Когда останавливаемся у дома, я подаюсь вперёд и аккуратно касаюсь её руки.

Она действительно спит, а когда открывает глаза, выглядит немного потерянной.

Выбираемся из экипажа, и я глубоко вдыхаю.

В ушах всё ещё стоит гул Хатора и оказаться дома кажется сейчас настоящим счастьем.

Даже запахи вокруг вдруг становятся такими уютными.

Мой дом.

Оборачиваюсь на Агнес, а она кивает мне на один из сундуков.

— Бегите, барышня, — улыбается она — а я прослежу, чтобы всё аккуратно перенесли в дом.

Открываю верхний сундук и хватаю оттуда ткань.

Чувствую волнение и не скрываю улыбку, когда забегаю в дом.

— Манук! Милая, а ну, поди сюда, — зову её, но вся моя радость сдувается, словно воздушный шар, когда в гостиной застаю своего бывшего мужа.

— О, ты вернулась, — отзывается он с набитым ртом — добро пожаловать домой.

Молча смотрю на него какое-то время и чувствую, как меняются мои чувства.

Летто сидит за столом в расстёгнутой рубашке, волосы его пребывают в беспорядке, а перед ним чай и мои булочки.

На мгновение вспоминаю, как он вот так же сидел в нашем доме, когда после длительной командировки возвращался домой из столицы.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я и шагаю к нему

— Пью чай перед сном и уже, признаться, начал нервничать, что ты так сильно задерживаешься в такое время вне дома.

— Кто впустил тебя в мой дом?

— Твоя служанка Манук. Принесла мне чай и любезно перенесла мои вещи в твою комнату. В нашу комнату — говорит и дарит полуулыбку.

Глава 11

— Уходи из моего дома, Летто! — заявляю я и силой бросаю ткань в сторону. Теперь это не имеет значения.

Чувствую, как ярость охватывает меня, ползёт по телу и концентрируется в груди. Становиться нечем дышать

— Кто разрешил тебе заявиться сюда и тем более разместиться в моей комнате?

Я сержусь, а мой бывший муж спокоен. Ведёт себя так, словно ничего между нами не произошло. Будто я оставила его и отправилась восстанавливаться после смерти отца в доме своих родных, а он разрешил свои дела и приехал ко мне.

— Александра, — нежно произносит Летто и поднимается. Делает глубокий вдох и проводит рукой по волосам, чтобы немного пригладить их.

Скольжу взглядом по его голой груди, а затем поднимаюсь к лицу.

Летто выглядит довольным, улыбается. В его глазах загорается огонь, а запах дыма от костра становится интенсивнее. Интерес Летто ко мне очень ощутим, более того, он даже никак не пытается это скрывать.

— Давай поговорим, и ты всё поймёшь. Перестанешь злиться, — говорит и подаётся вперёд, чтобы поймать мою руку. — Я рассердился. — говорит он, будто это в самом деле оправдание.

— У меня был тяжёлый день. Я хочу, чтобы ты покинул мой дом. Твои вещи сейчас вынесет Долтон. — говорю я, а затем громко зову его по имени.

Повторяю немного громче, а заодно зову и двух других.

— Да подожди ты немного — подаётся вперёд мой бывший муж, хватает меня и прижимает к своей груди. — Откуда в тебе это взялось? Где моя милая и покорная Александра? Я хочу, чтобы она вернулась ко мне. Тебе это не идёт. Ты же всегда верила мне и доверяла. И на этот раз доверься — почти мурлычет он и глубоко вдыхает запах моих волос, а голос его сладкий словно весенний мёд. — Я рассердился на тебя. Я был так зол, когда явилась твоя мачеха. Я думал, что ты точно знала, что приёмная, и намеренно умолчала об этом.

Отстраняется немного и крепко удерживая за плечи, заглядывая в лицо.

Внимательно осматривает, как будто видит меня впервые. А я вдруг чувствую, что от такой близости меня начинает тошнить.

В нос врезается запах моего бывшего мужа, но прежнего трепета я не испытываю.

Вырываюсь из его хватки и отхожу от него к столу, а Летто недовольно хмыкает. Застёгивает рубашку и с прищуром осматривает меня.

— Наступило непростое время, Александра. Ну ты же неглупая и всё понимаешь, милая моя. — медленно подходит ко мне и берёт мои руки в свои. Слегка сжимает, а затем принимается целовать. — Я не собирался терять свои позиции. Это ведь всё ради нас. А тут эта история с твоим удочерением. — говорит между поцелуями и смотрит на меня: — К тому же твоя мачеха на что угодно способна. Я должен был тебя защитить. Ты моя жена, моя любовь, и я должен был что-то сделать.

— Защитить? — усмехаюсь я — Это теперь вот так защита выглядит? Выставить меня из дома, отсыпав мне горстку монет?

— Дом, в который я отправил тебя, был безопасен. Полон еды и удобств. Тебе оставалось только дождаться меня, пока я улажу дела с твоей мачехой. Я хотел, чтобы она оставила это дело и отстала от тебя. Почему ты оказалась здесь и с чего решила, что можешь выпекать булочки и вести вот такой образ жизни? Всё, что от тебя требовалось дождаться меня и не высовываться, Аля! — говорит он, и я вырываю руки из его хватки. — Я тебя люблю, Александра! Всё так же люблю и я готов ради тебя на всё, да я умру за тебя, моё сокровище. То, что ты не родная дочь Моргана, ничего не изменило. Ты можешь мне доверять, ты можешь вернуться со мной в столицу. Я так по тебе скучал. Дня не было, чтобы я не страдал в разлуке с тобой, а с тех пор, как ты уехала, дом опустел.

Протягивает руку и касается моей щеки костяшками пальцев

— Я словно тот куст роз, за которыми ты ухаживала. С твоим отъездом они пожухли и потеряли цвет, а я потерял покой. Мне не хватало блеска твоих глаз и твоего аромата, а иногда, сидя в кабинете, я замирал в ожидании, когда же ты, наконец, постучишь в мою дверь и посмотришь с улыбкой. Попросишь оставить работу и удобно устроишься на моих коленях. — шепчет он и нежно скользит пальцами вниз по шее — как же я скучал по твоему голосу, и по твоему смеху, моя любовь, — наклоняется он и оставляет невесомый поцелуй на моей шее, а я закрываю глаза.

Стискиваю зубы и чувствую, как Летто убирает с меня руку, выпрямляется и слышу, как отходит.

Делает не один, а несколько неуклюжих шагов.

И не удивительно.

Открываю глаза и ловлю в его взгляде шок.

Кажется, будто и не моргает вовсе, буравит меня тяжёлым взглядом.

Смотрит сейчас на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Он шокирован.

Шокирован тем, что я не повелась на его сладкую речь о моей защите и что он там говорил ещё?

Признаюсь, я всё остальное прослушала.

А ещё он шокирован тем, что его прикосновения теперь вызывают у меня отвращение.

И, должна признаться, сильное.

А разве, должно быть, как-то иначе?

До тошноты и до дрожи мне противны его близость и прикосновения.

Грудь разрывает сейчас, царапает изнутри острыми когтями, и липкой тягучей волной растекается по всему телу, моё нежелание находится рядом с ним и терпеть его руки и губы на себе .

Уверена, эти эмоции выходят из меня волнами, и такой сильный дракон, как Летто, способен не только почувствовать их в воздухе вокруг нас, но и ощутить на языке.

— Убирайся вон из моего дома, Летто, — говорю я и краем глаза замечаю в комнате движение.

— Моя госпожа, — тихо произносит Долтон, когда понимает, что я его заметила. Делает шаг вперёд, а затем ещё один, чтобы встать ближе ко мне, — Вам нужна моя помощь?

— Проводи герцога Дракмонд во двор, он уже уходит. А после найди Манук, чтобы собрала вещи моего бывшего мужа. И пусть найдёт меня, когда разберётся с вещами, я хочу с ней серьёзно поговорить.

— Ты не можешь выставить меня в ночь, Александра, — цедит сквозь зубы Летто и хватает меня за руку, притягивает к себе и встряхивает, словно бы это помогло мне прийти в себя. Но делает только хуже. Меня начинает трясти, а в груди сильнее гореть. Я хочу кричать, чтобы больше никогда ко мне не прикасался: — Тебя опоили? Драконье проклятье, да что с тобой происходит? — сердится он.

— Полагаешь, что меня опоили, потому что я не послушала твою наглую ложь о моей защите? Разве не ты заявился в мою пекарню со словами о том, что ко мне тебя привели слухи о появлении магии?

— Они. И вижу сейчас, — перебивает меня Летто — что это была ложь! Сплошное разочарование и зря потраченное время — бросает мне и проводит рукой по волосам. — Я останусь здесь, а утром вернусь в столицу и, пожалуй, объявлю всем о разводе с тобой. Пустая, а теперь ещё и непокорная, что совсем не идёт тебе на пользу, Александра. Столько лет я обхаживал безродную пустышку, — рычит он и смотрит в глаза, знаю, что провоцирует на эмоции, и я ничего не могу с собой поделать, потому что его слова причиняют мне боль.

И дело здесь даже не в нежных чувствах к Летто, от которых уже ничего не осталось.

— Моя пекарня, так ты сказала? — смеётся он — Всерьёз думаешь, что у тебя что-то получится? Твоё место, Александра рядом с драконом. Сидеть и молчать, а ещё быть покорной и делать то, что прикажут. Но ты, я вижу, решила, будто сможешь чего-то добиться без моей помощи и поддержки? — молчит какое-то время, хочет, чтобы я с ним говорила? — Ты, видно, надеешься на Раббана? — снова смеётся. Ошибается, потому как ни на кого, кроме себя я не надеюсь. А затем опять проводит рукой по волосам. Всегда так делает, когда нервничает. — Он потеряет к тебе интерес, но это уже не моё дело. Здесь я вижу, что меня ввели в заблуждение. Нет в тебе никакой магии. Единственный твой дар, это сносно печь булочки, и должен признать, что не лучшее достижение. Я слышал, что у тебя здесь и так немало проблем, но будь уверена, с моей помощью прибавиться ещё. — говорит и разворачивается, чтобы подняться в комнату, полагаю, но он в моём доме не останется.

— Убирайся, Летто! — бросаю ему в спину, выходит глухо и очень грубо.

Ярость клокочет в груди, а в ушах стоит гул.

Мне становится плохо.

Я не хочу показывать ему свою магию. Пусть лучше верит, что я пустая, и убирается прочь, но во мне сейчас слишком много эмоций, чтобы я смогла её контролировать.

— И что же ты сделаешь? Прикажешь своим охранникам меня прогнать? Так, завтра утром их арестуют за нападение на первого советника императора — ухмыляется и указывает на себя — а после казнят по моему приказу. Готова пойти на это?

Со мной что-то происходит.

Вскрикиваю от боли и сжимаю руки в кулаки, чувствую, словно импульс проходит сквозь моё тело, и закрываю глаза. Словно отключаюсь на какое-то время.

В ушах звенит, вокруг гул, а голова словно в огне, когда прихожу в себя.

— Моя барышня, придите в себя, милая, вернитесь ко мне, — слышу я голос Агнес и открываю глаза.

Вокруг хаос: разбитая посуда, а Летто и Долтон стоят на коленях и держатся за головы.

Перевожу взгляд на Агнес: бедняжка тоже стоит передо мной на коленях и держится за голову одной рукой, а второй дёргает меня за платье.

— Прекратите это, милая, у вас кровь идёт. — говорит она, но я понятия не имею, чего она от меня хочет, пока без сил не оседаю на пол.

Агнес оказывается рядом и прижимает меня к себе через время появляется Долтон и протягивает кухонное полотенце, которое Агнес прикладывает к моей голове, и, должна признать, это как нельзя кстати.

Полотенце влажное и прохладное.

— Вот это да…— слышу, как протягивает Летто, а после вслух врезаются его тяжёлые шаги: — выходит, не обманули меня о тебе, Александра — по-прежнему слышу его голос, но не смотрю на него.

Кажется, он уходит, а со мной остаётся неприятное ощущение, будто произошло что-то плохое.

— Сейчас станет легче, — приговаривает Агнес и проводит прохладным полотенцем по лицу. — Это было слишком, вы к такому оказались не готовы. Да и мы, признаюсь тоже.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь подняться, но мне тяжело совладать со своим телом. Меня бьёт дрожь, а руки и ноги словно налиты свинцом.

— Барышня, вы позволите Долтону помочь вам добраться до комнаты? — спрашивает Агнес, и я киваю.

Закрываю глаза, потому что накатывает сильная слабость, и чувствую вскоре его неуверенные движения.

Долтон аккуратно заводит руку мне за спину, двигается чуть ближе ко мне, а затем поднимается со мной на руках. Кажется, что в этот момент и не дышит вовсе.

Некоторое время не двигается, а затем удобнее перехватывает и проходит вперёд.

Глаза я открываю лишь, когда мы подходим к моей комнате. Потому что внезапно вспоминаю о том, что Летто упоминал о своих вещах.

Но к моему удивлению, застаю его неразобранный чемодан в коридоре.

Долтон ловит мой взгляд и похоже, понимает без слов, что от этой вещи необходимо избавиться.

Летто пытался вывести меня на эмоции? Потому сказал, что разместился в моей комнате?

Долтон разворачивается спиной и аккуратно толкает дверь, чтобы войти в комнату.

— Сейчас я уложу вас на кровать, — хрипло произносит он и наклоняется, чтобы устроить меня удобнее, а затем осматривает комнату. Подходит к окну и открывает его впуская ночную прохладу, а после его взгляд останавливается на бежевом вязаном пледе, который я небрежно бросила на стул утром.

Наблюдаю за тем, как он подходит, стягивает со стула плед и набрасывает на меня, а после проводит рукой по волосам и опускает глаза в пол. — Вам что-нибудь ещё нужно? Попросить Манук зайти позже? Вам нужен отдых?

— Спасибо, я поговорю с Манук завтра.— отвечаю, и он резко кивает мне и развернувшись покидает комнату.

Ночная прохлада, что наполняет комнату, приносит с собой запах прелых листьев, мокрой травы и тины.

Кутаюсь в плед, потому что дрожь усиливается, а в груди неприятно тянет. Постель из-за влажности кажется не просто мокрой и холодной, а теперь ещё и колючей. Запах цветов, что стоят на столе раздражает мой нос.

— Я могу войти, моя барышня? — спрашивает Агнес, просунувшись без стука в дверь.

Киваю ей и сажусь поудобнее, потому что вижу, что она принесла мне какой-то отвар.

Слегка наклоняюсь, рассматривая свою служанку.

В одной руке она держит стакан с дымящейся жидкостью, а во второй у неё какой-то сундучок из тёмного дерева. Довольно громоздкий, поэтому ей приходится прижимать его к своему боку.

Ставит его на краю кровати у меня в ногах, а сама проходит и присаживается рядом со мной.

Ждёт, когда переведу свой взгляд с сундука на неё, и странно поджимает губы.

— Что это, Агнес? — киваю я на то, что она принесла с собой.

— Вот вам успокаивающий отвар. Я добавила туда мелиссу, иван-чай и душицу. Они помогут восстановиться, драгоценная моя. — игнорирует мой вопрос и протягивает мне стакан. А после того как принимаю, поднимается и подходит к окну.

— Как жаль, что такой чудесный день был испорчен. — тяжело вздыхает она и закрывает окно.

Признаюсь, я этому рада.

Ночная прохлада вызывает дрожь, а запахи улицы — тошноту и раздражение.

— Холодно, — говорит и медленно возвращается ко мне. Протягивает руку и касается моего лба — А у вас жар. — убирает волосы с лица, а затем склоняет голову набок и долго мне осматривает. — Я кое-что принесла вам, дорогая моя.

Разворачивается и неуклюже тянется за сундучком, что принесла с собой.

Протягивает мне, и мы меняемся.

Сундучок выглядит потрёпанным, но крепким. От него пахнет деревом и лаком.

— Что это? — спрашиваю, когда заглядываю внутрь. Нахожу там какие-то серёжки из серебра с голубыми камешками, кисти, тюбики с краской, алую ленту и перевязанные золотой тоненькой лентой письма.

Не больше десяти штук.

— Вещи вашей матушки, Александра, — отвечает мне Агнес, и я чувствую волнение, которое оживает и пробегает по позвоночнику, оседает покалываниями в кончиках пальцев — Я к вашей матушке, милая, была крепко привязана. Полюбила её, как родную, ведь она была чистой душой, едва ли я когда-то встречала драконицу лучше. Я была рядом с ней всю её беременность. Это было для неё испытанием, и теперь я понимаю почему. Выносить и подарить жизнь кому-то с подобной силой, непростое испытание. Вы дорого ей достались. — замолкает и часто-часто моргает, чтобы прогнать подступающие слёзы. — У меня разбилось сердце, когда она умерла родами, и я сохранила её немногочисленные вещи. Это то, что она всегда хранила, словно сокровище мира. Пусть эти сокровища достанутся вам теперь — произносит она и громко всхлипывает.

В воздухе повисает давящее молчание, а у меня словно ком в горле.

— Я, моя милая барышня, теперь знаю, что Моргану вы никакая не дочь. — нарушает молчание Агнес — Так уж произошло, что я точно знаю, кто из двух драконов вашей матушки обладает подобной магией, драгоценная моя. Непустая и не безродная. Редкая, словно драконий хрусталь, вы. Ушёл наш.. — замолкает — Ушёл герцог Дракмонд, — исправляется она — но будьте уверены, что вернётся. Вернётся за вами, хитрец чашуйчатый, потому как и ему известно, у кого из драконов империи есть такой дар. Я поведаю вам о своих догадках, милая, но прежде прочтите письма, что находятся в сундуке. Они принадлежат вашей матери и теперь, как я понимаю, вашему настоящему отцу. — говорит Агнес и поднимается.

Смотрит на меня и широко улыбается, словно перед ней золотая драконица.

Ставит стакан с отваром на тумбочку рядом с кроватью и медленно покидает комнату, оставив меня в замешательстве.

Глава 12

— Держите, госпожа, — протягивает мне воду Манук и быстро ретируется.

Убегает из кухни в сад помогать Агнес, оставляя после себя кислый запах сожаления.

А всё, потому что я накричала на неё.

В тот момент, когда прорвалась моя магия, я была зла на Летто, за то, что он явился в мой дом и говорил все эти ужасные вещи, но сильнее сердилась на Манук.

Как она могла без моего ведома впустить его в мой дом?

Глупышка решила, будто Летто раскаивается и собирается меня вернуть.

Так он ей сказал, но я знаю, как Летто умеет красиво говорить и быть убедительным.

Особенно когда ему это нужно.

Но Манук всё равно получила своё наказание.

Делаю глубокий вдох и поправляю платье, кажется, с утра я слишком сильно затянула корсет, потому что сейчас он сдавливает мне рёбра, а ещё все швы неприятно царапают кожу.

После моего приступа ярости прошло два дня, но я по-прежнему чувствую себя странно. В основном из-за того, что на меня, ко всему прочему, обрушилась такая мощная сила, от которой по утрам моя голова словно в огне.

Вот только удивительно, что теперь я определённо непустая.

Моя сила во мне, и я чувствую, как растекается волнами по телу.

А ещё..

Я чувствую своего зверя.

Я чувствую своего дракона, и это так волнительно и безумно страшно одновременно.

Не чудо ли?

Разве у пришлой из другого мира может быть дракон?

Но я и в самом деле его чувствую, и это очень больно: где-то в районе солнце сплетения словно острые иголки режут изнутри, а все запахи и звуки становятся острее.

Должна признаться, что меня охватывает паника. Ползёт колючим холодом по позвоночнику, разгоняя сердце, и сжимает горло в тиски.

Мне страшно, ведь я совсем одна, и вокруг нет никого, кто смог бы помочь мне с предстоящим обращением.

Разве что Кай?

Я снова одна, как было прежде в моём мире, а может, он и не был моим вовсе?

Бросаю противень, потому как рискую испортить его бесцельным натиранием, утопая в вязком потоке мыслей. Они накрывают меня с головой и утягивают за собой всё дальше и дальше.

Делаю глубокий вдох, что унять колотящееся сердце и прогнать мелкую дрожь.

Все эти два дня, что я восстанавливалась после внезапно обрушившейся силы и пыталась найти в себе смелость прочесть хоть одно мамино письмо из сундука, что принесла Агнес.

И решилась на это только сегодня утром.

Моё сердце едва не пробило грудную клетку от волнения, но письма мне не открыли никаких тайн. Я поняла лишь то, что между моей мамой и автором письма были сильные, трепетные чувства.

Он писал ей о своей любви так, что иногда у меня замирало сердце, а ещё несколько раз упоминал о какой-то Алисенте. Кажется, они оба ждали её появления или возвращения.

Тео.

Так зовут автора писем, но это имя мне ни о чём не говорит.

Я не знаю ни одного дракона с таким именем.

— Доброе утро, Александра, — вздрагиваю, когда слышу голос, и поднимаю глаза.

Кай здесь и смотрит на меня с беспокойством.

Его тёмные волосы снова собраны в тугой хвост на затылке, между бровей залегла глубокая морщинка, на лицо тенью легла щетина. Он выглядит так, словно на него обрушились все тяготы империи, и глаза стали ещё темнее.

На нём белоснежная рубашка, заправленная в тёмные брюки, и высокие сапоги с острым носом.

Наблюдаю за тем, как он стягивает свой плащ и аккуратно устраивает на спинке стула, а затем склоняет голову набок, разглядывая меня. Будто хочет понять, рада ли я его внезапному появлению.

И должна признаться, что рада.

— Я сожалению, что напугал вас. Мне показалось, что вы меня услышали. — говорит и улыбается с закрытым ртом, и я улыбаюсь ему в ответ и не контролируя себя делаю глубокий вдох, чтобы вдохнуть его запах, который наполняет каждый уголок этой комнаты. Удивительно, но сейчас он кажется таким насыщенным и словно в нём теперь есть что-то сладкое и манящее. Похоже, так на меня влияет появление дракона — Я вам не помешал? — спрашивает и осматривает кухню.

Вокруг беспорядок: мука, вода, формы для выпекания, специи и травы. Всё, потому что я собираюсь снова печь.

Это единственное, что может вернуть мне душевное равновесие.

— Я собираюсь испечь хлеб, — отвечаю и киваю на муку на моём столе, воду, соль и прочее. — Точнее, я собираюсь попробовать, потому что ни делала этого раньше. Но мне пришла в голову идея, что я могла бы продавать не только булочки, но и хлеб, а ещё мы могли бы радовать посетителей на завтрак кусочком ароматного хлеба с соленьями и копчёным мясом.

Кай ничего не говорит мне, лишь улыбается и смотрит с таким восхищением, что впору захлебнуться. А ещё от его взгляда внутри будто приятно царапает.

Со мной сегодня определённо что-то не так.

— Тогда, если позволите, я останусь с вами. — говорит он, и я киваю ему, а затем указываю на стул. Но он игнорирует это и подходит ко мне, упираясь плечом о стену рядом.

От его близости теперь, почему-то чувствую волнение, а щёки заливает румянец.

— У вас всё в порядке?

— Конечно, — дарю ему полуулыбку. Даже не знаю, стоит ли мне рассказывать ему обо всём, что произошло. Хотя немного позже всё же поведаю о своём открывшемся даре — А как прошла ваша поездка?

— Не стану скрывать, кое-где вспыхнули сильные волнения, Александра. — нехотя отвечает Кай, — но вам здесь не о чем волноваться. Императору всё хуже, и он объявил герцога Дракмонд своим первым приемником, что не очень порадовало важные семьи. Будут волнения. Ещё больше беспорядков. Впереди тяжёлое время, милая. — добавляет он.

Смотрю на Кая и вижу в его глазах намного больше, чем он хочет сказать мне.

Как жаль, что у императора Вильфортса нет наследника, сильного и смелого дракона, который взял бы на себя обязанности отца, и пресёк попытки важных семей захватить власть в империи.

Я часто слышала, что история императора и его истинной пары трагична.

За все эти годы она так и не смогла подарить ему детей, а те попытки, что у них были, заканчивались печально.

Говорят, что в своём горе императрица извела не один десяток служанок, которые имели честь оказаться в постели императора и мечтали подарить ему наследника. Кого-то она изводила своей сильной магией, а на ком-то использовала яд.

— Рядом со мной вы в безопасности — выдёргивает меня из потока мыслей Кай и касается моей руки, но тут же отдёргивает её и делает шаг назад.

Наши взгляды сталкиваются, и он какое-то время непонимающе смотрит на меня так, словно я самое прекрасное, что он когда-либо видел, а затем его глаза меняются, будто его зверь собирается прорваться.

— Высший дракон.. не может быть! — говорит он — Со мной определённо не может такого быть! — удивлённо произносит он и смотрит с широко раскрытыми глазами — Скажите, что вы тоже это чувствуете?

Мир вокруг словно останавливается, когда я утопаю в тёмных глазах напротив. Они медленно заплывают чёрным, а после чернота сужается, превращаясь в вертикальный зрачок.

Внутренний зверь Кайрона так близко, что нос теперь щекочет сильный запах дыма от костра.

Так, здесь пахнут драконы. Особенно в момент своих сильных эмоций.

Не знаю, что именно происходит сейчас, но чувствую, что между нами с Каем что-то меняется.

В его глазах я нахожу столько всего, что начинает кружиться голова.

Как будто в этот момент он открывается мне, принимает, позволяя стать его частью.

Ему ничего не нужно говорить, кажется, я и так чувствую его внутреннюю боль, страх, ощущаю на языке сладкий привкус его желания и необузданную одержимость.

А ещё я словно могу прочувствовать его силу и должна признаться, что её в нём хоть отбавляй.

Это странно.

Всё, что я прямо сейчас переживаю, смотря в глаза мужчины передо мной.

Я никогда не видела дракона Кая, но в этот момент, я как будто смотрю на него, и он открывается мне.

Его зверь принимает меня.

Кай делает глубокий вдох, и я как заворожённая наблюдаю за тем, как двигаются крылья его носа.

Шумно выдыхаю и обнимаю себя руками, потому что меня бьёт крупная дрожь, а по телу разливается тепло, заполняя каждую клеточку тела, и вдруг становится так странно легко.

На одно мгновение меня покидает ноющая боль в груди, и головная боль отступает, оставляя место покою.

Сжимаю руки в кулаки, потому что вдруг чувствую нестерпимое желание коснуться его.

Такое сильное, что меня охватывает страх того, что я потеряю над собой контроль и сделаю это.

Кай трясёт головой, и его глаза снова приходят в норму.

Всё прекращается, но приятное послевкусие от нашего недолгого контакта с его зверем всё ещё остаётся со мной.

— Александра, вы..— замолкает он и протягивает руку, но расстояние между нами не позволяет ему коснуться меня.

Странно, но в груди теперь начинает гореть. Опять это ощущение, словно сотни иголок врезаются в моё тело, и я закрываю глаза.

Теперь очередь моего дракона прорываться.

Но я его сдерживаю, я не могу, хотя бы потому, что понятия не имею, как это делать и что будет со мной после.

А что, если я больше не буду себя контролировать?

— Да, — глухо отзываюсь, — я чувствую своего зверя, — выходит очень хрипло — после того приступа ярости, я чувствую себя иначе. — добавляю и слышу, как Кай двигается ко мне.

— Что за приступ ярости? Что произошло? — спрашивает он, и я открываю глаза.

То, что я чувствую в этот момент, меня пугает, потому что Кай выглядит просто потрясающе.

Он так.. притягателен, что у меня перехватывает дыхание.

Мир вокруг словно становится ярче, и кроме запаха дракона передо мной, я теперь слишком чётко ощущаю ароматы осени, что доносятся из открытого окна. А ещё я способна уловить даже то, что происходит сейчас в саду, и сквозь приоткрытое окно слышу разговор Агнес и Манук.

И это не менее потрясающе.

Трясу головой, прищуриваясь, смотрю на Кая, и мне удаётся услышать, как бешено колотится его сердце, и должна признаться, что каждый его удар отзывается во мне.

Волосы Кая теперь пребывают в беспорядке, зрачки расширились, а щёки порозовели.

За время, что Кайрон рядом, я к нему привязалась, увидела его совершенно другим и могу сказать, что увлечена этим мужчиной, но не настолько, чтобы сходить по нему с ума и броситься в новые отношения после предательства бывшего мужа.

Однако сейчас мои эмоции к Каю словно включили на максимум.

— Кажется, я немного сильнее, чем могло показаться. Это огромная сила. Для меня. И я всё ещё пытаюсь с ней подружиться, но больше всего меня пугает то, что я чувствую своего дракона, — говорю и прикладываю руку к груди — Но ведь его не должно быть, — добавляю я, и Кай расплывается в улыбке.

— Отчего же не должно быть. Это вполне ожидаемо. Вы дочь одного из сильнейших драконов, Александра. Внутреннего зверя невозможно контролировать. Чаще всего он проявляет себя до тринадцати лет, но бывает, что ждать его пробуждения приходится намного дольше. Я знал, что вы драконица. Чувствовал. И могу сказать, что многое теперь для меня объяснимо.

— О чём вы говорите?

— Сколько себя помню, я страдаю от дикой боли, что каждый день и ночь разрывала меня изнутри. — вдруг признаётся он и прекращает улыбаться — Словно сама природа посмеялась надо мной и наполнила меня магией до краёв. Но так, что я не мог вынести и половины от неё. Это было так, словно она и не моя вовсе, но я должен был это терпеть. Иногда я сходил с ума, чувствуя, как она обжигающей вязкой волной мучительно медленно прокатывается по телу, будто ищет выход, но вместо этого она концентрировалась в моей голове. — стучит себя указательным пальцем по лбу. — А ещё эта невыносимая одержимость вами. Если бы вы только знали, что я испытал в тот момент, когда вы выбрали Дракмонда. Я знаю, что вы застали меня в не лучшем положении и видели моих демонов, мою несдержанность и тёмную сторону, что напугала вас, потому вы выбрали не меня, но с того дня моё желание к вам меньше не становилось.

Смотрю на него, не зная, что сказать, потому что в воспоминаниях Александры только лишь страх, стоит подумать о Кайроне.

— Наша первая встреча на моих землях, когда вы неожиданно появились, меня взволновала, Александра. Я сердился не на вас, а на себя за то, что на мгновение решил, что уходя от своего бесчестного мужа, вы,наконец, выбрали меня, но понял, что моя слабость снова берёт надо мной верх. С той ночи, милая, я больше не испытываю боли. Моя магия больше не разрывает меня изнутри. Наша встреча будто излечила меня, и я никак не понимал почему. Но сегодня ответ пришёл сам собой. Я это почувствовал. — усмехается он и опускает глаза.

Делает ещё шаг и медленно протягивает руку. Проводит кончиками пальцев по щеке, а затем опускает руку ко мне на плечо и склоняет голову, упираясь своим лбом в мой лоб. Не стану скрывать, что это очень приятная близость. — Я хочу не только вас, Александра, но и вашего зверя. И могу предположить, что наша с вами магия так хорошо поладила оттого, что я почувствовал в вас….

— БАРЫШНЯ! — врезается в мой слух взволнованный крик Агнес, и она влетает в комнату.

На мгновение повисает оглушающая тишина, которую разбивает рык Кая, и он отступает. Смотрит на Агнес, затем на меня и стискивает зубы. Понятия не имею, какую внутреннюю борьбу он ведёт прямо сейчас, но выглядит так, будто ему очень больно.

— Я сожалею, что прервала вас вот так бесцеремонно. — говорит Агнес — Но сейчас вернулся Долтон и говорит, что в пекарне беда.

— Что за беда? Долтон рассказал? — оживает Кай и поворачивается к Агнес.

А я уже не смотрю на неё, осматривая бесцельно кухню.

Признаюсь, что я и знать не хочу, что там произошло, до тех пор, пока не увижу своими глазами.

— Я отвезу тебя, Александра, — говорит Кай, когда ловит меня за локоть и притягивает к себе. — Вас. — исправляется, когда поднимаю на него свой взгляд. — Я отвезу вас и помогу решить проблему, чтобы там не случилось. — добавляет он и ждёт моего решения.

Молча киваю, и он отпускает меня, но только для того, чтобы перехватить мою руку, и переплетает наши пальцы.

— Идёмте, — говорит и хватает по дороге к выходу со спинки стула свой плащ.

А после накидывает его мне на плечи, когда мы оказываемся на улице.

Небо затянуто серыми тучами, сквозь которые тщетно пытается прорваться солнце, а в лицо ударяет мелкий колючий дождь.

Сильнее кутаюсь в плащ Кайрона и сжимаю губы в тонкую линию.

Я огорчена и я зла.

Неужели Летто настолько мелочный, что решил что-то сделать с моей пекарней?

Кай помогает мне забраться в карету, а сам на какое-то время остаётся снаружи, и я слышу, как о чём-то говорит с Долтоном и ещё двумя моими охранниками. До меня долетают обрывки их фраз, ранят меня словно острые ножи.

Устраиваюсь на сиденье, но оно кажется твёрдым и неудобным, а промокший плащ неприятно липнет к телу. Закрываю лицо руками и тяжело вздыхаю, чувствуя, что моя мечта снова ускользает от меня, потому что слышу, как Долтон рассказывает о том, что произошло и живо представляю, какими могут быть последствия.

— Мне очень жаль, Александра, — вырывает меня из потока моих мыслей Кай, и я открываю лицо.

Он уже сидит напротив меня, и мы едем.

Он промок, пока говорил с Долтоном и я наблюдаю как капли дождя стекают по его идеально очерченным скулам к шее, а затем на рубашку.

— Вам не за что извиняться передо мной. — говорю, и он качает головой.

— Это сделала Равена. — хмыкает он — Я в этом уверен. И я понимаю, что это только моя вина. Я был ко всему безразличен.

Молча смотрю на него, а он подаётся вперёд и упирается локтями в колени. Сокращает между нами расстояние и я снова чувствую его запах.

— Я не прекрасный принц, Александра. Холодный, жёсткий. Я не умею ни красиво говорить, ни ухаживать. Во мне и в моей семье нет ни капли благородства. Моему отцу всегда было плевать на то, что творится на наших землях. И я таким вырос. Холодным и сдержанным. Ему плевать и на меня, на самом деле, — криво улыбается он, и я замечаю в его глазах странную вспышку, — Когда я искал у него помощи от боли, что изводила меня, он увидел в моей магии выгоду для себя. Мы перестали искать лекаря, который мог бы избавить меня от страданий, и стали искать способ эту сильную магию подчинить. Я мог делать с драконами ужасные вещи, Александра. И мой отец умело использовал это в своих целях. Я здорово помог ему укрепить свою власть и расширить наши земли. — говорит он и, прищурившись, смотрит в упор, будто пытается прочитать мои мысли и почувствовать, как я реагирую на его слова.

Но он не говорит ничего нового для меня. Всё это я уже слышала от Летто.

— Признаюсь, что до вашего появления в моей жизни и до всей этой истории с Равеной, я вообще не задумывался о том, как живут наши люди. Но с вашим появлением многое изменилось. Я хочу быть участливым и изменить порядки, которые действовали при моём отце. А ещё Долтон просил о Манук. Он хочет, чтобы Ревер ответил за то, что с ней сделал, и я вдруг задумался, а сколько ещё на моих землях девчонок, подобных твоей служанке.

— Ты собираешься всё изменить?

— Я хочу быть участливым. — отвечает он, — Мой отец всегда считал, что мы не должны тратить ни время, ни силы на слабых. И мне приходилось долгое время мириться с его властью. После моей церемонии кое-что изменится. Но действовать я начну до неё и первым делом примусь за Равену. Потому как её не остановил даже мой приказ больше никогда не приближаться к вам, Александра. Я недоволен.

— Ты используешь на ней свою магию? — спрашиваю и я — Вы. — исправляюсь, и Кай улыбается с закрытым ртом. — Вы используете на ней свою магию?

— Прошу, Александра. Давай оставим эту вежливость. Ты ведь тоже это чувствуешь? Между нами что-то изменилось — подаётся вперёд и берёт мои руки в свои.

Молча киваю и опускаю глаза на наши сцепленные руки, потому что тяжело вынести его взгляд.

— Я бы с радостью использовал на Равене свою сильную магию, — шепчет Кай спустя долгое время. Но не продолжает, пока я не поднимаю голову к его лицу. — Я бы сделал ей больно и заставил страдать Александра за то, что она не оставляет попыток навредить тебе. Вот только во мне её больше нет. Та магия, что причиняла мне боль, что разрывала каждый день и ночь. Та, что делала отцовским оружием. Магия, что я, казалось бы, приручил и использовал, чтобы подчинять волю драконов, чтобы лезть к ним в голову и вызывать галлюцинации и боли … исчезла. В тот день, когда ты появилась на моих землях, а я прикоснулся к тебе, моя головная боль исчезла. — говорит он, и я округляю глаза. — Но я всё ещё опасен. Правда, теперь не так, как того хотелось бы моему отцу. Но пусть это останется между нами, — добавляет он и выглядит при этом довольным.

Я не знаю, что ему сказать.

Смотрю какое-то время в его красивое лицо и мысленно возвращаюсь в тот момент, когда впервые его увидела.

В тот момент, когда он протянул руку, невесомо касаясь костяшками пальцев моей щеки, а затем взял за подбородок и поднял голову.

— Мы приехали. — шепчет Кай и отпускает мои руки — У нас с тобой ещё будет время поговорить об этом. — говорит и выбирается первым, а затем помогает мне.

Пытается поймать мою руку, но я не позволяю ему, потому что меня охватывают сильные эмоции.

В воздухе плотным туманом висит дым. Стоит выбраться из кареты, как он заполняет нос, царапает лёгкие. Вокруг сильный запах гари и моё сердце сжимается от того, что моя пекарня, похоже, сгорела.

Глава 13

Бросаюсь вперёд, туда, где ещё замечаю остатки тёмного дыма, от которого в воздухе повис удушающий запах гари.

Бегу, не помня себя, врезаясь в столпившихся у моей будущей пекарни зевак.

Их так много, словно весь город здесь собрался.

Расступаются, пропускают меня вперёд.

Осматривают и я слышу их шёпот, смешки, а у меня их лица и одежда сливаются в одно, когда небрежно смахиваю с лица прилипшие мокрые пряди. Ветер проникает под плащ и я чувствую озноб, колючий дождь не собирается прекращаться, но собравшимся, кажется всё равно.

— Герцогиня, хвала дракону, вы появились, — встречает меня у двери Эрл. Я слишком расстроена, чтобы сфокусироваться на нём.

Осматриваю свою будущую пекарню, и запах гари оседает тяжестью в груди, сердце сжимается оттого, во что сейчас она превратилась.

Эрл говорит мне что-то ещё, но я его не слушаю, проходя вперёд и опускаю взгляд на свою красивую вывеску из тёмного дерева, которую сделал один из лучших мастеров этого городка.

Как я была счастлива, когда Долтон привёз её, и запах свежего дерева и лака заполнил каждый уголок одной из маленьких комнат, пока она хранилась там, прежде чем Долтон повесил её над дверью.

Сколько раз я как будто случайно заходила туда, чтобы полюбоваться..

А сейчас она на земле, у моих ног, разбитая и перемазанная сажей.

Закрываю глаза и шумно вдыхаю в груди больно, лёгкие раздирает запах дыма.

— Давайте пройдем внутрь, — слышу Эрла, и его рука касается моей спины, а затем он аккуратно подталкивает меня вперёд.

Внутри ещё стоит плотный туман чёрного дыма, окно разбито, и делаю вывод, что через него закинули что-то воспламеняющееся и теперь пол здесь придётся полностью поменять.

Словно ножом по сердцу режет состояние большой комнаты, где ещё недавно стояли два небольших, круглых столика. И даже столешница вдоль стены пострадала. Огонь перекинулся и на новенький прилавок.

Гул на улице становится громче, в мой слух врезается голос Эрла, да и сам он так неприятно близко, будто боится пропустить мои эмоции.

Прав был Кай, ему да и всем собравшимся на улице, за радость понаблюдать за нашим противостоянием с Равеной.

Если, конечно, это её рук дело.

Меня трясёт от обиды, предательские слёзы жгут глаза.

— Мы почти были готовы к открытию.. — зачем-то произношу я вслух, говорю, невпопад перебивая Эрла.

Пока я восстанавливалась после обрушившейся на меня силы, Агнес и Манук суетились тут и готовили пекарню к открытию, а теперь…

— Хорошо, что успели потушить, — слышу неприятный голос и чувствую, как злость поднимается к горлу.

Отто здесь и как я сразу его не приметила. А ещё здесь Кай, и он говорит ему что-то ещё, а затем замечает меня и, прищурившись, осматривает. — Если бы огонь перекинулся и на другие строения.. — медлит он, не спуская с меня глаз — герцогине пришлось бы отвечать за причинённый ущерб. Но я право, не знал, что она так близко к вам.. — замолкает и переводит взгляд на Кая, — Я не знал, что она под вашим покровительством и что вы её …

— Заткнись! Что ты себе позволяешь? — сердится Кай — Разве не ясно, что это поджёг и как только найдём виновных, они будут отвечать. — рычит он, а затем наклоняется и что-то тихо шепчет, если честно, мне наплевать.

Я снова осматриваю комнату и ужасаюсь: стены и потолок покрылись копотью, прилавок обгорел наполовину, от столиков остались чёрные угольки, пол выгорел, а окно разбито настолько, что теперь осталась только одна рама.

— Ну надо же, какая досада.. — слышу сквозь шум вокруг знакомый голос и резко разворачиваюсь.

Мой бывший муж стоит у двери, сочувственно пожимает плечами и прячет руки в карманы.

— Это твоих рук дело? — в сердцах бросаю ему и сжимаю руки в кулаках, а он кривится, словно я наотмашь ударила его при всех.

Смотрит так, будто облила его помоями, обидела, когда он явился ко мне с благородными намерениями.

А собравшиеся между тем затихают, и даже те, кто толпится на улице, больше не галдят в ожидании того, что будет дальше.

— Я, по-твоему, способен на такое? — кривится он и принимает оскорблённый вид.

И это он ещё оскорбился?

— А что я должна думать, после всего, что говорил мне в моём доме? О том, что прибавишь проблем и о моих булочках?

— Смени тон, Александра, и прояви благоразумие. Это я именно тот, — ударяет он себя кулаком в грудь, и я теперь замечаю на его руках сажу, да и лицо перепачкано, и шея, воротник рубашки выглядит заляпанным чёрными пятнами — я тот, кто потушил огонь в твоей недопекарне.

— И-и это правда, — встревает Отто и становится между нами, с любопытством поглядывая сначала на меня, потом на моего бывшего мужа.

— Покиньте помещение, — слышу голос Кая, который аккуратно берёт Отто под локоть и тянет к выходу — Все вы! — теперь говорит громче, пока бывший муж пытается строить из себя оскорблённого, прожигая меня яростным взглядом. — Покиньте помещение! — Кай практически выталкивает Отто, и вижу, как нехотя плетётся к выходу Эрл, то и дело оборачиваясь на меня и Летто.

— И вы расходитесь, — гремит его голос — не надо здесь толпиться! Убирайтесь! — раздражается он.

А затем плотно закрывает дверь и в несколько шагов оказывается рядом со мной.

Едкий запах дыма, что стоит тут густым туманом, смешивается теперь со жгучей яростью Кайрона и его ревностью, когда Летто делает шаг ко мне и хмыкает, привлекая внимание.

— Я действительно увидел огонь и поспешил его потушить его, Александра, в то время как собравшиеся вокруг горожане глазели, не предпринимая никаких попыток спасти твою .. — он театрально осматривается — дикари! — выплёвывает и безразлично пожимает плечами, а после бросает взгляд на Кайрона

— Что ты вообще здесь делал?

— Я понял ,что поступил плохо, милая, — тяжело вздыхает Летто и, склонив голову набок, виновато поджимает губы, — Я был на тебя сердит, ты собиралась выставить меня из своего дома, как будто я безразличен тебе. Ты разозлила меня, и я не сдержался. Наговорил всего. — голос у Летто сладкий и нежный. — Я не имел в виду то, что сказал. Я вообще не хотел говорить ничего подобного, но у меня был тяжёлый день. Прости меня, моя милая. Давай немного поговорим, и раз уж тут больше тебя ничего не держит, вернёмся в столицу. Прости мою вспышку гнева.

— Уходи, — хрипло произношу, потому что внутри всё клокочет от эмоций.

Это я его рассердила?

И что ещё значит вернуться с ним в столицу?

— Уходи, я никуда с тобой не поеду!

— О! В самом деле, хочешь остаться здесь? Среди этих стервятников, которые с огнём в глазах наблюдали, как горит твоя.. Впрочем, чему я удивляюсь, когда ими руководит кто-то вроде вас. — он делает небрежный жест в сторону Кая.

Добавляет что-то ещё, а я разворачиваюсь на Раббана. Он игнорирует слова моего бывшего мужа, полностью сосредоточившись на мне, и будто и ждёт, когда посмотрю на него.

— Всё будет хорошо, — говорит, когда ловит мой взгляд — Здесь сейчас останутся мои люди. — слышу, как Летто прерывается на полуслове. — Я хочу отвезти тебя домой, а после разобраться с виновниками этого.. — он замолкает, потому что я поджимаю губы и часто-часто моргаю, чтобы прогнать подступающие слёзы. Я расклеилась, но ведь столько трудов было вложено. — Все, кто причастны к этому, будут наказаны, Александра. — говорит он, и я ему верю.

— А что тут вообще происходит? — встревает Летто, но я не поворачиваюсь к нему, да и Кай игнорирует его оскорбления, полностью сосредоточившись на мне.

— Тогда я хочу поехать с тобой, — говорю и обнимаю себя руками — пожалуйста.

Опускаю взгляд на воротник рубашки Кая, не в силах вынести тяжёлый взгляд, в котором полыхает огонь его ярости.

— Тогда идём, — соглашается он и протягивает руку, чтобы я вложила свою.

— Не думаю, что тебе стоит с этим связываться, — встревает Летто и перехватывает меня за запястье, а я сжимаюсь. Словно судорогой сводит руку, а отвращение стягивает все внутренности, когда Летто касается меня и я резко вырываюсь из его хватки, чтобы избавиться от этого ужасного ощущения.

— Я и с тобой поговорю сразу после того, как Равена ответить на парочку моих вопросов, — бросает Кай и двигается чуть в сторону, закрывая меня собой. Их взгляды сталкиваются, и воздух вокруг начинает потрескивать.

— Иди в карету, милая, — говорит Кай, и Летто кривится, будто его сейчас стошнит. Переводит на меня взгляд и смотрит так, словно я сделала что-то ужасное, — Я подойду к тебе сразу, как только мы с герцогом кое-что проясним.

Подчиняюсь и, не оборачиваясь, направляюсь к выходу на нетвёрдых ногах. А, когда оказываюсь на улице, глубоко вдыхаю.

Один из людей Кайрона сразу же появляется рядом и предлагает свою помощь, но я отказываюсь.

Добираюсь до экипажа и устало валюсь на мягкие сиденья, закрывая руками лицо, не в силах сдерживать свои эмоции.

Не знаю, как долго так сижу, но вздрагиваю и открываю лицо, когда чувствую касание к своей руке.

Осматриваю Кая, но не замечаю на нём следов драки. Поэтому даже не хочу спрашивать, чем закончился их разговор с Летто.

И Кай молчит.

Смотрит на меня тяжёлым, тёмным взглядом, и кажется, что даже не моргает.

— Я не знаю, что должен делать и говорить в такие моменты, чтобы успокоить тебя. — протягивает руку и большим пальцем вытирает мои мокрые щёки. Его прикосновения обжигают, а ещё я замечаю, что его бьёт мелкая дрожь.

— Мой дракон в ярости, милая Александра, а видеть твои слёзы для меня подобно физическим страданиям, — чеканит он и прищуривается. — Равена сегодня получит наказание, я не буду больше говорить и предупреждать.

Молча смотрю на него, и молчание между нами не вызывает никакой неловкости. Словно так и должно быть, как будто мы можем молчать целую вечность сидя напротив.

Впрочем, ему не нужны никакие слова, за него прекрасно говорят его глаза и напряжённая поза. Желание быть участливым и попытки справиться с абсолютным неумением утешить.

Мне это нравится, я даже успокаиваюсь и вдруг понимаю, что мне нужна была эта минутная слабость, чтобы понять: я не сдамся.

— Постой, — подаюсь вперёд и кладу руку на запястье Кая, когда мы останавливаемся и он порывается выбраться. — Прежде я хочу сама поговорить с ней. А вдруг Летто обманывает и это не Равена?

Кай поджимает губы и смотрит в окно. Шумно выдыхает, а затем снова смотрит на меня.

А я чувствую волнение, сердце начинает быстрее колотиться, разгоняя по телу тепло оттого, что глаза Кая снова меняются.

— Ты можешь мне не верить и считать это бредом, Александра. И да, я допускаю, что твоя магия может ладить и с другими, но если в прошлом меня к тебе тянуло и я был тобой одержим, — вдруг откровенничает он — то сейчас мой дракон ... я почувствовал в тебе пару, — говорит, и я открываю рот, чтобы спросить его, что всё это вообще значит, но он перебивает меня: —Я знаю. Знаю, что истинной связи практически не осталось. Уже очень давно свою пару не чувствует никто, кроме золотых драконов. Сейчас я лишь говорю тебе о том, что почувствовал в тот момент, когда вошёл. Я понял, что твой внутренний зверь проснулся и он отозвался мне — замолкает и какое-то время просто смотрит на меня, — Ты не обязана отвечать мне взаимностью. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне. Я делаю это, потому что хочу того сам. Всегда делал не для того, чтобы получить твою благодарность.

— Кай.. — шепчу, и он подаётся вперёд. Снова упирается своим лбом в мой лоб и тяжело, и быстро дышит.

— Иди, Александра, — выдыхает он — Но помни, что у тебя не так много времени, прежде чем я призову Равену к ответу . Просто помни, что я с трудом сдерживаю своего зверя. Поэтому поспеши, Александра — а затем откидывается на спинку сиденья.

Глава 14

Прохожу вперёд, и меня встречает резной высокий забор.

Это, конечно, совсем не то, чем огорожено моё поместье.

Открываю калитку и вхожу во двор, здесь оживлённо. Народ снуёт туда-сюда, слышу крики, смешки и разговоры.

Несмотря на то что погода не самая благоприятная, место, в которое мы прибыли, потрясающе красивое и живописное.

Должно быть, это где-то на окраине, потому что вокруг стоит густой хвойный лес и аромат его густо висит в воздухе.

Дождь прекратился, но небо по-прежнему затянуто плотными серыми тучами, что низко висят на таверной и двумя постройками рядом с ней.

Пронизывающий ветер проникает под плащ и по телу пробегает дрожь. А может, это вовсе не от холода, а от будущей неприятной встречи с Равеной.

Передо мной стоит двухэтажное строение из белого кирпича и деревянной красной крышей, рядом — две небольшие серые постройки, одна из которых, должно быть, что-то вроде сарая.

Двор выложен брусчаткой, сбоку небольшая деревянная беседка, у которой стоит фонтан, а у входа в таверну замечаю несколько деревянных столов и стульев. Деревянные колонны беседки густо обвил плющ, что тянется вверх до самой крыши, и там его листья уже не такие насыщенно-зелёные.

— Чем могу помочь? — возникает передо мной девушка в сером платье, поверх которого застиранный и уже давно не белый, фартук. Она с неприкрытым любопытством бегло осматривает меня — Таверна ещё закрыта. Мы откроемся только.. — закусывает внутреннюю сторону щеки и прищуривает правый глаз, будто прикидывает — только через полтора часа. У хозяйки была весёлая ночь — прыскает смехом, а затем прикрывает рот рукой и медлит, словно ждёт моей реакции. Но её не будет — Вы можете дождаться открытия вон так, — небрежно указывает на стоящие на улице столики. Стулья ещё перевёрнуты на них ножками вверх. Видно, что к открытию они и в самом деле только готовятся. — госпожа Равена спустится к нам, и я сообщу ей, что вы ожидаете. — хихикнув, разворачивается, но я хватаю её за руку. Возможно, даже чуть сильнее, чем следует, но это оттого, что я очень зла.

Девушка пугается.

Вижу, как растерянность и тень страха мелькают в её глазах, и она даже осматривается, словно ищет помощи.

Но я не собираюсь на неё нападать. Я даже разговаривать с ней не хочу. Мне нужна Равена.

— Придётся сообщить ей о моём визите немедленно, — говорю, и она вздёргивает подбородок. Но всё равно выглядит какой-то напуганной, глаза так и рыскают вокруг.

— И не стану я беспокоить её по пустякам, а вы…

— Мирана, — перебивает её невысокая, полноватая женщина и подходит к нам. В воздухе появляется неприятный кисловатый запах, что хочется сморщить нос, но я сдерживаюсь, потому что слишком хорошо воспитана. — Как ты говоришь с герцогиней? — наигранно поучает её, что вызывает во мне раздражение — Позови госпожу, давай, дурёха, разве не видишь, что у герцогини Дракмонд важное дело, — едва сдерживает улыбку, когда поворачивается к Милене или как её там. И они весело переглядываются — Давай, не тяни, — кивает ей в сторону — Ой, что сейчас будет — добавляет, и я даже в воздухе чувствую, как распирает обоих от предвкушения. — Предложить вам чего-нибудь?

Качаю головой и прохожу вперёд осматриваясь. Нос щекочет едва уловимый запах выпечки, жареного лука и мяса.

— Герцогиня! — вспарывает воздух напускная вежливость Равены спустя некоторое время, и я разворачиваюсь к ней.

Сегодня её рыжие волосы собраны в высокий хвост, глаза горят, и выглядит она, должна признаться, слишком счастливой.

Будто выиграла в лотерею баснословную сумму.

— Что с вами случилось? Видок паршивый — произносит Равена и небрежно кивает, прогоняя служанок, но те удаляться не торопятся. Отходят немного и сбиваются в кучку, делая вид, будто заняты чем-то, но сами то и дело бросают на нас взгляды и прислушиваются. — Если желаете помыться и отобедать, то не стоило беспокоить меня. Мои люди предоставили бы вам все удобства. — посмеивается она — Что-то стряслось?

— Зачем вы это сделали? Это ведь ваша работа? — спрашиваю и поджимаю губы, а затем делаю глубокий вдох через нос, чтобы унять колотящееся сердце.

— Ох, я не понимаю, о чём вы, милочка, — выплёвывает она и с отвращением осматривает меня.

Опять это “милочка”

— Вы сожгли мою пекарню, — говорю я, и она расплывается в довольной улыбке. А затем прикрывает глаза на мгновение.

— Пекарней это назвать было сложно. Но да. Я это сделала. — подтверждает она без зазрения совести и смотрит на меня — Потому что ты должна знать своё место. Я сказала тебе, что моя ярость сильна. Не будет твоих булочек в моём городке. Я драконица, и у меня есть огонь, гер-цо-ги-ня — кривляется она — и я спалю в следующий раз твой дом, да и тебя вместе с ним, если будешь меня снова сердить. Ненавижу пребывать в дурном настроении, как и ненавижу таких, как ты!

— О, и каких же? — спрашиваю, и она меняется в лице.

Ярость окрашивает её пожелтевшее лицо, а щёки неприятно трясутся.

— Нежных овечек, которые хлопают глазками и получает всё, что пожелают. Всё, что у меня есть, я добилась своим трудом! Только работа, милочка, и между прочим, работала я руками и головой, — осматривает меня с презрением. Судит меня, как будто многое обо мне знает. — Не так, как ты, потаскуха! Один дракон тебя выбросил, так ты поскорее на второго переключилась. Уж не знаю, что ты там такое делаешь Раббану младшему, что он тебе место на площади выбил, но будь уверена, пекарню свою ты там не откроешь! А у герцога младшего очередь из невест. Надоешь ему уже скоро, а с такой репутацией, как у тебя: пользованная, отвергнутая и пустая с какой-то горсткой магии и рядом не присядешь. Папаши твоего больше нет, так и до тебя скоро дела никому не будет. Недолго тебе в его фаворитках ходить. Как только одержимость свою утолит и думать о тебе забудет. Да и дела ему нет до того, что здесь творится. Есть у него заботы поважнее. Если вздумаешь меня этим драконом запугивать, то знай, власть для меня только его отец. Я ему налоги исправно плачу и сверху ещё, за что он обещал мне защиту. Следовало тебе ставить на Раббана старшего, а ещё… — замолкает Равена и переводит взгляд мне за спину, где подозреваю появляется Кайрон. — ггерцог Раббан?

— Герцог Раббан — повторяет она и её голос звучит тонко, словно она вот-вот сорвётся в истерику — Я не знала, что вы собираетесь посетить меня. Таверна закрыта, но я сейчас велю открыть её и что-нибудь для вас приготовить. — замолкает, когда Кай раздражённо вскидывает руку вверх, приказывая замолчать.

Проходит вперёд и останавливается рядом со мной.

Глубоко вдыхаю, и колючее волнение прокатывается по моему телу, запах дыма от костра и кедра становится плотным и окутывает меня. Поворачиваюсь к нему, и когда наши взгляды сталкиваются, восхищение накрывает меня с головой.

Глаза Кая блестят золотом, а обычные человеческие зрачки медленно, вертикально вытягиваются, и от него исходит едва уловимая чёрная дымка.

Похоже, драконья ипостась Кайрона близко.

— А я нового повара на работу взяла, сейчас прикажу для вас что-нибудь испечь — снова начинает Равена и, когда смотрю на неё, суетливо осматривается, нервничает. Понимает, что совершила оплошность, когда решила откровенничать со мной.

— Это не визит вежливости, госпожа Эппл-Ярд. — протягивает низким, глухим голосом Кай. — Я думал, что в прошлый раз мы с вами обо всём договорились.

— Вы не понимаете, — взвивается она и принимает жертвенный вид: низко опускает брови и поджимает губы. Делает глубокий вдох и сцепляет руки в замок, волнуется, и я понимаю почему.

Воздух вокруг Кая потрескивает, а чёрная дымка становится всё ощутимее и плотнее, с каждым его вдохом всё дальше расползается от него, и за его спиной появляются очертания крыльев.

Полностью разворачиваюсь к нему и почти не слышу, что там говорит в своё оправдание Равена, потому что чувствую сильное волнение.

Кончики пальцев вдруг начинает нестерпимо покалывать, а в груди появляется странное чувство: вначале будто щекочет, а дальше только тяжелеет.

— Она ведёт себя дерзко и не..неуважительно, — как сквозь толщу воды, слышу Равену — То и дело оскорбляет меня и мою таверну. А ещё..а ещё она покалечила моего сына..

— Мне показалось, что я вполне доходчиво объяснил вам свои условия. Разве я не просил оставить попытки навредить Александре? Я очень сердит на вас, госпожа Эппл-Ярд, а к пекарне Александры и сам приложил немало усилий, и, поверьте, точно знаю, какого это, увидеть плоды своего труда в том виде, что вы сотворили.

— Давайте поговорим. Я вам всё объясню, и вы меня поймёте, к тому же ваш батюшка…

— Я пришёл не для того, чтобы говорить. Я собираюсь вас наказать, — голос Кая звучит почти как рычание, и он глубоко вдыхает. — В таверне сейчас никого я ведь правильно понимаю? — спрашивает он, но я не слышу, что ему отвечает Равена, полностью сосредоточившись на драконе перед собой.

Любуюсь его движениями, хищной грацией и впитываю силу, что от него исходит.

Я не знаю, что со мной происходит.

Очертания его крыльев становятся все больше и плотнее, а вскоре приобретают материальность. Он меняется, и его человеческий образ словно растворяется в образе дракона, но перед тем, как перед нами полностью предстаёт огромный дракон, я слышу, как он командует:

— Разбегайтесь!

Делаю шаг назад и прикладываю руку к груди, когда осматриваю огромное чудовище перед собой.

Потрясающе красивый чёрный дракон с кожистыми тёмными крыльями и гладкой чешуёй.

Он издаёт рык, который сотрясает воздух вокруг, а затем выпрямляется, и моё сердце замирает, когда наблюдаю за тем, как заливает огнём своей ярости деревянную беседку у таверны, а после стоящие перед ней столики.

Мир словно трескается и я вскрикиваю и падаю на колени, когда боль простреливает позвоночник, но мой крик теряется в шуме вокруг.

По ощущениям будто каждая косточка в моём теле ломается в этот момент, а в груди кусок раскалённого железа.

Глубоко вдыхаю через нос, но вместо дыма и гари я чувствую лишь запах Кая.

Запах Кая и его дракона.

Снова и снова вдыхаю, а мне будто мало и я пытаюсь удержаться за это, как за спасительную ниточку, потому что боль становится сильнее, она вязким потоком растекается по телу и вскоре утягивает меня за собой в темноту.

***

Прихожу в себя и словно выныриваю из-под толщи воды. Прохладный ветер и мелкий, колючий дождь ударяют в лицо, а в ушах стоит гул.

Глубоко вдыхаю снова и снова запах леса и свежести.

Со мной что-то происходит.

Я словно не в себе, и прямо сейчас я совсем не управляю своим телом. Я не чувствую ни рук, ни ног, и мне совсем не удаётся сфокусироваться.

Может быть, это очередной сон?

Но возможно ли видеть сны, когда ты отключилась от дикой боли?

Чтобы там не было это прекрасный сон, хоть я и улавливаю лишь какие-то его отдельные куски.

Я вижу небо: оно так близко, что если бы могла протянуть руку, то, наверное, коснулась бы тяжёлых тёмно-серых, грузных туч, сквозь которые тщетно пытается прорваться солнце.

А ещё я вижу дракона.

Чёрного дракона с огромными крыльями и золотыми глазами.

Приятное тепло окутывает меня, касается кожи,как нежное пёрышко, словно успокаивает. Покалывания растекается по всему телу, а сердце отбивает чечётку, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я словно в невесомости, и если бы когда-нибудь научилась летать, то, возможно, сравнила бы ощущения, что сейчас испытываю с полётом.

Хочу закричать от счастья, но снова погружаюсь в темноту.

Спустя какое-то время я прихожу в себя и открываю глаза.

Первое, что я вижу: гладкая, твёрдая грудь и перепачканный сажей воротник белоснежной рубашки.

Ничего вокруг не слышу вокруг, кроме бешено колотящегося сердца Кая под моим ухом. Мы на какой-то поляне среди леса и я, похоже, очень удобно устроилась у него на груди.

Глубоко вдыхаю терпкий аромат мускуса, кедра и мокрой земли и снова закрываю глаза, когда тёплые губы Кайрона нежно касаются моего виска, а затем он аккуратно убирает волосы с моего лица и шеи, пробегает костяшками пальцев по щеке.

После двигается и сильнее прижимает меня к себе, вдыхает запах моих волос, гладит по спине, а потом я совсем замираю, когда он берёт мою руку и опустив голову, оставляет поцелуй на моём запястье.

Мои щёки вспыхивают.

Неуклюже поднимаюсь, упираясь ему в грудь, и наши взгляды встречаются.

Глаза Кая по-прежнему золотые с вертикальными зрачками, словно его драконья испостась всё ещё близко.

Он жадно вглядывается в моё лицо, пока в его взгляде полыхает огонь.

Он выглядит словно одержимый.

Воздух между нами потрескивает и от него всё так же исходит едва уловимая чёрная дымка.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он и улыбается

— Я чувствую себя неловко, — отзываюсь я и поджимаю губы, опускаю взгляд на его грудь. — А ещё ты так смотришь.. — едва слышно произношу, и он несколько раз моргает, а мои щёки вспыхивают ещё сильнее оттого, что мы так близко.

— Ты была обессилена, после обращения, кажется, у тебя пока плохо получается контролировать свою драконью ипостась. И я просто не смог уложить тебя на землю, — усмехается он, и лихорадочный блеск в его глазах кажется мне нездоровым. Ну точно, как одержимый — Тебе всё ещё больно? — спрашивает и садится поудобнее, когда я отодвигаюсь.

О чём он говорит?

Я обернулась?

Но я ничего не помню.

Прикладываю ладонь ко лбу и делаю глубокий вдох-выдох.

Я совсем запуталась.

Как такое может быть, и если во мне всё же есть магия и дракон, тогда почему я не могу контролировать ни то ни другое?

Разочарование вдруг неприятно царапает грудь: неужели так получается, потому что я иномирянка?

А что, если я никогда не смогу это обуздать?

Мне некомфортно, земля подо мной мокрая после дождя, а камни больно впиваются в ноги.

— Прости, если напугал, но мне сейчас очень сложно скрывать свои эмоции, Александра. Ты.. ты так прекрасна! — говорит он с восхищением, и я наблюдаю за тем, как его глаза меняются и снова становятся нормальными. — Особенно теперь, — добавляет он, но я не понимаю, что он имеет в виду. — когда у меня столько вопросов. Я слишком долго сдерживался, прости мне минутную слабость, — так искренне улыбается — ты же знаешь, какими бывают драконы, когда испытывают сильные эмоции, а я неравнодушен к тебе с самого детства. — говорит и жадно осматривает — какая же ты красивая, я и представить не мог..

— Где мы? — перебиваю его, но не специально, просто я всё ещё не в норме.

— Как только я понял, что ты собираешься обернуться, то унёс тебя. И понимаю, что поступил правильно. Никто ведь знает о вашем с Морганом секрете.. — замолкает, кажется, что это для него сейчас совсем не важно, вместо этого берёт мои руки в свои и нежно проводит большими пальцами по запястьям .

Улавливаю его волнение, кажется, будто его бьёт мелкая дрожь, даже дымка вокруг становится плотнее, когда он опускает свой взгляд на мои руки.

На какое-то время повисает тишина, давящая и неприятная, и когда снова смотрит на меня, его лицо окрашивает удивление, которое сменяется болью, прежде чем он трясёт головой и снова опускает взгляд на мои руки.

Понятия не имею, что он там хочет увидеть.

— Ничего нет.. — растерянно произносит он — Ты ничего не почувствовала?

— Ты ничего не почувствовала? — повторяет Кай свой вопрос, когда поднимает глаза к моему лицу и убито прикрывает глаза, когда я качаю головой и виновато поджимаю губы.

Глава 15

— А что ты знаешь об истинности? — спрашиваю у Агнес, и она так и замирает с тряпкой в руках, которой вытирала один из новых столиков у окна.

Мы в пекарни.

И она почти готова к открытию.

Преобразилась и, кажется, будто пожар был каким-то страшным сном. Даже запаха гари не осталось.

После того как Кайрон вернул меня домой, прошла неделя.

Всю эту неделю мы провели в пекарне: отмывали от копоти стены и потолок, вынесли сгоревшую мебель. А после покрасили стены в белый цвет.

Драконы, которых Кай оставил помогать нам, заменили выгоревший пол, который теперь наполняет комнаты запахом древесины и лака, поменяли окно, а я заказала новую мебель.

Из дома Агнес принесла несколько цветов в больших глиняных горшках, а Манук откуда-то притащила несколько картин с булочками и пышками, что очень здорово вписались в нашу пекарню.

Прилавок заменили, как и столешницу, со столиками и стульями.

Кажется, у нас остались последние приготовления, отчего у меня дыхание перехватывает от волнения.

— Ну, так что? — переспрашиваю, потому что она слишком долго молчит.

— Да не больше вашего, барышня, — отвечает она и развернувшись ко мне, прищуривается, склонив голову набок. Корчится и пытается сдуть одну из своих кудрявых прядей, что упала ей на лоб, и глаза и как-то хитро улыбается — А вы, не уж-то почувствовали своего истинного? — округляет глаза, а затем осматривается и подходит ближе ко мне,

Мы здесь не одни.

Люди Кайрона помогают с последними приготовлениями.

— В том то и дело. — пожимаю плечами — Что ничего я не почувствовала. — тяжело вздыхаю я. — Я и момент обращения не помню, а ещё я совсем не была собой, когда.. ну, — замолкаю, будто и не со мной это происходило.

Ну разве не чудо?

Я была драконом и, похоже, летала.

— Ну как же так, барышня, ведь отец готовил вас. Всё, как и положено, как стукнуло вам тринадцать, так про всё и рассказал. — причитает она.

Когда мне было тринадцать, я и помыслить не могла, что окажусь здесь, тем более что буду превращаться в дракона, да и отца никакого у меня не было.

Агнес сматривает меня, словно пытается прочитать мои мысли и выглядит так, будто в чём-то подозревает, а я вздрагиваю, когда хлопает входная дверь.

Кайрона нет.

Он не приходил с тех пор, как я обернулась, а после он что-то пытался найти на моих запястьях.

Кажется, разочарование, что я увидела на его лице, оказалось сильнее его слов, о том, что я не обязана отвечать ему взаимностью.

Однако меня беспокоит его отсутствие.

Мне как будто его не хватает.

И беспокойство это тяжёлым камнем падает в желудок всякий раз, когда в пекарне открывается дверь.

— А ты что об этом думаешь?

— Об истинности или о вашем конфликте со второй ипостасью? — спрашивает и снова принимается вытирать стол. — Я, барышня, в этом ничего не мыслю, так как, вам известно, сама никаким внутренним зверем не обладаю. А что касается истинности, то это привилегия только золотым драконам теперь и доступна, так что, если вы истинного не почувствовали, нет в том никакой проблемы. Или — разворачивается и снова странно осматривает — просто ни с тем драконом летали. — едва слышно добавляет она — Может, ваш отец и не зря герцога Дракмонда в мужья ваши определил. Он вам точно зла не желал, вы для него дороже всех сокровищ империи были. Эх, что любовь с драконами делает, — последнюю фразу она явно не мне адресовала, развернулась и снова принялась натирать этот стол.

— Ну и что она с ними делает? — спрашиваю, и Агнес останавливается. Выдыхает и на этот раз бросает тряпку на стол, а сама разворачивается и подходит ко мне. Неуклюже поправляет свой фартук и откидывает влажные пряди с лица и шеи.

— Любят драконы до одури, с ума сходят, от желания обладать, превращаются в одержимых. — отвечает она и смотрит так, будто я не знаю простых истин. А откуда бы мне? — А вы, барышня, совсем чудная сегодня. Словно не в себе. Но вы ведь и любви-то не видели. — продолжает она, — Одержимость вот если только от герцога Раббана, а Летто он ведь всегда сдержан и холоден был. Герцог Раббан теперь не вернётся? — спрашивает она, немного помедлив — А, — машет рукой — ещё вернётся. Он ведь ну точно как ваш отец выглядел в последнюю нашу встречу и глаза горели тем же чумным блеском. Когда ваша мать во дворец прибыла, я Моргана Ревина побаиваться начала оттого, что он походил на одержимого. Вот что любовь с драконами делает.

Открываю рот, чтобы спросить у Агнес о моей матери, но дверь в пекарню снова хлопает, и я развернувшись, замираю от удивления.

— Ну здравствуй, дорогая! — произносит..

Ну, дай мне Великий Дракон памяти.

Нет, мне никак не вспомнить и мысли сейчас, как назло совсем о другом,

— Я не удержалась и пришла, чтобы тебя проведать.

Та самая драконица, что остановила меня на площади и заказала у меня булочки, а затем щедро заплатила. Собственно, поэтому я и смогла накупить тканей для салфеток, красивых тарелок и всяких мелочей для создания уюта в пекарни.

Кажется, её зовут Розалия.

Никак не припомню, но совершенно точно в её имени присутствуют розы, на самом деле она и пахнет как они.

Аромат её духов заполняет комнату, когда она подходит ближе.

Расстёгивает плащ и небрежно бросает в сторону, я даже не уверена, что ему удалось расположиться на спинке стула, однако Розалию это не волнует.

Она с восхищением осматривается и глубоко вдыхает. Её юбки шуршат, пока она обходит и касается нового прилавка и столешницы.

— Чтобы ты знала, я сильно осуждаю поведение Равены. Я сразу сказала ей, что вам с герцогиней нечего делить и лучше бы объединить усилия. Но куда там.. — небрежно взмахивает рукой и хмурит свои идеально выщипанные тёмные брови. Волосы её собраны в аккуратную причёску, а на шее повязан нежно-розовый платок.

Порхает по комнате и не скупится на слова восхищения и поддержки, прижимая к себе корзинку с фруктами и газету.

— Ох, я, — посмеивается она и шумно ставит корзину на стол, что так тщательно натирала Агнес. — Это всё для вас, — кивает она на свои ароматные дары — А на открытие я со своими подругами приду. — говорит что-то ещё, но признаюсь, что я совсем её не слышу.

Звуки вокруг медленно исчезают, остаётся лишь стук моего сердца.

Когда в своём мире я умерла, то открыла глаза уже в империи Редингаард.

Здесь.

И, будучи иномирянкой, я усердно пыталась изучать этот мир, понять драконов и принять свою новую реальность.

Вот только за это время, что, я нахожусь здесь мне ни разу не пришло в голову узнать полное имя Его Императорского Величества.

Черно-белое фото дракона, что я видела лишь однажды и только издалека, красуется на главной странице газеты, что небрежно бросила на стол Розалия, а снизу какой-то текст.

Он расплывается перед глазами от волнения, что разрывает грудь и стучит в висках.

Ничего не вижу, кроме его полного имени:

Вильфорт Теоден Фламерон.

Теоден

Тео

Теоден ведь вполне может быть тем самым Тео из маминых писем, верно?

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, тщетно пытаясь сдержаться, и не показать ни Агнес, ни Розалии, своих эмоций.

Но я не в порядке.

Замешательство, страх и удивление накрывают с головой и растекаются по телу, разгоняя сердце сильнее. Оно бьётся сейчас где-то в районе горла, причиняя боль.

Прохожу вперёд и упираюсь рукой о стол, а другую прикладываю к груди.

Вспоминаю лицо Агнес, когда я сказала ей, что не родная дочь Моргана, а затем её слова о том, что я буду дороже драконьего хрусталя для каждого герцога важной семьи.

Это ли она имела в виду?

Что я, похоже, наследница императора.

Информация, что обрушилась на меня, словно бетонная стена, под такими завалами мне с трудом удаётся вдохнуть, поток мыслей накрывает и уносит с собой, словно горная бушующая река.

Ещё вчера я была сиротой, никому не нужной девчонкой, чья мать в отказе от родительских прав так и указала, что ни за что на свете не желает быть найденной и никогда ни при каких обстоятельствах не желает встречаться со мной.

А теперь … я дочь императора.

Дочь правителя империи Редингаар, единственная наследница и золотая драконица.

Но что сильнее всего разгоняет сердце и заставляет слёзы туманить мой взор — это то, что я дитя любви, а на самом деле желанна.

Это то, что я узнала из маминых писем.

Теряю связь с реальностью, и звуки вокруг пропадают и запахи.

Я будто снова оказываюсь в этот момент в своей комнате и опускаю взгляд на потёртое письмо из маминой шкатулки.

Не помню, которое из, но в очередной раз убеждаюсь, что автор этих писем тепло относился к ней и крепко любил.

…Как только появится Алисента, не будет в моей жизни большего счастья. Спасибо тебе за всё, но особенно за подарок бесценный, который для меня дороже всего на свете…

Тео

Открываю глаза и закрываю руками лицо, чудом не всхлипываю, но шумно втягиваю воздух, а что, если речь обо мне?

Алиша..

Что, если я та самая Алисента, появления которой он ждал как благословение небес и говорил, что она дороже всего на свете?

Почему же тогда отказался от меня?

Почему отдал Моргану, чтобы воспитывал как свою?

Боль вспарывает грудь от осознания того, что я никакая, ни Алисента.

Я иномирянка, что попала случайно в тело Александры, но так отчаянно нуждающаяся в любви и заботе родителей.

Я бессовестно украла у той, что была до меня, сначала Моргана и его всепоглощающую заботу и любовь, а теперь и возможность узнать настоящего отца и утонуть в его крепких объятиях.

Но только Великому дракону известно, как сильно я мечтала о семье и любви. Как мне отчаянно, в муках одиночество хотелось быть кому-то нужной.

Как сильно я хотела, чтобы меня любили, лишь только потому, что я есть.

— … Ну, а ты, что думаешь, Александра, — вырывает меня из потока мыслей Розалия и тянет за руку, вмешивая в их с Агнес разговор.

Чувствую себя словно рыба, которую бесцеремонно вытащили из воды и беспомощно смотрю сначала на одну, а затем на другую.

Внутри меня словно взорвалась бомба, голова в огне, а в ушах стоит гул.

Оборачиваюсь на стол и хватаю газету:

— Агнес, — зову её, и она бросается вперёд, озабоченная моим состоянием. Опускает глаза на газету и, судя по всему, не сразу понимает, что стало причиной моего дисбаланса — Теоден. Тео, — хрипло произношу, даже не уверена, что она может что-то разобрать. В горло словно насыпали битого стекла.

— Хорошего в газете не напишут, вы правы, но не пугайся, милая, — вырывает у меня из рук газету Розалия и будто бы и не видит, что со мной происходит, принимается обмахивать себя.

А может, списывает на то, что там написано, но я так и не узнаю.

— Не пугайся, дорогая Александра. А-а-а. — протягивает она и выпрямляется: — Так вы, похоже, ещё ничего не слышали о том, что у императора всё же есть дочь, которую он прячет на наших землях. Кое-кто видел здесь золотую драконицу и знаете, что? — заговорщицки смотрит сначала на Агнес, затем на меня: — младший герцог Раббан-таки поймал удачу. Прямо за её золотой хвост.

Похоже, она говорит обо мне.

И смотрит так, то что по спине бегут колючие мурашки, но я не думаю, что ей известно, кто на самом деле золотая драконица. И уж точно никто сейчас не подумает на отвергнутую и, как говорит Равена, пустую герцогиню.

Хоть я и не помню самого полёта, но, судя по всему, когда я обернулась в драконицу, кто-то увидел меня и Кая.

Ловлю растерянный взгляд Агнес и тяжело вздыхаю.

Моя служанка выглядит теперь взволнованной и суетливой. Убирает неуклюже выпавшие из причёски кудрявые пряди за ухо, вытирает вспотевшие ладони о фартук и пытается переманить внимание нашей гостьи на себя: говорит что-то невпопад, а Розалия заливается смехом и как-то по-доброму ударяет её в плечо.

Я больше не могу вести разговоры и улыбаться.

Снова теряю связь с реальностью и подойдя к столу, присаживаюсь, уронив голову на руки.

Меня разрывает от противоречивых эмоций.

Так, сильно, что вдох сделать удаётся через раз.

Хочу застонать от отчаяния, а затем меня накрывает паника, когда я чувствую, как в теле оживает моя магия, когда окутывает меня, а звуки вокруг вдруг становятся громче.

Закрываю уши ладонями, но едва ли это помогает, потому как теперь я словно слышу каждый звук и шорох вокруг: стук каблуков Розалии и её звонкий смех, словно удары по голове, колотящееся сердце Агнес и тихие разговоры солдат Раббана на улице.

Всё становится только хуже, и я теперь слышу крики детей у фонтана и звуки воды, какие-то голоса, и, мне кажется, будто схожу с ума.

Глубоко вдыхаю, только бы не провернуть тот же трюк, что с бывшем мужем, ведь сейчас мне совершенно ни к чему раскрывать себя и демонстрировать, какой силой я обладаю.

— Барышня, наша гостья ушла, — зовёт меня Агнес, и я вздрагиваю. Поднимаю на неё глаза, и она отшатывается. Обнимает себя руками и округляет глаза, а затем я чувствую, как её испуг сменяется восхищением. И должна признаться, что восхищение пахнет приятно. — Ваши глаза.. — произносит она — какие красивые!

Несколько раз моргаю и трясу головой, подозреваю, что мой зверь снова рядом, но больше его никак не ощущаю.

С тех пор как Кай оставил меня, моя драконица будто впала в спячку и больше не хочет вырваться и снова полетать. Я будто и не чувствую её вовсе, но зато чувствую, как меня ощутимо трясёт прямо сейчас.

— Что вас так взволновало, моя милая? — спрашивает Агнес и расслабляется, а затем подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами. Звуки становятся тише, голоса солдат всё дальше, похоже, они удаляются, и у пекарни остаётся один.

Он всегда остаётся рядом со мной в качестве защиты.

— Те письма, которые ты отдала мне, — тихо произношу я, и Агнес напрягается. — Мамины письма, в которых её поклонник подписывался именем Тео. Я хочу знать, кто мой отец Агнес. Я больше не намерена ждать. Расскажи мне сейчас всё, что знаешь.

— Таких как я, пустых, барышня, — начинает Агнес — определяют ещё до десяти лет и многих забирают в пансионат, где нас готовят для работы в императорском дворце и не только. Не всем так везёт, но Великий дракон был ко мне милостив: и меня определили прислуживать новоиспечённой императрицы Галане. Я много лет была рядом с ней и видела, как медленно и верно, она сходит с ума и тонет в своей боли. Она не могла подарить императору наследника, и каждая её попытка мучительно обрывалась, забирая с собой кусочки её души и сердца. В конце концов, от прежней императрицы Галаны с лучезарной улыбкой и открытым сердцем, доброй и жертвенной драконицы не осталось ничего. Только озлобленная и потерянная драконица. И я каждое утро заставала её одержимой, молящей Высшего дракона о чуде: она хотела дитя. — говорит она и смахивает слезу, — Ваша матушка появилась во дворце после нападения изгоев, которое встряхнуло империю. Она спасла Моргана, излечив его своей магией, и он привёл её в надежде, что она поможет императрице. Если не излечит её от недуга, то хотя бы подарит покой её душе. — смотрит на меня какое-то время, а затем громко всхлипывает, и горячие слёзы бегут по её щекам.

— Агнес, — протягиваю руку и касаюсь её запястья, а она будто бы приходит в себя и неуклюже вытирает слёзы.

— Моя императрица молила о чуде. И чудо случилось! Она так хотела дитя, барышня, — снова всхлипывает, давиться слезами — и только сейчас, глупая я понимаю, что это чудо ваша мать ей и подарила.

— Я тебя не понимаю, что ты говоришь? Объясни толком. — сержусь, и Агнес шмыгает носом.

— Ваша мать не смогла излечить императрицу. Ваша мать стала любовн…— она замолкает, будто слова обожгли её язык — она стала возлюбленной императора. Так говорили вокруг. И если бы вы только знали, каким он стал с её появлением. Изменился. Грозные чёрные тучи над императорским дворцом разошлись, и каждый новый день был наполнен теплом и светом. А потом Агата выбрала Моргана Ревина, стала его женой, а я отправилась с ней, чтобы заботиться о них. После красивой свадьбы дом Моргана встряхнула радостная новость: Агата ждёт малыша, а после, несчастная умерла родами. Я, барышня, — снова всхлипывает Агнес — взяла на руки то самое чудо, о котором каждую ночь и день молила императрица и даже не подозревала о том. Нам всем так сказали, что вашу матушку одолел недуг и вы родились раньше срока, а на деле-то…

Замолкает она, и я сильно кусаю нижнюю губу, моргаю часто-часто моргаю, чтобы прогнать слёзы.

Я даже не могу описать, что сейчас чувствую.

— Ваша мать умерла родами, подарив императору и императрице то, чего они так хотели, но ослеплённая болью, она ничего не поняла и продолжала творить страшные вещи. Императрица напала на вас дважды. А в последний раз, вы как будто бы умерли, но вас вернули к жизни с помощью магии.

На какое-то время между нами повисает давящая тишина, от которой звенит в ушах. Не смотрю больше на свою служанку, просто тупо гляжу перед собой, пытаясь принять всё, что она мне только что рассказала.

Я хочу знать ещё, мне нужны подробности, но просить о них теперь нужно самого императора.

— Как только, милая, вы сказали, что Морган вам никакой ни отец — снова говорит Агнес, и я перевожу взгляд на неё. Нос и щёки у неё раскраснелись, а глаза опухли от слёз, наверняка и я выгляжу ничуть не лучше. — сомнений у меня не осталось, что дочь вы императорская, милая. Ведь других драконов рядом с вашей матушкой не было. Впрочем, я уверена, что императору она была верна, а свадьба с вашим отцом, то есть с Морганом была лишь формальность.— тяжело вздыхает она — Раз уж вы обратились в драконицу перед герцогом Раббаном, то будьте уверены, что и он, и Летто теперь о вас знают, потому как та сила, что вы продемонстрировали в ссоре с вашим бывшим мужем, досталась вам от вашего отца. Только император способен на то, что вы тогда продемонстрировали. А значит, милая, придут они оба за вами и будут не то чтобы бороться, а разорвут вас в попытке получить огромную власть. — произносит она и напрягается, замечаю, что вены на её виске вздуваются. — Почему только император Вильфортс до сих пор ничего не предпринял, чтобы защитить вас?

Хочу спросить её о моей матери и о связи с императором, но нас прерывает тихий стук в дверь, и я хочу рассмеяться.

Истерическим смехом наполненным разочарованием.

Горький вкус его смешивается с отчаянием, и к горлу подходит тошнота.

— Могу я войти? — спрашивает Летто, но не дожидаясь разрешения, входит. Осматривается и присвистнув, кивает, глядя на меня.

Одобряет, но мне ни к чему его одобрение.

— Что ты здесь делаешь, Летто? — спрашиваю и поднимаюсь, а он прищуривается. Впервые за долгое время я вижу в его глазах интерес.

Интерес его ко мне настолько силён, что зрачки вертикально вытягиваются, когда он смотрит на меня, а губы растягивает хищная улыбка.

— Я очень хочу вернуть тебя, моя милая Александра.

Ни на минуту не сомневаюсь, что так оно и есть.

Конечно, он хочет вернуть, я бы удивилась, если бы не захотел.

Тем более теперь, когда я не безродная и, о Великий дракон, даже не пустая.

После разговора с Агнес я испытываю смешанные чувства: они неприятно царапают грудь, выходят из меня волнами и заполняют мою обновлённую и почти готовую к открытию пекарню.

Бегло осматриваю комнату и вдруг понимаю, что ничего не вокруг изменилось несмотря на то, что мой мир только что, будто треснул пополам.

Изменилась только я и мои эмоции.

Всё тот же прилавок из дерева с резными узорами, что сделал специально для меня искусный мастер по дереву этого городка. Во второй раз. Столешница, к которой он тоже приложил свои золотые руки.

А на столе по-прежнему стоит корзина с ароматными фруктами, что принесла нам в подарок Розалия.

— Ты в порядке? — проходит вперёд Летто и слишком быстро оказывается рядом со мной, наклоняется, чтобы заглянуть в лицо, и его глаза снова становятся нормальными, вот только интерес в них вспыхивает с новой силой синим огнём, когда протягивает руку и касается моей щеки.

Отшатываюсь от него и чувствую замешательство. Нет прежнего отвращения к прикосновениям бывшего мужа, наверняка оттого, что я попросту сейчас чувствую слишком много.

На мгновение представляю дюжину вот таких вот драконов с этим жутким огнём в глазах, что объявятся у моего порога и дрожь берёт.

Никому из них и дела не будет до меня и моих чувств, каждый будет пытаться завладеть мной исключительно из-за того, что я теперь невероятно ценная.

— Что тебя так огорчило, моя милая? — спрашивает он и игнорирует мои попытки его оттолкнуть. Снова подходит и пытается обнять, с тревогой заглядывает в лицо, а мне бы хотелось, чтобы ушёл.

Сколько сейчас вопросов у меня к Агнес, что, наверное, и дня и ночи не хватит утолить моё любопытство.

— А мы вот уже собирались домой, — вмешивается Агнес и вжимает голову в плечи, когда Летто разворачивается к ней. Бросает на неё злой взгляд, что моя служанка виновато опускает голову и неловкими движениями принимается поправлять свой фартук.

Отдёргиваю его, чтобы прекратил на неё смотреть и давить своей драконьей энергией.

— Я отвезу мою герцогиню домой, а ты доберёшься позже. — чеканит мой бывший муж и хватает меня за руку выше локтя. Одним рывком притягивает к себе и тянет к выходу, но я упираюсь. Вырываюсь из его хватки и обернувшись на Агнес, жестом зову её следовать за мной.

— Она не останется, — хрипло, но твердо произношу я, чем вызываю у Летто неподдельное удивление. Смотрит на меня так, будто дерево пошло — А ты со мной не поедешь, — произношу я и чувствую, что если станет настаивать, у меня просто не будет сил вступать с ним в бесполезные споры.

Пусть сегодня делает что пожелает, а завтра прогоню его прочь.

Агнес подходит ко мне, и, взяв под руку, мы направляемся к выходу. Пусть сейчас моя драконица тихонько затаилась, и я никак не пойму, почему не хочет повторить обращение, запах ярости и раздражения Летто неприятно щекочет мой нос.

Когда оказываемся у экипажа, солдат, которого Кай оставил со мной для охраны, странно смотрит на Летто, когда он появляется рядом с нами, а потом и вовсе забирается в экипаж следом.

Пока мы добираемся до моего дома, между нами повисает давящая тишина, а Летто то и дело раздражённо выдыхает: но какое мне дело до его чувств, мне бы в своих разобраться.

Экипаж, покачиваясь увозит нас к моему поместью, пока сквозь приоткрытое окно проникает ветер с запахом мокрой травы и прелых листьев, по крыше барабанит дождь, а Агнес ёрзает и то и дело поглядывает на меня.

— Тебя отвезут куда пожелаешь — останавливаю бывшего мужа и упираюсь ладонью ему в грудь, когда он по-хозяйски направляется к моему дому. Ловлю его взгляд, и синее пламя сменяется чернотой его ярости. Он прищуривается и шумно втягивает воздух, а затем накрывает мою руку своей и прикрывает глаза.

Выдёргиваю свою руку из его хватки, потому что ярость закипает в груди от его лицемерия. Снова перед глазами встаёт его безразличное лицо, когда из дома меня выгонял, когда бросал мне мешок золотых.

— Уходи!

— Всего несколько слов. — шепчет Летто и открывает глаза, — Позволь объясниться с тобой, и я прислушаюсь к твоим желаниям.

Во взгляде и в позе бывшего мужа я вижу решительность и необузданное желание снова оказаться внутри моего дома и понимаю, что сил на противостояние у меня нет. Поэтому молча разворачиваюсь и прохожу в дом.

— Оставьте всё это, расходитесь и позвольте нам побыть вдвоём. Госпожа расстроена, я отнесу ей это сам, спасибо и уходи — слышу, как Летто ведёт себя, словно хозяин дома, и раздаёт распоряжения Манук и Агнес.

Удивительно, но вместо того, чтобы следовать за мной в гостиную, этот наглый дракон отправился на кухню.

— Садись, будем говорить, — начинает он, когда я вхожу и сжимаю руки в кулаках, чтобы выпроводить его прочь —Александра, пожалуйста — указывает он мне на стул. Даже отодвигает его для меня и помогает присесть, а сам становится напротив. Протягивает мне стакан с водой, но я вижу, что Манук добавила туда несколько спелых ягод.

— Чтобы тебя не огорчило, ты должна знать, что я рядом и буду тебя поддерживать.

— Разве ты не всё сказал в прошлый раз, когда навещал меня? — отзываюсь и Летто кривится. Мышца на его щеке дёргается, выдавая его раздражение.

— Я погорячился. Я уже говорил, что прогнал тебя, потому что защищал. Твоя мачеха собиралась устроить скандал, я этого не хотел и должен был разобраться. Я пошёл у неё на поводу, но ты была бы в безопасности в том доме, Аля!

— Уходи, — игнорирую его слова. Я это уже слышала и ни одному слову не верю.

Ставлю стакан на стол, так и не сделав ни одного глотка. Не хочу. Единственное, чего мне хочется прямо сейчас: чтобы Летто ушёл, а я отправилась в свою комнату и, закрыв глаза, позволила эмоциям меня поглотить.

— У меня был непростой день и я..

— Я от тебя, Александра, никогда не откажусь, — цедит сквозь зубы Летто и прищуривается. — Я ведь и по-хорошему пытался. Я твою пекарню спас. А если вспомнить о прошлом? Разве между нами не было ничего хорошего? Я всегда был с тобой вежлив и обходителен, мне казалось, что ты меня полюбила. — садиться напротив меня, а затем подаётся вперёд. Так, близко, что я могу разглядеть небольшой шрам над его левой бровью. — Любишь меня, — утверждает он, и во взгляде его снова вспыхивают синие искры — я же вижу, что любишь, просто рассержена на меня и пытаешься заставить ревновать. Я тебя не отпущу и уж точно не отдам Раббану, будь уверена. Один раз я уже убрал его со своей дороги, сделаю это и во второй.

— Да что же ты так в меня вцепился-то? — в сердцах толкаю его, потому что он неприятно близко, а в его зрачки сужаются вертикально.

— Потому что понял, что безумно тебя люблю, Александра! А когда вижу, как тебя обхаживает Раббан, меня на ошмётки рвёт внутри от ревности и боли. — прикладывает руку к груди: — Вот здесь — ударяет кулаком несколько раз — Ты моя, а когда я узнаю, что ты позволяешь ему находиться рядом, я страдаю. Я без тебя страдаю и буду бороться за тебя до последнего. Ты выберешь меня, — твёрдо произносит он, и звучит это, должна признаться, как самая настоящая угроза.

— Как ты можешь говорить о любви, Летто? Я знаю, — выпаливаю я — Я знаю, почему ты вернулся за мной, и теперь так стараешься вновь завоевать моё внимание!

— О, — меняется в лице мой бывший муж и, наконец, отодвигается, — ну, хорошо, если знаешь. — какое-то время молчит, осматривая меня и делает глубокий вдох — Считаешь меня негодяем? Только поэтому кривишься всякий раз, когда я к тебе прикасаюсь? Но, может, ты думаешь, что Раббан носится с тобой исключительно из любви? Я даже не удивлюсь, если на его землях, после того как я прогнал тебя, оказалась неслучайно. Хитрый ящер прознал раньше меня и хотел забрать себе мою свободу и власть? Имей в виду, Александра, Раббан тебя не получит! Ты будешь моей! — рычит он — И я остаюсь в этом доме.

Глава 16

Поднимаюсь, после слов моего бывшего мужа и делаю глубокий вдох.

Замешательство и растерянность затихают, им на смену приходит злость, пока я осматриваю своего бывшего мужа.

Кем он себя возомнил?

Точнее, что он обо мне думает?

Неужели за время, что находится здесь, так и не увидел во мне перемен и не понял, что я уже давно не прежняя Александра?

Неужели мою предшественницу было так легко обвести вокруг пальца?

— В моём доме ты не останешься, Летто — произношу уверенно и твёрдо, отчего выражение лица моего мужа меняется. Злится. — То, что ты вдруг осознал, что любишь меня, ничего не изменит, и признаюсь, что я в это не верю. Ни одному твоему слову не верю и прекрасно понимаю, с чем связан твой внезапный ко мне интерес.

— И что же ты будешь делать дальше, моя милая Александра? — спрашивает он и усмехается.

Поднимается вальяжно вслед за мной и со странной усмешкой осматривает снизу вверх, задерживаясь на груди, и только потом поднимает свой взгляд к моему лицу.

Больше не трачу свои силы на то, чтобы принять и осознать открывшуюся мне правду.

Да, я действительно дочь императора, золотая драконица и теперь, похоже, самая желанная невеста империи.

Возвращаюсь в реальность и, словно выбираясь из-под завалов обрушившейся на меня новости и родстве с императором, я делаю глубокий вдох и пытаюсь нащупать связь со своей магией.

Я хочу призвать её и снова использовать на своём бывшем муже. Чтобы почувствовал боль, чтобы взвыл, умоляя меня остановиться, и покинул, наконец мой дом с твёрдым намерением навсегда оставить меня в покое.

— Для начала я попрошу тебя покинуть мой дом и оставить меня в покое. Я больше не хочу вести с тобой разговоры и слушать о твоём желании меня вернуть. Ты меня прогнал, и возвращаться к тебе я не стану даже под страхом смерти. Я повторюсь, у меня был тяжёлый день, и я хочу отправиться в свою комнату. А ты, Летто, пойдёшь вон — говорю и пристально смотрю на дракона перед собой.

Жар поднимается к голове, обжигая позвоночник, признаюсь, приятного мало.

Вспоминаю, как безразлична была ему, когда выставил меня вон, как позволял моей сестре прижиматься к нему и каким счастливым выглядел на фото рядом с ней.

А теперь говорит о любви ко мне.

Злюсь на него и похоже этой единственное, что теперь к нему чувствую.

Больше никакой боли и никакой симпатии.

Мой бывший муж кривится, прищуривается, склоняет голову набок, а затем трясёт головой.

— Прекрати, Александра, — рычит он и смотрит исподлобья. Признаюсь, я и представить не могла, что у меня действительно получится управлять моей силой и тем более воздействовать на Летто. — Что с тобой случилось? — рычит сквозь зубы он и делает глубокий вдох. От напряжения на его виске вздувается вена, а я чувствую, как у меня начинает щипать глаза. — Пытаешься использовать на мне свою магию? А где же моя покорная и безвольная Александра, которая мне в рот заглядывала и смотрела на меня, как на лучшее, что случилось в её жизни. И так оно и было! — выплёвывает он и обхватывает голову руками.

И я закрываю глаза.

Глубоко вдыхаю и чувствую, как напряжение горячей волной пробегает по телу и камнем падает в желудок.

Здорово будет не только подружиться со своей магией, но и понять, как далеко я могу зайти.

— Я же из жалости тебя взял. Пустую. — врезается в мой слух голос Летто и я открываю глаза, — Да ты же моль! Серая мышь: тихая, неприметная и до раздражения услужливая. Если бы Морган не возился с тобой, как с золотой драконицей, какой ты, о сюрприз, на самом деле и являешься, я бы не обрёк себя на эту участь.

Обрёк.

А только что говорил, как любит. И, кажется, упоминал, что без меня страдает.

— Убирайся!

— Ты в самом деле почувствовала себя дочкой императора? — смеётся мне в лицо, и я, наконец чувствую привычное мне отвращение не только от его прикосновений, но теперь и от его присутствия, а запах его и голос вызывают мигрень — А не подумала о том, что для него такая дочь, словно позор. С магией едва на вы, а дракона я твоего вообще не чувствую, чудо, что тебе удалось хоть раз обернуться. Ты со своим зверем не в гармонии, потому что бракованная, посредственная и неинтересная. Позор для любого отца и мужа. Ты не смеешь меня выгонять, я тебя терпел, а когда, наконец понял, что не прогадал, ты от меня воротишь нос? Ну уж нет. Да, я поступил опрометчиво, когда так быстро от тебя отказался, но кто же знал, — говорит он и ловит мой взгляд — что кто-то вроде тебя имеет такую ценность.

— Я сказала, пошёл вон! Долтон! — кричу я, и на кухню вваливается мой охранник, так быстро, словно того и ждал, и подходит к Летто. Ничего и говорить не приходится, он хватает моего бывшего мужа и тянет его прочь.

— Ты не смеешь меня прогонять! — орёт он

— Выведи герцога Дракмонда, Долтон. И будь добр, предупреди всех, что ему в этом доме не рады.

— Ты пожалеешь, а он отправиться в темницу! — рычит на меня Летто, вырывается, а затем тычет на Долтона, который невозмутимо переводит на меня свой взгляд, а затем снова хватает его.

— Ничего ему не будет рядом со мной, будь уверен, — перебиваю и вздёргиваю подбородок.

— Ты пожалеешь! — вырывает руку из хватки Долтона и разворачивается ко мне — Я заставлю тебя покориться мне, наступит момент. — бросает и, развернувшись, покидает комнату.

Ну вот и поговорили.

Подхожу к окну и закрываю руками лицо.

Слова Летто до сих пор звенят в голове, а ещё они прилипли ко мне, словно мокрая грязь, и всё, чего я сейчас желаю — это смыть с себя этот день и разговор с бывшим мужем.

В груди горит огнём, глаза щиплет, а в висках стучит.

— Барышня, — едва слышно произносит Агнес, и я медленно разворачиваюсь к ней. В комнате пахнет горькой полынью и сильно поджаренным хлебом. — Как много неприятных слов, — поджимает губы и тяжело вздыхает, — О чём только вы думали, когда впустили его в свой дом? Вы надеялись, что ваш герцог..

— Да ни на что я не надеялась, Агнес! — перебиваю её — Разве я могла о чём-то думать? Я была так растеряна. Как бы ты себя чувствовала, когда вдруг оказалось, что ты никакая не сирота? И не пустая, а дочь императора, золотая драконица и желанная дочь — в сердцах выпаливаю я, а затем прикусываю язык и смотрю на свою служанку.

— Ба-арышня, — закрывает ладонью рот и смотрит так, словно впервые увидела — Как же так, о чём вы толкуете? Разве Морган не обожал вас? Я и подумать не могла, что вы когда-то чувствовали себя сиротой.

Убито прикрываю глаза, когда понимаю, что взболтнула лишнего, но ничего не предпринимаю, чтобы оправдаться или сменить фокус внимания моей служанки. Чувствую в груди всполохи огня моей магии, но только не мою драконицу.

Ну почему же она затихла?

— Милая моя, дорогая девочка, — говорит она и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд. — Чувствую я, как вам тяжело. И как больно мне оттого, что рядом сейчас нет Моргана, чтобы помог вам подружиться с вашей драконицей. Но я знаю, что и вам самой это под силу. Нужно лишь успокоиться и только захотеть подружиться со своим внутренним зверем. Как вы теперь изменились, — вдруг подмечает она, и я вопросительно поднимаю бровь — Я словно опять оказалась в прошлом на какое-то мгновение, где маленькая Александра трёх лет вот также с горящими глазами и сильными эмоциями, отстаивала передо мной свои желания и правоту. Вы словно проснулись, моя барышня, и я вдруг начинаю подозревать, что герцог Летто совсем вам не подходил, а лишь подавлял вас. Освободившись от него, вы будто вдохнули полной грудью — вздыхает она — После того страшного нападения на вас вы переменились. Когда ваш отец, то есть Морган, возвратил вас к жизни с помощью магии, вы потеряли огонь в глазах, а теперь он вернулся — опускает голову, и какое-то время молчит.

Тишина, что повисает вокруг, начинает неприятно давить, и я тяжело вздыхаю

— Отправляйтесь к себе, — говорит она, когда в комнату входит Долтон, а следом за ним и Манук. Она оборачивается на них, а после снова осматривает меня встревоженным взглядом, — Утро вечера мудренее.

Вот только ночь кажется мне бесконечной. Тянется липкой, тягучей, тёмной жижей, а сон то затягивает своими холодными лапами, то снова отпускает, и я соскакиваю, не сразу понимая, где нахожусь.

Мне снится дракон.

Огромный золотой дракон, что рассекает воздух вокруг массивными крыльями и заливает своим огнём всё живое. Чувствую запах дыма и гари, жар его огня опяляет щёки, а искры пламени по ветру долетают до меня и приятно щиплют кожу на руках.

Я стою на возвышенности, а вокруг меня густой, тёмный лес и его терпкий запах врезает в мой нос.

Дракон взмывает в небо и, расправляя крылья, издаёт рык, снова извергает огонь, а затем замирает.

Картина передо мной на мгновение застывает, а после медленно уменьшается, и теперь я держу в руках написанную маслом картину, на которой золотой дракон мощными крыльями рассекает тёмное небо.

— Найди её, — порыв ветра ударяет в лицо и приносит с собой до боли знакомый шёпот — Найди её, Алиша.

Лихорадочно осматриваюсь, чтобы увидеть маму, ведь это её голос, наполненный нежностью и теплотой ласкает меня мягким ветром.

Вот только её нигде нет, а новый порыв силой вырывает из моих рук холст и уносит прочь, а я не помня себя бросаюсь за ним.

Меня словно кто-то дразнит, когда я, ухватившись за край своей добычи, снова теряю её.

Вскрикиваю и чудом удерживаюсь от падения, когда оказываюсь самого края крутого обрыва на острой скале и делаю шаг назад.

По телу пробегают колючие мурашки, и я чувствую, как кружится голова. В воздухе сильно пахнет дымом и гарью. Сердце колотится так, что мне больно, а голова словно в огне. Обхватываю её руками и закрываю глаза.

Несколько раз глубоко и часто вдыхаю, чтобы взять под контроль свои эмоции, которые бесконтрольной волной накрывают меня с головой.

Когда, вокруг становится слишком тихо, я открываю глаза и замираю.

Тот самый золотой дракон, что был на холсте, унесённом ветром сейчас передо мной.

В тусклом свете солнечных лучей его золотая чешуя блестит, словно драгоценные камни, а большие, как корабельные паруса крылья рассекают воздух.

Напрасно я назвала этого дракона огромным.

Сейчас, когда он так близко, мне кажется, что я могла бы сравнить его со второй ипостасью Кайрона, когда увидела его дракона у таверны Равены и заметить огромную разницу. И крылья, и шея у этого дракона, кажутся изящными и красивыми, словно лучшие скульпторы империи слепили этого дракона, а магия заставила ожить.

Словно ток вдруг проходить через всё моё тело, когда я ловлю взгляд до боли знакомых янтарных глаз с вертикальным зрачком и чувствую, как приятное тепло разливается по телу.

Протягиваю руку, и дракон подаётся вперёд, вновь разрезая воздух вокруг мощным взмахом крыльев. Возможно, это что-то нереальное, но в этот момент, мне кажется, будто передо мной моя драконица и я жадно осматриваю её, впитывая каждый сантиметр её золотой чешуи.

Её вдруг окутывает полупрозрачный золотой свет, а затем она издаёт рык и бросается на меня, а я зажмурившись, закрываю руками голову.

Просыпаюсь и резко поднимаюсь на кровати, когда слышу смех.

Лёгкий словно перезвон колокольчиков, и такой заразительный, что я не сразу понимаю, где нахожусь.

Осматриваюсь и делаю глубокий вдох: мой нос заполняет аромат краски и воска, смешивается с запахом пожелтевших листьев.

Я дома.

В своей комнате.

Сжимаюсь, потому что ветер приносит с собой осеннюю прохладу сквозь приоткрытое окно. С каждым днём становится всё холоднее и кажется, что с трудом пробившееся сквозь тяжёлые тучи солнце совсем не греет.

Прикладываю руку к груди, потому что от резкого пробуждения у меня всё ещё бешено колотится сердце.

Закрываю глаза и позволяю себе прочувствовать снова все эмоции вчерашнего дня и ночи, а также эмоции моего странного сна.

Агнес была права, когда говорила, что утро вечера мудренее, несмотря на то, что ночь у меня была ужасной, но сегодня я словно проснулась другим человеком.

Улыбаюсь и чувствую, как в груди зарождается странное чувство. Такое забытое тяготой событий последних дней.

Я чувствую себя счастливой.

Разве когда-то могла мечтать о большем?

Во мне есть магия, совсем скоро я открою свою пекарню и буду радовать гостей своей выпечкой и наслаждаться их реакцией на мои кулинарные шедевры. В будущем я могла бы экспериментировать и придумывать собственные начинки, а ещё..

Кажется, я в самом деле дочь самого императора Редингаарда.

Но с этим мы будем разбираться чуть позже.

За всеми волнениями я совсем забыла, что до открытия пекарни всего один день. И я должна подготовиться.

Поднимаюсь, чтобы привести себя в порядок, но перед этим подхожу к столу с мамиными принадлежностями и набросками.

Провожу кончиками пальцев по её картинам, глубоко вдыхаю аромат красок, кажется, в прошлом он был едва заметен.

Решаюсь, что мне необходимо поискать среди того, что хранится здесь ту самую картину, которую я держала в руках в своём странном сне сегодня ночью.

Однако результата мои поиски не приносят.

Снова слышу звонкий смех и оборачиваюсь к открытому окну, но, к моему удивлению, на улице никого не застаю.

Задумываюсь на мгновение, могла ли я услышать смех Манук из гостиной?

Привожу себя в порядок и спускаюсь.

На первый взгляд в доме совсем ничего не изменилось, вот только запахи и цвета вокруг словно стали интенсивнее.

— Доброе утро, милая барышня — приветствует меня Агнес, когда появляюсь в гостиной — Как здорово выглядите, отдых пошёл вам на пользу, — улыбается и приглашает к столу, а я перевожу взгляд на Манук, которая и в самом деле заливалась смехом на первом этаже в гостиной. Переминается с ноги на ногу и нервно закусывает губу, когда встречается со мной взглядом.

— Садитесь со мной, — говорю я и глубоко вдыхаю — давайте обсудим открытие пекарни — приглашаю их к столу и присаживаюсь.

Агнес устраивается поудобнее, а Манук какое-то время медлит, но затем делает то же самое.

— Если позволите, госпожа, — обращается она ко мне и краснеет. Вижу, как её распирает от нетерпения — А что, если мы сделаем приглашения? Для таких, как ваша подруга Розалия. И пригласим их на открытие? Она одна из важных господ в нашем городке. — предлагает Манук, и я прищуриваюсь, а она тут же вжимает голову в плечи, и блеск в её потрясающих глазах гаснет.

— Отличная идея, — киваю я, и она несколько раз моргает — Мне нравится, почему бы и нет. Вот только для Равены, пожалуй, приглашение не приготовим, — усмехаюсь я и чувствую себя просто прекрасно.

— Вы только посмотрите, какое чудесное утро и игривое настроение, — посмеивается Агнесс — и щёчки порозовели, — говорит она и подаётся вперёд.

— А ещё, — говорит Манук, но только уже намного смелее, — глаза стали насыщенного золотого цвета, вы только посмотрите, — сообщает она, и оба смотрят на меня так, словно я главный музейный экспонат, отчего я даже краснею и поджимаю губы. — Потрясающе красиво, — шепчет зачарованно Манук — я таких никогда не видала, — а затем протягивает руку и без разрешения касается меня, проводя кончиками пальцев по коже от локтя до запястья. — потрясающе, я золотых драконов никогда не видела.. — едва слышно шепчет она, и я опускаю взгляд на свою руку, где на месте моей коже, на небольшом участке на запястье красуется золотая чешуя.

Не успеваю среагировать, как в комнате раздаётся стук, и я подскакиваю оттого, что это было слишком громко.

— Герцогиня Ревин, — обращается ко мне Долтон — У меня для вас кое-что есть.

Глава 17. Кайрон

— Добро пожаловать домой! — появляется мать и широко улыбается, завидев меня. Бросается вперёд и прижимается к моей широкой груди. — Ты вернулся раньше срока. Всё ли в порядке? — отстраняется и ловит мой взгляд, вижу, как беспокойство окрашивает её лицо, а глаза загораются странным блеском.

— Нет никаких поводов для волнений, — отвечаю и буквально отрываю её от себя — Вернулся, как только решились проблемы. — говорю я и это отчасти правда. Недоговариваю лишь то, что сделал всё по-своему, отчего отец непременно придёт в бешенство. А ещё завершил всё как можно скорее, чтобы успеть к открытию пекарни Александры. — Что тебя беспокоит? — спрашиваю, и она поджимает губы.

Наверняка снова поссорились со старым.. драконом.

— Ничего, что стоило бы твоего внимания — как обычно, уклоняется от ответа и собирается сказать что-то ещё, но замолкает и когда порыв ветра развивает её волосы, сильнее кутается в голубую вуаль и осматривается.

А я поднимаю голову к нему и прищуриваюсь.

Осень уже активно вступила в свои права, и похоже, тёплых деньков больше не стоит ждать. Делаю глубокий вдох, чтобы наполнится ароматом дома, но запах дыма, гари и ярости ничем не перебить.

Вспышка молнии рассекает тёмное небо, а затем пространство вокруг встряхивает раскат грома.

— Я поговорю с отцом и найду тебя, — опускаю голову и ловлю загнанный взгляд матери. В груди неприятно царапает, когда вижу её такой подавленной.

— Твой отец не один, — говорит мать, и я разворачиваюсь. — У него посетитель — добавляет и опускает взгляд, больше ничего не говорит.

Так и не дождавшись ответа, прохожу через огромную гостиную дома семьи Раббан в который приведу свою будущую жену, но жить с ней буду в небольшом уютном доме, который наполнится её смехом, ароматом и запахом сладкой выпечки.

Слуги хлопочут и при виде меня замирают, некоторые даже прячутся, словно я само зло и способен причинить боль одним только взглядом.

Впрочем, когда-то так оно и было.

Делаю глубокий вдох и настраиваюсь на неприятный разговор с отцом.Уверен, что ему уже донесли о моём неповиновении.

Чуть больше недели назад на территории семьи Ортедес вспыхнули волнения, а несколько дней назад они вплотную подошли к нашей земле. Они хотят смены власти, пылают яростью и уверенностью в своей победе, так, словно их кто-то на это подстрекает.

Отец отправил меня показать им свою магию и силу, чтобы слухи о том, что я чудовище империи вновь нашли своё подтверждение.

Хотел, чтобы я залез в голову Ортедесу младшему, нашёл его слабые места и подчинил своей воле. Потому как руководит землями теперь именно он и в отличие от его отца для меня он словно чистый лист.

И я его не прочитал, чувствовал, как он напрягается всякий раз, когда я ловлю его взгляд и как выдыхал с облегчением, когда я отводил свой взгляд.

Я не выполнил приказ своего отца, но мы нашли компромисс.

Первая причина в том, что я больше не хочу быть оружием отца и мне чужды методы его правления и жизненные принципы. А второе..

Правда в том, что во мне больше нет этой силы.

С недавних пор я будто лишился её и, признаюсь, испытываю от этого невероятное облегчение, потому что меня теперь не разрывает, головная боль больше не преследует меня, и я даже начал спать по ночам.

А этого со мной не случалось с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Я уже с трудом вспоминаю о том дне, когда меня резко окутала боль, сначала она была колючей и неприятно царапала грудь, а затем словно вязкая горящая масса окутала всё моё тело.

И с того дня я жил словно в аду.

Отец нашёл для меня лекаря, но только когда мне исполнилось пятнадцать, я понял: меня не лечили, а совершенствовали, так я и стал чудовищем империи Редингаард способным залезть в голову наших с отцом соперников, мучить их кошмара и галлюцинациями, заставлять подчиниться своей воли и лишить рассудка.

Сначала я делал это по его приказу, а после, чтобы облегчить свои мучения.

Это может прозвучать, как полный бред, но с появлением Александры мои мучительные боли прекратились.

В тот день, когда я по случайности отправился в патруль, и встретил её бежавшую от Дракмонда, всё изменилось.

После того как коснулся её, словно ток прошёл через всё тело и я впервые за много лет уснул той ночью без кошмаров.

А после моя сила становилась всё слабее с каждым днём, пока однажды я не проснулся с ощущением, что во мне больше ничего не осталось.

Возможно ли, что меня исцелила моя пара?

А в том, что Александра моя пара, я не сомневаюсь.

Да, я растерялся на какое-то мгновение, потому что надеялся увидеть на ней метку истинности после обращения. Но этого не произошло. Зато произошло кое-что другое.

Александра золотая драконица и, судя по всему, внебрачная и единственная дочь императора.

И пусть она не примет меня как пару и даже вновь отвергнет, я сделаю всё, чтобы обезопасить её и если пожелает — доставить в столицу к отцу.

Распахиваю дверь в кабинет отца без стука, потому что уже точно знаю, кто посещает его сегодняшним утром.

Меня бьёт крупная дрожь, а ярость концентрируется в груди.

Мой зверь близко, царапает невидимую клетку, причиняя боль.

— Кай?! — растерянно произносит отец и замолкает на полуслове, какое-то время выглядит так, словно земля разверзлась и наступил конец света. — Что ты здесь делаешь? Я ждал тебя... только через два дня.

— Дела разрешились, — усмехаюсь я и перевожу взгляд на его гостя.

Что это значит?

— Кайрон, — зовёт меня он

— Дракмонд, — возвращаю я и поджимаю губы, а Летто кивает в знак приветствия и с отвращением осматривает меня снизу вверх.

— Ну что ж, — цедит сквозь зубы Дракмонд и медленно переводит взгляд на моего отца. Воздух потрескивает от напряжения, — если мы с вами обо всём договорились, герцог Раббан, и вы меня поняли, то я, пожалуй, покину вас. — кривится он.

Отец ничего ему не отвечает, лишь резко кивает и обходит стол, чтобы устроиться за ним.

Усаживается в кресло, делает глубокий вдох и откидывается на спинку стула, силой сжимая подлокотники. Чувствую его противоречивые эмоции: растерянность сильнее всех, она смешивается с раздражением и злостью повисая между нами, что если бы захотел, мог бы потрогать руками.

— Всего доброго, герцог Дракмонд — бросает отец ему в спину и чувствую, как неприятное колючее предчувствие расползается по спине, когда ловлю его многозначительный взгляд.

Что-то странное происходит, когда их взгляды сталкиваются.

А Дракмонд даже ухмыляется, когда бросает на меня мимолётный взгляд, прежде чем покинуть кабинет отца. Оставляет после себя неприятный аромат полыни.

Неужели старый дракон решил действовать в обход меня?

В самом деле находится в таком отчаянном положении, что решил, будто Дракмонд поможет ему избежать моей церемонии и сохранить за ним власть, с которой он никак не желает расставаться?

Пусть попробует.

И я всё это время не бездействовал.

— Что он здесь делал? — спрашиваю и разворачиваюсь к отцу, а он внимательно осматривает снизу вверх с прищуром.

— Почему ты так рано? — игнорирует мои вопросы и буравит тяжёлым взглядом — Впрочем, ничего мне не отвечай, — небрежно машет рукой — я всё и так знаю. Сам собирался сегодня вечером отправиться к тебе. Снова даёшь мне повод разочароваться в тебе? Ты прибыл на три дня раньше, не потрудившись исполнить приказ, Кайрон. Я не только твой отец, но и твоя власть! Ты мой солдат, моё главное оружие и ты должен мне подчиняться. Я недоволен тобой и недоволен тем, как ты решил эту проблему. Мы договаривались , что ты выключишь Ортедеса младшего! Выключишь! — орёт он, и я замечаю, как его от ярости начинает бить крупная дрожь — Выключишь, а не сделаешь его своим союзником, идиот! Нам не нужны союзники. Все они наши враги, единственный твой союзник сейчас перед тобой — переходит на крик отец — Единственный, Кайрон — ударяет себя в грудь и соскакивает. — Я тот, кто печётся о нашем будущем, о лучшем будущем, а ты проявляешь слабость. Слабые погибают. Ты не заслуживаешь моего места. Ты сломаешь всё, что я построил за эти годы.

— Что у тебя за дела с Дракмондом? — повторяю свой вопрос. Отец выглядит словно одержимый. Запах его ярости подобен едкому запаху гари, и он становится сильнее, неприятно щекочет нос, а зрачки вертикально вытягиваются.

— Он привёз мне очередной указ императора. Больше нет времени тянут с церемонией твоего вступления. Приехал по указанию Его Императорского Величества. — кривляется он, а после стискивает зубы — Чтобы пнуть меня под зад в очередной раз и напомнить ,что я должен уступить тебе своё место. Но ты слабак. Слабак, Кайрон и я не могу позволить тебе занять моё место. Ты его недостоин и даже не стремишься доказать мне обратного. Наоборот, только сильнее разочаровываешь. Если бы не навязанные императором указы, я бы ни за что не провёл церемонию. Я ещё полон сил, я умён и должен править.

— Значит, Дракмонд прибыл по указанию императора?

— А что? Печёшься о девчонке Ревин? Если Дракмонд захочет, то заберёт её снова. Она же безвольная. Но у тебя, я вижу, снова сорвало крышу. Уж не потому ли ты перестал использовать свою магию, что пустышка, герцогиня Ревин боится грозного Кайрана? Хочешь быть для неё хорошим, но вот только ничего не получится. Ты чудовище, и этот факт уже ничего не изменит. Продемонстрируй мне свою силу, Кай, или я решу, что ты растерял её, пока поджав хвост, бегал за этой пустышкой, тут и там решая её проблемы.

— Выбирай слова! — издаю рык, и отец сжимается. На мгновение ловлю в его глазах странную вспышку.

Ему не нравится, что я больше не в его контроле. И если продолжу защищать Александру, он использует её, как моё больное место. Впрочем, у него и без моей реакции есть на то основание.

Отец вздёргивает подбородок, и наши взгляды сталкиваются, какое-то время мы ведём безмолвный бой, воздух вокруг нас трещит, становится тяжёлым.

В его глазах тьма и жажда власти, а я тот, кто собирается её отобрать.

Кажется, мы уже давно перестали быть отцом и сыном, и с каждым днём приближения к моей церемонии становится только хуже.

— Прояви магию! Покажи мне свою силу! — приказывает он, но я складываю руки на груди, всем видом демонстрируя, что не стану подчиняться.

— Отлично, я должен уступить своё место слабаку? Пусть указ императора у меня на столе, — силой тычет он указательным пальцем на стол — а его советник на моих землях, чтобы проконтролировать его исполнение. — кивает он и кривится — Но будь уверен, Кайран, всё будет как я решу, потому советую подчиниться.

Глава 18

Наблюдаю за тем, как Долтон проходит вперёд и ставит перед нами на стол небольшую деревянную коробку и гостиную заполняет соблазнительный запах копчёного мяса, что все собравшиеся как-то оживлённо переглядываются.

Агнес подаётся вперёд и делает глубокий вдох.

— Пахнет вкусно-о. — протягивает она и тут же хмурится — Надеюсь, госпожа Равена не решила снова напакостить вам, барышня, перед самым открытием. И ведь такое чудесное было утро.

— Здесь кроме, посылки письмо, — вмешивается Долтон и протягивает мне сложенный пополам листок бумаги.

Принимаю его из рук Долтона и Агнес с Манук затихают.

Бросаю на них пристальный взгляд и на мгновение, кажется, будто способна почувствовать на вкус их эмоции. Обе тревожатся, но даже если это Равена, что может произойти, если я прочту её послание?

Однако подарок пришёл совсем не от Равены.

Герцогиня Ревин, Вы упомянули однажды о каких-то брускеттах и признаюсь, я до сих пор думаю о жареном хлебе с копчёностями и соленьями.

Удивите меня завтра, и я отдам вашей выпечке своё сердце

Зачитываю вслух и усмехаюсь.

Поднимаю глаза на своих служанок, которые замерли в ожидании моей реакции.

— Открой её, Долтон. Поскорее.

— Значит, это тот самый торговец с рынка? — спрашивает Агнес и тяжело вздыхает. Чувствую, что сильно встревожена, как и Манук ищет какой-то подвох, но его нет. Во время подготовки к открытию пекарни, ещё до пожара он однажды заглянул к нам, и я рассказала о том, чем бы хотела удивлять своих гостей. — И никакого подвоха?

— Никакого подвоха, — киваю я и улыбаюсь, — Раз уж к брускеттам прибыло мясо и соленья, нам необходимо испечь к завтрашнему открытию хлеб. — говорю и перевожу взгляд на Манук — Что вы об этом думаете?

— Признаюсь, что я ничего не понимаю в ваших б-б.. — замолкает и поджимает губы. Её щёки заливает румянец, и она бросает быстрый взгляд на Долтона, прежде чем опустить глаза в стол — Не уверена, что кто-то ещё в нашем городке пробовал что-то подобное, потому стоит и рискнуть.

— И я так считаю, — кивает Агнес и вынимает из коробки кусок сочного ароматного мяса.

— Сначала мы испечём ароматный, воздушный хлеб. Оставим его на какое-то время постоять и остыть, а после разрежем на небольшие кусочки и обжарим на сливочном масле с приправами. Как только хлеб подрумянится, мы уложим сверху тонко нарезанное мясо и ломтики огурчиков. — говорю я и потираю между собой ладошки, чувствую, как предвкушение приятное царапает внутри.

— Звучит как что-то очень вкусное, — отзывается Манук

— А что вы собираетесь испечь кроме этого? — интересуется Агнес, вынимая из коробки стеклянную баночку с маринованными огурцами и чем-то похожим на побеги чеснока.

— Я думала о булочках с брусникой, с корицей и рулет с ягодами и сливочным кремом.

— А ещё вы можете испечь тот пирог ... с яблоками, — подхватывает моё настроение Манук и хлопает в ладоши — И я могла бы приготовить для гостей чай. У меня и заготовки для этого есть. Если позволите?

— Конечно, позволю, — киваю я — Мы и чашки для этого купили на рынке.

— А ещё у нас в саду зацвёл липоцвет — вмешивается Агнес — такой ароматный. Его ведь можно добавить туда же — разворачивается она к Манук и слегка касается её плеча, привлекая внимание — в твой чай?

— Я могу, — соглашается она — но для этого мне нужно собрать ещё немного трав. Иначе липоцвет перебьёт вкус моих заготовок. — говорит она и начинает рассказывать нам о насыщенном вкусе и полезных свойствах этой травы не забывает добавить, что его нельзя мешать с каким-то иванником иначе головная боль обеспечена на весь день. И мне в голову приходит дурная мысль: не напоить ли мне липоцветом и иванником Равену, если она всё-таки решит навестить мою пекарню.

— А вы позволите помочь вам в приготовлении хлеба? — спрашивает Манук, когда я поднимаюсь и перечисляю всё, что мне понадобится.

— Лишние руки мне никогда не помешают, — улыбаюсь я, и она поднимается вслед за мной.

— А кто же тогда займётся приглашениями? — вмешивается Агнес, и мы переводим на неё свой взгляд.

— Пока хлеб будет выпекаться, тогда и займёмся, — решаю я — Агнес, соберите всё, что необходимо для теста, а я поднимусь в библиотеку и поищу там чистые листочки для приглашений.

Обе служанки кивают и отправляются на кухню, Долтон кивает мне и тоже покидает комнату, а я поднимаюсь в библиотеку в приподнятом настроении.

Пока поднимаюсь по ступенькам, позволяю себе замечтаться о том, как пройдёт завтрашний день.

Представляю красивую витрину с ароматными румяными булочками и даже лицо Розалии, когда она рискнёт попробовать брускетту.

Рывком открываю дверь в библиотеку, впрочем, библиотекой назвать эту комнату сложно: совсем маленькая, где в одну стену стоит шкаф, до отказа заполненный книгами. Напротив у другой стены стоит громоздкий стол из тёмного дерева, рядом такой же тяжёлый стул, а на пустой стене рядом висит несколько картин, в том числе и портрет мамы, большое окно занавешено плотной тканью.

Меня встречает тяжёлый спёртый воздух, наполненный запахом бумаги и пыли, поэтому я решаю открыть окно и впустить в комнату осеннюю прохладу.

Замираю у окна на какое-то время позволяя себя насладиться эмоциями и прекрасным видом на наш цветущий, раскрашенный осенью сад.

Разворачиваюсь и направляюсь к столу, чтобы проверить ящики в поисках чистых листов и когда добираюсь до самого нижнего, замираю.

Медленно поднимаю голову, и какое-то время смотрю перед собой. Выпрямляюсь и несколько раз моргаю, склонив голову набок.

Наверное, прежде я была не так внимательна и не заметила эту картину, но сейчас чётко вижу как рядом с маминым портретом, висит картина с драконом из моего сна.

Подхожу ближе и протягиваю руку, чтобы коснуться пальцами полотна, и чувствую, как сильно покалывает пальцы, но уверена, что реакция на эту картину не что иное, как мои эмоции, потому что в ней нет ничего особенного.

Вижу, что здесь она уже очень долгое время, потому как в изгибах резной деревянной рамки плотно забилась пыль.

Снимаю картину со стены и принимаюсь осматривать, разворачивая с разных сторон.

Но

Ни-че-го

Разочарование пробегает по телу неприятной волной, и я тяжело вздыхаю. Нос щекочет запах пыли, и я морщусь.

Какое-то время ещё кручу картину в руках и даже пытаюсь потрясти, но ничего не происходит. Это просто красивая картина. Очень красивая, должна признаться, и дракон на ней словно живой.

С неприятным грузом разочарования, которое теперь пахнет для меня пылью, я возвращаюсь к столу и уложив картину, возвращаюсь к своему занятию.

Обыскав ящики стола, нахожу бумагу и забрав свой трофей уже почти покидаю комнату, но всё-таки останавливаюсь у двери и оборачиваюсь.

Какое-то время смотрю на лежащую на краю стола картину и прислушиваюсь к своему сердцу. Оно сейчас колотится как сумасшедшее под властью волнения, которое окутало меня лёгким облаком, появившимся из-за нахлынувших на меня воспоминаний о моём недавнем сне. Всего секунду даю себе на размышления, а затем возвращаюсь и, сгребая картину в охапку, выхожу из комнаты и направляюсь вниз.

Когда я вхожу, кухня уже наполнена ароматами чеснока, растопленного масла, молока и трав.

Делаю глубокий вдох и устраиваю на небольшом столе свои находки, а Агнес и Манук растерянно переглядываются.

— Барышня, — зовёт меня Агнес, но я не реагирую. Принимаюсь осматриваться, — позвольте спросить, для чего нам такая красота на кухне? Уж для того, чтобы вдохновляться?

— Оставь это, Агнес, я хочу забрать в свою комнату — отзываюсь и открываю баночку с порошком, что в этом мире служит чем-то вроде дрожжей и пахнет точно так же. — Нам нужно ещё больше тёплой воды — говорю я и разворачиваюсь.

Манук ловит мой взгляд и довольная кивает.

Срывается с места вдохновлённая будущим процессом и покидает комнату.

Я хочу обучить её всему, ведь она очень способная помощница, та, которой можно поручить дело и не придётся потом исправлять.

Манук очень способная.

Стоит только понаблюдать за тем, как она смешивает травы для чая: сосредоточенно и очень долго, иногда заваривает лишь на одну кружку и пробует, долго смакует, а потом добавляет что-то ещё и должна признаться, что всё получается просто волшебно.

И простой чай и отвар, чтобы успокоить волнение или прогнать головную боль.

Вздрагиваю, когда Манук с грохотом ставит большую кастрюлю на плиту рядом со мной и включает огонь.

В своей жизни хлеб я выпекала лишь однажды, да что там выпекала. Лишь наблюдала со стороны, да просеивала муку. Хвала высшему дракону я всё ещё слишком хорошо помню тот день и собираюсь представить воспроизвести всё в точности.

Первым делом я заполняю небольшую чашку тёплой водой, добавляю туда сахар и смесь, что действует здесь вместо дрожжей. Тщательно и очень медленно всё перемешиваю, чтобы сахар полностью растворился, а затем отставляю в сторону.

— Просей аккуратно муку, — прошу я Манук, а сама принимаюсь растапливать сливочное масло и заодно снимаю с плиты кастрюлю с водой. Нам нужна тёплая, а не горячая вода.

Усмехаюсь, когда наблюдаю за Манук и затем, как она усердно возится с мукой, просеивая, чтобы в хлебе не появились комки. Белая пыль заполняет кухню вместе с ароматом растопленного масла и дрожжей.

Туда, где я смешала дрожжи и сахар, вливаю ещё тёплой воды, добавляю соль, совсем немного перемолотых ароматных трав, которые посоветовала Манук, масла и аккуратно всыпаю муку.

Сначала перемешиваю массу деревянной лопаткой, а после тщательно мою руки и начинаю месить руками.

Аромат стоит просто божественный, и я расплываюсь в улыбке, когда тесто получается однородным, мягким и тягучим.

— Они такое липкое, — говорит Манук и наклоняется ниже — разве с этим ничего не нужно сделать? Может быть, нужно ещё муки?

— Ни в коем случае — отвечаю я — иначе тесто станет тугим и мякишь у хлеба не получится воздушным.

Манук одобрительно кивает, запоминая каждое слово и движение и я чувствую укол боли. Разве её мать не замечает какой умелой и находчивой растет эта девчонка, она все схватывает на лету, и я не видела ничего, чтобы у неё не получилось.

— И что же теперь? — снова спрашивает, когда перекладываю тесто в чашку и убираю его поближе к плите, накрывая хлопковым полотенцем.

— Оставим его немного постоять — отвечаю и сдуваю непослушную прядь волос со лба. В процессе от волнения и желания, чтобы всё получилось идеально и с первого раза, я даже слегка вспотела.

— За несколько часов оно увеличиться, и тогда мы сформируем булки и испечём долгож.. — замолкаю, потому что меня прерывает грохот.

Оборачиваюсь и замечаю свою служанку с Долтоном, которые собирали в саду яблоки и груши для завтрашней выпечки.

— Неуклюжая я , — убито произносит Агнес и неуклюже наклоняется за картиной на пол.

За той самой, которую я притащила из библиотеки, а они уронили её на пол. — испортила я, вы только посмотрите...

— Я помогу, — вмешивается Долтон и наклоняется, собирая куски сломанной деревянной рамы, и поднимает на стол. — герцогиня Ревин. Здесь в картине кое-что есть

Встряхиваю руки от муки и делаю шаг к столу.

Агнес суетливо осматривается и, схватив со стола полотенце, протягивает мне. — Возьмите, госпожа,

Киваю ей и наскоро вытираю руки, небрежно бросив полотенце на стол.

— И что там такое? — спрашиваю я, но не решаюсь взять в руки лист, что выпал из развалившейся картины, при ударе о пол.

— Это какой-то документ. — отвечает Долтон — Точнее, свидетельство о рождении. — добавляет и протягивает мне, — Свидетельство о рождении Алисенты Фламерон. Простите, я успел это прочесть — говорит он и на мгновение наши с ним взгляды встречаются. Что-то в его взгляде меняется, вспыхивает алым огнём, а затем он смотрит какое-то время так, словно видит меня впервые.

Принимаю из его рук Свидетельство о рождении, как он сказал и опускаю свой взгляд на бумагу.

Алисента Фламерон

Мать: Агата Давон Ревин

Отец: Вильфортс Теоден Фламерон

Дата рождения на документе указана моя, как и место и даже время рождения, а снизу императорская печать и ещё одна мне неизвестная, и обе подтверждают подлинность данного документа.

Поднимаю глаза сначала на Долтона, а затем на Агнес, и в комнате на мгновение повисает молчание.

— И кто же она такая, эта Алисента Фламерон, моя госпожа? — спрашивает Агнес — И почему её свидетельство о рождении прячут в картине в доме вашей семьи?

— Алисента Фламерон, Агнес, — отвечает вместо меня Долтон — и есть твоя госпожа, и в руках у неё сейчас подтверждение, что она золотая драконица и единственная наследница императора Вильфортса. — заканчивает и присвистывает — Ну и дела. Выходит, это о вас говорят. Вы оборачивались в золотую драконицу на этих землях?

Ничего ему не отвечаю, да и нет в этом никакой нужды, всё ведь и так понятно. Но от его взгляда и от того, как он говорит, мне вдруг становится не по себе. Колючие мурашки пробегают по телу, и тревога застревает в груди, но я тут же гоню от себя неприятные мысли и ощущения.

Может, всё-таки у моей матери и у императора была причина прятать меня и моё настоящее свидетельство о рождении?

— И что ты теперь будешь делать? — вдруг спрашивает Манук и голос её на этот раз звучит громко и твёрдо — Моя госпожа будет в опасности, если узнают, что она золотая драконица! Герцог Раббан старший схватит её и попытается использовать в своих интересах, а другие важные семьи начнут на неё охотиться.

— Милая Манук, — отвечает ей Долтон — они уже охотятся на неё и мечтают заполучить. Вокруг неспокойно, с тех пор как кто-то пустил слух о золотой драконице. А я, как и прежде буду делать вид, что ничего не замечаю. — пожимает плечами он и переводит взгляд на меня.

Не знаю, почему мне от его слов не становится легче.

Неуклюже осматриваюсь и замечаю, что кое-какие листы, приготовленные для приглашений упали на пол вместе с картиной, и я принимаюсь их собирать, Манук бросается мне помогать и что-то говорит, но я присутствую лишь наполовину, возвращаясь мысленно в свой сон.

Если мама подсказала мне, где искать свидетельство о рождении, значит ли, что сейчас самое время его использовать?

— Как вам такой вариант? — вырывает меня из потока мыслей Манук, и я разворачиваюсь к ней. Мы уже сидим за столом, и тут вовсю кипит работа над приглашениями. Она сделала несколько вариантов для меня на выбор, и прежде чем определиться, я изучаю сначала один, затем другой. Простенько, но очень эстетично, а ещё она приготовила атласную ленту, чтобы их перевязать и веточку липоцвета. — Если вам нравится, тогда я всё перевяжу, а Агнес попросить охрану их разнести.

Молча киваю и поднимаюсь, чтобы проверить тесто, не знаю сколько прошло времени, пока мы занимались пригласительными, а я то и дело проваливалась в мысли о своём сне, они уносили меня бурным потоком, и я благодарна Манук и Агнес, что они не отдёргивали меня.

Свидетельство о рождении я спрятала в библиотеке на верхней полке между книгами, на случай, если кто-то захочет обыскать мою комнату.

Похоже на паранойю, но лучше подстраховаться.

Когда мы вновь принимаемся за тесто, все тревожные мысли и переживания уходят. Руки утопают в мягкой вязкой массе с невероятным ароматом, и мои эмоции меняются. Похоже, у нас всё удалось: тесто заметно увеличилось в размерах, стало ещё мягче и податливее.

Прошу Манук слегка присыпать стол мукой и помочь мне сформировать несколько круглых шариков.

Улыбаюсь, когда замечаю, что ей удаётся поладить с тестом и уже скоро мы укладываем небольшие кружочки из теста в круглые керамические формы и отправляем в печь.

А затем ожидание сводит нас с ума вместе с восхитительным ароматом печёного хлеба. Отвлекаемся на приготовления к завтрашнему дню, утро которого обещает быть суетливым.

Мы поднимемся с рассветом и отправимся в пекарню, что приготовить угощения перед самым открытием.

Упираюсь о стол и наблюдаю за тем, как Манук укладывает по баночкам вымытую ягоду. Как аккуратно перекладывает яблоки в корзину, проверяет каждую грушу, а после принимается за баночки с чаем.

— Ну что, будем доставать. — привлекает моё внимание Агнес и потирает ладошки. От жара из печи её щёки раскраснелись, а глаза загорелись от предвкушения.

— Похоже, готово — говорит Манук и улыбается, складывая руки на груди, когда каждый уголок и каждую трещинку нашей кухни заполняет аромат свежеиспечённого хлеба.

Агнес натягивает на себя фартук, хватает полотенца в обе руки, а затем возится у печи, доставая румяные булочки одну за одной. Ругается себе под нос и ворчит, а затем вскрикивает и жалуется, что обожгла себе палец.

— Если честно, мне уже не терпится попробовать. — говорит Манук, когда Агнес вытаскивает хлеб из формы, перекладывая на стол, и слегка надавливает. Корочка хрустит так, что от счастья замирает сердце, а аромат хлеба ещё никогда не был таким притягательным.

С трудом дождавшись, когда приготовленный нами хлеб, наконец остынет, мы разрезали его и, позабыв о том, что его нужно обжарить в масле с чесноком и пряными травами, попробовали, даже не уложив на кусочки копчёное мясо. И поздно спохватившись просто ели его, вприкуску запивая чаем, приготовленным Манук из липоцвета.

Похоже, у меня действительно есть талант к выпечке, потому что хлеб получился просто волшебным, нежным, воздушным и потрясающе вкусным. Мои гости завтра будут в восторге.

— Барышня, — наклоняется ко мне Агнес и шепчет, когда Манук покидает кухню, — Не тревожно ли вам оттого, как лихо Долтон среагировал на то, что вы единственная наследница императора Вильфортса?

Глава 19

Мы готовы к открытию.

С самого раннего утра хлопотали в пекарне, занимаясь приготовлением.

Глубоко вдыхаю в надежде успокоить колотящееся от волнения сердце и ещё раз осматриваюсь.

Манук стоит за прилавком в малиновом платье, поверх которого белый фартук, и улыбается. От волнения у неё раскраснелись щёки, а на лицо упали несколько прядей, что выбились из её высокого хвоста.

Ещё раз пробегаю взглядом по выпечке, которой мы сегодня будем радовать наших гостей, и чувствую, как приятно щекочет нос аромат корицы, мёда и запечённых яблок.

Мы приготовили галеты с грушей и мёдом, булочки с корицей, которые сверху хорошо полили сливочным кремом. Его мы приготовили ещё с вечера, заставив Долтона в пышную пену взбивать сливки с сахаром и ванилью.

Здесь же ароматные булочки с брусникой и карамелью, пирог с яблоками, который я буду подавать с мороженым, точнее, с тем самым сливочным кремом, который вчера несколько часов взбивал Долтон, просто мы часть его заморозили.

Манук и Агнес недоумевали от моей затеи, но всё же поддержали.

По классическому рецепту шарлотки мы приготовили пирог, но добавили в него вместо яблок груши и немного орехов.

А также мы сделали брускетты.

Обжарили ломтики воздушного хлеба на масле с травами и чесноком, а после тонко нарезали мясо и уложили сверху вместе с соленьями, чередуя на кусочках солёные огурчики и что-то вроде побегов чеснока, признаюсь, я так и не разобралась.

Но это вкусно.

— Похоже, мы можем открывать дверь, — то ли спрашивает, то ли утверждает Манук и я поджав губы, киваю и перевожу взгляд на Долтона. Он останется с нами внутри, а несколько других солдат Кайрона будут снаружи. Но я искрене верю в то, что всё пройдёт спокойно.

— Тогда и начнём, — говорю и направляюсь к Манук. Хватаю со стула белоснежный фартук и натягиваю поверх своего изумрудного платья.

Мы с Манук переглядываемся, и неприятное чувство царапает грудь, когда в пекарню входит первый посетитель.

— Вы же позволите мне стать вашим первым гостем, герцогиня Дракмонд или всё же Ревин? — неприязнь и презрение сочится из голоса нашей первой гостьи и Манук рядом со мной напрягается. Суетливо осматривается, словно ищет повод спрятаться от полных ярости глаз Равены, но я хватаю её за руку и выпрямляю спину, а затем смотрю и безмолвно приказываю повторить за мной.

— Добро пожаловать, — вежливо произношу и вижу, как народ потихоньку протискивается внутрь. Неприятно становится оттого, что интерес в них вызывает не моя выпечка, а наше противостояние с наглой драконицей.

— Ну вот и отлично, — произносит она и проходит вперёд, а мне в нос ударяет запах дыма от костра и жжёного сена. Следом за ней проходят два высоких, физически крепких дракона и невысокая светловолосая девушка, которая теряется из моего виду сразу же, как только за Равеной и её гостями в пекарню проходят остальные жители городка.

Манук отвлекается на других гостей, а я, наблюдаю за Равеной, которая брезгливо осматривает витрину, затем поднимает голову и скользит взглядом по комнате — Ничего особенного, — выдаёт она, когда наши взгляды встречаются. — Обстановка обычная, а выпечка ваша, какая-то ненастоящая и на вид пресная, точно как вы — хамит она и ждет моей реакции — Надолго ты здесь не задержишься, — продолжает она — ни в этом помещении, ни в моём городке.

— На вашем месте я бы не стала мне угрожать, госпожа Эппл-Ярд, — произношу спокойно и твёрдо.

— Ах, ты можешь быть сколько угодно подстилкой Раббана младшего, но власть на этих землях принадлежит его отцу. Поэтому я тебе настоятельно рекомендую…

— Равена! — вспарывает воздух вокруг крик Розалии и мы оборачиваемся к двери.

Она широко улыбаясь, протискивается к нам сквозь толпу, шурша парчовыми юбками лимонного цвета.

— Какое чудо, ты тоже пришла посмотреть. Ну как же здесь чудесно! — говорит она и поворачивается ко мне, — Поздравляю! — произносит и наклоняется к витрине, которая начала потихоньку пустеть, вижу, что Манук погрузилась в работу, а столики у окна теперь заняты нашими гостями, которые с недоверием поглядывают на яблочный пирог и шарик замороженных сливок. — Какой аромат! — глубоко вдыхает она и поворачивается к Равене. На мгновение мне кажется, что между ними что-то происходит, что-то гораздо больше, чем между мной и госпожой Эппл-Ярд, но Равена сдаётся и растягивает губы в улыбке, а затем кивает Розалии. — Ты уже что-то попробовала? Тебе непременно стоит договориться с Александрой и продавать её булочки в своей пекарне.

— Конечно, — ухмыляется Равена и бросает на меня презрительный взгляд.

Розалия переманивает на себя моё внимание и заказывает у меня несколько булочек, не только чтобы попробовать здесь, но и просить пару штук завернуть ей с собой.

Пекарня наполняется гостями, аромат выпечки смешивается с запахом с цветов, фруктов. Голоса гостей смешиваются со смехом собравшихся, звоном золотых, и уже к обеду на прилавке почти ничего не остаётся, когда тот самый торговец приходить, чтобы оценить мои брускетты.

Я принимаю цветы и поздравления, то и дело натыкаюсь на изучающие взгляды, кто-то улыбается мне, кто-то отводит взгляд.

— Я и подумать не могла, что им так понравится чай с липоцветом. Необходимо ещё заварить. Уже третий заказ, а чайничек пуст — с улыбкой сообщает мне Манук и проскальзывает мимо, но я хватаю её за руку.

— Я всё сделаю. Оставайся тут. — говорю и дарю ей улыбку. От взволнованной девчушки, что стояла за прилавком утром, и следа не осталось. Она умело общается с гостями, не теряется, когда что-то спрашивают у неё о пирогах и булочках, и ловко уговаривает их попробовать что-то новое.

Протискиваюсь мимо гостей и направляюсь в маленькую комнату, где мы храним муку, сахар, травы и теперь чайные сборы Манук, но меня вдруг сбивает с ног невысокая девушка, что я видела в компании Равены.

— Эй, гостям здесь нельзя находиться, —хмурюсь и пытаюсь поймать её за руку, но она такая ловкая, что мне не удаётся.

— Я..я заблудилась , — бормочет она и бросается со всех ног. Догонять её я не планирую, но собираюсь отправиться и проверить свои припасы, однако застываю в дверях.

В отличие от девушки, что чуть не сбила меня с ног, Равена никуда не торопится. Стоит в небольшой комнате и всё так же брезгливо осматривается, а когда ловит мой взгляд улыбается.

— Здесь в прошлом была лавка сладостей и руководить этим местом пыталась одна молодая драконица. — вдруг говорит она, — Этот энтузиазм и желанием творить меня раздражали, выводили из себя мою драконицу, и спустя несколько месяцев лавка закрылась, а что стало с той раздражающей девчонкой можешь спросить у своей служанки Манук, она такая впечатлительная и расскажет всё в ярких подробностях.

— Что вы сделали? — спрашиваю и делаю шаг к ней

В груди становится горячо, злость закипает и тёплой волной растекается по телу, моя магия оживает, чувствую свою драконицу, она рядом поднимает голову и поджигает во мне желание обратиться и откусить Равене голову.

— С той девчонкой? Или с твоей пекарней? — нагло смеётся она — Я слышала, что завтра Розалия приведёт сюда своих подруг, чтобы выпить того вкусного чая, что мелкая дрянь, которую ты приютила, готовит для тебя. Пожалуй, и я присоединюсь к этим ящеркам. Заодно оценю твои булки. Вот там и увидим, что будет с твоей пекарней — говорит и делает шаг, чтобы покинуть комнату, но я хватаю её за руку и силой сжимаю, дёргаю на себя и ловлю её взгляд. Поступаю словно на инстинктах, когда она округляет глаза и пытается вырваться, но моя хватка словно железные оковы.

Я хотела использовать на ней свою магию и сделать так, как несколько раз с Летто, но понятия не имела, что открою в себе новые способности.

Резкий холод обжог мою руку и больно вспорол грудь, когда я будто провалилась в яму перед собой и не сразу понимаю, что происходит.

Картинки событий и каких-то моментов с участием разных драконов, и в том числе Раббана старшего стали беспорядочно сменяться одна на другую и когда я открыла глаза, Равена ошарашенно смотрела на меня.

А я глубоко вдохнула, словно только вынырнула из-под толщи воды.

Злость, зависть и ненависть словно густое, вязкое болото затянули меня и прилипли к телу, а задыхалась, моё горло сжимали в тисках.

Как же она может так жить изо дня в день и носить в себе такой тяжкий груз негативных эмоций.

Она полностью состоит из зависти и злости.

— Ты что залезла ко мне в голову? — с диким страхом в глазах спрашивает она.

Да, только что именно это и произошло.

Я так ничего ей и не отвечаю, потому что пытаюсь сбросить с себя всё, что только что увидела.

На какое-то время между нами воцаряется тишина.

К моему сожалению, с Равеной ничего не случилось, чтобы заставило её быть такой озлобленной и творить ужасные вещи. Она просто ведома завистью и ненавистью.

А ещё она о-очень близка с герцогом Раббаном старшим, отчего наполнена до краёв уверенностью в своей безнаказанности.

Равена разрывает наш зрительный контакт и пытается вырвать руку, и я её отпускаю.

Помню однажды, Кай сказал, что может не просто залезть кому-то в голову, а даже заставить видеть его галлюцинации.

А что, если и я способна на такое?

— Ты залезла ко мне в голову? — повторяет она свой вопрос и вижу, что пытается взять себя в руки, но нервная дрожь выдаёт её эмоции. Равена делает неуклюжий шаг назад и хватается обеими руками за голову, опускает взгляд в пол, но я наклоняюсь вслед за ней.

То, что я увидела заставляет меня страдать: рвёт меня на ошмётки, разрывает мне сердце. А моя драконица злится, требует для неё наказания, и я чувствую, что способна на это.

Когда я оказалась в её голове то, сначала это были сумбурные события, бессмысленные картинки, пока я не погружалась всё глубже и в какой-то момент стала частью Равены и почувствовала её эмоции как свои.

Жажда ещё большей власти и денег, ненависть к молодым и красивым девчонкам, желание острой стрелой подавить их волю, подчинить себе, унизить и вздохнуть полной грудью.

Я увидела всех, кого она вынуждает работать в своей таверне и обслуживать лесорубов и солдат, чтобы получить больше.

На мгновение полностью погрузилась в её жизнь, и у меня будто началась лихорадка. К горлу подступил ком, когда я в ярких красках увидела то, о чём умолчала малышка Манук, отчего грудь от боли сдавило нестерпимо сильно.

А после мелкие пакости для моей пекарни и большие планы, как меня извести я тоже увидела.

Всё это сменялось яркими картинками, и я даже слышала мысли этой мерзкой драконицы.

А ещё, к моему сожалению, в её воспоминаниях неоднократно мелькало лицо моего бывшего мужа.

Протягиваю руку и хватаю Равену, встряхиваю и заставляю посмотреть на меня, она подчиняется, но только потому, что я заставляю её, подавляю волю, а затем делаю глубокий вдох, ловлю её взгляд и отпускаю свою ярость и злость. Я причиняю ей боль.

В какой-то момент словно отключаюсь, проваливаясь в темноту, и закрываю глаза.

— Барышня, вырывает меня голос Агнес, и я с трудом открываю глаза — у вас кровь идёт, моя милая, посмотрите на меня — фокусируюсь на ней и несколько раз моргаю. Она тут же суёт мне в руки стакан с каким-то отваром, и я жадно выпиваю половину содержимого, а затем осматриваюсь.

Равена сидит на полу, обхватив голову руками, смотрит на меня покрасневшими глазами и в её взгляде я вижу… страх.

Вокруг неё несколько охранников, что оставил для нас Кай.

Может быть, мне и не стоило так открыто проявлять свои способности, но то, что я увидела, едва не заставило меня взвыть.

Равена мерзавка, которую нужно запереть в темнице.

Агнес хлопочет вокруг меня и что-то причитает, а я чувствую себя опустошенной.

Я ещё на какое-то время остаюсь в комнате, прошу Агнес уйти и прикрыть за собой дверь.

До меня доносятся голоса и смешки гостей, звон посуды, детские крики, а нос снова заполняет запах ароматной выпечки и чайных сборов Манук.

Как только прихожу в себя, то возвращаюсь в большой зал и принимаюсь помогать Манук и Агнес.

То, что произошло между мной и Равеной неприятным предчувствием оседает в груди, и я запрещаю себе вспоминать всё, что увидела.

Наслаждаюсь эмоциями гостей, любуюсь их лицами, когда они пробуют брускетты, когда налетают на яблочный пирог с мороженым распробовав.

День пролетает молниеносно. Волнения, эмоции и события его опускаются на меня усталостью, и когда последние гости покидают пекарню, я присаживаюсь за столик и шумно выдыхаю.

За мной следуют Манук и Агнес и мы удовлетворённо переглядываемся.

Агнес открывает рот, чтобы что-то сказать, но дверь распахивается, колокольчик, что висит на двери звонко оповещает нас о новом прибытии, и я подскакиваю, когда мой взгляд натыкается на посетителя.

Глава 20

Внутри разливается приятное тепло, и не стану скрывать, я очень рада.

Чувствую, как румянец окрашивает щёки, а моя драконица, с которой мы теперь дружны, довольно поднимает голову, царапает грудь, слишком странно реагируя на появление Кая.

Запах мускуса и кедра наполняет мои ноздри и я, не стесняясь своих служанок, делаю шумный глубокий вдох, наполняясь его ароматом, когда Кай проходит вперёд.

В руках у него красуется огромный букет садовых алых роз, которые он протягивает мне с поздравлениями.

Манук и Агнес подскакивают, одна из них перехватывает букет, когда я принимаю его из рук Карона, как-то сухо благодарю и протягиваю своей служанке.

Кай довольно осматривается и удовлетворённо кивает, когда задерживает взгляд на пустой витрине.

Но он ещё не знает, что я сохранила на вечер несколько булочек с брусникой и пару кусочков яблочного пирога.

Признаюсь, я в глубине души надеялась, что он всё появится сегодня, чтобы оценить результат наших трудов ведь и сам имеет непосредственное отношение к этому месту.

Сжимаю губы и осматриваю дракона перед собой.

Я на него немного обижена за то, что он так резко пропал и никак не давал о себе знать, хотя мы с ним ничем друг другу не обязаны. Но сейчас, когда я в гармонии или почти в гармонии со своим зверем, Кайрон и его присутствие ощущаются острее, как, и его длительное отсутствие вызывало во мне странные эмоции.

— Добро пожаловать, герцог Раббан — приветствует его Агнес, а Манук, как обычно, в его присутствии стушевалась и попятилась назад, — Мы, пожалуй, займёмся посудой. — говорит она и, сгребая в охапку цветы, удаляется следом за Манук.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю я и осматриваю Кайрона. Выглядит потрёпанным, под глазами залегли тёмные круги, а в глазах пропал привычный блеск — Всё в порядке?

— Ничего, с чем я бы не мог справиться. — уклончиво отвечает он и снова осматривается, а я смотрю на него. На нём сегодня чёрная рубашка с высоким воротом, заправленная в широкие штаны, он протягивает руки к застёжке на шее и снимает чёрный плащ, небрежно бросая его на спинку стула. Склоняет голову набок и ловит мой взгляд.

Сердце замирает, когда он глубоко вдыхает, и его глаза оживают привычным блеском, а по телу прокатывается приятное волнение.

Драконица оживает, а магия покалываниями разливается по телу. Не припомню, чтобы в прошлый раз близость Кая ощущалась так остро.

Он вдруг прекращает улыбаться и наблюдаю за тем, как прищуривается и жадно втягивает воздух, а затем трясёт головой несколько раз, но это не помогает, потому что его зрачки всё равно вертикально вытягиваются.

Он двигается, делает шаг вперёд и становится слишком близко, что мне приходится остановить его, упираясь ладонью в твёрдую грудь.

Воздух вокруг становится тяжёлым и потрескивает от напряжения.

— Почему тебя так долго не было? — спрашиваю — После того, как я обернулась ты был чем-то расстроен, но ничего мне не объяснил и просто пропал.

— Не объяснил? — хмурится Кай — Разве ты не получила моего письма? — спрашивает он, и я качаю головой.

Никаких писем я не получала.

— Вот почему ты так сердита на меня, Александра? — выдыхает и улыбается — Твои эмоции стали ярче с нашей последней встречи. Я тебя чувствую. — протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но перехватываю его за запястье, потому что моё внимание привлекает глубокая рана на его руке.

— Что с тобой случилось?

— Вокруг неспокойно, милая Александра — шепчет он так, чтобы это осталось между нами — Волнения на территории семьи Ортедес, новость о том, что у императора всё же есть наследница. Моего отца сей факт вдохновил не меньше, и он ищет тебя. Моя церемония откладывается — сообщает он, и я ловлю в его голосе раздражение — Просто не успеваем с приготовления и немного разошлись во мнениях с отцом — опережает он мои вопросы. — Всё будет хорошо. Церемония состоится, и после я вывезу тебя в столицу. Ты не в безопасности, Александра. Ни рядом с моим отцом. Уверен, что и другие важные семьи уже охотятся на тебя. Совет не устраивает назначение Летто и теперь ты для них отличный шанс изменить положение.

Я тревожусь, но тревога вдруг проходит сразу как только Кай, наконец, касается меня, проводит костяшками пальцев успокаивая.

— Всё будет хорошо. Рядом с императором ты будешь в безопасности, я сделаю всё, что в моих силах. — шепчет он, а затем немного отстраняется и протягивает передо мной руку. В его открытой ладони я нахожу кулон: круглый тёмный камень в золотой огранке, — Я кое-что для тебя принёс. Только тебе решать воспользоваться моим подарком или нет.

Он снова двигается ближе и шепчет едва слышно, если бы не подружилась с драконом, то возможно, и половины его слов не разобрала бы.

— Ты золотая драконица, Александра. И меня тянет к тебе ещё сильнее, чем прежде, я прошу прощения, если тебя пугает мой напор, но я ничего не могу с собой поделать и повторюсь, что чувствую в тебе пару. Когда ты обернулась, я хотел, я жаждал увидеть на твоём запястье метку истинности, потому что принял желаемое за действительное. Сейчас ты самая желанная невеста империи. У тебя будет огромный выбор из достойных драконов, когда я вывезу тебя и передам в руке твоего настоящего отца. Ты будешь вольна выбирать любого, но за время, что у меня ещё есть, я очень постараюсь, чтобы твой выбор пал на меня — отстраняется и протягивает руку ближе ко мне. — Он наполнен магией и позволит тебе помочь скрыть твоего зверя. Сейчас, когда ты ещё не научилась справляться с драконицей и своей магией, мне бы не хотелось, чтобы ты была так открыта для каждого. Твою истинную суть увидеть лишь тот, кому ты пожелаешь открыться. Так это работает.

Внутри всё скручивает от тревоги и волнения, и я протягиваю руку, принимая подарок Кая. Мне страшно, многие важные семьи сейчас и в самом деле захотят заполучить меня в качестве трофея и не все из них станут спрашивать моё мнение.

Прошу Кая надеть кулон мне на шею.

Вздрагиваю и чувствую на себе каждое его случайное прикосновение к моей коже на шее. Волнение от его близости становится ощутимым, оседает и сдавливает грудь, а сердце бешено колотится в груди.

С каждой минутой мне всё тяжелее бороться с собой, и желание коснуться его только нарастает.

Больше не сдерживаю себя и кладу ладонь на его грудь, а он замолкает на полуслове.

Закрывает глаза и глубоко вдыхает, чувствую, как его начинает бить мелкая дрожь, а когда снова смотрит на меня, глаза его вспыхивают алым пламенем.

Он протягивает руку, проводит пальцами по моему предплечью и я округляю глаза, когда кожа под его прикосновениями превращается в золотую чешую

— Ты всегда это знал, с самого начала, как я появилась на твоих землях? — спрашиваю его о том, что меня волнует — Только поэтому ты всё это… — обвожу взглядом пекарню и замолкаю, когда Кай прищуривается.

Признаюсь, я даже физически ощущаю, как меня обжигает его обида.

— Не знал, — взвивается он и отодвигается от меня, красивые черты лица искажает обида и злость — не знал, когда появилась на моих землях. А золотую драконицу увидел, лишь когда ты обернулась. — Я рядом с тобой, потому что влюблён в тебя, Александра. В ту ночь, когда ты объявилась на моих землях, я сказал тебе, что пришло время мне сделать выбор и я выбрал тебя. Быть рядом, защищать и помогать. Мне было плевать, пустая ты или нет, я жажду, чтобы ты обратила на меня своё внимание с тех пор, как впервые тебя увидел. Я сердился, я был зол на тебя за то, что меня так неумолимо к тебе тянуло, за то, что ни одна другая драконица империи не могла завладеть моим вниманием так, как это сделала ты. Я мечтал, избавится от этого влечения, но казалось, что ты забралась мне под кожу. В минуты, когда меня разрывало от боли моей магии и я молил отца избавить меня от мучений, только мысли о тебе помогали мне удержаться в здравом уме. Ты не обязана отвечать на мои чувства, но я хочу, чтобы ты знала, они были задолго до того, как проявилась твоя магия и твой зверь.

Признание Кая вызывает во мне странный импульс, я закрываю глаза и делаю шаг к нему. Крепко прижимаюсь к твёрдой груди и обнимаю его. Все волнения и переживания прошедших дней отходят на второй план, а я словно оказываюсь в самом безопасном месте империи.

Крепко прижимаюсь к нему и несколько раз провожу руками по спине.

Отстраняюсь и чувствую, как стыд опаляет мои щёки.

— Твои глаза, — шепчет он, но я и без его слов чувствую, что драконица рядом: по телу пробегает приятная вибрация, запах Кая становится интенсивнее, как и звуки вокруг, а затем опускаю голову и вижу, как золотистая дымка окутывает моё тело, наверное, так себя и ощущают драконы, перед тем как обернуться.

Закрываю глаза, чтобы отпустить себя и насладиться приятными ощущениями, как вдруг чувствую неприятное жжение на запястье.

— Что-то случилось? — удивляется он и тянется за моей рукой и я открываю глаза.

Кайрон замирает с широко раскрытыми глазами, а затем потирает большим пальцем моё запястье. Его реакция выглядит странной, и когда опускаю свой взгляд не могу поверить глазам.

на моём запястье красуется небольшой золотой дракон в полёте, чьё пламя словно изящная работа лучшего ювелира империи, обвивает моё запястье.

Поднимаю глаза на Кая и он широко улыбается, отпускает мою руку и делает шаг назад, улыбается словно мальчишка и обхватывает голову руками. Его глаза меняются

—Ч-что это значит? —хрипло спрашиваю я, а Кай будто не замечая моего замешательства, снова делает шаг ближе ко мне. Протягивает руку и аккуратно берёт за шею сзади, упирается своим лбом в мой лоб и закрыват глаза.

Чувствую, как другая его рука опускается ко мне на талию.

— Моя! — произносит он так, что я чувствую, будто в этот момент через всё моё тело проходит ток — Всё-таки моя! Ты моя, Александра. Моя истинная. — произносит он и наклоняется накрывая мои губы своими. Но мы оба тут же вздрагиваем, когда дверь с грохотом открывается.

Не успеваю ничего понять, а Кая отрывают от меня силой, и он летит в сторону.

С грохотом сносит на своём пути стол и несколько чашек. Осколки посуды со звоном летят на пол, стол ломается под его весом, и он стонет, когда резко поднимается.

Я ахаю и бросаюсь к нему, но он жестом останавливает меня и просит держаться подальше, когда комнату сотрясают крики мои бывшего мужа.

Всё происходит так стремительно, и он снова бросается на Кая, я слышу лишь обрывки фраз, пропитанные его яростью, которая вспыхивает красными вспышками в воздухе.

“..ты не получишь..”

“ .. только моё..”

“.. я снова от тебя избавлюсь..”

Давится эмоциями Летто и нападает на Кая, а я вскрикиваю.

В комнату вбегают мои служанки, наши охранники и солдаты Кая.

Начинается суета, и я всё же собираюсь броситься вперёд, но Долтон хватает меня за руку и тянет назад, предупреждая, чтобы я не вмешивалась в схватку разъярённых драконов.

Летто, будь он неладен.

Явился и теперь нападает на Кая.

Прямо посреди моей пекарни

Сердце разрывается оттого, что они, похоже, сейчас разнесут здесь всё в день успешного открытия, но страдает лишь стол и несколько чашек, что мы не успели убрать, когда оба перемещаются на улицу.

Я бросаюсь вслед за ними, но близко не подхожу.

На крики и шум сбегаются горожане и обступают сцепившихся в схватке драконов.

Кай и Летто стоят напротив друг друга, схлестнувшись взглядами, воздух потрескивает, оживает, потому что теперь вокруг них пляшут язычки пламени.

Глубоко вдыхаю, когда Кая окутывает чёрная дымка и он делает шаг назад: появляються очертания его крыльев, образ дракона медленно проявляется обретая материальность, и образ человека вскоре в нём растворяется. Кай Делает глубокий вдох и обращается в мощного, грациозного чёрного дракона, при взгляде на которого у меня замирает сердце.

От восхищения, а теперь ещё и от тревоги.

Когда он во второй ипостаси и так близко ко мне, я чувствую, как покалывает запястье с меткой, а драконица рвётся присоединиться к своему дракону.

Как оборачивается Летто, я не замечаю, да и на дракона его не смотрю, лишь вскрикиваю и закрываю руками рот, когда он атакует первым, хитро и исподтишка.

Поднимаю голову и наблюдаю за тем, как оба дракона вспышкой взметнулись в небо, окрасив его ярко-красными и оранжевыми всполохами.

Не в силах отвести взгляд, с замиранием сердца смотрю, как Летто в бешенстве набрасывается на Кая, пытается оттеснить его к земле, использует магия.

Наблюдаю за тем, как чёрный дракон умело уворачивается и лупит по противнику потоками пламени и закрывается крыльями от его атак.

А потом ещё серия атак, драконье пламя и много магии, потоки которой плотным туманом оседают на собравшихся.

Вздрагиваю, когда воздух сотрясает рёв Летто, после удара, что наносит ему Кай.

Летто силой отбрасывает в сторону и, кажется, он теряет равновесие и камнем падает к земле.

Перед самым падением он возвращается в человека и, сгруппировавшись, глухо приземляется на ноги.

Его одежда разорвана, а на лице и руках замечаю ссадины.

Летто разворачивается ко мне, и мы сталкиваемся взглядами. В этот момент его лицо окрашивает ярость и разочарование, когда он раскрывает руки в стороны и чего-то ждёт.

Неужели он думал, что я брошусь к нему?

Собравшиеся затихают в ожидании приземления Кая лишь едва слышный шёпот прокатывается лёгкой волной, когда чёрный дракон приземляется, а затем нарочито медленно возвращается в человеческую форму.

И я срываясь с места, бросаюсь к нему. Кай раскрывает руки и принимает в свои объятия, а затем крепко прижимает и сразу же оттесняет за свою спину.

Летто кривится глядя на нас, демонстративно сплёвывает кровь, рывками поправляет свою рубашку и прищурившись, осматривается.

— Нападение на советника императора при стольких свидетелях? — орёт он и раскидывает руки в стороны, демонстрируя своё состояние свидетелями вокруг — Серьёзно, Раббан, на что ты рассчитываешь?

— Я всего лишь защищался, герцог Дракмонд — спокойно отзывается Кай, и я сжимаю его предплечье.

Летто опускает взгляд на мои пальцы, скользит вверх по руке, а затем переводит взгляд на Кая

— А это мы ещё посмотрим — выплёвывает он, снова отдёргивает свою рубашку, вытирает тыльной стороной ладони кровь и бросает на меня яростный взгляд, прежде чем уйти прочь.

Глава 21

— Оставь это, со мной всё хорошо — говорит Кай и перехватывает мою руку, когда я пытаюсь позаботиться о его ранах на шее. Смотрит на меня с восхищением, а затем переводит свой взгляд на моё запястье. Аккуратно поглаживает метку большим пальцем, а затем подаётся вперёд и целует моё запястье.

А я закрываю глаза и чувствую, как вспыхивают щёки.

Мы вернулись в пекарню и я усадила его на стул, а сама принялась заботливо промывать его раны.

— Жаль, что момент был упущен, жаль, что нам не дали насладиться этим сполна — выдыхает он и снова поднимает на меня свой взгляд, когда открываю глаза и делаю глубокий вдох.

У меня на запястье в самом деле метка истинности, и в том, что передо мной мой истинный тоже нет никаких сомнений.

Он меня очень волнует.

Мой дракон.

Мой Кайрон.

Драконица внутри меня беснуется, причиняет боль, когда рвёт когтями невидимую клетку, пытаясь прорваться к своему дракону.

Делаю глубокий вдох и мой нос заполняет такой притягательный аромат герцога Раббана. Улыбаюсь под его пристальным взглядом и снова глубоко вдыхаю, не аромат, а наркотик и меня успокаивает, и мою драконицу.

— Почему она не появилась в день моего обращения? — спрашиваю я и опускаю на стол тканевую салфетку, которой пыталась протереть раны Кая.

— Я много думал об этом после обращения, когда оставил тебя и был вынужден уехать с нашей территории. Ты не покидала моих мыслей, Александра. Я был огорчён и пытался найти оправдание этому. Скорее всего, метка не появилась, потому что ты не была в гармонии со своим зверем. Скажи мне, ты помнишь своё обращение?

Качаю головой и нахожу в словах Кайрана огромный смысл.

Свою драконицу я по-настоящему приняла и почувствовала совсем недавно.

— Что он имел в виду, когда кричал, что избавится от тебя?

Даже имени своего бывшего мужа произносить не хочу.

— Будет подставлять, Александра. — отвечает он и провожает взглядом Агнес, которая приносит чашку с тёплой водой, ставит её передо мной на стол и быстро ретируется, оставляя нас одних. — Волнения против императора, например, уверен, найдётся что-то ещё, чтобы отправить меня в темницу — неохотно отвечает. Ловит мой взгляд и склоняет голову набок — Не волнуйся обо мне. — приживает мою руку к своим мягким губам и несколько раз целует мои пальцы — Не волнуйся обо мне, я со всем справлюсь.

Киваю ему в знак согласия и беру его руки в свои, какое-то время наслаждаюсь близостью, а затем с интересом осматриваю его запястья и вопросительно поднимаю бровь, когда не нахожу никаких меток.

— У тебя ничего не появилось, — говорю я, и мне никак не удаётся скрыть в своём голосе огорчение. Оно вырывается из меня, и Кай делает глубокий вдох. Странно осматривает и хмурится, будто пытается разглядеть во мне то, чего не заметил прежде.

— У драконов не бывает никаких меток, Александра. Разве ты об этом не знаешь? — спрашивает он с сомнениями, и я поджимаю губы. Не знала, а может, просто прослушала. Никто не собирался объяснять мне историю появления брачных меток, потому что это касалось лишь золотых драконов, кой я прежде не являлась ведь и намёка на это не было. А у нас с Летто никакая не истинная связь, там даже о любви, оказывается, речи не шло.

— Дракон не должен быть помечен, — как-то странно усмехается Кай. Он свободен в своём выборе и вправе отказаться от своей истинной, если она ему неугодна. Или оставить её рядом с собой — зачем-то поясняет он мне эти неприятные подробности. — Ты бы хотела, чтобы и у меня была метка истинности?

— Да! — слишком быстро отвечаю я, и моему дракону это явно нравится.

Странно называть его своим, но какое-то странное чувство собственничества вдруг сдавливает грудную клетку.

— Я могу попытаться об этом узнать, — вдруг говорит он — и я признаюсь, что от такой перспективы я и сам не стал бы отказываться. Если бы знала, как я мечтал однажды увидеть эти эмоции в твоих глазах. Ты разрывала мне сердце, когда глядя на меня, испытывала лишь ужас.

А ужас при виде его испытывала моя предшественница Александра и, судя по всему, с большой подачи моего бывшего мужа.

Кай поднимается и шипит, прикладывая руку к ране на боку, её он тоже не дал мне обработать. Сказал, что ничего серьёзного, но я же вижу, что она его беспокоит.

Накрываю его руку своей, и он делает от меня шаг назад.

— Это неприятно, — вдруг глухо произносит он и усмехается

— О чём ты говоришь? — хмурюсь и снова прикладываю руку к его ране, теперь на ней уже нет никакой преграды в виде его руки, и он стискивает зубы, накрывая мою руку своей и лишь когда покалывания в моей ладони становятся нестерпимыми, обжигающими я понимаю, что я, похоже, исцеляю своего дракона.

Собираюсь закрыть глаза и попытаться подружиться и с этой магией, но нас прерывает влетевшая Манук, которая влетает в комнату и сносит стоящую на столе чашу и роняет что-то из рук, когда, замечает в каком положении нас застала.

— Что с тобой случилось, Манук? — отдёргиваю руки от Кая и молюсь Высшему дракону, чтобы это не имело никаких неприятных последствий. Бросаю на него взгляд, но он уже и думать забыл о своей ране и о боле. Напрягся и внимательно изучает мою служанку.

— Госпожа — задыхается она, глаза у неё сейчас огромные, а в них чистая паника, даже запах её кисловатый чувствую — Вы бы видели, что Равена сделала с нашими припасами.

Опускаю взгляд и вижу, что с собой Манук приносила одну из баночек с её чайным сбором и бегло осматриваю выпавшее на пол содержимое.

Она будто приходит в себя и опускается на пол, собирая всё в баночку, а затем в сердцах бросает и вскидывает на меня полные слёз глаза, в которых я всё же замечаю огоньки злости.

— Они накидали сюда камней и песка — говорит она, и я слышу в её голосе обиду. Могу себе представить, ведь лично видела, сколько времени и сил она потратила, собирая их, подбирая сочетания для лучшего вкуса. — Это ещё не всё — говорит она и шумно втягивает воздух через нос, всхлипывает.

Я срываюсь с места и бросаюсь туда, где мы храним чаи Манук, ягоды, муку и прочие припасы. Застаю Агнес сидящей на полку у нижней полки с мешками муки, которую мы закупили рассчитав на несколько недель вперёд. Прохожу вперёд, и каждый мой шаг болью отзывается в груди, чувствую, как щёки вспыхивают, а ярость стучит в висках.

— Всё испортили, барышня — тяжело вздыхает Агнес и запускает в муку свою руку, пропуская её сквозь пальцы и я вижу, что в неё тоже не пожалели песка и камней.

Сжимаю руки в кулаки и закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, чтобы обуздать свои эмоции. Чтобы пополнить запасы денег, хвала Высшему дракону у меня теперь хватает, проблема в том, что муку нужно заказать, а потом ещё какое-то время ждать.

Стискиваю зубы и чётко понимаю, что Равена заслужила хорошую взбучку. Лихо представляю, как обращусь и откушу ей голову, а ещё лучше испепелю её таверну. Но сначала дождусь церемонии Кая, чтобы его отец не вступился за свою.. как же её назвать, фаворитку?

Слышу, как Манук и мой дракон следуют за мной.

— В вашем доме имеется немного муки, но для завтрашнего чаепития, да ещё и на продажу определённо не хватит. Нужно выбирать, — говорит Агнес и поднимается.

Открываю глаза и осматриваюсь, пытаюсь придумать выход и не позволить проделкам негодяйки всё испортить.

— Если у нас не хватает муки, значит, нужно испечь что-то, для чего она не потребуется — говорю я и принимаюсь лихорадочно перебирать всё, что когда-либо видела и пробовала, а Кай подходит ближе и внимательно за мной наблюдает. — Она испортила и сахар? — спрашиваю и принимаюсь осматриваться в поисках заветного контейнера.

— Нет, — качает головой Манук, — но лишь оттого, что Долтон забыл переставить его из той комнаты, где стоят ваши печи — говорит она и вдруг улыбается.

— Вот и отлично — говорю и победно потираю руки между собой. — Поедем домой и подготовимся к завтрашнему дню. — оповещаю я собравшихся моих близких — Из муки, что у нас имеется, приготовим булочки. Ещё осталось немного хлеба для брускетт, а для чаепития Розалии я приготовлю меренговый рулет. Для него никакой муки не нужно. Разве что… — протягиваю я и разворачиваюсь к Каю — Нужна сахарная пудра, но кое-кто мог бы помочь мне, используя свою силу — улыбаюсь, и Кай мне подмигивает.

Когда оказываемся дома, я с досадой осматриваю остатки муки. Катастрофически мало, поэтому завтра придётся решать это проблему, возможно доплатить за срочность. Какое счастье, что выручка за сегодняшний день это позволяет.

Аккуратно пересыпаю её в контейнер, перемываю ягоды, обтираю полотенцем и тоже отправляю в контейнеры, готовясь к завтрашнему дню.

Манук и Агнес отправляю спать, а Долтон снова занимается тем, что сбивает свежие сливки в густую пену для завтрашнего меренгового рулета, пока мы с Каем остаёмся на кухне.

Я прошу его в ступке для измельчения орехов, превратит крупные кристаллики сахара в пудру.

Он остаётся со мной до глубокой ночи, и я тону в его взгляде, запахе и нежных прикосновениях, забываю о неприятностях и не теряю веру, что всё непременно наладится.

Утром мы с Манук и Агнес уже по традиции готовимся к открытию пекарни и к сегодняшнему чаепитию.

Пока я готовлюсь выпекать меренговые рулеты, Манук уже уверенно заводит тесто на булочки, раскатывает, засыпает бруснику и сворачивает аппетитные рулетики. Наблюдаю за тем, как убирает в печь и какое-то время наблюдает, склонив голову набок.

Когда до открытия остаётся не больше часа, я начинаю готовить рулеты. Взбиваю белки с сахарной пудрой и лимонным соком, потом добавляю немного крахмала, перемешиваю и равномерно распределяю по противню. Пока рулет выпекается, проверяю крем, которым вчера занимался Долтон и нарезаю ягоды.

Вижу на лице Манук сомнения и объясняю ей, что кислота ягод будет отлично сочетаться со сладостью меренги и крема.

Мы вместе с ней вытаскиваем коржи из печи. Перекладываем и даём остыть, а после размазываем крем, добавляем ягоды и аккуратно сворачиваем. Позволяю ей украсить рулеты сверху, как она пожелает, и её восторг доставляет мне удовольствие.

Кажется, что она никак не может поверить, что я доверяю ей не только уборку и мытьё посуды, поэтому очень старается.

К открытию пекарню наполняют ароматы выпечки, булочек с брусникой, с карамелью и сладкой корочкой, мы снова наделали брускетт, а также на этот раз запах смешивается со сладостью меренги и свежих ягод.

Мы с Манук с замиранием сердца наблюдаем, когда Розалия в компании своих подруг шумно вваливаются к нам и рассаживаются, как удивление окрашивает их лица, когда мы подаём им меренговые рулеты и как они закрывают глаза от восторга, когда начинают пробовать.

Радость и счастье разрывают мою грудь, когда к вечеру витрина снова пустеет, а мне к тому же удаётся договориться о поставке муки.

Уже перед самым закрытием колокольчик оповещает нас о новом госте, и Манук рядом со мной не просто впадает в панику, на её лице отражается чистый ужас, когда она хватается за мою руку и становится белой как стенка.

— Высший дракон, только не она, только не она… — причитает бедняжка и кажется, что вот-вот рухнет на пол.

Глава 22

Разворачиваюсь, и мой взгляд падает на высокую женщину в тёмном плаще. Стоит у двери и осматривается, но в её позе, в каждом движении и во взгляде, который она, наконец, бросает на витрину, я замечаю пренебрежение.

Она двигается и медленно подходит к нам, а я в её золотых кудрях уложенных в аккуратную причёску, и больших голубых глазах без труда узнаю мать Манук.

Состояние девочки не меняется: стоит, схватившись за мою руку, словно за спасательный круг и даже не дышит.

Мысленно настраиваюсь на то, что разговор с этой дамой у нас не будет приятным. Радует только одно: Манук она забрать отсюда не сможет и меня ей будет нечем запугать, так как девчушке уже исполнилось восемнадцать.

И мы их неплохо отметили с пирогами и подарками.

Но стоит сделать вдох, как моя злость колючими мурашками пробегает по спине.

Разве такое бывает?

Сжимаю руки в кулаки и чудом удерживаюсь оттого, чтобы зарычать вслух и что-нибудь сломать, когда вслед за мамашей Манук в пекарню входит Равена.

Равена.

Равена, которая заставляет мою драконицу поднять голову, а магию пробудиться так, что меня вдруг больно встряхивает и даже обжигает немного в районе груди от силы, что собирается прорваться.

— Добро пожаловать! — произношу, и голос мой звучит сейчас совсем иначе: грубо и больше похож на приветствие от моей драконицы, которая теперь откровенно мечтает откусить Равене голову.

А та лишь бросает на меня мимолётный взгляд и принимается осматриваться, и, кажется, её сильно интересует прилавок, и если бы я могла сохранить на долгое время это странное чувство удовлетворения и ликования, когда её лицо перекосило от странных эмоций при виде остатков булочек и меренговых рулетов.

Неужели, думала, что её пакости заставят меня сдаться?

— Так вот, где ты теперь обитаешь, моё горе — выдавливает из себя мать Манук и буравит её тяжёлым взглядом.

Гостей в пекарне уже не осталась. Лишь пожилая дама засиделась за столиком, но завидев этих дам, как-то быстро ретировалась, скупо попрощавшись.

— Собирайся, закончилась твоя самостоятельная жизнь, — говорит она и бросает на меня мимолётный взгляд, а я пока не решаюсь вмешаться, наблюдаю за тем, как Равена осматривает витрину.

— Я уговорила Равену снова взять тебя на работу. Она отказывается сотрудничать со мной, разрывает прежние связи из-за тебя неблагодарная дрянь! Вернись к ней сейчас же, пока твоя герцогиня не вернулась туда, откуда явилась, оставив тебя ни с чем. Думаешь, такой как она есть дело до жизни в нашем городке. Вот побалуется здесь немного и ..

— Ох, Александра, — привлекает моё внимание Равена и выдавливает ядовитую улыбку — Я и для твоей второй служанке местечко найду. Пришла, чтобы позвать твоих подопечных. Не сидеть весь без работы. Слышала, у вас тут проблемы с мукой — прищуривается и стискивает челюсти.

Ага-ага, слышала она.

— А я никуда не пойду, — хрипло отвечает Манук и отпускает мою руку. Вдруг выпрямляет плечи и глубоко вдыхает. Каждое её движение словно деревянное, а щёки горят от эмоций.

— Пойдёшь! Или ты думаешь, что я тебя назад приму в дом? Нет, пойдёшь к Равене, в ногах ползать, чтобы она тебя неумеху на работу взяла. Мы с отцом в долгах, нам нужны деньги, я тебя, сколько кормила, чтобы ты теперь на себя чистое платье нацепила и от матери и её проблем стала нос воротить? Или ты надеешься, что пока у герцогини в чистом платье трёшься, тебя кто-то замуж возьмёт такую непроходимую тупицу? А вот и не возьмёт! Никому ты не нужна порченная — говорит она Манук, а больно и неприятно становится мне.

Разворачиваюсь, чтобы вмешаться, но не успеваю.

Так и остаюсь стоять с открытым ртом, когда рядом появляется Долтон:

— Я возьму, — спокойно говорит, но голос его звучит твёрдо и громко, и то ли от его тона, то ли от неожиданности мать Манук вздрагивает и, развернувшись, осматривает его с удивлением. — Зима пройдёт, а как лето наступит, возьму её в жёны. Я не стану вечно герцогиню Ревин охранять. Когда герцог Раббан займёт место отца, я снова рядом с ним окажусь, а Манук отправиться со мной.

Манук опускает голову и ещё гуще краснеет, кажется, что и не дышит совсем, когда её мамаша разворачивается к Долтону и осматривает его, но вот теперь уже с иным интересом.

— И как давно у вас такие планы? Манук моя дочь, а вы заберёте её без проса? Неужто вам не хотелось бы получить благословение её отца и познакомиться с семьёй? А как же откуп? Манук моя старшая дочь и я..

— Достаточно! — резко обрывает он её и стискивает челюсть. — Если вы ничего не будете покупать, то прошу вас на выход. Заведение закрывается, и нам ещё нужно приводить пекарню в порядок.

— Какие страсти, — хмыкает Равена и привлекает моё внимание. Наблюдаю за тем, как она осматривает меренговый рулет, вскидывает на меня свой взгляд и какое-то время молча смотрит с такой злостью и ненавистью, что мне вдруг становиться даже жаль её.

В том, что она никогда, похоже, не знала других эмоций.

Но жалость моя быстро сменяется на ярость, когда из её рта начинают сыпаться оскорбления. Обзывает Манук, припоминает мне, с каким позором меня выбросил из дома бывший муж, и о его развлечениях с моей сестрой не забывает рассказать, высказывается о том, как ловко я устроилась под герцогом Раббаном младшим и с наслаждением следит за моей реакцией, даже громче говорит, чтобы собравшиеся стали частью нашего разговора.

Когда она замолкает, я делаю глубокий вдох и отпускаю свою магию.

Позволяю ей волной прокатится по телу, сконцентрироваться в кончиках пальцев и заполнить пространство вокруг меня.

Дарю Равене до безобразия фальшивую улыбку, вкладывая в неё всё, что я думаю о ней и о её словах, а ещё я вдруг чувствую острое желание её наказать, и не так, как это случилось буквально вчера в том помещении, где она уже испортила мои припасы.

Я даже облизываюсь от предвкушения, и, наверное, мои глаза меняются, потому что мерзавка передо мной вдруг коченеет.

Вижу, что хочет отвести свой взгляд, но я ей не позволяю, её время закончилось тогда, когда она закрыла свой рот и нагло посмотрела мне в глаза, требуя реакции. Чтобы насладиться моими страданиями и унижениями.

Удивительная женщина, кажется, что её уверенность в безнаказанности непероломить ничем.

Но сегодня я не стану сдерживаться.

Прищуриваюсь и сжимаю руки в кулаки, чувствую, как магия поднимается к голове, становится вязкой, плавится и поддаётся мне, я вижу её и то, как она голубоватым свечением выходит из меня, тонкими струйками, тянется к Равене и появляется на её коже аккуратными линиями, словно лианами окутывает Равену, обвивает её руки, тянется вверх к плечам, сжимает туго шею, а затем медленно растекается по всему телу и проникает под кожу.

Медленно я проникаю в неё, забираюсь к ней в голову и собираюсь причинить ей боль.

На мгновение ловлю вспышку её страха. Он неприятный и колючий, и пахнет кислым.

Усмехаюсь, когда в голове всплывает образ Раббана страшего, которым она меня пытается запугать, но я немедленно пресекаю её попытки.

Пусть сюда сейчас сам император явится, я не остановлюсь, как же она надоела.

Закрываю глаза и проникаю в голову Равене, сейчас в ярких красках ей покажу, что будет, если она не оставит попытки довести меня и мою пекарню до закрытия, чувствую укол боли, а затем ещё один, наверное, оттого, что использую слишком много силы, но с этими видениями я собираюсь заставить Равену испытать всё так, будто она переживает это наяву.

Оказываюсь мысленно во дворе её таверны, и в самом деле как будто нахожусь там, вдыхаю запах леса, осматриваюсь и вижу, как в страхе разбегаются её слуги, выбегают из таверны, едва не сносят меня.

Боятся, но страх этот им не принадлежит, но принадлежит Равене, и теперь я вижу, что она боится потерять своё детище.

Так, пусть потеряет.

Делаю глубокий вдох и чувствую, как покалывания усиливаются, как медленно меня окутывает золотой туман, и я мысленно обращаюсь в драконицу.

Слышу, как Равена кричит, умоляет меня остановиться, но я издаю довольный рык, а затем заливаю огнём своей ярости её таверну, милую, деревянную беседку, что стоит поодаль среди плодовых деревьев, обращаю внимание не набольшие постройки.

Запах дыма и гари приятно щекочет мой нос, смешивается в воздухе с запахом боли и отчаяние.

Взмахиваю огромными крыльями, поднимаясь над полыхающим огнём делом всей жизни Равены, и грудь вспарывает боль от потери, не мои эмоции, но такие приятные, однако моя драконица неудовлетворена и развернувшись к Равене снова набирает полную грудь воздуха.

На мгновение я ловлю взгляд Равены стоящей передо мной, а затем выпускаю свою ярость без остатка, заливая огнём и эту мерзавку. И воздух вспарывает её истошный крик.

Резко открываю глаза и чувствую нужную тянущую боль в затылке.

От такого быстрого разрыва связи меня немного ведёт в сторону, я чувствую тошноту оттого, что запахи моих видений осели неприятным налётом на языке. И похоже, я всё ещё не пришла в себя, потому что запах дыма ещё стоит вокруг.

Я больше не в её голове, но крик Равены и в самом деле звучит. Я опускаю взгляд и вижу, что она сидит передо мной на коленях и обняв себя руками, истошно кричит, пугая собравшихся, впрочем, наверняка они уже поняли, что её состояние это моих рук дело, точнее, моей магии, потому что боязливо осматривают.

Равена замолкает, ощупывает себя и я жду, когда она посмотрит на меня и она смотрит.

То, что я вижу в её глазах, на какое-то время приносит мне облегчение.

Равена меня боится, хватает воздух рваными вдохами, осматривается, а затем ощупывает себя по новой и что-то бормочет.

Моя драконица всё ещё рядом, поэтому я в состоянии разобрать, как она, судя по всему, рада, что это было всего лишь видение.

— Уведи её отсюда, Долтон — прошу своего охранника я и Равена обречённо опускает голову, в её потухшем взгляде больше нет ни ненависти, ни огонька, только страх.

И как только Долтон вытаскивает её из моей пекарни, я оседаю на пол обессиленная, но удовлетворённая.

Глава 23

— Какая же ты красивая, моя Александра.. — улыбается Кай и глубоко вдыхает. Его зрачки вертикально вытягиваются, а губы растягивает дразнящая улыбка.

Он протягивает наши сцепленные руки и несколько раз целует тыльную сторону моей ладони, а затем каждый пальчик, заставляя меня взволноваться. Моя драконица поднимает голову, когда по телу разливается приятное тепло.

Сегодня день церемонии Кая, и он лично приехал за мной, чтобы привезти на своё торжество.

Скорее всего, именно сегодня мы объявим о том, что мы истинная пара.

Я забираюсь в экипаж, и Кай помогает мне с платьем. Придерживает юбки, а после аккуратно устраивает их в карете и забирается сам.

Садиться напротив и ещё раз жадно осматривает так, что щёки вспыхивают.

Прошло несколько недель с нашей последней стычки с Равеной и, похоже, она действительно усвоила мою угрозу. Недели на удивление выдались спокойными и невероятно продуктивными.

Я смело могу сказать, что у нашей пекарни за это время появились постоянные гости. И их довольные улыбки — лучшая награда за всё, что мы пережили.

Подруги Розалии вдохновились меренговым рулетом, и теперь мы раз в неделю готовим его вместе с Манук, чтобы побаловать гостей.

Удивительно и признаюсь, что я совсем не ожидала, но кроме торговца мясными деликатесами, уже через несколько дней после открытия ко мне потянулись и другие торговцы с предложением о сотрудничестве.

Так что теперь в моей пекарне кроме булочек, меренговых рулетов и брускетт можно найти пироги с мясом и овощами. А какой стоит аромат запечённых сладких корочек, тушёных овощей и мясных начинок.

Мы теперь даже подаёт варенье и джемы вместе с булочками и чайными сборами Манук.

А ещё, многие просят продавать её сухие наборы, чтобы наслаждаться ими дома.

Дела идут в гору.

Мы даже активно начали реставрировать дом не только снаружи и самое важное, а обновляем его внутри.

Совсем скоро поменяем и старую мебель.

— Не волнуйся, всё будет хорошо, — вырывает меня из потока моих мыслей Кай и тянется за моей рукой. — Ты всегда, когда волнуешься, тянешься к мочке уха — улыбается он и я смотрю на дракона перед собой.

Просто прекрасен в белоснежной рубашке с высоким воротом и объёмными рукавами. Его тёмные волосы аккуратно собраны в хвост на затылке, а на лицо упали несколько прядей.

Ласкаю взглядом его лицо: широкий лоб, ровный нос, идеальный рисунок губ и выраженную линию скул. Поддаюсь своему прорыву и протягиваю руку, касаясь его щеки, а он закрывает глаза.

Воздух вокруг становится тяжёлым, когда он протягивает свою руку и положив на шею сзади, аккуратно притягивает меня к себе, упираясь лбом в мой лоб.

— Как же я долго ждал, чтобы ты вот так на меня посмотрела, Александра — шепчет он и у меня по спине пробегают мурашки от его тона и энергии. Терпкий аромат мускуса и кедра приятно заполняет мой нос — А ты всегда только сторонилась, шарахалась от меня и боялась. — Он открывает глаза и отстраняется. — Словно другая женщина сейчас передо мной. Моя бесстрашная истинная. Та, кто принимает таким, какой есть. У меня такое ощущение, будто я впервые увидел тебя настоящую тогда, на своих землях, даже ощущения стали острее.

Молча смотрю на него, не зная, что должна ему ответить.

Я и в самом деле другой человек, и тогда на его землях, после того как Летто меня прогнал, я впервые увидела Кайрона.

— Когда я всем объявлю, что ты моя истинная, мы не станем спешить с новостью о том, что ты золотая драконица и дочь императора, Александра. Чтобы не произошло, знай, я буду защищать тебя ценой своей жизни, я тобой одержим, я тебя люблю, Александра! Но давай не будет нарочно притягивать неприятности.

Молча киваю ему, не в силах произнести ни слова, и он не выглядит таким, словно требует от меня ответить взаимностью прямо сейчас. Смотрит так, что всё внутри переворачиваются, а щёки горят сильнее прежнего.

Весь остальной путь мы едем в тишине, впрочем, нам с Каем слова не нужны. Он держит мои руки, нежно гладит большими пальцами тыльную сторону ладони, пока моё сердце отбивает бешеный ритм.

Мне неспокойно, не знаю волнение это или нехорошее предчувствие, я просто стараюсь не думать. Отвлечься на то, что жизнь, наконец, приходит в норму, налаживается.

Поднимаю глаза на Кая, когда наш экипаж останавливается, кажется, что дорога заняла слишком мало времени, а мне хотелось бы побыть с ним ещё немного. Мы не виделись все эти недели, потому что Кай боролся не только с заговорами Летто, но и, судя по всему, со своим отцом.

Когда дверь открывается, Кай выбирается сам, а затем помогает и мне, но руки моей больше не отпускает.

Так, мы и проходим в дом семьи Раббан, взявшись за руки в сопровождении острых взглядов собравшихся здесь гостей. Шепотки, смешки и осуждающие взгляды обжигают меня словно острые ножи, а кто-то одобрительно кивает.

— Добро пожаловать, герцогиня Дракмонд — приветствует меня отец Кая. Как же его зовут? Но мне, к сожалению, не вспомнить. — Потрясающе выглядите, Александра! — продолжает он и склоняет голову набок, осматривая меня осуждающим взглядом. Медленно опускает взгляд по моему платью. Оно сшито из плотного золотого шёлка со струящейся юбкой, расшитым драгоценными камнями лифом и объёмными рукавами из прозрачной ткани с широкими манжетами.

Цвет платья идеально подчёркивает мою теперь уже загорелую кожу, после многих часов в саду, цвет глаз, тем более после того как я приняла своего внутреннего зверя и магию, он стал ещё более насыщенным.

А также такой цвет платье сможет помочь мне остаться незаметной, если из-за волнения я не справлюсь и моя кожа сменится на золотую чешую.

На груди у меня красуется подарок моего истинного, он и привлекает внимание Раббана старшего, а после он демонстративно опускает взгляд на наши с Каем сцепленные руки.

— Я герцогиня Ревин — поправляю я и делаю глубокий вдох. Я не первый раз на подобном мероприятии, но волнение такое, словно никогда прежде не бывала.

— Правда? Простите, не знал — растягивает он губы в улыбке, и в глазах появляется странный блеск.

Раббан старший красив, Кай во многом похож на отца, такие же широкие плечи, высокий рост, идеальная линия скул и квадратный подбородок.

Угольно-черные волосы Раббана старшего рассыпались по плечам и на висках я замечаю несколько седых прядей

— В последний раз, когда я вас видел, герцогиня, вы держали за руку своего мужа Летто Дракмонд — произносит он медленно и размашисто, делая акцент на фамилии моего бывшего мужа, а затем переводит взгляд на Кая. Будто бы наслаждаясь его эмоциями. — Проходите, наслаждайтесь праздником. Мы скоро начнём.

Жестом приглашает нас следовать дальше, и как бы я ни пыталась отыскать взглядом среди гостей мать Кайрона — её нигде не было видно.

Перед нами раскинулся роскошный парк, живо украшенный к церемонии. В воздухе густо повис аромат еды, напитков, цветов и воска.

Столы по обе стороны от нас накрытые белыми скатертями, ломились от закусок и напитков. Поодаль играют музыканты, а гости толпятся у стола и у входа в большой зал, где сквозь открытые настежь стеклянные двери я вижу, что всё ещё идёт подготовка.

— Ну надо же, какое долгожданное мероприятие всё-таки состоится! — воздух вспарывает ненавистный голос, и мы с Каем оборачиваемся.

Летто стоит рядом с Рабаном старшим в чёрном костюме и белоснежной рубашке.

На его левом плече синяя лента, а сбоку на пиджаке золотой значок советника императора.

Если ко всему прочему прилагалась бы и корона, то он, не задумываясь, натянул и её.

— А может, и не состоится — посмеивается он, и его хохот эхом прокатывается по территории. Музыка смолкает, а гости взволнованно переглядываются. — Я приехал, чтобы проконтролировать проведения церемонии. — говорит он и проходит вперёд, бросает мимолётный взгляд на наши с Каем сцепленные руки. — Но хвала Высшему дракону я приехал намного раньше, и мне удалось выяснить много неприятных деталей. — он театрально закрывает глаза и прикладывает руку к левой стороне лица, на которой почему-то до сих пор виднеются ссадины и синяки, с его-то драконей регенерацией.

— Как ты моя милая Александра? — спрашивает, когда открывает глаза, и я отшатываюсь от него. В груди давит от неприятного предчувствия, и я оборачиваюсь к Каю. Он молча буравит Летто сжимая мою руку, при этом всё также нежно поглаживает большим пальцем, успокаивая. — Натерпелась, наверное, моя дорогая жёнушка — говорит он, и я чувствую, словно земля уходит у меня из-под ног. Острый укол боли пронзает грудь. Мой страшный кошмар, мои волнения последних дней вдруг становятся реальными и обрушиваются на меня словно бетонная стена, когда Летто двигается, достаёт из кармана своего пиджака какую-то бумагу и словно так и должно быть, протягивает мне, пока продолжает говорить.

Я уже точно знаю, что там написано, чувствую это всем своим нутром, когда принимаю и опустив свой взгляд, понимаю, что случилось самое страшное.

Летто мой муж.

Я по-прежнему герцогиня Дракмонд, а документ, который он так требовал меня подписать в его кабинете, так и остался простой бумажкой, которой он не дал никакого хода.

На нём стоит лишь моя подпись и больше ничего.

Зачем тогда был весь этот спектакль?

Я снова возвращаюсь в тот день, в его кабинете и как будто заново проживаю эмоции. Снова дождь барабанит сквозь открытое окно, в носу появляется запах гари, а тело бьёт мелкая дрожь.

Сердце пропускает удар, а отчаяние падает камнем в желудок, когда понимаю, что он меня перехитрил. Что я никуда не смогу от него деться теперь, и мерзавец получит власть, о которой так долго грезил.

Получит. Ведь его жена — единственная наследница императора.

Когда я очнулась в теле Александры и пыталась понять, что за мир вокруг меня, то уже сразу смекнула, что женщины здесь не имеют ни права голоса, ни выбора. Лишь тогда они могут быть свободны и реализоваться, когда за ними стоит сильный покровитель, да и тот обращает внимание только в том случае, если она оказалась полезной. Наполненной магией, например, или дочерью какого-то важного дракона.

Как в моём случае.

Но я помню это пренебрежение и колкие взгляды, когда сначала не стало моего отца, а после Летто прогнал меня и проводил время в компании моей сестры на виду у всей империи.

Второе, что я поняла: у советника императора неограниченные полномочия и власть, а значит развода с Летто мне не видать.

Словно приговор для меня, как железные тиски на моей шее, осознание того, что я всё ещё связана с Летто. Навсегда без возможности избавиться от него и его ненавистной фамилии.

Я задыхаюсь.

Поднимаю глаза на своего… мужа и понимаю, что в этот самый момент моя жизнь поделилась на до и после. Ещё какое-то время назад я была бесконечно счастливой оттого, что в пекарни дела пошли на лад, мой истинный скоро получит власть, а немного после я отправлюсь в столицу.

Мой мир треснул пополам, раскололся, и мечты и планы с грохотом провалились в образовавшуюся чёрную пропасть.

Но я не сдамся.

Я не нужна дракону, что стоит передо мной, ухмыляется, театрально вздыхае,т раскрашенный синяками и ссадинами, расправляет плечи, словно павлин раскрывает хвост. Ему нужна только власть.

Я сильнее сжимаю руку Кая и глубоко вдыхаю. Я ведь дочь императора, а Кайрон мой истинный и во что бы то ни стало я буду бороться. Должен быть какой-то выход.

А может быть, у меня получится изменить эти дурацкие порядки и потребительское отношение к женщинам?

— Вижу, что дорогая жёнушка, ты безмерно счастлива моему возвращению. — говорит и делает шаг ко мне, но Кай оказывается быстрее и становится перед ним, полностью закрывая меня своей спиной. Его начинает бить мелкая дрожь, и прислонившись лбом к его спине, я ощущаю, что он теперь словно печка — Я так и знал, герцог Раббан, что вы будете продолжать удерживать мою жену.

— Что ты несёшь? — спрашивает Кай, и голос его звучит хрипло.

— Всем собравшимся известно, что вы одержимы моей дорогой женой, а она между тем с самого начала выбрала меня — говорит Летто, приторно-сладким голосом — Между нами особая связь, взаимное уважение и любовь. Это трепетное чувство, которое вы никогда не поймёте, герцог Раббан. — провоцирует он моего дракона, и я кладу ладонь на его спину. Упираюсь лбом между лопаток и шепчу о том, чтобы он не слушал его. Я боюсь, что может стать ещё хуже и Кайрон потеряет над собой контроль, как это уже бывало в прошлом, а Летто, бессовестно воспользовавшись этим, прикажет его арестовать.

— Герцог Актавиус, — разворачивается он к отцу Кайрона. — Мне очень жаль, но новости у меня неутешительные. Церемонию именем императорского величества приказано отменить. — гремит его голос, и собравшиеся принимаются шептаться и переглядываться. Их эмоции повисают в воздухе, любопытство и волнение пахнет сыростью и неприятно щекочет нос. — Герцог Раббан младший обвиняется в похищении моей жены. Он насильно удерживал её на своих землях, с целью манипулировать, а также воспользоваться новыми открывшимися внезапно обстоятельствами.

— Александра со мной по доброй воле — рычит Кай, и я в подтверждение его слов обнимаю его за талию и прижимаюсь сильнее.

— Уверен, вы нашли способ её опоить или околдовать. Я защищал свою жену, попытался спрятать в надёжном месте, но ваш сын, Актавиус, перехватил её и поселил на своих землях. Опаивал её, с помощью колдовства затуманил разум слабой женщины, оболгал меня в глазах женщины моего сердца, а всё потому, что моя Александра единственная наследница императора .. и золотая драконица. — произносит он, и Кай издаёт рык.

Воздух сотрясает реакция собравшихся и новый рык моего истинного.

— Да что же ты творишь, мерзавец! Она в опасности, а ты так открыто сообщаешь всем об этом! — рычит Кай и его начинает сильнее трясти. Я выхожу из-за его спины, но он ловит меня за руку.

— Что требовалось доказать. Кайрон Раббан знал о происхождении моей супруги и насильно удерживал. Но это ещё не всё. — довольно подмечает он и снова достаёт бумаги. Расправляет плечи, выпрямляет спину и зачитывает то, что выбивает у меня из лёгких весь воздух. Мир вокруг шатается, а земля уходит из-под ног. — Кайрон Раббан обвиняется в подстрекательстве, в сговоре и организации восстания против его императорского величества. И у меня здесь указ о его немедленном аресте, допросе с целью выяснения всех причастных, а после и казни, как зачинщика сразу по прибытии в столицу.

Глава 24

Я в растерянности хватаю Кая за руку и лихорадочно осматриваюсь, потому что вокруг начинается хаос.

Какие-то крики, тяжёлые вздохи собравшихся, приказы Летто и музыканты зачем-то снова начинаются играть.

— Что ты делаешь? Остановись! — обращаюсь к Летто, но он с непроницаемой маской указывает императорской страже арестовать моего истинного.

— Кайрон, — привлекаю его внимание и становлюсь напротив, — Кайрон! — опускаю свой взгляд на его руку, когда страж тянется к нему с железными кандалами. Они и руки ему свяжут? — Не трогайте его, это ошибка! — говорю я. Сердце бешено колотится, мне не хватает воздуха, а в ушах стоит гул.

— Александра, посмотри на меня, — Кай протягивает руку и кладёт мне на щеку, ловит взгляд и дарит улыбку. Успокаивает, а меня начинает колотить, хватаю его за запястье, как за спасательный круг, потому что рискую утонуть в своих эмоциях. Кай не виноват, это всё из-за меня. — Посмотри на меня! Всё будет хорошо, просто доверься мне, — вкрадчиво повторяет, опускает взгляд на мои губы и проводит большим пальцем по нижней губе. Жду, что он меня поцелует, но Кай лишь наклоняется и упирается своим лбом в мой лоб и произносит едва слышно, чтобы осталось между нами — Я буду жить. Я только что обрёл свою истинную, я буду жить — отстраняется, потому что его грубо оттягивают от меня, и улыбается.

Вот только мне не становится легче. Подаюсь вперёд, но вскрикиваю от боли.

Летто со злостью тянет меня на себя и грубо встряхивает, а затем начинает отдавать ещё больше приказов, и я наблюдаю за тем, как моего истинного заковывают в цепи и грубо подталкивая в спину уводят.

— Что ты творишь? — разворачиваюсь к своему бывшему мужу и толкаю его в грудь, на что он притягивает к себе и прижимает так, что не могу пошевелиться, при этом не забывает улыбаться и поглаживать меня по спине.

— Советую остановиться! — зло цедит сквозь зубы, или я недостаточно выставил тебя полоумной. Продолжи истерику, и уже скоро все начнут жалеть меня, что я из любви к тебе, готов не только закрыть глаза на твоё легкомысленное поведение, но и на слабость ума, а может, ты никогда не придёшь в норму, кто знает, какое колдовство на тебе использовал Раббан — посмеивается он, и я вырываюсь.

Отпускает меня подлый ящер, но для того, чтобы схватить за запястье и потащить за собой.

— Герцог Дракмонд, — окликает его отец Кайрона и по его лицу я никак не могу понять рад он такому развитию событий или огорчён. — Казнь? Разве для этого достаточно доказательств?

— Не сомневайтесь во мне, герцог Раббан, я бы не просил у императора такого наказания, если бы у меня не было оснований.

— Но Кайрон один из сильнейших драконов империи, его магия способна подчинять и …

— Ах, — перебивает его Летто и хмурится, — Верно, Кайрон способен заставить видеть галлюцинации — протягивает он и поворачивается ко мне —Точно. Таким способом он и подчинил своей воле мою бедную жёнушку. Спасибо за содействие и.. Настоятельно рекомендую явиться на совет императора через несколько дней, в противном случае мы будем вынуждены признать, что вы в сговоре с вашим сыном.

Кажется я слышу рык в нашу спину и что-то вроде “ах ты щенок”, когда мы поворачиваемся и шагаем прочь, точнее, Летто шагает и тянет меня за собой.

Его хватка болезненна, я юбки постоянно цепляются за мои сапожки, и я то и дело спотыкаюсь, хватаюсь за ткань, но она соскальзывает и Летто недовольно вздыхает.

В воздухе стоит запах гари и дыма, моё горло в тисках, а в груди давящая боль.

— Садись! — приказывает Летто, когда мы оказываемся у его экипажа, и заталкивает меня внутрь. А сам остаётся, чтобы отдать приказы своему охраннику и присоединяется ко мне через пару минут.

Наверняка специально оставляет дверь открытой, чтобы я слышала каждое его слово.

— Ну вот , моя милая Александра, пора домой — улыбается он и откидывается на мягкую спинку кресла. Проводит рукой по своей бороде, затем разминает виски и тяжело вздыхает. В его экипаже просторно и вкусно пахнет: цветочный аромат с едва уловимыми нотками горькой полыни. — пришло время познакомиться с отцом, моя любовь!

— Да что ты творишь, Летто? — выкрикиваю я, не выдерживая накала эмоций — Каждый знает, что я появилась на землях семьи Раббан, как и то, что ты меня отверг. Прогнал, как собачку! Ты ничего не сможешь доказать, твои обвинения — ложь!

Какой же мерзавец! Осматривает меня влюблённым взглядом, безмятежно улыбается, игнорируя мою вспышку, и протягивает руку, чтобы коснуться щеки.

— О, дорогая Александра, ты и представить себе не можешь, что иногда заставляет делать страх. И я заставлю их бояться, хвала Высшему дракону сейчас у меня на это достаточно власти. Я и тебя заставлю бояться — двигается вперёд, чтобы быть ближе ко мне — и тогда, милая, ты покоришься мне.

Качаю головой, и он хмыкает, снова откинувшись на спинку кресла. Кто-то несколько раз ударяет по нашей карете, и мы отправляемся. Медленно, покачиваясь покидаем территорию дома семьи Раббан.

— Зачем был весь этот спектакль с требованием развода и подписью бумаг, которым ты даже не дал хода?

— Я думал, ты не такая глупая. Разве не понятно? — ловит мой взгляд и в его глазах вспыхивают эмоции. Жадность в основном, и привкус у неё неприятный и терпкий. — Я хотел успокоить твою мачеху. Чтобы она не устраивала скандалов, но терять кого-то вроде тебя я не собирался. Подыграл ей и занялся её прекрасной дочерью, как она того и хотела. Должен признать, что она до жути скучна, но я был не против провести с ней вечерок другой. — он с наслаждением прикрывает глаза и похабно улыбается — Ты была слишком важна для Моргана, и я собирался выяснить почему. Чтобы не прогадать держал при себе и тебя и твою сестричку. На случай если ты окажешься бесполезной, при мне останется твоя полезная сестричка. Она о-очень старательная — открывает глаза и смотрит на меня в упор. — Даже жаль немного, что пришлось сделать выбор и я не смогу оставить её при себе, хотя, почему не смогу, если я совсем скоро получу ещё больше власти. Пришло время познакомиться с отцом, моя золотая — улыбается и выглядывает в окно — дорога будет неблизкой, ты может пересесть ко мне и уложить голову на моём плече. — похлопывает по своему плечу и поднимает брови.

— Мне нужно немного времени, чтобы собраться, и Агнес — тоже.

— О, — усмехается он — Кто сказал, что я позволю тебе забрать свою служанку? Вещи тебе, моя маленькая принцесса не понадобятся, а слуг будет полным-полно, выбирай любую — Вскидывает руку и опускает брови низко на глаза, всем видом показывая, что не желает вступать в спор — Я так решил и это не обсуждается. Привыкай, что всё снова будет как прежде. Я решаю — ты принимаешь и молча исполняешь.

— Значит, я должна спокойно принять, что ты в такое неспокойное время просто взял и сообщил открыто всем, что твоя жена единственная наследница императора? Только для того, чтобы показать всем, что ты на пути к трону?

— Разве я мог удержаться и скрыть от остальных, какую ценность я держу подле себя и терплю её томные взгляды на подлого предателя Раббана. Если бы ты не была золотой, моя милая, отправилась бы с ним сначала в темницу, а после — на казнь.

— Значит, ты не подумал, что твоё хвастовство может дорого стоить? — спрашиваю и чувствую, как внутри всё горит от желания обернуться и откусить голову ещё и ему.

— О чём ты толкуешь? — вопросительно вскидывает бровь и напрягается — Хочешь сказать, что теперь я буду под прицелом? На меня откроют охоту?

— Мир крутиться не вокруг тебя, Летто, а вокруг золотой драконицы и дочери императора Редингаарда.

— Хочешь сказать, что от меня захотят избавиться, потому что ты теперь желанная добыча для многих? — смеётся мне в лицо — Ты всего лишь женщина, не самая красивая, должен признать из тех, с кем я имел связь. Интересной тебя делает лишь принадлежность к императору и то, что ты золотая драконица.

— Какой бы неинтересной я ни была, но те, кто как и ты, желают получить власть, могут начать действовать. Тогда я буду неинтересной вдовой золотой драконицей. Всё через тире. Может, не стоило так открыто раскрывать карты, когда ты сам ещё никак не закрепил своё положение. Наш с тобой брак будет поводов для других отказаться меня использовать? — спрашиваю я и стискиваю зубы. Он настолько ослеплён желанием получить ещё больше власти, сообщить о своей важности ещё большему количеству драконов, что совершенно не думает о безопасности.

А я хочу жить.

— Ты мне угрожаешь, Александра? Или кроме Раббана ты спуталась с кем-то ещё, потаскуха? — злится он и прищуривается. Снова подаётся вперёд, чтобы стать ближе ко мне — Даже не представляешь, как смешно слушать что-то подобное от кого-то вроде тебя. Ты женщина! И я вижу, что нахождение вдали от меня не пошло тебе на пользу. Ты совершенно забыла своё место и решила, что можешь высказываться без разрешения. Ты должна радоваться, радоваться, что кто-то вроде меня обратил на тебя внимание. Мы ведь муж и жена, и я вполне способен защитить себя и то, что мне дорого. Это я о тебе, — скалится он и осматривает моё тело жадным взглядом — Советую прийти в себя. Ты больше не та брошенка, которая пытается мне что-то доказать и возиться с булочками и пряниками. Твои смешные попытки доказать мне, что ты способна вести дела самостоятельно, закончились. И шли они хорошо, поверь, только благодаря моему имени и былому влиянию твоего батюшки. Если не успокоишься, я подрежу тебе крылышки. Я итак, скрепя зубами, терплю твоё недостойное поведение и дерзость. Будь добра, приди в себя и верни мне мою Александру. Ту, с которой я когда-то обручился по велению Моргана Ревина и ту, что заглядывала мне в рот и помалкивала. Болтливость и дерзость — порок. Женщину украшает молчание и покорность.

Протягивает руку и крепко сжимая моё запястье тянет меня на себя, мы так близко, что я не только чувствую на щеке его горячее дыхание, но и задыхаюсь от его сильных эмоций. Ещё немного и он взорвётся.

— Если ты забыла своё место, то я тебе напомню: ты всего лишь женщина. Всего лишь ещё одна ступенька на пути моего восхождения к власти. Если будешь себя хорошо вести, то я сделаю тебя счастливой.

Цедит сквозь зубы и трясётся от злости, а я рывком вырываю свою руку из его хватки, однако он издаёт рык и снова меня хватает. Его глаза округляются, когда он поднимает на меня глаза и снова опускает на моё запястье, где красуется метка истинность.

Открывает рот, чтобы что-то сказать, но нас оглушает взрыв, затем ещё один и карету встряхивает, отчего я лечу прямо на своего ненавистного мужа.

Глава 25

— Драконье Проклятье! — рычит Летто и хватая меня за плечи, стаскивает себя не очень-то бережно бросая на сиденье рядом с собой — Что происходит? — поворачивается ко мне, и в его взгляде, кроме недовольства проскальзывает паника.

А взрыв между тем повторяется и наш экипаж встряхивает ещё сильнее, отчего я лечу в сторону и сильно ударяюсь головой. Следующий взрыв гремит у самого колеса, и карета резко переворачивается.

Падение выбивает из лёгких воздух.

Я оказываюсь прижатая телом моего мужа и судорожно вдыхаю, когда он убирает с меня свои руки и ноги. Двигаюсь и стискиваю зубы от боли, потому что осколки от окна впились в руку.

— Сиди здесь! — бросает он мне и пытается взобраться к двери, осколки от окна врезаются в мою руку, и я игнорируя боль глубоко вдыхаю и выдыхаю через рот — Я собираюсь уйти и скрыться под защитой моих людей, никто не знает, что ты осталась здесь, а если и знают, то ты им не нужна. Они нападают на советника императора — врезается в мой слух его противный голос.

А сколько в нём важности.

Судорожно вдыхаю, когда чувствую, как рука немеет от боли, наблюдаю, как Летто выбирается, кряхтит, неуклюже пробираясь и покидает карету, оставляя меня.

Просто оставляет, впрочем, чего ещё я от него ждала?

Снаружи я слышу ещё больше криков, снова взрыв, а затем лязганье мечей.

Сидеть здесь я не собираюсь, поэтому стискиваю зубы и следую за своим .. мужем.

Сквозь боль хватаюсь за сиденье, упираясь ногами в выступы, и в конце концов, оказываюсь снаружи, чтобы стать частью хаоса.

Кругом крики, лязганье мечей и дым, сквозь который с трудом получается разобраться в происходящем.

Ясно лишь то, что на нас совершили нападение.

Сжимаюсь и закрываю руками уши, когда в стороне снова гремит взрыв и в воздухе стоит знакомый прелый запах.

Воспоминания Александры подсказывают, что это магические камни. Артефакты с горы драконье пекло.

Когда ей было семь, она часто находила их в карманах Моргана и подбрасывала Розине, кухарке, смешивая с горохом и когда, та всыпала крупу в кастрюлю, она взрывалась, вызывая хлопки и крики ужаса кухарки.

Так себе развлечения, согласна.

Но вот большие камни, способны вызвать взрывы побольше.

Опускаю руки вдоль тела и принимаюсь осматриваться в поисках Кая и в стороне замечаю ещё одну перевёрнутую карету. Полностью чёрная, а на окнах решётки.

Бросаюсь вперёд, чтобы найти своего истинного, но меня кто-то хватает сзади, крепко прижимая спиной к твёрдой груди и к лицу прижимая ткань с приторно-сладким цветочным запахом.

Он врезается в нос, режет лёгкие, и я чувствую как расползается по телу окутывая

— Золотая птичка в клетке — врезается в мой слух хрипловатый голос, и я начинаю вырываться. Пихаю его локтем в живот, стараясь наступить на ногу, и признаться, не совсем понимаю, что именно помогает, потому что в какой-то момент валюсь вперёд, упираясь на руки, а затем резко переворачиваюсь.

Кайрон обхватил моего похитителя за шею, используя цепи, которыми заковали его руки.

Сбоку снова раздаётся взрыв, и я теряю его из виду, а когда Кай оказывается рядом, присаживается передо мной, какое-то время, в ушах ещё стоит гул.

Бросаюсь к нему, и он крепко прижимает меня к себе, насколько позволяют ему цепи на руках. Утыкается носом в волосы, глубоко вдыхает, а затем отрывает меня от себя и принимается осматривать.

— Оставайся на месте! — звучит сбоку от нас, и мы оба поворачиваем головы. Один из стражей выглядит потрёпанным, направляет на Кая меч — Если ты вздумаешь бежать, я буду принимать соответствующие меры.

— По-твоему, я собираюсь бежать! — рычит на него Кай, и я вижу, как он сжимается. Ругается себе под нос, когда поднимает мою раненую руку.

— Иди сюда, — командует он, так что у стража не остаётся возможности не подчиниться, — А ну, живее сюда! Давай рви — говорит он, рывками вытаскивая свою рубашку из штанов — Рви мою рубашку и перевяжи ей раны. Я не могу сделать этого из-за связанных рук. — говорит Кай — Моя женщина ранена. Либо сними с меня это, либо иди сюда и сделай что-нибудь, чтобы остановить её кровь! — сердится он и страж подчиняется. Убирает меч и подходит ближе, а зачем присаживается на корточки сбоку от меня. От вида крови меня начинает подташнивать, а ещё из-за прелого, густого запаха вокруг и волнения — А ну, стой, не так сильно стягивай — командует он, и я вздрагиваю, снова смотрю на то, как Кай суетится. Действуют быстро, что я и не успеваю за ними. — Иди ко мне, дай свою руку. Слишком много крови, как ты поранилась?

— Это окно, — глухо отвечаю, а затем откашливаюсь — его осколки.

— Я должен проверить вот здесь, чтобы внутри ничего не осталось — говорит и наклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо — Будет больно, слышишь? Но по-другому никак — говорит, а сам уже принимается ощупывать рану, и я вскрикиваю. Боль ослепляет меня, и я кричу, когда Кай прижимает к своей груди. А страж принимается перетягивать рану, в которой только что орудовал Кай.

Новый взрыв сотрясает землю совсем рядом, и Кай делает глубокий вдох.

— Плохи дела, я чувствую чужаков, — говорит он и переводит взгляд на стража, а затем действует быстро, и я оказываюсь сильно прижатой к его груди в коконе его рук, когда на нас обрушивается поток горящих стрел.

— Убери это! — приказывает Кай и протягивает руки, как я только умудряюсь во всём этом шуме вокруг услышать, как звенят цепи на его руках. Страж качает головой и отползает от этой давящей силы Раббана, но Кай хватает его за руку и силой притягивает к себе — Освободи меня, они пришли за моей истинной! Я буду её защищать, а как, скажи в таком состоянии, я смогу уберечь её жизнь. Освободи меня или я сделаю это сам, когда моя ярость достигнет своего предела. Я сожгу здесь всех без разбора, а так я скажу вам, как действовать слаженно. Где ваш командующий, почему вокруг такой хаос?

— Нападение было неожиданным, — мямлит страж

— Отпусти его! — вмешиваюсь, хотя толку от этого никакого — Если ты ещё не слышал, я дочь императора. Хочешь меня погубить? — вырываюсь из объятий Кая, но он снова укрывает меня в коконе своих рук.

Не знаю, что именно действует, но он подчиняется, суетливо ищет что-то на поясе, а затем долгожданный щелчок и мы резко поднимаемся.

Мне страшно, я просто в ужасе от происходящего. Вокруг огонь, наша карета давно полыхает от попавшей в неё горящей стрелы. Жар от огня обжигает щёки, в нос врезается запах дыма, гари и горящей плоти.

— Скажи им, чтобы подчинялись мне, я помогу нам выжить! — кричит Кай, привлекая его внимание, но продолжая прижимать меня к своей груди. Несколько солдат окружают его и направляют мечи, а он поднимает руки, словно сдаётся в разорванной рубашке и со мной, висящей на его шее это выглядит, наверное, комично, под свист стрел и грохот магических взрывов, от которых начинает болеть голова. — Отставить! Я не собираюсь сбегать! — говорит он и опускает руку, чтобы прижать меня, а другой принимается указывать направления, раздаёт приказы, заставляет солдат подчиняться, а я как заворожённая наблюдаю за ним и его указаниями.

Вскрикиваю и сжимаю пальцами плечи моего истинного, когда обжигающая боль вспарывает мою правую ногу и Кай разворачивается, а затем вскрикивает вслед за мной и стискивает зубы.

Кажется, в мою ногу попала стрела, похоже, и у Кая в боку ранение, но я не успеваю ничего рассмотреть, так как мой истинный присаживается на корточки полностью закрывая меня собой, и я чувствую приятное тепло, чтоб окутывает меня, а затем чёрная дымка становится ещё более ощутимой и густой, расползается вокруг, чувствую, как Кай расправляет крылья, взмахивает ими и укрывает меня, когда огненные стрелы обрушиваются новым потоком.

Каждая стрела, что ранит крылья моего истинного, словно ножом проходится по моему сердцу. Я чувствую эту боль, я слышу, как они врезаются в его плоть, сжимаюсь и всхлипываю, а он только сильнее прижимает к себе.

Слёзы туманят взор, бегут по щекам, когда Кай стискивает зубы и издаёт болезненный стон. Защищает меня собой, принимая одну за другой стрелы.

—Кай, — вырываюсь и хочу посмотреть ему в лицо

— Я в порядке, — задыхаясь произносит у моего уха, крепче сжимая меня руками — Просто не двигайся, Александра. Всё будет хорошо. — успокаивает, вот только я с трудом в это верю.

Понятия не имею, сколько проходит времени, прежде чем всё стихает и Кай разжимает объятия.

— Позаботься о ней — тихо произносит он кому-то и отстраняется.

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но мою грудь вспарывает боль оттого, что он закрывает глаза и валится на спину, распластав по земле раненые крылья.

Бросаюсь к нему, но в панике, что накрывает меня, я даже не слышу его сердцебиения.

Глава 26

Моя голова словно в огне. Как сквозь толщу воды я слышу какие-то голоса, неразборчивые слова и фразы, а затем снова проваливаюсь в темноту и вынирываю, но до сих пор не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой и даже открыть глаза.

— Вернулась, моя Алиша, — врезается вслух мягкий шёпот откуда-то сбоку, наполненный заботой и теплом, и я даже вспоминаю этот голос. Я слышала его в своём сне или в воспоминании.

— Всё именно так, как говорит герцог, Ваше императорское Величество. Подтверждаю воздействие сильной магии. Её следы до сих пор в сознании вашей принцессы. Бедное дитя, сколько же боли ей пришлось пережить. — врезается в слух ещё один голос, хриплый и писклявый.— Однако даже это позволяет мне почувствовать, насколько сильна ваша дочь. Раны затянутся уже через два дня, Ваше Величество, и она сможет продемонстрировать вам своего внутреннего зверя.

— Я увижу драконицу своей дочери, когда она будет готова мне её продемонстрировать.

А после я снова падаю в темноту.

Когда в следующий раз прихожу в себя, глубоко вдыхаю запах свежести и цветов и открываю глаза.

Я в залитой солнечным светом комнате с белоснежным потолком, с которого на золотой цепочке свисает люстра, наполненная, кажется тысячью маленьких свечей.

двигаю сначала ногами, а после руками, и нудная боль проходит по телу волной и концентрируясь в раненой руке.

— Вы посмотрите! Она пришла в себя — приветствует меня мой муж и я приподнимаюсь, упираясь на локти.

Меня встречает большая и уютная комната, роскошно обставленная, что на мгновение я даже теряюсь.

Осматриваю большую кровать, на которой лежу, задерживаю взгляд на маленьких подушечках молочного цвета с золотыми узорами. А ещё я укрыта тонким пледом из тёмного бархата расшитым королевскими узорами золотых цветов.

— Как же я рад, что ты пришла в себя после того, как комнату покинул император. Не то мне пришлось бы выставлять тебя полоумной. Впрочем, я сделаю это с тобой, если ты не будешь вести себя хорошо, Александра — поднимается и бросает на меня злой взгляд. — Я уже у своей цели и не позволю ни тебе, ни кому бы то ни было разрушить мои планы. Будешь вести себя хорошо и делать то, что я скажу. — потягивается и разминает шею. Разворачивается и смотрит так, словно он и в самом деле заботливый любящий муж.

— Что с тобой случилось? — вдруг спрашивает и странно осматривает — Смотрю на тебя, а передо мной словно другой человек. Где тот влюблённый взгляд, где моя дорогая покорность?

Делаю глубокий вдох и прислушиваюсь к своему телу: рука отзывается тупой болью, а голова кажется деревянной. Осматриваю себя и понимаю, что меня помыли и переодели, а нога и рука перебинтованы. Протягиваю руку и касаюсь шеи, где должен быть кулон, что подарил мне Кай, но не нахожу его. Должно быть потеряла при нападении.

Я не помню, как оказалась здесь и что произошло, после того как я бросилась к Каю.

Я принялась использовать всю свою магию, чтобы его исцелить. Понятия не имею, как это работает и как я могла бы отделить целительную магию от разрушительной, но я совершенно точно не собиралась позволить ему погибнуть. Потому последнее, что я помню это яркая вспышка, сильная боль, а после темнота.

— Где он? — спрашиваю и Летто прекращает улыбаться.

Всё тот же Летто Дракмонд: высокий широкоплечи, его волосы идеально уложены, он несколько раз проводит по бороде и с прищуром смотрит на меня. И я смотрю в ответ, но не вижу в нём того, кого знала до этого момента.

— Младший Раббан? — кривится он — Там, где ему и место. В темнице и уже скоро получит наказание.

— Я расскажу императору, что ты объявил всем о том, что я золотая драконица, а после бросил меня и спасал свою..

— Хватит, — рычит он и подаётся вперёд. В два шага сокращает расстояние и снова, оказывается на кровати передо мной — и послушай внимательно. Раббан использовал на тебе свою магию и в моих силах, милая жёнушка, сделать так, что ты будешь чувствовать себя полоумной и твой папаша император сочтёт тебя такой, если ты продолжишь мне угрожать. Такие дела, дорогая Александра, что герцог Раббан собирался бежать, а те, кто напали на нас, были его сообщниками, предателями империи, и как только я их найду, то каждый найдёт своё наказание, как твой истинный. Уже очень скоро, даже не сомневайся

— Ты его обманул? Посмел оббмануть императора? — округляю глаза — Там были солдаты, они всё видели и подтвердят ..

— Ттт — снова перебивает и вскидывает руку. На его лице читается раздражение — В порыве ярости герцог Раббан покалечил имперских солдат, выделенных твоим отцом для защиты. Выжили только трое. Доверенные мне стражи. — говорит он сквозь зубы и с презрением меня осматривает.

— Значит, Раббан младший твой истинный — хмыкает он — Хорошо. — бесстрастно отвечает — В прошлом я уже убирал его со своего пути и обязательно сделаю это снова. Если ваша связь закреплена, то ты потаскуха сойдёшь с ума от потери истинного, что не будет ничем новым для империи, ведь одна полоумная императрица у нас уже есть. Я отправлю тебя в северную башню и буду горько страдать несколько лет, пока не возьму себе новую жену. Ты меня не победишь, Александра, и я настоятельно рекомендую тебе покориться. В противном случае мне в самом деле придётся познакомить тебя с одной интересной микстуркой. Закат императора не за горами, он уже очень плох, а значит, если не объявит меня следующим, то я всё равно сяду на его место. Имею наследное право, как муж единственной его наследницы.

Я качаю головой и сжимаю губы.

То, что чувствую в этот момент, даже не могу описать. Глаза у Летто вертикально вытягиваются и будто становятся красными, его начинает трясти, а эмоции густо повисают вокруг удушающим туманом. Жажда власти делает его похожим на сумасшедшего, одержимым.

— Не смотри на меня так, словно думаешь, будто способна занять место своего отца — усмехается он, — единственная польза от тебя это наследник: кровь и магия золотых драконов и это, пожалуй, будет главным чем мы займёмся, пока ты ещё в здравом уме.

— У тебя ничего не получится — хрипло произношу, потому что от его слов и происходящего горло словно в тисках

— Может, знаешь того, кто меня остановит? — посмеивается он — Я слишком долго к этому шёл, Александра. Я этого достоин.— поднимается и одёргивает рубашку. Медленно подходит к двери и несколько раз ударяет по ней.

— Это наши с тобой покои, дорогая. Завтра ты встретишься наконец со своим отцом, который твёрдо верит в то, что ты моя истинная, и я всё это время я оберегал тебя и защищал, как самое дорогое, что есть в моей жизни. Будь добра, сделай так, чтобы он в этом не усомнился. А чтобы ты не наделала глупостей ... — замолкает он, когда дверь открывается и в комнату входит страж.

Одет во всё чёрное, он опускает голову, когда проходит ближе, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мы как будто с ним уже встречались. Пробегаю взглядом по тёмный волосам собранным в хвост, по широким плечам, обтянутым рубашкой с императорскими узорами, и снова перевожу взгляд на Летто.

— Твой охранник дорогая, смотри-ка, я почти как твой возлюбленный герцог Раббан. — посмеивается он и направляется к выходу — Глаз с неё не спускаться, Делмор.

— Как прикажете, — чётко отвечает он и поднимает голову.

На мгновение наши взгляды встречаются, и я ловлю в них странный блеск, а может, мне только кажется.

Ярость клокочет в груди, щёки вспыхивают, и я поднимаюсь, чтобы выставить своего охранинка за дверь, но он неожиданно для меня делает шаг вперёд.

— На вашем месте я бы сделал вид, что смирился — едва слышно произносит он и округляет глаза, а затем и вовсе заставляет меня растеряться, когда сначала подмигивает, а после протягивает передо мной руку, и в его открытой ладони я нахожу кулон, который подарил мне Кай.

Глава 27

Опускаю взгляд на его руку, а затем снова смотрю в ему в лицо, и он подталкивает руку, побуждая меня принять кулон.

Мелкая дрожь пробегает по телу, а внутри меня разрывают сомнения.

А что, если это какая-то проверка от Летто или ещё хуже, он действительно собирается контролировать меня таким образом решив, что я в самом деле полная идиотка, что не увижу подвоха в чем-то подобном?

— Я пообещал герцогу Раббану защищать вас. — говорит он и тяжело вздыхает. Опускает руку и осматривает мою комнату, а затем проходит и устраивает кулон на прикроватной тумбочке, рядом с золотой статуэткой дракона, которая служит подсвечником. — Могу себе представить, как должно быть подозрительно сейчас это выглядит, но я уже давно в составе приближённых стражей герцога Дракмонда, только так я могу не вызывать никаких подозрений.

— Вы тоже солгали императору?

— О том, что герцог Раббан собирался бежать? — спрашивает он и вопросительно поднимает бровь, но я никак не реагирую — Да, и сделал это, чтобы остаться в живых и выполнить своё обещание, данное моему герцогу. Я буду защищать вас, — добавляет он — его истинную.

Ещё раз осматриваю Делмора снизу вверх и прикусываю внутреннюю сторону щеки, а затем разворачиваюсь и медленно подхожу к кровати, бросаю взгляд на тумбочку у кровати, где лежит кулон Кайрона, не думаю, что теперь он мне нужен, но я бы хотела, чтобы рядом со мной оставалась хоть какая-то его частичка, пока я не придумаю, как его освободить.

Неловкое молчание между нами затягивается и давит на шею и плечи, я разворачиваюсь и ловлю его на том, что он снимает с пояса несколько ножей и удобно устраивает на комоде, затягивает металлическую защиту на руках, а затем резко поднимает голову.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, и уже скоро в комнате появляется девушка. Она дарит мне улыбку и на мгновение замирает в дверях, жадно осматривая меня беглым взглядом, а затем проходит вперёд и устраивает на комоде, рядом с вещами Делмора несколько разноцветных бутылочек. Ловко изящными длинными пальцами открывает одну из них и наполняет невысокий стакан, чтобы резко развернуться и протянуть его мне.

— То, что прописал вам лекарь для скорейшего восстановления, принцесса, — произносит она и улыбается. Кланяется передо мной и протягивает стакан, но взять его я не успеваю, потому что Делмор оказывается быстрее. Перехватывает стакан из её рук и подносит к своему лицу. Глубоко вдыхает и прищуривается, переводя взгляд на мою гостью.

— Это травы для восстановления и успокоения нашей принцессы — говорит, когда косится на Делмора, перечисляет из так быстро, что я и половины не успеваю запомнить, а после начинает объяснять каким образом их смешивают, варят и как потом разливают, чтобы они не утратили полезные свойства.

— Я прослежу, чтобы моя госпожа принимала — скучающим голосом отзывается Делмор и выпрямляется. Делает глубокий вдох и больше не двигается, всем видом показывая, что служанка может быть свободна.

Она недовольна осматривает моего внезапного покровителя, и покидает комнату.

А Делмор, как только за ней закрывается дверь, наигранно кривит нос и избавляется от содержимого стакана, просто выплеснув в окно.

— Не советую пить ничего из того, что приносят по велению лекаря. — предупреждает он — Да и мне вы можете не доверять, конечно. — кивает он, когда ловит мой взгляд, должно быть прямо сейчас у меня очень выразительное лицо — Чувствую запах опальника, который очень тщательно попытались скрыть составом из амелита и мелиссы. Душисто, но солдата вроде меня не обмануть. Опальник приносит забвение, а вашему герцогу от вас только это и надо. Ах, там ещё горечь душницы. Эта трава лишит вас возможности пользоваться магией, разрывая потоки вашей силы.

Тяжело вздыхаю и обхватываю голову руками. Я больше не беспомощная Александра, конечно, я не стану слепо верить всем вокруг и пить, и есть без разбора всё, что мне предлагают, а также немедленно просить встречу с императором, чтобы кричать ему о том, какой Летто мерзавец.

Мне следует познакомиться с императором, позволить ему узнать меня, а уже после открыть ему все подробности о своём бывшем муже.. точнее, попросить его помощи в том, чтобы Летто, наконец им стал.

сердце колотится так, что успокоить его не помогает ни глубокое дыхание, ни мысли о том, что у меня всё получится.

Воспоминания последних дней бесконтрольной волной накрывают меня с головой, и бурным потоком уносят далеко, рисуя передо мной разные варианты окончания действующих событий.

Не знаю, как долго я так сижу, но из потока вязких мыслей меня вытягивает рука на моём плече, и я открываю глаза.

— Моя дорогая жёнушка, я благополучно решил все срочные вопросы и подумал, не прогуляться ли нам с тобой немного. У меня для тебя кое-что есть. — улыбается Летто и схватив за руку выше локтя, резко поднимает.

— Давай же, Александра, мы немного погуляем по дворцу, а после могли бы поесть на террасе. Я хочу показать тебе здешние красоты, тебе ведь не приходилось бывать во дворце подолгу, а здесь столько прекрасных мест. Завтра мы могли бы выехать в столицу, я хочу устроить тебе сюрприз и мы с тобой могли бы растопить лёд недоверия, что появился между нами из-за несправедливого вмешательства судьбы.

Ты выберешь меня, когда поймёшь, что я не просто надёжнее, но и во многом лучше Раббана.

— Летто.. — начинаю, но он вскидывает руку и просить его послушать. Делает глубокий вдох и принимается говорить, а я расслабляюсь, отпуская свою магию, чувствую, как она ползёт по телу, наполняя меня силой, и я ловлю взгляд Летто. На мгновение он останавливается, но после снова продолжает, и я рада, что даже не чувствует, как я медленно проникаю в его голову.

Сжимаю руки, потому что не хочу быть обнаруженной им.

Чувствую сильный запах гари, так пахнет его тревога и паника. Он волнуется о том, что всё идёт не по плану и император его в чём-то подозревает.

Хочу лишь посмотреть, что он задумал и как мне действовать дальше, чтобы ему отомстить, впрочем, я и так уже знаю, что моя сладкая месть будет наполнена запахом власти, которую я уже очень скоро отберу у Летто.

Из-за того, что я действую аккуратно и не в полную силу, я вижу лишь отдельные моменты, обрывки фраз долетают до меня вперемежку с его приторным голосом, что хочется попросить его замолчать. Вижу Летто в компании императора, кажется, он говорит обо мне с восхищением, и вижу, что Летто действительно зарекомендовал себя перед ним как достойный дракон и прекрасный руководитель, а теперь он с каким-то невысоким, худощавым мужчиной в белом плаще.

— Послушай, — говорит и берёт мою руку в свою, отчего я против воли разрываю связь — я всё никак не мог донести до тебя и повторюсь, что история с разводом и о том, что прогнал тебя, была лишь для того, чтобы твоя мачеха успокоилась. Я приготовил тебе дом, решил, что ты по своему обыкновению устроишься там и будешь дожидаться меня, пока я решив все насущные дела, отправлюсь к тебе и смогу объясниться. А ты всё поймёшь и примешь меня, ведь всё это я делал, чтобы защитить тебя и подготовить для нас лучшее будущее.

Какое-то время молча смотрю на Летто и чувствую, как желание обратиться становится ощутимым. Моя драконица рвёт невидимую клетку, мечтает вырваться и испепелить дракона, что передо мной, но вместо этого я дарю ему вымученную улыбку и прикладываю руку к голове, будто меня всё ещё штормит оттого, что я потратила слишком много сил на спасение моего истинного.

Ловлю в глазах напротив что-то похожее на облегчение.

Не знаю, связано ли это с тем, что Летто уверен в действии своего отвара, или уверен в том, что его запугивания подействовали на меня.

Пусть думает, что я смирилась, пусть думает, что победил.

Летто жестом подзывает к себе кого-то, и я только сейчас замечаю, что в комнату он вернулся не один, а в компании нескольких служанок, что принесли с собой наряды.

Киваю, когда он интересуется, не жалею ли я переодеться, и покидает меня, куда подевался Делмор, я понятия не имею.

Пока служанки помогают мне с волосами и платьем, что я выбрала для прогулки с мужем, одна из них словно невзначай ныряет взглядом в стакан, проверяя выполнила ли я наказ лекаря.

Через час мы с Летто идём по широким коридорам дворца. На мне нежно-розовое платье с открытыми плечами и пышными юбками, а Летто, как обычно, в строгом костюме и белоснежной рубашке.

— Ну вот, полюбуйся — говорит он, когда мы выходим на открытый балкон и останавливаемся у балюстрады. Здесь повсюду растут кустовые розы и лилии, колонны и перила густо оплетают вьющиеся растения с маленькими голубыми цветочками, похожими на ромашки.

Густой аромат цветов и морской свежести стоит вокруг, а ветер приятно ласкает лицо.

Передо мной раскинулся роскошный сад, где деревья и кустарники как произведение искусства. Справа от меня виднеется продолжение императорского дворца. Фонтаны слепят золотыми статуями, а с другой стороны на синей воде, что сливается с небом, белеют матчи кораблей. Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь, когда мне кажется, что ветер доносит до меня морозную свежесть с виднеющейся вдалеке горы.

Признаюсь, от красоты, что открывается мне, перехватывает дыхание и я, не сдерживая улыбки, поворачиваюсь к своему мужу

— Это всё может быть нашим, хотя Александра, это уже твоё. Я пока не понимаю, нравится ли мне новая Александра, но все эти угрозы, милая, — берёт меня за руку и прикладывает к своим губам. Целует несколько раз, не разрывая зрительного контакта — Это всё несерьёзно, я пытался .. я просто испугался, что потеряю тебя. И не знал, как мог бы удержать рядом не только тебя, но и твоё внимание. Ты мне нужна. Нужна, Александра. Такой, как ты была раньше. Красивой, податливой

— И безвольной — добавляю и выдёргиваю руку из его хватки, а Летто тяжело вздыхает.

Собирается что-то сказать, но замолкает и оборачивается.

Я следую примеру своего мужа, и мой взгляд натыкается на императора. Что медленно с хищной грацией в окружении четырёх стражей приближается к нам.

Останавливается напротив в нескольких шагах и сначала смотрит на Летто, а затем переводит взгляд на меня.

Добро пожаловать домой, дитя! — гремит его твёрдый хрипловатый голос, и я замираю, кажется, что и вдох делаю через раз.

Императора Вильфортса я видела только раз, и то он был так далеко, что едва ли я могла рассмотреть его выразительные черты лица и смуглое лицо, большие медового цвета глаза, ровный нос и выразительные скулы.

Его красивое лицо сейчас портят лишь синяки под глазами и низко опущенные на глаза густые брови.

На нём широкая рубашка голубого цвета и чёрные штаны.

Он смотрит в упор, отчего я начинаю нервничать. Изучает меня так, что я даже физически чувствую прикосновение его взгляда, ловлю в глазах душераздирающую тоску и боль, которая медленно сменяется восхищением, а губы расплываются в улыбке.

— Вернулась, моя Алиша — произносит он так, что в носу вдруг начинает щипать, а слёзы застилают взор. — Как же давно я мечтал тебя увидеть здесь, но Летто заверил меня, что ты, моя драгоценная, в безопасности.

— Вы ведь знаете, Ваше Величество, что Александра моя жена и я делал всё, чтобы она была в безопасности и как можно дальше от опасности в тяжёлый момент. — заискивающе смотрит на меня Летто, переводит взгляд на императора, ловит мою руку и прикладывает к губам. Говорит что-то ещё и голос его до тошноты приторный.

— Очевидно, герцог Дракмонд, что вы приложили недостаточно усилий — прерывает его Вильфортс и опускает взгляд на мою перебинтованную руку.

— Вы не можете обвинить меня в том, что ваша дочь, золотая драконица. Сильная, смелая и, как и вы темпераментная, не желающая прятаться в тени и безопасности — заливает Дракмонд и переводит на меня свой взгляд. А я убито прикрываю глаза, потому что сил нет выносить это притворное восхищение и бесконечную любовь.

— Всё хорошо? — спрашивает Вильфортс, и я открываю глаза

— Хорошо, Ваше Величество, — отвечаю и бросаю на Летто мимолётный взгляд, дарю ему улыбку, а затем снова возвращаю внимание к императору. — Я всё ещё чувствую себя нехорошо.

— Думаю, пришло время мне остаться наедине с моей дочерью и наконец, познакомиться.

Летто кивает императору и сильно сжав напоследок мою руку, наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок, отстраняется и ловит мой взгляд, а после медленно и уверенно уходит прочь, покидая нас.

Я разворачиваюсь и кладу руки на балюстраду. Ветер, наполненный ароматом цветов и свежести развивает волосы, и если ещё какое-то время назад вид, что открывался передо мной, кружил голову, то теперь я чувствую, как тяжёлый камень в груди тянет меня вниз.

Неловкое молчание между нами заполняет шум внизу, крики слуг, пение птиц.

Вильфортс медленно подходит и становится рядом со мной, а я кожей чувствую на себе прожигающий взгляд императора.

— Я бы хотел сказать тебе, что ты сейчас в самом защищённом месте империи, но слова эти будут ложью. Ты здесь моя маленькая принцесса, потому что всё давным-давно вышло из-под контроля. Вон там, — он указывает в сторону, и я перевожу свой взгляд на покрытую снегом вершину горы. — Изгои уже очень близко, но то, что они обосновались на севере не значит, что в моём дворце нет ни одного из них. Я умираю, дочь, — говорит, и я перевожу на него свой взгляд. Укол боли вспарывает грудь, и я часто-часто моргаю — Мне осталось не больше двух недель, и я просто не мог не увидеть тебя, даже подвергая смертельной опасности. Для изгоев теперь ты цель номер один, и только достойный дракон сможет противостоять им и защитить тебя. Летто достойный дракон, хороший руководитель и твой истинный. А кто, если не истинный отдаст жизнь ради защиты своей пары?

Молча смотрю на него, не в силах произнести не слово

— Мы на пути больших перемен, и от моего решения, милая Алисента, зависит многое. Тот, кого я посажу на трон, либо спасёт мою империю, либо её погубит. Но кроме империи во всём этом хаосе больше всего на свете меня волнует жизнь моей единственной и горячо любимой дочери. У нас не так много времени, чтобы узнать друг друга, но от решения, что я приму на совете через пару дней, будет зависит обстановка, в которой я проведу последние дни рядом со своей дочерью. Поведай мне, Алисента, на самом ли деле герцог Раббан использовал на тебе свою магию и сделал ли Летто Дракмонд хоть что-то, чтобы подвергнуть твою жизнь опасности?

Глава 28

Моё сердце замирает.

Вот он тот самый момент, когда я могу поведать императору о том, какой Летто на самом деле.

Киваю несколько раз и хочу без слов показать императору всё, что пережила, ведь к чему слова, если я могу показать ему с помощью своих сил.

Император зло прищуривается, а затем вдруг кривится и его лицо меняется. Он становится бледнее и силой сжимает губы, и прикладывает руку к животу.

Опускаю взгляд на его живот, и страх колючей волной пробегает по телу.

На его рубашке появляется красное пятно, которое расползается слишком быстро и когда я делаю шаг к нему, он вскидывает руку, останавливая меня

— Тебе нельзя подходить ко мне слишком близко в такие моменты, Алиша — хрипло произносит он и развернувшись, жестом подзывает одного из стражей, а двое других быстро удаляются

— Что с вами происходит? — спрашиваю и лихорадочно осматриваю. Страж оказывается рядом и помогает императору облокотиться на него, а затем утаскивает его прочь, так быстро, что я едва поспеваю за ними. Хватаю в кулаки ткань моих юбок и приподнимаю, чтобы не споткнуться.

Звуки наших шагов отскакивают от стен, а сердце бешено колотится

— Это моё ранение, Алиша, — произносит Вильфортс, когда мы входим в небольшую комнату и страж удобно устраивает его на мягком диване красного цвета рядом с большим окном, сквозь которое в комнату пробирается солнце.

— Лекарь уже в пути, Ваше Величество, — отзывается страж и отходит, низко поклонившись, косится на меня, пятясь назад.

В комнате меня встречает запах бумаги и воска. Здесь стоит большой стол с аккуратно уложенными на нём бумагами, справа во всю стену шкаф, заполненный книгами в твёрдых разноцветным переплётах, а напротив небольшой диван и рядом столик.

— Иди сюда, дитя, — хрипло произносит он и кривит губы — Сейчас мне помогут, и мы вернёмся к моим вопросам, а пока я хочу на тебя посмотреть — говорит и протягивает руку, но тут же отдёргивает, когда замечает свои окровавленные пальцы — Когда у меня кровь, лучше бы никому не прикасаться ко мне. Это рана нанесена мне смертельным клинком, пропитанным тёмной магией и ненавистью изгоев. В моей империи нет лекарства, способного противостоять этому яду.

— Я могу облегчить вам боль — говорю, и он округляет глаза — Может быть, и смогла бы избавить вас от этой раны ..

— Я не могу так рисковать, — перебивает он и улыбается — Значит, тебе досталась магия твоей матери, — в голосе его сквозить такая нежность, что я будто на мгновение чувствую его объятия. — Расскажи мне немного о себе. Летто рассказывал мне о том, какая ты сильная и смелая. Он сказал, что ты открыла пекарню. Ещё рассказал о том, какие потрясающие на вкус твои кулинарные шедевры, и я, признаюсь, даже почувствовал укол ревности, что это не я испытывал в тот момент такую сильную гордость за тебя.

— Ваше Величество, — воздух вспарывает визгливый голос, и я резко оборачиваюсь. — Это всё из-за того, что вы пропустили перевязки по случаю прибытия во дворец принцессы. А я не раз повторял вам, что каждое промывание продлевает вам жизнь — бубнит высокий, худощавый мужчина в длинном белом плаще и медленно подходит к нам. Бросает на меня мимолётный взгляд, и я резко поднимаюсь, кажется, я его узнаю, это он был в воспоминаниях Летто. Пока я блуждаю в мыслях, он аккуратно отталкивает меня в сторону и принимается за рубашку Вильфортса. Рядом с ним оказываются две девушки в коричневых платьях со светлыми фартуками, и одна из них та самая служанка, что приносила мне отвар.

Я прищуриваюсь и пытаюсь забраться в голову к лекарю, но судя по всему, он это чувствует, поэтому резко оборачивается и я вздрагиваю, когда наши взгляды сталкиваются. В моих — ярость оттого, что не получилось, а в его удивление и, кажется, страх.

Одна из служанок, что пришли вместе с лекарем, протягивает ему длинные чёрные перчатки, и он разрывает наш зрительный контакт, снова обращая своё внимание императору. Натягивает рывками перчатки, принимается разводить в небольшой чаще, что удобно устраивает на диване, какую-то жидкость, подливая что-то из разных бутыльков, а затем жестом приказывает стащить с императора рубашку.

Закрываю руками рот, а сердце пропускает удар, когда я замечаю рану Вильфортса.

На правом боку императора красуется огромным бордовым пятном открытая рана, края которой выглядят синего цвета. От раны по телу расползаются на руки и плечи бордовые толстые линии.

Лекарь протягивает императору небольшую деревянную палочку и как только он стискивает её зубами, выливает содержимое из чаши на его живот.

Я зажмуриваюсь и стискиваю челюсти оттого, что его рана начинает шипеть, от неё поднимается дым и стоит сильный запах трав и гнили.

Открываю глаза и пользуясь тем, что комнату наполняет не контролируемым потоком императорской силы, от которой начинают щипать глаза, и сильно тянет к полу, я всё же пробираюсь в голову к лекарю. Я опасаясь, что он нарочно не лечит императора, но нахожу лишь то, что касаясь его открытой раны, многие слуги действительно погибали.

Меня ведёт в сторону и страж протягивает ко мне руки, но в это время дверь с грохотом открывается и в комнате оказывается Летто. Бросается ко мне и принимается осматривать, словно волнуется о моём здоровье, а затем бережно прижимает к себе.

Отталкиваю его руки и выбираюсь из объятий, не позволяя больше себя касаться.

Лекарь промывает рану императора, кажется целую вечность, а после наносить какую-то мазь толстым слоем и прикладывает белоснежную ткань.

— Чтобы он почувствовал себя лучше, ему необходим покой какое-то время. Вы можете просто посидеть с ним рядом, принцесса, — говорит он, когда поднимается и привлекает моё внимание — Я настоятельно рекомендую вам держаться подальше, когда его рана в таком состоянии. С помощью моих трав и его драконьей регенерации рана затянется через несколько часов, но не пройдёт. Из-за нагрузок она снова откроется.

— И как же я могу ему помочь? — спрашиваю, и он вдруг усмехается, но быстро берёт себя в руки и виновато опускает глаза

— Ничем, моя принцесса, разве что вы не обладаете целительной магией вашей матушки. Но насколько мне известно, даже ваш дракон проявился совсем недавно. Берегите себя — добавляет он и низко кланяется, а я перевожу взгляд на Летто, который стоит напротив широко расставив ноги, и с прищуром изучает меня.

Больше не обращаю внимание на своего мужа и сажусь на стул, который для меня любезно приготовили рядом с диваном на котором расположился Вильфортс.

Он сидит, прикрыв глаза, и глубоко и часто дышит. Ему помогли переодеться в чистую рубашку и удобно устроили ногу на небольшом столике напротив дивана.

Глубоко вдыхаю запах эвкалипта и кладу руки на колени.

— Подойти сюда Летто, хорошо, что ты пришёл — хрипло произносит император и открывает глаза. Движения моего ненавистного мужа сейчас кажутся деревянными, а напряжение выдают сжатые в тонкую линию губы. — Оповести всех о том, что совет императора переносится на ближайшую дату, потому как я волнуюсь, что во мне не останется сил ждать так долго.

— Как прикажете, я всё сделаю, — суетливо кивает Летто и переводит на меня быстрый взгляд

— А теперь оставь нас одних, нам с Алисентой нужно многое обсудить.

— Алисента? — удивляется Летто и вопросительно вскидывает бровь

— Мы с Агатой при рождении назвали дочь Алисентой, впрочем, это очень личная и долгая история, которая тебя не касается. После совета я отдам распоряжение о проведении бала в честь возвращения моей дочери. Империю недавно встряхнула новость о золотой драконице и я просил Летто держать твою личность в тайне, чтобы ты в целости добралась до дворца. Пришло время объявить всем, что золотая драконица — это Александра Дракмонд.

— Да что же вы, Ваше Величество, лишние хлопоты..

— О, — вмешиваюсь я, прежде чем Летто успевает продолжить. Он бросает на меня взгляд и прищуривается, его зрачки вертикально вытягиваются, глаза вспыхивают алым. — Не думаю, что в этом есть какой-то смысл теперь, вЕдь Летто уже объявил всем ещё на несостоявшейся церемонии Кайрона Раббана о том, что это я золотая драконица и единственная наследница императора.

— Что значит всем объявил? — выпрямляется Вильфортс и опасно прищуривается — в обход моему приказу, герцог?

— Я могу объяснить.. — мямлит Летто и виновато опускает голову.

— Разве я не сказал тебе, что сейчас Алисента в большой опасности! — сердится он, его сила выходит из него волнами, и я чувствую, как начинает болеть голова, а Летто и вовсе делает шаг назад, а затем присаживается на одно колено и обхватывает голову руками — Сейчас, когда в империи беспорядки из-за моего состояния и каждый из важных семей мечтает заполучить любую возможность приблизиться к трону или избавиться от меня и моего рода. Когда Изгои уже вошли на мою территорию и только и жаждут схватить мою дочь и забрать её силу, ты просто так игнорируешь мои приказы? И ради чего позволь поинтересоваться?

— Всё не так, как вы могли п-подумать — хрипит Летто и поднимает глаза — прошу вас, не мучьте меня, позвольте мне объясниться.

Вильфортс глубоко вдыхает и трясёт головой, отчего Летто валится на пол, но быстро поднимается и отдёргивает рубашку. — Я не просто дракон, не забывайте, я советник императора и муж Александры — произносит он и бросает на меня мимолётный взгляд — Я силён и в состоянии защитить себя и свою дорогую жену. Александра для ме..

— Тогда почему ты оставил меня в той перевёрнутой карете? — спрашиваю я и склоняю голову набок.

Летто дёргает щекой и сжимает челюсти.

Как жаль, что мой отец не обладает возможностью побывать в голове у моего мужа. Интересно, чтобы он сделал сейчас, если бы увидел, как Летто мечтает меня придушить и сыплет проклятиями на отвар, который, судя по всему, до сих пор на меня не подействовал.

— Что это значит? — спрашивает Вильфорт и наклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо

— Я оставил тебя там, чтобы ты не .. чтобы, я хотел тебя так защитить. Я должен был проверить, как обстоят дела и вернуться. В перевёрнутой карете до тебя не было никому дела! Ты была в безопасности!

— До или после того, как она загорелась? — не унимаюсь я, и сила Вильфортса снова плотным туманом наполняет комнату.

— Ради всего, Александра! — взрывается Летто и разворачивается ко мне — Чего ты сейчас добиваешься? Она загорелась тогда, когда тебя в ней уже не было! Я всё контролировал. — он шумно выдыхает своё раздражение и снова смотрит на императора. Его лицо перекосило от ярости, а ноздри раздуваются на каждом вдохе.

— Позвольте…

Вильфортс вскидывает руку, безмолвно приказывая Летто замолчать и с прищуром, осматривает снизу вверх.

— Оставьте нас, герцог — спокойно произносит он, но от его тона по телу бегут колючие мурашки

— Но вы не позволили мне объясниться, вы должны знать..

— У вас будет время оправдаться. — перебивает Вильфортс — А сейчас убирайтесь вон и оставьте меня наедине с моей дочерью. Или мне придётся попросить моих стражей помочь вам.

Летто глубоко вдыхает и делает медленный выход. Проводит рукой по волосам, по своей бороде, а затем делает низкий поклон императору и не посмотрев на меня, покидает комнату.

В тишине звуки его шагов отскакивают от стен. Его шаги ровные, громкие, точно знаю, что он в ярости. Его эмоции пахнут гарью, и вот уж никогда бы не подумала, что именно таким и будет запах моей мести.

Как только за Летто закрывается дверь, Вильфортс соскакивает и я поднимаюсь вместе с ним, опасаясь, что его рана откроется.

— Я хочу узнать подробнее, что за история с горящей каретой и при каких обстоятельствах он раскрыл, что и есть та самая золотая драконица и моя дочь? — спрашивает он, сжимает кулаки. Глаза его меняют цвет, а затем зрачки вертикально вытягиваются, лицо искажает ярость, щёки окрашивает румянец.

Смотрю какое-то время ему в лицо и решаю, что ни к чему слова, если я могу попробовать ему показать.

Протягиваю руку и кладу ему на предплечье, отчего он даже вздрагивает, двигается, чтобы встать ближе ко мне, и берёт мою руку в свою. Сжимает несколько раз ободряюще, пока я ловлю его взгляд и пытаюсь открыть ему возможность увидеть мои воспоминания.

Чувствую, как сила растекается по телу, в груди начинает гореть, а затылок наливается тяжестью. Боль становится сильнее, и я стискиваю зубы, не разрывая нашего зрительного контакта. Глаза начинают гореть, а боль раскалённой лавой с затылка начинает опускаться по шее к плечам, когда наконец что-то происходит.

Словно импульс проходит через меня и перед глазами мелькают события последних недель.

Я показываю императору не только картинки, но и наполняю их своими эмоциями. Открываю перед ним всё, что мы с Летто пережили начиная с момента, когда он заставил меня подписать бумаги о разводе и выгнал из дома. Снова переживаю всё до самого последнего разговора в карете, где он заявил, что я всего лишь женщина, ступенька на пути его восхождения к власти.

Когда всё заканчивается, я закрываю глаза и тихо всхлипываю.

Мне больно.

Тело ломит, а голова словно в огне.

— Вот это да! — в мой слух врезается шёпот Вильфортса и я открываю глаза. Горячая слеза скатывается по щеке, и он протягивает руку, чтобы её стереть, а затем проводит большим пальцем у меня под носом, вытирая кровь. — Сколько же в тебе силы, моя принцесса… — опускает взгляд на свои пальцы, когда растирает между большим и указательным пальцем мою кровь — Я должен тебе помочь её обуздать, пока эта мощь тебя не сгубила. — всё так же тихо произносит он, а затем вытирает пальцы о свою рубашку и поднимает на меня свой взгляд.

Он какое-то время просто смотрит на меня даже не моргая, и в глубине его глаз я замечаю разочарование.

— Летто стал моим советником вовсе не потому, что выбрал и женился на тебе. Все эти годы он упорно работал, доказывая мне, что достоин этой должности. То, что я сейчас увидел, вызвало во мне глубокое разочарование. Он очень многое сделал для меня и для империи. — Вильфортс тяжело вздыхает, прикрывает глаза и зажимает переносицу большим и указательным пальцем.

В комнате повисает тишина, кажется, что даже звуки с улицы исчезают в сильных потоках эмоций, что выходят из Вильфортса волнами.

— Присядь, Алисента, ты потратила много сил сейчас, а ещё я почувствовал, что ты до сих пор не восстановилась, после того как излечила Раббана. — добавляет, и я округляю глаза.

Неужели император увидел все мои воспоминания? Выходит, я ничего не контролировала?

— Мы с Морганом оказались слепы. — говорит он, когда я усаживаюсь на стул, а он занимает своё прежнее место на диване. — Герцог Раббан обладает сильнейшей магией в империи, и его боятся, за спиной называют одержимым и даже монстром, потому что он способен пролезть в глову и вызвать галлюцинации подчинить своей воле. Я знал, что они с отцом творят бесчинства, пытался их сдерживать, но никогда не задумывался о том, что Кайрон использовал твою магию, потому как был её хранителем. А его срывы были оттого, что твоя магия разрывала его изнутри, ведь ему никогда не принадлежала. Это мы с Морганом сделали его монстром, Алисента.

— Что это значит? — с трудом удаётся мне произнести

— Я расскажу тебе обо всём, дорогая Алисента, но говорить мы будем ни здесь. Прямо сейчас я отдам приказ, чтобы принимались за подготовку к церемонии вступления. В последний раз перед тяжёлой битвой с изгоями я открою двери в императорский дворец, и все желающие смогут прийти, чтобы посмотреть, как артефакт истины докажет твою принадлежность императорскому роду и покажет, что ты моя настоящая дочь. Мы проведём церемонию, и ты станешь полноправной принцессой и моей наследницей. Судя по всему, герцог Дракмонд охваченный желанием заполучить себе власть, не удосужился разузнать, что захватить власть, намного проще, особенно в его положении, — усмехается Вильфортс — чем её удержать. Только благодать, которой обладают золотые драконы, способна сдержать пороки и сильные желания остальных драконов и держать равновесие сил и магии империи. Всё испортилось после того, как я получил ранение. Империя в огне, важные семьи враждуют, надеясь заполучить трон. Ты должна была вернуть равновесие и подавить восстания в империи, помогая в правлении своему истинному или своему возлюбленному, но то, что происходит между тобой и герцогом нельзя назвать любовью и доверием.

— Значит, без меня и моей..благодати Летто не сможет удержать власть?

— Нет, — усмехается император — Потому что его главная проблема вовсе не восставшие ради получения власти важные семьи. Его главный враг — вожак изгоев, которого не победить простому дракону, дорогая Алисента, ведь он не просто тёмный, он сильнейший из нас, золотой дракон. — добавляет Вильфортс, и я судорожно вдыхаю.

— Идём, дорогая. Если герцог Дракмонд так жаждет власти, то пока я ещё жив, нужно его этой возможности лишить.

Глава 29

Вильфортс приводит меня в огромный каменный зал с колоннами.

Посередине стоит громоздкий длинный стол, а у стены — две большие железные чаши с огнём. Выход на балкон здесь открытый, лишь часть его занавешена плотной тканью, которую треплет ветер и я наблюдаю за тем, как Вильфортс отодвигает её впуская в комнату ещё больше солнечного свет.

Во главе стола стоит железный стул, на который наброшен пиджак расшитым узорами в цветах империи. В комнате прохладно и очень неуютно, что я обнимаю себя руками и прохожу к столу.

Оборачиваюсь, когда в дверях появляется слуга императора и семенит к нему, когда Вильфортс усаживается на стул во главе стола. Раскладывает перед ним какие-то бумаги, что-то говорит, на что император лишь изредка ему кивает.

— Я позвал тебя, чтобы ты ускорил приготовления к церемонии. Я хочу, чтобы она состоялась послезавтра.

— Вы собирались впустить во дворец жителей и гостей столицы.. — то ли утверждает, то ли спрашивает он. Трудно разобрать, когда он так тихо говорит.

— Пусть приходят все, кто пожелают. У нас впереди непростое время, и я хочу разделить свою радость с народом.

— Приготовления и угощения займут… — переминается он с ноги на ногу, а после чешет запястье.

— Церемония пройдёт до совета. — перебивает его Вильфортс и прищуривается — Послезавтра и я знаю, что и с угощениями, и с приготовления вы способны справиться в срок. И ещё, — замолкает он в ожидании, когда слуга поднимет на него свой взгляд от записей — В день совета позаботься о том, чтобы стульев хватило на всех. Моя дочь отныне будет частью совета — добавляет он, и лицо его слуги окрашивает то ли ужас, то ли удивление, когда он оборачивается на меня.

Глаза становятся огромными, и я впервые вижу, как наглядно может выглядеть выражение “глаза полезли на лоб”.

— Женщина в совете? — едва слышно произносит он, но тут же опускает голову и продолжает: прошу прощения за свою дерзость, ваше императорское величество

— Если ты не хочешь испытать на себе мой гнев, то впредь выбирай выражения, —ледяным тоном произносит Вильфортс — А теперь за дело. У нас не так много времени, как мне бы того хотелось.

Слуга ещё раз низко кланяется сначала Вильфортсу, а затем мне и покидает комнату, пятясь к двери.

— Подойди ко мне и присядь вот здесь, Алисента, — просит Вильфортс и указывает на стул рядом с собой. — Мы сейчас в зале совета, а вон там — он указывает на балкон — Вся империя как на ладони. Удивительное место. Я специально выбрал эту часть замка под зал совета, к тому же на террасе достаточно места, чтобы обернуться в дракона. — говорит он, и я молча киваю.

Между нами снова возникает неловкое молчание, и я принимаюсь осматриваться.

В воздухе пахнет дымом и бумагой, когда я глубоко вдыхаю.

— Хотелось бы мне, чтобы в наших отношениях сразу стало тепло и уютно, но, к моему сожалению, у Моргана всегда лучше получалось расположить к себе дам, — говорит он

— Однако моя мать всё же выбрала вас, — произношу и поднимаю на него свой взгляд, но тут же прикусываю губу, когда Вильфортс вдруг меняется в лице и крепко стискивает челюсть.

Его сила расползается, заполняя собой пространство между нами, потрескивает и неприятно ощущается на коже липким налётом.

Я не хотела, чтобы в моём голосе сквозило осуждение, до конца не разобравшись в отношениях моих настоящих родителей. Но я так вымотана, что не в состоянии контролировать свои эмоции.

— Твоя мать выбрала меня, это верно — произносит он с дикой тоской в голосе, от которой хочется сделать глубокий вдох и несколько раз ударить по груди, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. Снова стискивает зубы от боли — Я понимаю, как должно быть всё это выглядит в глазах девушки. Но я рад, что ты здесь, чтобы дать мне возможность всё объяснить. Ты — моя прекрасная Алисента, дочь истинной любви, и то, что я почувствовал в тебе, когда ты делилась со мной воспоминаниями, вспороло моё сердце. Мне жаль, что большую часть своей жизни ты была потерянной и чувствовала себя сиротой. Я поступил так с тобой, чтобы спасти твою жизнь. Тогда я не видел другого выхода.

— Как вы можете говорить об истинной любви, если у вас…

Вильфортс горько усмехается и несколько раз кивает. Подаётся вперёд и ловит мой взгляд

— У меня есть моя истинная, золотая драконица Галана. — говорит он и кладёт руки на стол — Но истинность в нашем случае, дорогая, совсем не значит бесконечную любовь, нерушимую связь и безграничное доверие. Истинность — это подарок небес, так они говорят нам о том, что мы сможем создать идеальный союз двух сильных драконов. Но, как и любые взаимоотношения людей, брак истинной связи строится на взаимоуважении, любви и доверии. Когда мы обнаружили нашу истинность, Галана была молода и вспыльчива. Она полюбила меня, и я её принял. С этого момента стал делать всё, что в моих силах, чтобы укрепить нашу связь и сделать Галану счастливой. Наш союз позволил мне победить моего одержимого властью брата и взойти на трон. Вместе мы были нерушимой силой и с каждым днём укрепляли власть, но Галана была ревнива, нетерпелива и твёрдо верила, что наша истинность и есть лекарство от недопонимания и обид.

Он замолкает и тяжело вздыхает.

Опускает взгляд на свои руки, и воздух вокруг начинает вибрировать, а стаканы и графин с водой, что стоят на столе, начинают подрагивать.

— А потом Галана принесла ради меня жертву, которая была лишь её решением, принятым под властью сильных эмоций и страха меня потерять. Если бы я мог, то попросил бы её никогда этого не делать, ведь после я стал ей постоянным напоминанием об этом. Спустя какое-то время она начала винить меня в своём выборе. За свою огромную жертву она стала что-то требовать взамен, но до конца не понимала, чего бы хотела, потому как я был не в силах исполнить её заветное желание. Каждый новый день она изводила меня, её разрывало, она металась из крайности в крайность, сходя с ума то от любви, то от ненависти ко мне. Мы потеряли связь. В один момент она просто оборвалась, разрывая мою душу на ошмётки. От нашей истинности осталась лишь пустая метка, а от моей императрицы наполненная болью драконица. Мы перестали говорить, замалчивая обиды и боль. Я не мог найти покой рядом с ней и когда, она разрывалась в истериках, я был последним, кого она хотела видеть рядом, несмотря на то, что я мечтал её излечить. Она отталкивала меня, сотрясая коридоры замка проклятиями. Я стал искать утешение в одиночестве, в борьбе с изгоями, в правлении, а после так случилось, что и в других женщинах.

Он поднимает голову и снова ловит мой взгляд, а я, признаюсь, чувствую его эмоции словно свои.

Не думаю, что он этого хотел, потому что вижу, как прищуривается пытаясь контролировать ситуацию, но так уж получилось, что я, судя по всему, каким-то образом оказываюсь сильнее своего отца.

— В тот день, когда я увидел Агату, на меня снизошло благословение, после мучительных лет душевных страданий. Я был слаб, Алисента. И я не смог удержаться от нахлынувших на меня чувств к этой прекрасной драконице. Я её полюбил. Твоя мать появилась во дворце, чтобы излечить мою императрицу. Мы поговорили с ней дважды, и это были самые прекрасные мгновения последних лет. — усмехается он, и его глаза вдруг меняются цвет. Светлеют и в них появляются золотые вкрапления, а под глазами рассыпаются паутинки мелких морщин, когда он улыбается. — После я просто наблюдал за ней издалека, любовался её творениями, когда в свободное время она устраивалась в саду и рисовала. Я не собирался сближаться с ней, просто однажды императрица в ярости напала на Агату, и мне пришлось вмешаться. Я закрыл её собой от ведомой дикой ревностью и отчаянием моей жены, а после уже не смог отпустить из своих объятий. — он вдруг закрывает глаза и качает головой.

— Она тоже была в вас влюблена? — спрашиваю, и он открывает глаза.

— Агата меня любила, — кивает Вильфортс — и если бы я только мог, то отдал бы всё, что имею, чтобы прожить с ней остаток своих дней. Агата стала женой Моргана, чтобы защитить тебя от гнева императрицы и атак изгоев. Мы захотели обмануть всех, когда узнали, что у нас будет дочь. — улыбается он, и я сильно кусаю нижнюю губу, потому что в носу начинает щипать, а слёзы застилают взор. — Морган был одержим Агатой насколько, что принял её, защитил, а после воспитывал тебя как свою дочь. Проклятья, что посылала мне моя истинная, кажется отразились на мне в полной мере, ведь я потерял свою возлюбленную и даже не смог взять на руки новорождённую дочь, потому что пытался отбить атаку изгоев, которых впустила моя императрица. Эта была первая попытка Галаны избавится от тебя.

— Почему изгоям так важно добраться до меня? — спрашиваю я, когда Вильфортс долго молчит.

— Потому что их вожаку нужна твоя сила. Он её чувствует, она взывает к нему.

— Что значит, взывает? — спрашиваю я, и холодный страх окутывает меня или это ветер с улицы.

— Вожака изгоев зовут Вильгельм Морвен Фламерон. И он мой старший брат, Алисента.

Сказать, что я испытываю шок, значит ничего не сказать.

— Он должен был взойти на трон, но отец увидел, что его помыслы черны, и жажда власти затмила благоразумие. То, что он пророчил империи, пугало отца и он объявил меня следующим наследником. Мы схлестнулись. Высший дракон подарил мне разрушительную магию, в то время как магия брата была созидательной. Он мог исцелять, когда я разрушаю. Но из нас двоих достойным трона оказался не он. Теперь он разрушает, а я создаю. Я победил брата и изгнал его, а он обратился к чёрной магии, которая поглотила его, сделав ещё большим монстром. Во второй раз, когда по велению Галаны Вильгельм появился в замке, тебе было не больше трёх лет и пытаясь забрать твою силу, он тебя погубил. Ты была слишком мала, чтобы выдержать такое.

— Я ничего не понимаю..

— Мы с Морганом обратились к Высшему дракону с целью тебя спасти. Чтобы подарить тебе жизнь, нам пришлось принести новую жертву, и Морган не задумываясь отдал свою жизнь за тебя. Ты открыла глаза, и когда я освободил столицу от брата, мы с герцогом Ревином обратились к тёмной магии. Она позволила нам совершить обмен и спрятать тебя в теле другой девушки. Ты отправилась в другой мир, а твоя сила, судя по всему, досталась твоему истинному. Срок на который мы совершили эту сделку, был небольшим, но я знал, что буду делать всё возможное, чтобы ослабить брата.

— Вы намеренно отправили меня в чужой мир, сделав сиротой? Значит, я никакая не пришлая? — вскакиваю я и хватаю воздух рваными вдохами. Задыхаюсь от своих эмоций — От меня не отказывались? Никто не бросал меня на пороге приюта, как ненужную вещь глубокой ночью, с запиской позаботиться обо мне, но никогда не искать моих родителей?

Закрываю руками лицо и громко всхлипываю.

Не знаю, как долго я пытаюсь обуздать нахлынувшие эмоции, но Вильфортс всё это время молчит.

Когда открываю глаза, нахожу его рядом с собой с явной борьбой в глазах между желанием крепко прижать меня к себе и ничего не делать из-за страха быть отвергнутым.

Я молча смотрю на него какое-то время, а затем неуклюже шагаю вперёд и позабыв о его ране, прижимаюсь к его груди. Он сразу же обнимает меня в ответ, и его тёплое дыхание касается моего виска. Кажется, он что-то шепчет, но мне не разобрать от нахлынувших эмоций.

— Я не знал, что из-за попытки забрать твою силу, связь между тобой и моим братом сохраниться. Когда ты снова вернулась домой, он почувствовал это и совершил нападение, в котором я получил это смертельное ранение, а после моя сила стала слабеть, и важные семьи принялись бороться за власть, точно зная, что мне осталось не так долго. Вильгельм явится за тобой, Алисента. Он тебя чувствует, и как только ты решишься меня излечить, он войдёт в столицу, затопив её чёрным пламенем, чтобы взять то, что до сих пор считает своим. Трон. — говорит Вильфортс, когда мы снова присаживаемся за стол, а он переворачивает мою руку и смотрит на метку. — Мы должны разобраться с обвинениями твоего истинного. — добавляет он — Если ваша связь с герцогом Раббаном младшим сильна, ты по-прежнему сможем делиться с ним силой и он сможет одолеть Вильгельма и не подпустить его к тебе.

— Кай не виноват, я уверена. — говорю и выдёргиваю руку из хватки Вильфорта.

— В том, что он похитил тебя и удерживал с целью воспользоваться в своих интересах, действительно не виновен. В твоих воспоминаниях я увидел достаточно. А в остальном я уже разбираюсь. И если он действительно невиновен, то будет свободен и встанет на твою защиту.

Вспоминаю вдруг нашу первую встречу с Кайроном Раббанам на его землях в тот день, когда я покинула дом Летто. Перед глазами всплывает момент, когда он протянул руку и невесомо коснулся костяшками пальцев моей щеки. Наш первый контакт и после этого моя сила и магия стали проявляться. А ещё вспоминаю слова Кая о том, что с моим появлением на его землях он перестал чувствовать боль.

Хочу спросить у Вильфорства ещё немного о маме, но дверь с грохотом открывается и в комнате появляется Делмор в сопровождении служанки.

— Ваше Величество, у меня для вас очень важные новости. Если вы позволите, я немедленно доложу, а Эурин проводит вашу принцессу в её новые покои. — говорит и бросает на меня мимолётный взгляд.

Вильфортс задумывается, а затем кивает и переводит взгляд на меня:

— Отправляйся в свои покои, я выбрал для тебя лучшую комнату во дворце. Её приготовили пока мы говорили. Отдохни, а после мы ещё немного поговорим, и я попробую помочь тебе обуздать твою силу.

Киваю ему и поднимаюсь, а затем развернувшись, покидаю комнату, ощущая себя странно хорошо и приятно.

Эурин улыбается, когда смотрю на неё и опускает голову, указывая мне направление.

Рассказывает о том, что окна в моих покоях выходят на сад и каждое утро солнце поднимается, освещая это волшебное место.

Живо представляю, как должно быть, это красиво. За разговорами мы даже не замечаем, как уже у двери в покои меня ожидает неприятный сюрприз.

Летто стоит широко расставив ноги, и смотрит на меня исподлобья, затем переводит взгляд на мою служанку и цедит сквозь зубы:

— Убирайся! Нам с Александрой надо поговорить!

Но Эурин не выглядит напуганной, а даже, наоборот, делает шаг и становится рядом со мной, будто планирует защищать меня, если Летто решит наброситься.

— Я сказал, пошла вон! — рычит Летто

— Она не пойдёт, пока я не попрошу её оставить нас.

— Вижу, что ты уже здорово здесь освоилась, милая жёнушка. — хмыкает Летто и делает шаг вперёд. Нависает надо мной с потемневшими от ярости глазами и ждёт, что в страхе отступлю, но я вздёргиваю подбородок и ловлю его взгляд — Ну так попроси, моя принцесса, чтобы она оставила нас ненадолго наедине. Я хочу поговорить с тобой. Ведь теперь, по приказу Его Величества ты перебираешься в королевские покои. А мы с тобой ещё столько всего должны обсудить.

— Мне казалось, — начинаю я и делаю глубокий вдох — что мы с тобой уже всё обсудили.

— Кажется, ты была не в себе и многое из того, о чём мы говорили, попросту не расслышала — произносит Летто каждое слово отдельно. Будто я настолько глупа, что не способна разобрать. — Должен сказать, что я тебе недооценил. Отчего-то ты вдруг стала вести себя совсем иначе. — делает шаг ближе ко мне и осматривает — Ты же всегда была такой покорной и податливой. Смотрела на меня словно я твоё солнце и звёзды. Как ты вдруг так переменилась, Александра? Неужели так понравилась власть? Может быть, решила, что победила меня? — цедит сквозь зубы Летто и сильно сжимает мою руку выше локтя. Встряхивает, и я даже могу услышать скрежет его зубов. Чувствую, как его трясёт от ярости, а глаза вертикально вытягиваются — Ты можешь надеяться на что угодно, но правда в том, что твоему отцу осталось несколько дней и что же ты, милая, будешь делать, когда после его смерти я останусь единственным наследным драконом? Я твой муж и главный советник императора. Ты..

— О, — перебиваю я и выдёргиваю руку из его хватки — а вот это очень спорный вопрос.

Летто издаёт то ли хмык, то ли рык и вопросительно поднимает бровь.

— Что ты болтаешь? — спрашивает он и осматривает с пренебрежением

— А то, что возможно тебе совсем недолго осталось ходить советником императора.

— И кто же, по-твоему, попытается меня сместить? — спрашивает и начинает смеяться, но прекращает и смотрит так, словно у меня выросла вторая голова. — Да у тебя ничего не получится. Я заслужил доверие императора, а ты всего лишь женщина. Тебя даже к залу совета не допустят.

— А разве ты не слышал новости? — спрашиваю и дарю ему снисходительную улыбку, отчего его начинает трясти ещё сильнее — Император уже объявил о том, что я отныне вхожу в его совет. Наверное, ты совсем забыл, герцог Дракмонд, что я не просто женщина, а всё-таки дочь императора и золотая драконица.

— И что же ты собираешься с этим делать? — спрашивает и делает шаг назад, а затем прячет руки в карманы.

— Для начала понаблюдаю, а затем найду способ тебя скомпрометировать, выставлю недостойным и предложу свою кандидатуру вместо твоей. Отберу у тебя такую желанную власть, дорогой муж, и уверена, что члены совета с большим удовольствием меня поддержат — говорю спокойно и ровно, несмотря на то, что эмоции Летто становятся сильными, неприятно щекочат нос и липнут к телу.

— Ты не посмеешь, тебя никто не поддержит — бросает мне Летто.

Возможно, в любой другой ситуации так всё и было. Но на этот раз члены советы поддержат кого угодно, только бы сдвинуть с этого места Летто, впрочем, я конечно не собираюсь предпринимать ничего подобного, потому что не уверена, что совет вообще состоится до столь скорого нападения изгоев.

Чувствую, что сомнения оплетают моего мужа словно змеи, он не может быть уверен, что совет оставит это место за ним, как и то, что император после моих рассказов вступиться за него.

Лето открывает рот, чтобы что-то сказать, но я применяю силу. Голова всё ещё болит после разговора с Вильфортсем, поэтому я просто позволяю своей силе проявиться и подчинить Летто, как сделала уже однажды на территории Раббан.

— А ну перестань! — рычит Летто и венка на его виске вздувается — Перестань меня мучить, Александра, и мы сможем с тобой договориться по-другому. — хрипит он — Может, я смогу сохранить жизнь твоему истинному, — пытается он и я разрываю связь, прекращаю причинять ему боль, но вовсе не потому, что меня интересуют его слова и дальнейшие предложения. Всё потому, что я потратила много сил, ещё не поняла, как могла бы быстро восстанавливаться и чувствую головокружение.

Прохожу вперёд и толкаю Летто в сторону, чтобы войти в свои покои. Боюсь ли, что он на меня нападёт?

Нет, потому что живая я для него единственный шанс получить трон по наследному праву.

Как только меня не станет, на империю обрушатся небеса и власть окажется в руках сильнейшего.

— Советник! — раздаётся позади звонкий голос, и я оборачиваюсь. К нам приближается мальчишка на вид не больше десяти лет и запыхавшись, хватается за рукав Летто — герцог Дракмонд, в зимнем дворце случилась беда, а вы просили об этом сообщить!

— Императрица Галана? — спрашивает Летто, но мальчишка пожимает плечами.

Глава 30

Глубоко вдыхаю запах цветов, сладкой выпечки и пожелтевших листьев, наблюдая с балкона за толпой, что бесконечным потоком тянется к главным воротам императорского дворца.

Сердце бьётся в груди от волнения так, что перехватывает дыхание, и я снова глубоко вдыхаю, чтобы унять мелкую дрожь.

— Идёмте, барышня, — кладёт руку мне на предплечье Агнес, привлекая внимание — Осталось несколько деталей, и вы готовы к церемонии.

Тянет меня за руку, и я подчиняюсь.

Захожу в покои, где второй день идёт приготовление к церемонии моего посвящения и присаживаюсь на кровать, обнимая себя руками.

Очень волнительно.

Прошло два дня, точнее, они просто пролетели так, что я едва заметила, полностью погруженная в общение с Вильфортсом.

С отцом.

Так, он просил меня его называть, и я не стала отказываться.

За эти дни мы провели вместе много времени, чтобы стать ближе.

Он рассказал мне об империи и о драконах, о силе и о том, как ею управлять. Не просто рассказывал, по несколько часов мы тренировали мою силу и магию, и теперь я чувствую себя намного увереннее, а также он показал, как я могу восстановиться после того, как потрачу много сил.

В перерывах между тренировками мы сидели в саду, наслаждаясь цветущим липоцветом, пением птиц и чаем от Манук, который привезла с собой Агнес. Отец привёз её с земель Раббана для меня.

Вильфортс расспрашивал меня о моей жизни, а ещё пообещал встречу с Каем, но до церемонии этого так и не произошло.

Зато произошло кое-что волнительное.

Мне удалось воздействовать на рану Вильфортса.

К сожалению, исцеление требует много сил, и я молюсь Высшему дракону, чтобы у меня хватило времени исцелить отца до нападения изгоев.

А оно уже очень близко. От осознания этого колючие мурашки бегут по телу, а сердце замирает.

Помню, как впервые коснулась раны отца: мои руки тряслись от волнения, а сердце пропустило удар.

В первые мгновения, казалось, вообще ничего не происходило. А после мои руки стало покалывать, потом появился сильный жар, но я стиснув зубы, закрыла глаза, когда моя магия принялась целительно воздействовать на повреждённые ткани.

Отец прервал исцеление, потому что у меня на это не было сил. И я со страхом огляделась.

Комната, которую щедро заливал солнечный свет, погрузилась во мрак. Небо заволокло чёрными тучами, вспышки молний несколько раз рассекали черноту, а после фиолетовый луч на северных границах империи устремился ввысь, вспарывая небо.

Отец объяснил мне, что Вильгельм почувствовал мою силу и устрашающе объявил, что идёт за мной, точнее, за моей силой.

Хотела бы я отменить церемонию и сосредоточиться только на том, чтобы ждать появление изгоев и ещё больше тренироваться, но отец учить меня наслаждаться каждым днём и мгновением.

Он говорит, что не предполагает исхода нашей битвы, но точно знает, что будет сражаться, используя всю свою силу и власть.

— Теперь точно всё, барышня, — выдёргивает меня из потока мыслей Агнес и тянет на себя, чтобы я поднялась с кровати. Ноги и руки кажутся деревянными, а щёки заливает румянец.

Рядом с Агнес стоят ещё несколько служанок, заговорщицки переглядываются и улыбаются. Их игривое настроение заставляет меня на время сборов отпустить тревоги. Наслаждаюсь их эмоциями, смешками и переглядками она на вкус как тягучий цветочный мёд.

Одна из служанок с довольным видом держит в руках моё платье из золотого шёлка, с прозрачными рукавами, юбка которого расшита вручную одним из лучших швейных мастеров империи. Кропотливая и потрясающая работа. Мелкие драгоценные камни блестят в лучах утреннего солнца, юбка струится вниз по моим ногам золотистой волной, а позади тянется шлейф.

Когда платье оказывается на мне, я глубоко вдыхаю, потому что корсет затянули так, что я и наклонится сама не в состоянии, а каждый шов этого потрясающего платья впивается в мои бока и плечи. Уверена, что это от волнения.

Глаза Агнес блестят, когда она осматривает меня и делает шаг назад.

— Моя маленькая принцесса, — произносит она захлёбываясь слезами, пока другая служанка помогает мне с волосами.

Заплетает их в косу, пропуская золотистые ленты, и проводит пальцами по прозрачной ткани рукавов.

— Какая же вы красивая — произносит Эурин и улыбается. — Если вы готовы, то нам пора — сообщает она, и я киваю.

Мы выходим из покоев и в тронный зал меня ведут по широкому коридору целой делегацией из служанок и охранников.

Коридор усыпан цветами и лепестками красных и белых цветов, в воздухе витает лёгкий аромат сладости, а в слух врезается смешки и крики собравшихся в тронном зале.

— Прекрасно выглядишь, милая жёнушка. Я тебя провожу, — расплывается в улыбке Летто и осматривает меня снизу вверх. Он в парадном костюме, белоснежная рубашка с высоким воротом выглядывает из его чёрного пиджака с нашивкой императорского советника. Волосы идеально уложены, глаза блестят азартом, когда он проводит рукой по своей идеальной бороде.

— О, в этом нет нужды — гремит голос Вильфортса и Летто поджимает губы. — Я в состоянии сопровождать свою дочь.

— Герцог Дракмонд, займите своё место— делает паузу Вильфортс — среди остальных гостей церемонии — продолжает он и небрежно кивает в сторону тронного зала

Летто поджимает губы и прищуривается, на мгновение наши взгляды сталкиваются, а затем он разрывает зрительный контакт, резко кивает и направляется в сторону зала.

А я разворачиваюсь к отцу и широко улыбаюсь.

Он берёт меня за руку и устраивает на изгибе своего локтя. Накрывает своей большой ладонью, и я чувствую, как от нашего контакта по телу проходят покалывания.

— До чего же ты прекрасна, моя маленькая принцесса — произносит он — Если ты готова, тогда мы можем начинать — ожидает моего ответа и, как только я киваю, делает несколько жестов другой рукой.

Тяжёлые железные двери тронного зала медленно распахиваются перед нами.

Собравшиеся затихают на мгновение, развернувшись к нам, и я чувствую на себе тысячи восхищённых взглядов.

Невольно вздрагиваю, когда зал заливает музыка и отец ободряюще сжимает мою руку.

Зал украшен цветами и маленькими свечами, с потолка свисают белые и золотые ленты, а в воздухе стоит аромат роз и сладостей.

По обе стороны от нас толпятся собравшиеся, а передо мной рядом с резным императорским троном стоит изящный, словно вырезанный из большого куска металла стол. Потрясающая работа.

На столе стоит серебряная чаша, рядом разные каменные артефакты и большая книга с золотыми страницами, а у стола высокий мужчина с белоснежном плаще, расшитом золотыми нитями.

Не помня себя иду вслед за императором под восторженные вздохи собравшихся, от волнения щёки вспыхивают, а сердце колотится так, что, кажется вот-вот пробьёт грудную клетку.

Вильфортс отпускает меня и становится рядом, пока мужчина в белом одеянии обращает на меня внимание. Осматривает несколько минут внимательным долгим взглядом, а затем неожиданно вскидывает руку и проводит большим пальцем от середины лба вниз по линии носа, и от этого его действия у меня даже начинает кружиться голова, а может, я просто слишком волнуюсь.

Он начинает что-то говорить, но мне не разобраться из-за стука в ушах, поэтому он становится сбоку и направляет меня.

Сначала он показывает, чтобы я положила руки перед собой на стол, а затем начинает говорить какие-то слова на древнем языке, и на этот раз вмешивается уже отец.

Становится позади меня и берёт мои руки в свои, а затем медленно погружает в чашу передо мной с прозрачной жидкостью.

Вода кажется обжигающе ледяной, и мне хочется одёрнуть руки, но хватка отца заставляет оставаться на месте. Испытываю невероятное облегчение, когда мы вынимаем руки из воды, но на меня тут же накатывает волна жара.

Ладони начинают гореть, а затем жар медленно поднимается по рукам, и я округляю глаза, когда смотрю на свои руки.

Мои вены становятся ярко-золотыми и проявляются по мере того, как поднимается жар.

Мужчина в белом прекращает говорить и указывает мне на стол, где передо мной лежат несколько камней.

Он не указывает, какой конкретно я должна взять, поэтому протягиваю руку и хватаю тот, что мне нравится, а затем сжимаю его в кулаке.

Он шершавый, но из-за волнения от всего происходящего я даже музыки вокруг не слышу, не то чтобы почувствовать боль или дискомфорт.

Камень между тем в моей ладони становится золотым, и мужчина в белом кивает на стол, а после того как я продолжаю стоять, протягивает руку и забирает у меня камень, бросая его в воду, а я вскрикиваю и упираясь руками в стол, зажмуриваюсь.

Боль охватывает меня, нарастает, и на мгновение кажется, будто я её выдыхаю.

Грудь сдавливает так, что невозможно вдохнуть, а затем боль простреливает голову, и только после этого словно какая-то сила заставляет меня выпрямиться и расправить плечи.

Моя кожа покрылась золотой чешуёй, а лёгкая дымка окутала всё тело приятным теплом.

Зал взрывается аплодисментами, и криками, и я разворачиваюсь, чтобы осмотреться.

Золотая дымка вокруг меня обретает очертания крыльев, а затем сгущается и поднимается к высокому потолку, принимаю форму золотого дракона, который устремляется в толпу и, едва коснувшись собравшихся, растворяется, рассыпаясь повсюду золотой пылью.

Отец прижимает меня к себе, а мужчина в белом наклоняется, чтобы сделать какие-то записи в книге.

Всё остальное проходит как в тумане, когда к нам с Вильфортстом подходят, чтобы меня поздравить, и спустя время, когда собравшиеся снова оказываются напротив моё сердце немного успокаивается, а приятное тепло окутывает всё тело, отец поднимает руку вверх, прося минуту внимания.

— Позвольте представить вам мою дочь и единственную наследницу императора Редингаард — Алисента Фламерон! — объявляет отец и зал заливают аплодисменты. Собравшиеся бросают в мою сторону лепестки, золотые монеты и зерна, что символизирует наполнение и процветание.

Зал медленно пустеет, так как угощения для собравшихся, музыка и празднование будут проходить в большом дворе у главных ворот замка.

— Идём, это твой праздник, Алисента, — обращается ко мне Вильфортс и тянет вперёд, но мы останавливаемся, так как Летто преграждает нам путь и бросает мне сухое поздравление.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — обращается он к императору и выпрямляет спину — Когда вы представляли Александру, то назвали лишь одну фамилию. Но Александра не только Фламерон, но и Дракмонд. Она — моя жена.

— Герцогиня Александра Ревин — Дракмонд действительно ваша жена, но сейчас перед вами принцесса Алисента Фламерон, дочь золотого дракона и единственная наследница императора. Алисента Фламерон — свободна, — говорит он и двигается, чтобы достать из кармана пиджака какие-то бумаги, и протягивает её Летто.

— Это неправильно. — произносит он, когда поднимает глаза от бумаг — Я не согласен, и я не подписывал документы о разводе с герцогиней Ревин — сбивчиво произносит Летто и суёт императору бумагу.

— Всё верно. Там моя подпись, и я как император признал ваш союз с герцогиней Ревин более недействительным. А претендовать на руку и сердце моей дочери вы больше не можете, герцог Дракмонд, так как лишились моего доверия.

— Я буду это оспаривать — трясёт перед нами документами о разводе Дракмонд — На правах советника императора я буду требовать решать всё по справедливости.

— Ваше право оспаривать это решение, — спокойно отвечает Вильфортс, а затем берёт меня за руку — А сейчас, если позволите, мы собираемся наслаждаться праздником. Как первый советник императора вы тоже приглашены на банкет в честь моей единственной дочери, герцог Дракмонд.

Мы проходим дальше, я чувствую, как волнение отпускает меня. Глубоко вдыхаю и выдыхаю своё облегчение

— Позволишь тебя поприветствовать, моя принцесса? — доносится до меня откуда-то со стороны, и сердце пропускает удар, когда я слышу до боли знакомый голос.

Резко разворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на своего истинного.

Кайрон стоит у стены и, склонив голову набок, осматривает меня с восхищением. Рядом с ним нахожу глазами Делмора, который опускает голову, когда наши взгляды сталкиваются.

Делаю глубокий вдох и тщетно пытаюсь унять колотящееся сердце, а затем бросаюсь вперёд и через мгновение оказываюсь в крепких объятиях Кая, растворяюсь в терпком аромате мускуса и кедра, обнимаю его за шею, крепко прижимая к себе, и чувствую, как щёки вспыхивают.

— Ты в порядке? — спрашиваю я и отстраняюсь, чтобы его осмотреть. В последний раз, когда мы с ним виделись, он защищал меня от стрел, а после упал без чувств.

— Со мной всё хорошо, моя принцесса, — шепчет он и дарит мне полуулыбку. — Значит, Алисента? — спрашивает он, и я киваю.

— Но ты можешь называть меня .. Аля — говорю, и он широко улыбается.

Пробегаю взглядом по его крепким плечам, обтянутым чёрной рубашкой, поднимаюсь к лицу и замечаю несколько ссадин на щеке. Его волосы собраны в тугой хвост на затылке, а на лицо тенью легла щетина.

Когда наши взгляды сталкиваются, его зрачки вертикально вытягиваются и он прекращает улыбаться.

Протягивает руку и костяшками пальцев касается моей щеки.

Нежно проводит, опуская руку на шею, и сжимает пальцы там, где бешено колотится мой пульс.

Аккуратно притягивает к себе и упирается своим лбом в мой лоб.

Я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях. Метка нашей истинности на запястье начинает гореть.

— Я больше не связана с Летто, — едва слышно произношу, и Кай хмыкает. Могу даже услышать, как он улыбается.

Чувствую, как одна его рука перемещается мне на затылок, а другая ложится на талию.

— Знаю, — отвечает он, отстраняется и накрывает мои губы своими.

Кайрон меня целует.

Начинает мягко и нежно, но вскоре его поцелуй становится глубоким и требовательным.

Обнимаю его за шею, прижимаю к себе, отвечаю на его поцелуй, вкладывая всё, что чувствую.

Между нами что-то происходит, словно мы становимся ещё ближе, и у меня даже возникает ощущение, что я могу увидеть некоторые его воспоминания, что картинками мимолётно проносятся перед глазами.

По телу разливается приятное тепло, а там, где он касается меня, приятно покалывает.

Кай резко отстраняется и шипит, а затем прижимает к себе правую руку.

— Кажется, то чего ты хотела, только что исполнилось — произносит он и берёт меня за руку, прикладывает к губам и несколько раз целует каждый пальчик, опускаясь к запястью туда, где сейчас его метка. Целует, долго не отстраняется, а затем показывает мне своё запястье правой руки.

И я округляю глаза.

Теперь и на его руке метка нашей истинности.

— Идём, насладимся твоим праздником. — выдыхает он и берёт меня за руку. Переплетает пальцы и тянет вперёд, пока внутри меня полыхают эмоции. От волнения, что Кай снова на свободе и он здоров, да смятения, что он мой истинный, и от страха, как сильно на него реагирует теперь не только моя драконица, но и я сама.

Когда входим во двор, здесь уже праздник в самом разгаре. В воздухе стоит аромат еды и цветов. По обе стороны от нас стоят столы, заставленные угощениями для гостей моего посвящения.

У входа во дворец играют музыканты, а в стороне толпится народ рядом с разодетым мужчиной, который, судя по всему, устраивает конкурсы.

Весёлое настроение праздника охватывает меня, и я по совету отца отпускаю волнения и наслаждаюсь.

Со мной рядом всегда находится Кай, а по другую сторону Делмор и ещё двое охранников.

Отца я нахожу взглядом за столом. Он с улыбкой наблюдает за происходящим, и лишь морщинка между его бровей выдаёт волнений предстоящей борьбы.

Он сидит, прижав руку к животу, и я оставляю Кая, чтобы расспросить его о самочувствии.

Праздник подходит к концу, когда солнце окрашивает небо ярко-оранжевыми полосками, а в воздухе повисает ночная прохлада.

Люди начинают расходиться, а я возвращаюсь в свои покои, чтобы завтра снова полечить отца, набраться сил и подготовиться к будущему совету.

Улыбаюсь, когда Кай снова ловит меня за руку и переплетает наши пальцы.

Делмор отступает на несколько шагов, чтобы позволить нам остаться одним.

Когда мы поднимаемся по главной лестнице, слуги сообщают мне, что в большом коридоре обвалилась колона и я должна добираться в свои покои по другой стороне замка. Один из них даже указывает направление, бросая на Кая странные взгляды.

Мы разворачиваемся и следуем указаниям, проходя по пустому коридору, в котором пахнет пылью и гарью.

Кай замедляет шаг, и я вдруг начинаю тревожиться, когда он оглядывается на Делмора. А тот и вовсе остановился, опустив руку на меч, что висит на его поясе.

— Герцог Раббан, — настороженно произносит он и принимается осматриваться.

— Чувствую, — отвечает Кай и резко тянет меня на себя. Прижимает мою спину к своей груди, и я чувствую, как нас окутывает чёрная дымка.

— Защищайте свою принцессу, — говорит Делмор и вытаскивает меч — И я буду. — добавляет он, а я хватаю Кая за запястье, которым он сильно прижимает меня к себе так, что перехватывает дыхание.

— Это изгои? — спрашиваю, на что мой истинный глубоко вдыхает и хмыкает.

— Нет. Это свои — отвечает, и я вскрикиваю от неожиданности, когда нас начинают окружать императорские стражи с металлической защите с узорами империи, вот только с тёмными масками на лице.

Я едва успеваю замечать, как Кай отбивается, крепко прижимая меня к своей груди. Болтаюсь в его руке как тряпичная кукла. Уверена, отпусти он меня, дело пошло бы гораздо лучше, но он упрямо прижимает к себе и никак не отпускает, словно боится потерять.

Я хватаюсь за своего истинного, зажмуриваюсь, когда на нас нападают сразу двое и признаюсь, я до конца не понимаю, чего именно они от нас хотят.

В мой слух врезаются крики, глухие удары и лязганье мечей, а затем воздух встряхивает крик Делмора, который летит в сторону и сильно ударяется о стену.

Не успеваю понять, как им всё же удаётся разделиться нас с Каем.

Лечу в сторону, ударяясь плечом о каменный пол, и быстро поднимаюсь. Ускользаю от того, кто слишком быстро появляется передо мной, и отскакиваю в сторону, снова ускользаю от его неуклюжих попыток меня схватить и отступаю, но слишком поздно понимаю, что его намерением было отстранить меня от истинного и загнать подальше.

Я даже вскрикнуть не успеваю, когда сзади меня хватают сильные руки и сквозь порванное платье на плече и спине мою кожу обжигает холодный металл его защиты.

К лицу он прижимает какую-то ткань с отвратительно резким запахом, от которого немеет горло и начинает кружиться голова.

Против воли я закрываю глаза, проваливаюсь в темноту, и резкий толчок возвращает меня в реальность.

Тот, кто удерживал, отпускает и слегка подталкивает в спину, чтобы я прошла вперёд.

Я трясу головой и осматриваюсь.

Вокруг никаких звуков драки, да и не в коридоре я уже, а в большой комнате, где из мебели только два стула и небольшой стол, на котором стоят свечи, освещая тёмную комнату.

Замечаю движение у окна и судорожно вдыхаю, когда тёмная фигура разворачивается и стягивает с головы капюшон.

Глава 31

Сжимаю руки в кулаках и вздёргиваю подбородок.

Пробегаю взглядом по блестящим, чёрным волосам, что волнами ниспадают на плечи и грудь, опускаю взгляд на изящные тонкие пальцы, когда она принимается за свой плащ и, развязывая, небрежно бросает в сторону, проводя ладонями вниз по блестящей парчовой ткани платья.

— Ну здравствуй, Алисента — твёрдо произносит она и двигается вперёд, осматривая меня тяжёлым взглядом небесно-голубых глаз и это такой контраст с её загорелой кожей и тёмными волосами. От её энергии у меня перехватывает дыхание и должна признаться, что императрица потрясающе красивая женщина: широкий лоб, выраженные скулы, миндалевидные глаза и ровный нос, её словно рисовали лучшие художники империи.

Широко раскрываю глаза и вздёргиваю подбородок, сжимаюсь в ожидании боли. Если она попытается навредить, я сделаю всё, чтобы ей ответить. Я тренировалась и теперь владею своей магией и силой, но она не нападает. Выглядит так, словно и не собирается, пока медленно преодолевает расстояние между нами, с жадностью осматривая моё лицо.

Судорожно вдыхаю, когда она останавливается напротив, и протягивает руку и касается моей щеки.

Вот только ничего не происходит. Даже тогда, когда она отдёргивает свою руку и немного отступает, склоняя голову набок.

— Ты красивая, Алисента, — говорит она, и я округляю глаза. — Невероятно красивая и очень сильна. Я чувствую твою силу и твоего дракона. Настоящая дочь своего отца и достойная замена. Твоей силы и в самом деле хватит на двоих, чтобы удержать равновесие в Редингаард. Жаль, я не успела к твоей церемонии.

— Зачем вы мне всё это говорите? Почему ваши люди напали на моего истинного?

— Никто из них не планировал нападать. К тому же он первым атаковал, но я могу его понять, ведь он защищает то, что любит. Эх, — вздыхает она, и печаль окрашивает её красивое лицо, а в глазах появляются слёзы. — У нас не так много времени Алисента, прежде чем твой отец и твой истинный явятся сюда. Они, вероятно, уже сочли меня угрозой.

— А разве вы здесь …

— Смотрю на тебя — перебивает она — и должна признаться, чувствую всепоглощающую боль, Алисента, — говорит она — Какая же глупая! Какая же глупая — повторяет она и тяжело вздыхает — Но я была так молода, когда в моей жизни появился Тео. — продолжает — Он мой истинный, и я не знала до него ни одного дракона, потому душой и телом отдалась ему и беспросветно полюбила. Отдала себя и утонула в этих чувствах, лишив себя других радостей жизни. Я готова была пожертвовать собой, лишь бы он был жив, здоров и счастлив. И знаешь что? Так, милая, я и поступила.

Снова тяжело вздыхает она и сцепляет пальцы в замок.

А затем жестом указывает мне на стул, который я до этого момента не замечала.

Она не продолжает в ожидании, когда я подчинюсь и я всё же присаживаюсь.

Она делает то же самое, когда тот, кто притащил меня сюда, ставит для неё стул напротив меня.

— Он умирал. После битвы с братом он умирал, когда получил ранение отравленным клинком. От раны яд пошёл по телу, никакая магия не была способна это остановить. — говорит и ловит мои эмоции — я рыдала над умирающим возлюбленным. Но мои слёзы были бесполезны, и тогда я взмолилась Великому дракону. В своём горе я была глуха, от страха потери притупился разум и была согласна на любые его условия, мне было важно, чтобы мой истинный, мой любимый дракон и будущий император… выжил. И он выжил, Алисента. Все твердили, что я подарила ему жизнь. Я подарила ему жизнь, представляешь? Так долго я не понимала смысла этой жертвы. А ведь действительно так и было, ведь он почти умер, и Великий дракон снова вдохнул в него жизнь. С того момента прошло много времени, и все мои попытки подарить наследников моему дракону оказлись тщетны. — говорит она и её боль становится ощутимой. Выходит из неё плотным туманом и ползёт по комнате — Я не могла родить и почувствовать радость материнства. Такова была моя жертва. Я подарила жизнь Тео. А потом я возненавидела того, кого однажды спасла за то, что он лишил меня возможности почувствовать себя матерью. Я металась в душевных страданиях, словно загнанный в клетку раненый зверь, когда Тео встретил Агату, когда он тянулся к ней, и от этой драконицы загорались жизнью его глаза. Агата была так юна и красива, а главное, она могла подарить ему детей. Как и другие, от которых я избавлялась. — добавляет она, и глаза её вспыхивают синим пламенем.

— Когда она родила, моё сердце разорвалось. Я знала, я знала, что ты дочь моего Тео. Я это чувствовала. Потому не могла ни есть, не спать. Мне жаль Алисента. Я была ослеплена болью и не могла мыслить здраво. Если бы только я могла понять всё намного раньше. Агата умерла родами, а мне следовало принять тебя как родную, ведь все эти долгие годы я так мечтала взять на руки своё дитя. — говорит она, и слеза скатывается по её щеке — Истина в том, что ни одна простая драконица не смогла бы пережить роды, подарив жизнь маленькому золотому дракону. Слишком большая сила, Алисента. Ни одна из них бы не выжила! — вскрикивает она, и ещё одна слеза скатывается по её щеке, когда на лице маска спокойствия. Её выдают лишь глаза и подрагивающие пальцы. — Бойтесь своих желаний, Алисента. Я годами молила Высшего дракона о ребёнке и ослеплённая болью и яростью, не понимала, что он снова и снова исполняет мои желания. Я рыдала, выла раненым зверем всякий раз, когда до меня доходила новость о беременности очередной наложницы Тео. Я думала, что Великий дракон глух к моим молитвам, что он испытывает меня или наказывает за то, как я поступаю с подстилками моего истинного. Я просто никак не могла понять, что моё бесплодие необратимо, но это не значило, что я не могу стать матерью. Высший дракон снова и снова исполнял моё желание через других женщин Тео, а я… — она замолкает и прищуривается — Забирала маленькую жизнь и теряла частицу души, при этом заставляя всё сильнее разочаровываться во мне Теодена. Он запер меня в зимнем дворце и был совершенно прав. Моя ненависть к нему превратилась в чувство вины и выжгла во мне всё хорошее, пока я не получила известие о том, что Алисента Фламерон жива и вернулась в Рединггард. Ты плоть и кровь моего любимого Тео, ты могла бы быть моей дочерью, если бы не моя слабость. Я здесь не для того, чтобы навредить тебя. Поверь мне, Алисента. Я хочу стать твоей матерью, я хочу быть частью твоей жизни и прижать к груди твоих малышей. Умоляю, поверь мне и попроси своего отца впустить меня в вашу жизнь. Изгнание убивает меня. Я так хочу быть частью вашей семьи.— говорит она, и её глаза снова наполняются слезами.

— Чтобы доказать тебе то, что я не обманываю, я пришла предупредить. Вильгельм тебя чувствует и идёт за тобой Алисента. Он нападёт на столицу с северных земель и утопит город и дворец в своём чёрном пламени ярости... — начинает она, но не успевает договорить, так как мы обе вздрагивает.

Комната словно сотрясается, и я слышу рык Кая

— Дверь закрыта с помощью магии, ему так просто не пробиться.. — говорит она, но снова замолкает, когда железная дверь становится оранжевой, раскаляясь от драконьего пламени, а затем новый удар сносит её с петель и в комнате появляется Кайрон.

Мы обе соскакиваем, а стражи, которых я до этого не видела, немедленно окружают императрицу.

Комнату заполняет ярость моего истинного.

Кайрон полностью окутан чёрной дымкой, и его крылья потихоньку становятся осязаемыми.

— Кай, — пытаюсь привлечь его внимание. Он взмахивает крыльями, сотрясая воздух вокруг, и я бросаюсь к нему.

Крепко обнимаю его за талию, но он бесцеремонно отрывает меня от себя и принимается осматривать и ощупывать.

— Я в порядке, мы просто говорили. — едва слышно произношу я и глубоко вдыхаю. От эмоций Кая у меня кружится голова, и вспыхивают щёки.

Кай кивает мне и закрывает глаза, удерживая меня за плечи и его крылья медленно пропадают, вот только ярость и боевой настрой всё ещё остаются при нём и выходят волнами, окутывая меня плотной дымкой.

— Я.. — замолкает и кривится, обхватывает голову руками и я, развернувшись, замечаю, что императрица сейчас активно использует свою силу на моём истинном.

Только сейчас замечаю, что кроме Кая, в комнату ворвались и другие стражи во главе с Делмором и сейчас активно сражаются.

В мой слух врезаются глухие удары и лязганье мечей, но я сосредоточена на женщине, что стоит передо мной.

По обе стороны от неё два стража, позади ещё один

Сжимаю руки в кулаки, меня начинает трясти, а ярость огнём разгорается в груди.

Неужели всё, что она говорила это обман?

Чувствую, как моя сила горячей лавой прокатывается по телу. Становлюсь перед Каем, полностью закрывая своего дракона от её взгляда, и позволяю моей силе прорваться. Ловлю её магию, облетаю своей и медленно проникаю к ней в голову. На что она округляет глаза и делает несколько шагов назад.

Императрица сильна, и это взаимодействие даётся мне непросто.

— Остановись, Алисента — просит она и выставляет руки вперёд, а Кай позади делает глубокий вдох. На какое-то время воздух вокруг нас становится тяжёлым, давящим, и я даже ощущаю, как начинают слезится глаза. Императрица сильна и сейчас изо всех сил пытается защититься от меня — Я всего лишь защищалась. Твой истинный прорвал сильную магию, — добавляет она и я вдруг глубоко вдыхаю.

Действительно, ощущаю её волнение и страх.

Она боится моего истинного и его гнева, впрочем, сейчас когда мне пусть и ненадолго удалось проникнуть в её голову, я и сама вижу, что магия, которой она закрыла нас действительно сильна, и ей пришлось потратить немало усилий на неё.

Хочу увидеть, говорит она правду или в сговоре с Вильгельмом, но мне не удаётся пробиться сквозь невидимый барьер.

— Я говорила правду, ты можешь не сомневаться во мне — словно почувствовав мои сомнения, произносит она, а затем прикрывает глаза, опускает голову и обнимает себя руками, когда комнату сотрясает рык моего отца.

Всё останавливается, а Кай прижимает меня к себе за талию. Мечи с грохотом летят на каменный пол, и стражи падают на одно колено.

В комнате повисает тишина, и лишь звук шагов Вильфортса нарушает её.

Он медленно преодолевает расстояние между ним и императрицей и останавливается в двух шагах от своей истинной.

Сейчас, когда я почти излечила его от смертельного ранения, он не выглядит бледным и измученным, он силён, его глаза горят яростью, а щёки порозовели.

— Как тебе удалось настроить моих стражей, чтобы они пошли против своего императора? — спрашивает он сквозь зубы. В его голосе холод, от которого у меня по спине бегут колючие мурашки.

— Они защищали меня, никто не пошёл против тебя, Тео — отвечает она, и её голос срывается. — Я хотела её увидеть, — едва слышно произносит она и поднимает голову, на что отец неодобрительно качает головой. — Я просто хотела на неё посмотреть.

— Что ты должна была сделать, Галана? Попытаться навредить моей дочери? Втереться к ней в доверие, чтобы …

— Я же сказала, что хотела её увидеть — перебивает она и делает шаг вперёд — ты запер меня, хуже этого наказания и быть не может. Пожалуйста, Тео, верни меня во дворец и позволь исправить мои ошибки.

Какое-то время отец молчит, а затем поднимает руку и что-то указывает жестом, после чего комната наполняется звуками шагов и звоном металла.

Стражи отца забирают тех, кто пришёл с императрицей, а двое из них останавливаются и рядом с ней.

Галана качает головой и вскидывает на Вильфортса взгляд, полный мольбы, но он не приклонен.

— Все, кто явился с тобой во дворец, понесут наказание, а ты отправишься в темницу, пока я не решу, что с тобой делать. — говорит он и делает шаг вперёд.

В руках у него появляется блестящий, металлический браслет, и он ловит руку императрицы.

Она дёргается, но тут же сама хватает обеими руками императора за запястье и что-то говорит ему на языке, которого я не понимаю, шипит и вырывает руку, горячие слёзы бегут по её щекам, а затем я слышу щелчок и браслет оказывается на её руке.

После этого отец делает шаг назад, кивает стражам и закрывает глаза, когда они хватают её и уводят из комнаты.

Звуки шагов затихают, вскоре в комнате не остаётся никого, кроме нас с Каем и отца, даже Делмор покидает комнату, оставляя нас.

Я делаю глубокий вдох, от эмоций отца тяжело дышать.

Он проходит вперёд и кладёт руку на спинку стула, где напротив меня сидела императрица Галана, а вторую руку прижимает к своему боку и у меня сжимается сердце, когда я замечаю, что его рубашка окрашивается в красный.

Бросаюсь к нему и в панике прикладываю руку к животу, а он пытается перехватить мои руки, останавливает меня, что-то говорит, но я ничего не слышу.

Меня охватывает паника, не должно быть крови, я почти залечила его рану, она затянулась, я сама видела это, и нам осталось всего ничего, чтобы от раны и напоминания не осталось.

— Это тёмная магия, Алисента, не стоит тебе прикасаться ко мне — твердит он и пытается перехватить мои руки.

— Зачем же во мне тогда столько сил, если я не могу тебя вылечить? — говорю я и всё-таки вырываюсь. Прикладываю руки к его животу и чувствую, как ладони начинают гореть. Я чувствую эту чёрную магию, так много её в отце сейчас, что она словно смола окутывает меня и пытается ползти вверх по рукам.

Не знаю, что именно происходит, но процесс излечения словно выходит из-под контроля, и я падаю в темноту, где меня бурным потоком накрывают воспоминания императрицы Галаны и отца, а затем я словно пропускаю сквозь себя их эмоции, продолжая прижимать к отцу свои ладони, которые сейчас словно в огне.

А потом всё резко прерывается.

Открываю глаза и нахожу себя в своих покоях, а рядом со мной Кай, крепко держит за руку и смотрит перед собой.

Какое-то время изучаю профиль своего истинного: красивый, словно высечен из камня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, когда замечает, что я пришла и в комнате чувствую ещё движение. С другой стороны от меня присаживается отец и с беспокойством заглядывает в лицо.

— Твоя рана? — спрашиваю и поднимаюсь, чтобы увидеть отца. Вырываю руку из хватки Кая и усаживаюсь поудобнее, а отец демонстрирует мне чистую рубашку.

— Зачем она на тебя напала? Почему медлила и не причиняла мне боль? Она сказала, что хочет стать частью нашей семьи. — говорю я, и отец на мгновение зажмуривается — Она сказала, что могла бы быть моей матерью и хочет …

— Она была в заточении, Алисента. Галана была не в себе, и мне непросто далось решение отлучить её от дворца. Моя истинная сотворила много ужасных вещей, которые тяжким грузом легли не только на её плечи, но и на мои, а также отразились на её магии и здравомыслие. Галана не сама покинула Зимний дворец, чтобы оказаться здесь. Ей помог бежать Вильгельм, он же наполнил её чёрной магией, а, значит, моя милая, он уже здесь.

Глава 32

Шумно выдыхаю, пока вокруг меня суетятся мои служанки: узко затягивают корсет на белоснежной с широким воротом рубашке. Натягивают на грудь, живот и на руки тонкую металлическую броню с замысловатыми узорами.

Сегодня императорский совет.

Прошло два дня с момента моего посвящения, и должна признаться, что это были самые тяжёлые два дня в моей жизни.

Я каждую минуту ожидала нападения, но его так и не произошло.

День императорского совета встречает нас осенней прохладой, ароматом корицы, запечённых яблок и пожелтевших листьев, что приносит с собой ветер из открытого окна.

Я стою и наблюдаю за тем, как у дворца останавливается экипаж семьи Ортедес. Императорская стража суетится вокруг, да и стражи их семьи заполняют двор.

Всё же улавливаю в воздухе волнение, напряжение и запах оружейного металла.

— У вас неожиданный гость, моя принцесса, — произносит Эурин и привлекает моё внимание.

Разворачиваюсь к ней и вопросительно поднимаю бровь.

Что у меня могут быть за гости, в день совета?

Делаю глубокий вдох и немного оттягиваю корсет, который на мне слишком сильно затянули. Сегодня на мне никакого платья и золотых украшений. Только удобная одежда, защита и высокие сапоги на плоской подошве.

Мой отец и истинный позаботились о том, чтобы я была одета максимально удобно, ведь нападение может произойти в любой момент.

Из украшений на мне цепочка, что подарил Кай, а на поясе меч, которым я теперь неплохо владею, благодаря моему истинному, и несколько ножей, а также на тоненькой золотой цепочке защитный камень, который вчера вручил мне отец.

Его состояние оставляет желать лучшего.

Пусть рана совсем затянулась, но вот появление императрицы его встряхнуло. Ему больно, и я чувствую это, хоть он и пытается так отчаянно скрыть это от меня.

Уверена, что Вильгельм на это и рассчитывал.

— Я буду сопровождать вас, принцесса, — произносит Делмор и становится рядом со мной, когда я покидаю покои, чтобы встретиться с неожиданным гостем и когда в глубине коридора натыкаюсь взглядом на неё, даже останавливаюсь.

Вот уж действительного кого я не ожидала увидеть, так это мою мачеху.

Стоит, опустив руки вдоль тела, а рядом с ней моя младшая сестра.

Стоят, округлив глаза и смотрят на меня теперь уже не с презрением, как прежде, а с притворным восхищением, от которого хочется прикрыться, а этих дамочек выгнать взашей. Что собственно я и сделаю, после того как послушаю, чего они от меня хотят.

— Александра, — произносит мачеха и театрально кланяется мне, но сейчас, когда мой зверь силён я способна почувствовать её истинные эмоции. А пахнет она кислой завистью и гарью. — моя милая падчерица. Я пришла извиниться за свою несдержанность и грубость. Мне следовало разобраться в ситуации, прежде чем втягивать в это твоего супруга. Сколько же событий произошло с нашей последней встречи, — с какой-то странной эмоцией добавляет она и вздыхает — и я надеюсь, что ты поняла: я была несправедливо строга к тебе, но твой отец меня обижал при жизни, когда ставил тебя на первое место.

Сухо киваю ей и перевожу взгляд на сестру.

Стоит прикусив нижнюю губу и странно осматривает меня.

— Твои извинения приняты, а сейчас, мне пора идти — говорю и прохожу вперёд, но она бросается мне наперерез и хватает меня за руки.

Делмор реагирует мгновенно и силой отдирает её от меня.

— Александра, ты должна быть мне благодарна! — вдруг заявляет она и мои брови ползут вверх. — Если бы не я и не узнала бы ты, что дочь императора!

Ух, какая.

Усмехаюсь и качаю головой, когда глаза моей мачехи загораются жадным блеском.

— Я тебя вырастила, Александра, и ты должна проявить ко мне хоть толику уважения. Я хочу провести остаток дней рядом со своей падчерицей. В достатке. И прояви милость к своей сестрёнке. После того как герцог Дракмонд привёл её на бал, будучи женатым на тебе, мою девочку не хотят брать в жёны.

А мне до этого что за дело?

— Разговор окончен —перебиваю я, и она недовольно сжимает свой дорожный плащ

— Мы проделали долгую дорогу, Александра. Ты должна поговорить с нами, мы твоя семья — заявляет она, и ей удаётся привлечь моё внимание. Склоняю голову набок и ловлю её взгляд, а от моей энергии у неё начинается паника, вижу, как мелкая дрожь охватывает тело, а глаза расширяются — У тебя целый дворец и у ног твоих весь Редингаард. — дрожащим голосом произносит она — Откажись от наследства Моргана и помоги устроить будущее своей сестры. Разве дорого тебе стоит свести её с одним из важных семей. — говорит она, добавляет что-то ещё, но я её не слушаю.

Отказываться от наследства Моргана я не планирую, потому что дом, что он отписал мне, дорог как память. И та бумага, что я подписала в доме Летто после документов о разводе, мне помогла сохранить его.

Вот чего я от Летто не ожидала.

Бросаю быстрый взгляд на сестру, чтобы почувствовать её эмоции, а она с интересом осматривает мой наряд, задерживается на поясе, где висят ножи, поднимает взгляд к шее и цепляется взглядом за подарок Кая.

Зависть словно змея оплетает её, и я даже замечаю, как краснеют щёки сестрицы.

— Делмор, позови стражей, пусть выведут этих женщин, — бросаю ему через плечо и вижу, как лицо мачехи окрашивает ярость.

Словно дежавю испытываю, вспоминая тот день, когда она пыталась избавиться от меня и подсовывала моему бывшему мужу сестрицу.

Прохожу вперёд, а Делмор задерживается, судя по всему, моя мачеха бросается на меня.

Слышу позади шум и вопли своей родственницы, которые заполняют коридор.

— Ах ты неблагодарная дрянь! Я тебя вырастила, я воспитала тебя! — звучит позади меня, но признаюсь, мне сейчас совершенно не до разборок с мачехой, не то приструнила бы её своей магией.

Остаток пути я прохожу с двумя другими стражами, и у самой двери в зал совета меня догоняет Делмор.

Кладёт руку мне на плечо, привлекая внимание и я поворачиваюсь к нему.

Выглядит встревоженным, похоже, как и я, чувствует эти странные вибрации в воздухе.

— Я буду защищать вас ценой собственной жизни, принцесса. — говорит он совершенно серьёзно — Герцог Раббан однажды спас мою жизнь, и я готов отплатить ему, защищая его истинную. Просто позвольте мне это сделать. — добавляет он, и между нами повисает тишина.

Вздрагиваю, когда двери перед нами распахиваются и мы входим в огромный каменный зал с колоннами.

Посередине стоит громоздкий длинный стол, за которым уже сидят члены совета. Должна признать каждый одет в металлическую защиту и выглядит встревоженным. Готовы ко встречи с изгоями, и я так полагаю это и будет главной и единственной темой совета.

В комнате светло, солнечный свет щедро заливает комнату, а выход на балкон сегодня ничем не занавешен, открывая мне вид на безоблачное голубое небо.

— Приветствую, моя принцесса, — произносит Летто и театрально делает поклон, когда я вхожу и я только сейчас его замечаю. Он стоит у больших чашей с огнём и когда привлекает моё внимание, делает шаг вперёд. — Я сегодня надел свой лучший костюм, чтобы увидеть, как ты, женщина, — цедит он сквозь зубы, когда наклоняется ко мне — попытаешься сдвинуть меня и занять место первого советника империи — слышу в его голосе насмешку и тяжело вздыхаю.

Неужели это так его задело?

Он хватает меня под локоть и подводит к столу, туда, где рядом с отцом стоит два свободных стула. В комнате повисает тишина, и собравшиеся с замиранием наблюдают за тем, как я усаживаюсь рядом с отцом.

Первая женщина на совете императора.

Летто объявляет совет открытым, но отец поднимает руку и прерывает его. А затем и сам поднимается, демонстративно опускает руку на спинку пустого стула рядом со мной.

Мой бывший муж подскакивает, и его ярость и негодование заполняют собой пространство, когда двери совета снова открываются и в зал входит мой истинный.

Я тоже поднимаюсь.

Кай медленно преодолевает расстояние от двери до стола и смотрит только на меня. На нём чёрная рубашка и широкие брюки, поверх рубашки надета тонкая металлическая защита на груди и руках от запястья и до локтя. Его волосы распущены и ниспадают на плечи, а на лицо тенью легла щетина.

Протягиваю руку и касаюсь его щеки, когда он оказывается рядом. Обнимает меня за талию и упирается своим лбом в мой лоб.

— Ну вот, —прерывает нас голос отца, и Кай выпрямляется, помогая мне занять своё прежнее место — Теперь все в сборе и мы можем начинать.

Летто буравит Кая полным ненависти взглядом и продолжает стоять.

А затем начинает его оскорблять и кричит, что император напрасно освободил Кая из темницы. Начинается хаос, отец Кая сидит опустив голову, и никак не участвует в дискуссии, отец молча наблюдает за происходящим и собирается вмешаться, но не успевает. Потому что небо за окном заплывает чёрными тучами, воздух сотрясает раскат грома, а следом в зал совета через балкон влетает камень.

Артефакт с горы драконье пекло и взрывается, опрокидывая стол.

Начинается суета и паника, Кай хватает меня и помогает подняться, вокруг дымно и тяжело от сильной магии.

Поворачиваюсь к окну, когда воздух вокруг вспарывает рык дракона, и замираю.

На месте, где раньше был выход на большой балкон теперь огромная дыра и прямо сейчас там, взмахивая мощными, словно корабельные паруса крыльями, рассекая воздух, парит чёрный дракон с золотыми полосками по бокам и на крыльях.

Такая мощная энергия, что по полу идёт вибрация и даже перехватывает дыхание, а затем и вовсе замирает сердце, когда наши взгляды с ним встречаются.

Уж не знаю, что он видит в моём взгляде, но его глаза красные с вертикальным зрачком пылают обжигающей яростью.

Дракон силой взмахивает крыльями и развернувшись опускается к городу.

Наблюдаю, как медленно город у дворца заливает его и в самом деле чёрное пламя.

Дым поднимается, воздух наполняется звуками борьбы, криками и гарью, когда дракон то взмывает вверх, то снова низко опускается к земле.

Вспышки молний рассекают небо, холодный, наполненный сильными эмоциями ветер ударяет в лицо и треплет волосы.

Сердце разрывается, когда замечаю, как люди Вильгельма заполняют улицы столицы.

— Твоя вина, Алисента — вздрагиваю, когда слышу в своей голове глухой хриплый голос и осматриваюсь — Я тебя чувствую, и чем ближе ты ко мне, тем сильнее наша связь. Посмотри, маленькая принцесса. Боль твоего народа на твоей совести. Тебе только нужно было сдаться мне и отдать то, что принадлежит по праву.

Меня бросает в холод, когда доходит наконец, что в моей голове я слышу голос Вильгельма.

Каждая его мысль режет меня без ножа, когда он подробно описывает будущее, которое ждёт Редингаард, а затем всё затихает.

Он поднимается и какое-то время парит в воздухе, взмахивая крыльями, и если бы этот дракон не принёс с собой боль и уничтожение, я могла бы восхититься его удивительной красотой, потрясающей силой и мощной энергией.

Отступаю, когда она резко набирает высоту и бросается на меня.

Всего мгновение и я окажусь в его мощных лапах. Заберёт силу и разорвёт, это его обещание, вот только я буду бороться.

Сжимаю руки в кулаки, делаю глубокий вдох, готовясь к нашей стычке, но он не успевает добраться до меня.

Чёрный дракон вспарывает воздух своим рыком и закрывая меня собой, бросается вперёд на Вильгельма, а меня сбивает с ног сильный порыв ветра и импульс от их столкновения.

Вскрикиваю, сжимаюсь и обхватываю голову руками, пока прокатываюсь по каменному полу. Боль простреливает плечо, и я прикладываю руку, поднимаю голову и осматриваюсь.

В комнате хозяйничают люди Вильгельма, императорская стража и члены совета отбивает атаки.

— Поднимайтесь, моя принцесса, — говорит Делмор, который оказывает рядом и помогает мне. — Я отведу вас в безопасное место — добавляет и хватает за руку выше локтя, но я вырываюсь.

— Это бесполезно. Здесь нет места, в котором Вильгельм бы меня не нашёл — взвиваюсь я, когда ловлю в глазах напротив непонимание.

— Я требую, чтобы ты покинула зал совета и отправилась со своим стражем, Алисента — оказывается рядом отец и осматривает меня с прищуром. Не просит, а приказывает.

— Вильгельм найдёт меня где угодно, отец. Он в моей голове — добавляю я, и отец округляет глаза. То, что сейчас он испытывает, я бы описала как зависть и цвет её такой же, как огонь Вильгельма.

— Кай! — кричу и бросаюсь вперёд, когда небо рассекают яркие вспышки от схватки двух чёрных драконов.

Кайрон слабее, но почти не уступает, оттого что ему есть за что бороться.

Небо снова и снова расцветает всполохами пламени, в слух врезается рёв драконов, а мне сейчас не разобрать, ранен ли Кай, потому что всё между драконами происходит стремительно. Наблюдаю, как один дракон набрасывается на другого, а Кайрон отбивается потоками пламени. Вильгельм делает выпад и устремляется в мою сторону, но Кай бросается ему наперерез, кажется, что сбивает и чёрный с золотыми полосками дракон камнем летит вниз, а следом и мой истинный.

Глубоко вдыхаю и делаю шаг назад, когда Вильгельм падает на каменный пол балкона передо мной и слишком быстро оборачивается в человека.

Крик моего отчаяния вспарывает воздух, когда он резко соскакивает, обнажая чёрный блестящий клинок и выставляя его вверх, слегка подпрыгивает, встречает моего дракона, раня его в правое крыло, а затем силой подаётся вперёд вспарывая. Кай ревёт от боли, а затем теряет равновесие и камнем падает.

Бросаюсь вперёд к своему истинному, я собираюсь обернуться и возможно удержать его от падения, но меня останавливает болезненная хватка на талии, а затем боль простреливает спину, когда Вильгельм бросает меня перед собой.

Медленно наступает и смотрит вниз с высоты своего роста оценивающе, а затем делает глубокий вдох.

— Невероятная сила.. — вновь звучит в моей голове, при этом губы Вильгельма остаются неподвижными — Сколько в тебе силы Алисента. Незаслуженной силы, а ты ведь даже не чистокровна.

Осматриваю мужчину перед собой и нахожу в нём сильное сходство с отцом, вот только глаза его даже в этой форме всё ещё красные.

Меня начинает трясти, а сила, концентрируется в груди, когда он наклоняется и резко протянув руку, хватает меня за горло.

— Если не будешь сопротивляться, я не сделаю тебе больно. В конце концов, ты моя единственная племянница. Если Галана захочет, то после сможет сама разобраться с тобой. Она ведь только этим и живёт с тех пор, как спасла моего ненавистного братца — болтает Вильгельм, всё сильнее, сжимая мою шею. Присаживается и ловит мой взгляд, а меня от него словно наизнанку выворачивает. В воздухе стоит запах металла, крови и горящей плоти, к горлу подходит тошнота, становиться нечем дышать, а грудь словно разрывают наживую, когда я хватаюсь за руку Вильгельма.

И, кажется, что-то идёт не так. Потому что он выглядит таким же растерянным, когда опускает глаза на мои руки.

Мои вены становятся золотого цвета и проявляются вверх по рукам, тянется к шеи, опускаются к груди и ниже, причиняя при этом адскую боль.

Не знаю, что я должна чувствовать, когда забирают мою силу, но у меня сейчас такое ощущение, словно я наоборот, наполняюсь.

Вильгельм с рыком отбрасывает меня в сторону и развернувшись, сжимает руки в кулаки и издаёт рык.

— Оставь её, разве это не наше с тобой дело? — появляется отец и жестом показывает Делмору, чтобы тот меня поднял, но со стражем что-то происходит. Он медленно оседает на колени, а вены на его висках вздуваются от напряжения.

Похоже, Вильгельм воздействует на него

— Твоя девочка останется и, в конце концов, поделится со мной своей силой. Разве ты не должен был умирать? По моим подсчётам ты не должен был продержаться так долго, брат — хмыкает Вильгельм и толкает отца в грудь.

Между ними начинается борьба, и я воспользовавшись ситуацией, выбегаю на балкон.

Единственное, что меня сейчас волнует — это мой истинный.

Подхожу к краю и смотрю вниз, но там своего дракона не нахожу. Чувство облегчения накрывает меня с головой, и, развернувшись я натыкаюсь на своего бывшего мужа в крови и в разорванной рубашке.

— Я не собираюсь жить в хаосе под властью чокнутого дракона — орёт мне в лицо Летто — Если ему так нужна ты и твоя сила, то пусть тогда не достанется — добавляет и шагает на меня, а я в его глазах вижу чёткое намерение меня столкнуть.

Вот только чокнутый дракон оказывается быстрее и останавливает Летто за руку, а затем ловко разворачивает и мой бывший муж оказывается на моём месте.

Летит вниз, в то время как я остаюсь в хватке своего одержимого властью дядюшки.

Даже не знаю, что я чувствую поэтому поводу, потому что он, судя по всему, не успевает обратиться в дракона и просто оказывается внизу.

Понимаю, что изгнание и жажда власти сделали Вильгельма не просто одержимым, а на самом деле чокнутым.

Пытаюсь осмотреться, чтобы понять, где отец и что с ним случилось, вот только времени у меня на это не остаётся.

На этот раз Вильгельм собирается забрать мою силу любой ценой. Вижу это в его сумасшедшем взгляде и ощущаю в его эмоциях.

Моя кожа покрывается чешуёй, а сила концентрируется в кончиках пальцев так, что я причиняю ему боль своими прикосновениями.

Боюсь только лезть ему в голову, потому что он силён. Намного сильнее меня.

Порыв ветра едва не сносит меня, когда Вильгельм снова обнажает свой меч и скалится, предвкушая победу.

Возможно, уже не собирается делать подарок Галане и оставлять меня в живых.

— Будь хорошей девочкой и поделись со мной силой, Алисента — произносит он, и его глаза вспыхивают, а я вырываюсь.

Словно не в себе отбиваю его атаки, выскальзываю из хватки, использую свою магию, когда он воздействует своей.

Моя голова словно в огне, тело ломит и болит, кажется, каждая косточка в моём теле, когда я всё же оказываюсь перед Вильгельмом на коленях, не в силах больше сопротивляться его мощной энергии. Оседаю словно тряпичная кукла.

Опускаю голову и возвращаюсь в реальность, когда в мой слух врезаются глухие удары и звон металла, я больше не могу сопротивляться, хоть внутри меня и бушует сила. Энергия Вильгельма оказалась сильнее моей, и он всё это время прекрасно использовал её, подавляя меня и возможность обернуться в дракона.

Чувствую, как его чёрная магия словно плети связывает меня по рукам и ногам, стягивается на запястьях, словно парализует меня.

Звуки вокруг затихают, когда он медленно подходит ко мне и протягивает руку, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

Ухмыляется довольный своей победой

— Если я не могу забрать у тебя силу по-хорошему, то придётся сделать это по плохому — произносит он и заносит свой меч, но замирает, потому что нас оглушает рёв дракона.

Мой истинный чёрный дракон с повреждённым крылом сносит Вильгельма, сбивает с ног и заставляет выронить меч и прокатиться вперёд по каменному полу.

Те немногие, что ещё остались в зале совета замирают, когда дракон хватает его зубами, подкидывает вверх и вскоре он исчезает в его пасти, а после дракон валится на пол, заполняя собой огромный зал.

Эпилог

Держу на руках самого старшего из своих сыновей.

И самого сосредоточенного из них, потому что он, не отрываясь,следит за неспешными движениями Манук и за тем, как она аккуратно размазывает сливки по меренговому коржу, а затем укладывает ягоды.

В воздухе стоит аромат сладости и фруктов, а из общего зала до нас доносится шум: смех и крики гостей нашей большой пекарни, что расположилась в самом живописном месте столицы.

Двое моих других сыновей на улице прибавляют седых волос с виду невозмутимой Агнес, мучают её нескончаемым потоком вопросов и пытаются поделить мою служанку с двумя мальчишками Манук и Долтона.

Манук и Долтон поженились и перебрались в столицу.

Долтон всё так же приближен к моему мужу, а Манук вместе со мной занимается пекарней.

Три года назад у нас с Каем родилась тройня.

Три сына: Арден, Теодер и Томэн

Удивительные, крепкие и уже невероятно сильные золотые драконы, унаследовавшие от своего отца тёмные волосы и потрясающие глаза.

Что касается самого Кая, то советником императора он, конечно же, не стал, потому что ему по душе отвечать за оборону и готовить солдат, а также он помогает мне в моём нелёгком деле.

После того как Кай спас меня от Вильгельма, я бросилась к нему и, использовав всю свою силу, не только излечила, но и поделилась своей магией.

Кай снова может лезть в голову к нашим врагам и вызывать галлюцинации, потому что долгое время был хранителем моей магии и на этот раз она его не мучает.

А я не только не потеряла свою силу, но и получила кое-что от Вильгельма.

Очень полезный дар, должна признаться. Ещё больше целительной магии.

После нападения изгоев мы потратили много сил, чтобы восстановить пострадавшие города, ушло много времени, чтобы все причастные были пойманы и наказаны.

Летто погиб, а важные семьи оставили вражду, когда поняли, что смертельной раны императора больше нет.

Мой отец жив и сейчас полностью здоров и полон сил.

Наша свадьба с Каем случилась спустя четыре года после нападения Вильгельма.

Мой истинный меня не торопил, а всё это время ухаживал за мной и поддерживал.

Другие драконы пытались завладеть моим вниманием, но я отдала своё сердце чёрному дракону, который помогал мне и отцу восстанавливать города, поддержал меня во многих моих решениях, позволил узнать его ближе и влюбиться ещё сильнее.

Сила, что пришла ко мне от Вильгельма, помогла мне полностью излечить отца, и он продолжает править, пока наследники золотые драконы подрастают.

Мы с Каем не стремимся оказаться на троне. У нас много других забот.

Дом, что остался мне в наследство от Моргана, мы обустроили под пансионат, в котором теперь каждая пострадавшая женщина империи может найти свой покой.

История Манук разорвала мне сердце, и я понимаю, что таких историй на нашей земле может быть очень и очень много.

В этом деле мне активно помогает Кай.

А также только его верные люди и солдаты окружают сейчас моё детище, и им я смело могу довериться, ведь изменить порядок и мышление многих высших и власть имущих драконов непросто.

Пройдёт ещё немало времени, прежде чем они примут новый порядок, но мы готовы ждать.

— У нас большой заказ, — говорит Манук, когда заканчивает с рулетом и бросив игривый взгляд на моего старшего сына, тут же отрезает большой кусок и протягивает тарелку.

Арден соскакивает с моих рук и довольный поедает рулет, смакуя каждый кусочек. Он больше всех остальных похож на моего истинного. Вижу Кайрона в каждом его движении взмахе головы и улыбке.

А двое других сильно походят на моего отца, младший так вообще старается изо всех сил подражать Вильфортсу.

— Будет день рождения Розалии, она собирается отмечать его с размахом, — посмеивается Манук и поглаживает округлившийся животик. Они ожидают девочку, а мой старший постоянно трётся около Манук и так и норовит прикоснуться к её животу. — Она заказала несколько меренговых рулетов и, кажется, целую тонну её любимых булочек.

Сейчас это уже не просто пекарня.

Большое двухэтажное здание, где можно посидеть, вкусно поесть и насладится красивыми видами столицы.

Я больше не занимаюсь выпечкой, но часто придумываю рецепты и слежу за тем, чтобы выпечка всегда была свежей.

Здесь можно найти не только булочки, брускетты, меренговые рулеты, но и пироги с мясом и овощами, свежий хлеб, калачи и хлебные палочки.

Манук сгребает тарелку с оставшимся рулетом и выбирается из кухни, а мы с Арденом следуем за ней на большую террасу, где расположилась Агнес с нашими мальчишками.

В столице весна, в воздухе густо повис аромат цветущих плодовых деревьев, цветов и мёда.

Агнес при виде нас она оживает и лихо машет нам, чтобы спасали её седую голову.

Что касается императрицы, то она вернулась в своё заточение в Зимний дворец. Признаюсь, что я до самого конца так и не разобралась, пыталась она со мной подружится или действительно хотела нам навредить.

Мы с отцом навещаем её раз в несколько месяцев, но дворца она не покидает.

На этот раз её защищает сильная магия.

Вздрагиваю, когда мальчишки с воплями подскакивают и бросаются к выходу, туда, где появляется мой дракон.

Мой истинный и мой муж.

Герцог Кайрон Раббан.

Поднимаюсь и дожидаюсь, когда они прекратят атаковать отца, перекрикивая друг друга, пытаясь переманить на себя его внимание.

Когда оставляют его в покое, я подхожу и крепко обнимаю за шею.

Вот теперь он только мой и всё его внимание принадлежит мне.

Мир вокруг как будто останавливается, когда меня накрывает терпкий аромат мускуса и кедра.

Какое-то время стоим, обнявшись, а затем я разворачиваюсь, и Кай обнимает меня за талию.

Наблюдаем, как наши мальчишки взаимодействуют с другими детьми пришедшими насладится свежей выпечкой, и молю Высшего дракона, чтобы между ними никогда не настали тёмные времена вражды и деления власти.

Отец уже говорил мне, что как только им исполнится восемнадцать, он поделит империю на три равных части, чтобы каждый из моих сыновей смог руководить своей территорией.

На самом деле вот такие свободные и весёлые деньки у мальчишек выпадают редко, потому что каждого из них готовят как будущего правителя, воина и стратега.

Мой отец принимает активное участие в их жизни.

Из мыслей меня вырывает Кай, когда прикладывает мои пальцы к губам и целует каждый пальчик, а затем опускается к запястью туда, где его метка истинности.

Первое время я даже не верила, что моя мечта о большой семье исполнилась, да ещё и с такими дополнениями в виде огромной силы, магии и внутреннего зверя.

Так что у меня теперь большая семья, любимый истинный дракон, а я не просто хозяйка пекарни и пансиона, но и дочь императора, первая женщина, получившая позволение присутствовать на совете, и та, кто собирается со временем изменить устаревший уклад.

Меня не устраивает мир, где женщина имеет ценность, лишь когда обладает магией или является дочерью высшего дракона.

Каждая женщина уникальна, даже если кажется сначала, что самая обычная.

Уж это я знаю не понаслышке.