Глава 24

От волнения сердце ухает в пятки. А потом в который раз за день начинает колотиться так, будто хочет вырваться из грудной клетки!

Я не знаю, что делать. Врать? Отпираться? Конечно, можно изобразить недоумение и уйти. Это позволит мне выиграть время, чтобы все обдумать, но потом все равно буду сходить с ума от волнения, не зная, чего ждать и опасаться, и жалея, что не узнала намерений этого господина.

Уж лучше выслушаю его до конца.

Предупрежден — значит, вооружен.

Встречаюсь с ним взглядом и твердо говорю:

— Я вас слушаю.

— Птичка напела мне, что Ловцы посетили этой ночью ваш дом.

Удивленно распахиваю глаза.

Птичка?

Ах да! Наверняка, у бывшего советника Императора остались связи при дворе. В том числе и птички, что напевают ему важные новости. Отчеты. Донесения. Вот только почему рейд Ловцов по дому соседа этот лорд считает важной новостью, достойной обсуждения с соседкой?

Небрежно пожимаю плечами.

— Посетили. И что?

— А то, что они никого не нашли. Хотя в доме явно прослеживались следы присутствия одаренных магией детей. Надо же, прелесть какая! — он улыбается, обнажая ровный ряд крепких, белых зубов.

Я выцепляю из вереницы слов «одаренных магией» и хватаюсь за эти слова, как за спасательный круг. Лорд Гендар считает детей с магией не дефектными, как ночные мерзавцы, а одаренными.

Одаренными, Карл!

Получается, он мой союзник или, как минимум, хочет им казаться. Хотя зачем ему притворяться?

Дети упоминали, что в правительстве у Ловцов есть крыша. Вполне возможно, те чиновники решили подослать человека, способного втереться в мое доверие. А затем схватить детей одним махом и отправить в Интернат.

Я развожу руками:

— Почему вас волнует то, что происходит ночью в чужих домах, лорд Гендар?

— Потому что чужие дома, леди Эртирос, расположены в пределах той Империи, где я проживаю. А я крайне заинтересован в ее процветании. Видите ли, у меня тут внуки и внучки подрастают. Одаренные.

Он многозначительно вглядывается в мое лицо и добавляет:

— И кстати. Та же птичка напела мне, что вы альбегар. Понимаете, вы не первая, кто осмелился встать на пути Имперских Ловцов. Но вы первая, перед кем они спасовали.

Мужчина прикладывает к груди широкую ладонь и с почтением склоняет передо мной голову. Таким вот безмолвным образом ставит под сомнение сделанные мною выводы. Либо он правда мой потенциальный союзник, либо очень искусный актер.

Как его проверить?

— Действительно ночью у нас в доме был переполох, — киваю. — Но Ловцы никого не нашли. Убрались из дома, как только узнали, что я альбегар. А та ваша птичка, не напела случайно, каковы дальнейшие планы Ловцов? Например, когда их снова ожидать?

— Увы, об этом ей неизвестно. Однако я посоветовал бы вам отныне быть осторожнее. В первую очередь, это касается той, что вызвала Ловцов. Ей следует отдохнуть, развеяться где-нибудь вне стен этого дома.

— Дарна Мария как раз собиралась отправиться погостить к сыну. Хочет увидеть внука.

— Отличная идея, госпожа Альбегар! — он важно поднимает указательный палец.

— Это отличная идея принадлежит дарне Марии и ее сыну.

— Но ведь это вы, как хозяйка, одобрили ее пожелание.

— Спасибо, что так высоко цените мое стремление позаботиться о дарне Марии. Вот только у меня появился вопрос. Почему, когда вы были Советником Императора, вы не советовали ему того, что способствовало бы процветанию Империи, в том числе ваших внуков и внучек?

Лорд на секунду кривит рот, словно ему не очень приятна эта тема.

— Как я уже сказал, противостояли Ловцам многие, но вы первая и единственная, перед кем они спасовали. Известно ли вам, что стало с теми, кто осмелился перейти им дорогу?

— Нет.

— А мне известно. Ничего хорошего. Знаете, почему?

— Им не хватило сил и влияния?

— Именно. Что касается меня, я умею верно оценивать свое и чужое влияние.

— Правильно ли я вас понимаю, лорд Гендар? — говорю, нахмурившись. — Вы предпочитаете оставаться в тени, пока другие рискуют собой?

— Я предпочитаю, чтобы каждый в нашей прекрасной Империи, — он с достоинством выпрямляется и расправляет широкие плечи, — выполнял свое предназначение. Кто-то пусть меняет существующий порядок, а кто-то пусть этому способствует, оставаясь в тени.

— Хорошо.

— Что хорошо? — мужчина озадаченно сводит брови.

— Теперь, когда мы все прояснили, прошу меня простить. Мне пора идти. Сами понимаете, когда дарна Мария уедет, мне придется выполнять за нее все обязанности по дому. А их тут немало.

— То есть… на этом вы предлагаете разойтись?

— Пока да.

— Но почему?

— Вам не понравится мой ответ.

— Да бросьте! — он досадливо машет ладонью. — Я много лет работал при дворе. Уж вашу честность как-нибудь переживу, поверьте!

Я складываю руки на груди и всматриваюсь в его лицо. В серых глазах скрывается тревога и некоторое недоумение. Видно, не такой реакции он от меня ожидал.

— Во-первых, я вас не знаю. Говорить вы можете, что угодно, но только поступки докажут правдивость ваших слов. К примеру, зачем вы так настаивали на поездке в одном экипаже, если знали, что замужней женщине это не станет плюсиком к репутации? Хотели меня скомпрометировать и получить рычаг давления?

По его глазам вижу, что попала в цель.

— А во-вторых? — мрачно цедит он.

— А во-вторых, люди, которые оставляют самую трудную работу другим, не слишком располагают к доверию и работе в команде.