Глава 42

Читаю документ, который составили юристы. Начало многообещающее, солидное. Сухой деловой язык говорит о том, что к документу наверняка приложил руку профессиональный законник.

«Заключено в соответствии с традициями Имперского права, в День ____ месяца ____ года ____ при свете Императорской печати. Между сторонами: лорд Браггар Эртирос, Верховный Инквизитор Империи (именуемый далее как "Сторона Первая") и леди Даяна Эртирос, урожденная Даяна Кронвуд (именуемая далее как "Сторона Вторая").»

Невольно улыбаюсь — радуюсь, что узнала свою девичью фамилию.

А вот со второго абзаца начинаются проблемы. Там говорится, что семейная усадьба Эртиросов всегда поддерживалась в достойном виде. Поэтому в случае перехода усадьбы в мои руки я обязуюсь сделать в ней капитальный ремонт в течении первого года владения. Причем подробно перечислены работы. Если не осилю ремонт, то усадьба вернется обратно лорду Эртиросу, который в состоянии обеспечить ей достойный уход.

Также говорится, что в роли хозяйки столь достойной усадьбы, я не имею права позорить ее аморальным поведением. То есть, пока я владею усадьбой, личная жизнь отменяется.

Нет, я, конечно, могу выйти замуж, но поскольку усадьба — семейная собственность Эртиросов, вместе с замужеством я потеряю на нее права.

Таким образом, муженек мне только что предложил развод на невообразимых условиях. Во-первых, я должна в первый же год раздобыть огромную сумму на капитальный ремонт. Хотя ведь Браггар прекрасно знает, что я на нуле, раз пошла торговать на рынок пирожками. А во вторых, он принуждает меня вести жизнь монашки.

Интересно, зачем?

Чтобы иметь надо мной власть?

Чтобы диктовать свою волю и чтобы заставить меня быть сговорчивой… по-женски? Или сговорчивой магически? Я же теперь вроде как сильный маг… В потенциале.

Как бы то ни было, муженек явно имеет на меня виды, раз пытается получить зацепки, за которые сможет дергать в будущем. У меня аж все внутри сжимается в тугой комок от возмущения и растерянности, но я заставляю себя улыбнуться. Протягиваю ему свернутую в трубочку бумагу и говорю:

— Я не буду это подписывать. Это договор не о передаче дома жене при разводе, а о передаче себя в рабство бывшему мужу.

Браггар кидает трубочку на стол.

— Я не тороплю. Подумай. Ты хочешь дом? Ты его получишь. Условие простое: будь хорошей девочкой.

— Быть хорошей девочкой — это значит, выполнять ваши желания?

— Умница, — кивает Браггар. — Схватываешь на лету.

Вот это поворот… Мотаю головой и недоверчиво вглядываюсь в его наглое драконье лицо. Это он мне сейчас содержанкой стать предложил?

Какое... интересное социальное продвижение! Из законной жены Верховного Инквизитора в должность его содержанки. Просто восторг!

— Вы бы еще в договоре добавили пункт об ошейнике и цепочке, которой я к вам буду прикована! — возмущенно бросаю.

— Думаешь, нужно? — он вскидывает бровь и тянет руку к трубочке, которую я в сердцах бросила на стол. — Если настаиваешь, передам твою просьбу юристам.

— Вы издеваетесь? — развожу руками.

— Нет, — жестко бросает он. — Я просто повторяю вслух твои же идеи. Ты хочешь выглядеть независимой, а звучишь как ребёнок, который кричит: «Дайте мне всё и сразу, но без усилий!»

— А как выглядите вы? Несколько дней назад вы обещали мне свободу. Сегодня предлагаете кандалы.

— Потому что тогда ты была мне безразлична, — ревет дракон. — А сейчас я хочу быть уверен в том, что ты не наделаешь глупостей.

Что… Он меня уберечь от глупостей хочет своим контролем?!

В окно снова доносится мычание Златорожки. Мама дорогая, как жалко становится бедняжку! Не удержавшись, иду к выходу, а на пороге оборачиваюсь:

— Простите, мой лорд, но я не имею обыкновения издеваться над теми, кто от меня зависит. Надеюсь, вы не против продолжить наш разговор позже, а мне пора доить корову.

Не то чтобы я жду его ответа или даже кивка. Даже не оглядываясь, подхватываю чистое ведро, тряпку, табуретку и иду спасать бедную корову.

Где-то через пол часа, когда корова уже не бедная, а счастливая, потому что подоена и накормлена, и подстилка у нее теперь сухая и чистая, иду к курам.

Честно говоря, иду не спеша, специально не тороплюсь. Хочу, чтобы дракону надоело меня ждать, и он убрался по своим делам. У меня нет настроения продолжать начатый разговор.

Кормлю, собираю яйца, как вдруг… Замечаю, что одна из кур, самая рыженькая, второй день сидит на одном и том же месте, распластавшись по сену.

Сначала думаю: лень — двигатель её куриной души. Потом закрадывается сомнение. А вдруг ей плохо? Подхожу ближе. Курочка слегка распушает перья, издаёт предостерегающий звук. Болеющая птица вряд ли так энергично отреагировала бы. Хм. Наседка, что ли?

Мама дорогая, что делать с наседкой?!

Меня пробирает лёгкая паника. Мария ничего не говорила про наседок. Может, их кормить отдельно надо? Поить? Вдруг она тут с голоду помрет, преданная своему материнскому долгу? В голове вертятся образы несчастных кур-мучениц, умирающих от истощения, пока в их заботливых объятиях покоятся драгоценные яйца.

Не найдя ничего лучше, хватаю ведро с зерном, кружку с водой и отправляюсь обратно к курятнику. Рыжая по-прежнему сидит недвижимо, как сфинкс. Только глаза настороженно следят за каждым моим шагом.

— Ну что, будущая мамочка, время подкрепиться? — шепчу ей тихонько.

Медленно присаживаюсь на корточки и осторожно высыпаю горсть зерна прямо перед ней, рядом ставлю кружку с водой. Рыжая недовольно цокает клювом, будто говорит: «Поставь и отойди». Потом вытягивает шею и клюёт. Почему-то мне становится щемяще жалко эту маленькую, тёплую, пушистую будущую маму.

Я, конечно, мамой ни разу не было, но сейчас в ответе за детей, и в каком-то смысле, как эта курица уязвима. Очень хочется самоотверженную птичку погладить по спинке, но я сдерживаюсь, чтобы лишний раз не тревожить.

— В общем, ешь, пей, сил набирайся, — говорю, поднимаясь с корточек. — Высиживай тут своих деток, а я пойду своих деток завтраком кормить.

— Так что, жена? Познакомишь меня, наконец, — вдруг раздается за спиной насмешливый голос Браггара, — со своими детками?