Глава 42. Близость душ...

Как только поднялись на второй этаж, поспешно разомкнули объятья. Уильям выглядел не менее смущенным, чем я, но это было неудивительно, ведь его жизнь, а также общение с противоположным полом остановились на возрасте четырнадцати лет. Вряд ли он до меня вообще обнимался с девушкой…

К нашей комнате, номер которой мы уже знали, дошли молча. Открыли ее, вошли и попали в очень просторное помещение с огромной кроватью, набором для чайных посиделок в виде диванчика, двух кресел и стола, шкафами, ковром на полу и множеством канделябров на стенах.

Свечи уже горели, потому что дело шло к ночи.

Уильям опустил покупки в кресло и обратился ко мне:

- Прости, что номер один на двоих, но нам нельзя было разрушать легенду…

- Я понимаю... – ответила поспешно. – Не бери в голову.

- Просто... – продолжил Уильям смущенно, — это в некоторой степени может ударить по твоей репутации, поэтому мне слегка нехорошо.

- Перестань, Вилли, - произнесла строго. – Мне эта репутация до лампочки… - осеклась, поняв, что использовала фразу не к месту и не ко времени, поэтому поспешно исправилась: - В смысле, мне всё равно. Поместимся.

- Я могу спать, где угодно, - поспешил сообщить парень, - хоть на полу. Мне не привыкать...

Последняя фраза прозвучала горько, хоть и была произнесена с улыбкой.

Я сразу же встрепенулась, шагнула Вилли навстречу.

- Забудь обо всём, что было в прошлом, - попросила взволнованно. – Иначе это прошлое будет отравлять твое будущее. Нужно уметь забывать негатив, образно говоря, забрасывать его за спину, чтобы не видеть и больше никогда не оборачиваясь к нему лицом…

Уильям, рассматривая меня, удивился.

- Неужели тебе приходилось проходить через подобное? – уточнил с трепетом. – Ты говоришь так, словно прожила долгую и насыщенную бедами жизнь…

Я пожала плечами.

- Где-то так и было. У каждого из нас своя темница, не так ли? Хотя с твоей не сравниться никому. Просто...

Я опустила взгляд и погрузилась в воспоминания. Воспоминания из прошлой жизни, которая уже давно нырнула куда-то в подсознание, и я начала о ней забывать. Но близость с таким душевным и понимающим человеком вдруг заставила многое вспомнить и пуститься в откровенность.

- Иногда даже обычные, нормальные люди бывают жестоки с теми, кто отличается от них, например, внешне. Это порождает непримиримость, которой, казалось бы, не должно быть места в нормальном обществе...

Произнеся это, я вдруг очнулась. Ой, куда меня понесло-то? Та жизнь закончилась, и нынче я – милейшая девчонка с веснушками. И пусть высшее общество меня оценивает низко, но я-то знаю, что всё это бредни сивой кобылы. Всё познается в сравнении. Поэтому сейчас у меня точно нет причин чувствовать себя отверженной.

Однако Уильям, похоже, принял мои слова превратно, решив, что меня задело презрение гнусного управляющего.

- Мне жаль, Натали, что тебе пришлось выслушивать этого никчемного человека. Похождения Вайлема отвратительны, но оскорбительное отношение управляющего еще хуже. Он обязательно будет наказан, я уж об этом позабочусь...

Мне пришлось жестом прервать этот эмоциональный поток речи, который, честно говоря, мне польстил. Было безумно приятно, что Уильям так беспокоится обо мне.

- Всё в порядке, – улыбнулась я. – То, о чем я говорила, давно закончилось, и слова людей о моей якобы специфической внешности ничуть не задевают, можешь быть спокоен…

Но парень вдруг шагнул ближе и еще более взволнованно произнёс:

- Ты удивительно прекрасна, Натали, так что не слушай никого!

Выпалив это и обнаружив на моем лице удивление, Уильям жутко покраснел и… сбежал в ванную комнату якобы для того, чтобы умыться с дороги.

Я польщенно хихикнула. Что это было? Господи, я действительно вижу в нем четырнадцатилетнего подростка, который впервые делает комплимент девочке! Нет, он и раньше был галантен и очень внимателен, но сейчас, похоже, открыл глубины своих мыслей.

И что же это значит?

Сердце забилось стремительнее. Кажется, от четырнадцатилетней я тоже недалеко ушла.

Но когда парень вернулся из ванны совершенно спокойным и уравновешенным, я почувствовала разочарование.

Наверное, мне снова показалось…

***

Мы прекрасно провели вечер. Поужинали прямо в номере, поговорили о жизни. Уильям рассказывал истории из своего детства, но ни разу не упоминал родных. Наверное, все они принесли ему слишком много боли, и он хотел бы забыть их навсегда.

Я тоже поделилась парой историй. Например, как дралась с соседскими мальчишками, когда они дразнили меня.

- Да ты боец! – восхитился парень. – Никогда не видел таких девушек, как ты!

Я рассмеялась.

- Поэтому меня немного коробит от обращения «леди», - призналась я. – Называй меня просто по имени… можно даже не Натали, а Наташа.

- Наташа? – повторил Вилли, словно пробуя на вкус мое настоящее имя. – Забавно звучит, необычно…

Я улыбнулась.

Чем больше мы общались, тем сильнее я чувствовала эйфорию рядом с Уильямом. Он казался таким сильным, надёжным, но при этом невероятно юным и неискушенным. Умудренным страданиями, но совершенно не имеющим опыта во взрослой жизни. Сила и слабость, мудрость и наивность, решительность и робость – всё это удивительным образом сочеталось в нём, превращаясь во что-то уникальное и притягательное, и меня затапливало всё более сильное желание… быть рядом.

И ему со мной рядом тоже хорошо.

Или снова кажется?

***

После ужина мы отправились спать. Потушили свечи, чтобы я могла сбросить с себя верхнее платье и улечься в огромную кровать. Уильям пристроился на диванчике неподалеку. Хотел на полу, но я запротестовала.

Долго ворочалась без сна. Кажется, обилие впечатлений просто рвало разум изнутри. Наконец, веки начали тяжелеть, но в тот же миг послышался отчаянный стон.

Уильям!

Я подскочила и босиком рванула к нему. Снова кошмары! Они, наверное, будут сниться ему всю оставшуюся жизнь…

Лицо парня было перекошено в муках, отросшие волосы, в полумраке кажущиеся темными, разметались по подушке, на висках в лунном свете поблескивали мелкие бисеринки пота.

Он отчаянно сжимал края покрывала, наброшенного на грудь, и мелко дрожал.

Я осторожно потрясла его за руку, опасаясь его неадекватности. Но сейчас на парне был медальон, поэтому прежних вспышек безумия не должно было быть.

Однако Уильям не проснулся. Он по-прежнему отчаянно воевал в своем подсознании с жестокими демонами прошлого и никак не мог вырваться.

- Оставь меня в покое... – выдохнул хрипло, - убирайся! Нет!!!

Мне пришлось схватить его за плечи и хорошенько тряхнуть, но не помогло даже это.

В панике мозг запестрел идеями: облить водой, побарабанить прямо над ухом, поцеловать (э-э-э... а это из какого угла подсознания вылезло?). Нет, всё не то!

И вдруг…

Придет тот час, когда расправлю крылья,

И ветер станет бурным за спиной,

Драконий дух восстанет из могилы!

Я облекусь его могучей силой,

Я стану им, Дракон же станет мной…

Стихи всплыли в голове сами собой. Да, те самые волшебные строчки, которые буквально спасли меня от изнасилования. Творение этого прекрасного молодого человека, который сейчас, избавившись от мук в реальности, снова и снова проживал их в своих снах.

Сердце наполнилось глубоким состраданием, и, влекомая внутренним озарением, когда разум ничего не понимает, но сердце к чему-то зовет, я начала громко декламировать это стихотворение.

Строчки лились, как бальзам на раны. На раны и мне, и Уильяму. Дрожь парня стала потише, он замер, словно прислушиваясь, а медальон на его груди ярко засверкал.

Магия! Она, родимая! Помощница и спасительница нас обоих…

В сердце загорелась надежда, что сейчас всё разрешится.

Вилли медленно приоткрыл веки и посмотрел на меня сонным, но при этом ошеломленным взглядом.

- Наташа... – прохрипел он измученным голосом. – Откуда ты знаешь… эти строчки?

В этот момент я поняла, что пора еще кое в чём признаваться…

***

Уильям листал свою записную книжку с каким-то восторженно-тоскливым выражением на лице. В этот момент я корила себя только за то, что не отдала ее раньше. Придержать ее у себя было несколько эгоистично…

Но на этом я не остановилась. Медленно и последовательно рассказала парню обо всём, что происходило в доме его родни: как я бунтовала против свекрови и включала на всю катушку свои актерские способности, как хитрила и выкручивалась, как познакомилась с Сериком и нашла эти стихи при помощи медальона…

Утаила только факт своего попаданства: посчитала, что и без этой ошеломительной подробности у Вилли масса впечатлений.

Он хохотал. Да, да, именно хохотал, когда я рассказывала о реакции семейки Диери на мои выходки. Аж прослезился от смеха, после чего одарил меня восхищенным взглядом.

- Ты просто чудо! – воскликнул он наконец. – Мой братец идиот, что не смог завоевать любовь и расположение такой девушки, как ты!

Я мгновенно помрачнела, хоть и не подала виду.

Да, парень восхитился мной, но… как-то отстранённо, что ли. Однозначно, я нравлюсь ему, как личность, как представительница женского рода – вся такая необычная и яркая, но… как женщина я его, похоже, действительно не интересую.

Уильям перемен во мне не заметил, потому что углубился в чтение своего дневника. Я несколько мгновений наблюдала за ним, разглядывая идеальный профиль, копну всколоченных золотистых волос, красиво обрамляющих лицо, его длинные красивые пальцы, крепкие, налившиеся силой руки…

Выдохнула.

Что ж, хватит обманывать саму себя: я влюбилась. Влюбилась бесповоротно и безнадежно, и ростки этой любви пустили корни уже даже тогда, когда я считала «хорошего Уильяма» мертвым.

Он покорил меня своей жаждой жизни и любовью к справедливости. Теперь же покорял всем остальным – красотой, широтой доброго сердца, искренностью. Казалось, что годы заключения вообще не извратили его сути, не сделали его моральным уродом или психопатом. Возможно, это потому, что он не человек, а дракон. Возможно, драконы сильнее людей не только физически, но и душевно…

Не знаю, сколько мы так просидели, но вскоре в свои права начал вступать рассвет.

- Тебе нужно еще поспать, - произнес парень, зевая. – Нам обоим нужны силы…

Я согласилась и поспешила обратно в кровать, действительно чувствуя невероятную усталость.

Однако уже через пару часов нас разбудил громкий и бесцеремонный стук в дверь.

- Открывай, скотина, немедленно! – заорал кто-то нетрезвым басом. – Уильям… черт возьми… Диери, немедленно выходи! Я знаю, что моя жена с тобой, и ты за это поплатишься! А ты, мерзкая изменщица, больше на мои деньги можешь не рассчитывать. Я добьюсь развода, Виктория, так и знай!!!

Я вскочила и замерла посреди комнаты тяжело дыша. Какая ещё Виктория? Кажется, Вайлем опять что-то натворил, а отдуваться приходится нам…

Уильям, сам того не осознавая, рванул ко мне и приобнял за плечи, словно мне прямо сейчас грозила опасность. А я взяла и прильнула к нему, мгновенно ощутив небывалое тепло и защищенность.

Боже, выходит иногда побыть слабой женщиной не так уж и... противно? Можно хотя бы сделать вид, что ты слаба и беспомощна, чтобы получить вот это ощущение нужности и заботы!

Однако из благостных размышлений меня вновь вырвал отчаянный стук и крики за дверью.

- Гадкий бабник! – процедил Вилли сквозь зубы. – Братец испоганил моё доброе имя своими похождениями налево и направо. Я ему этого не прощу!

Шепнув на ухо, чтобы я не переживала, Уильям отпустил меня и решительно направился к двери.

Без его объятий сразу же стало как-то холодно, и до меня дошло, что я стою сейчас в одном только нижнем платье. Даже смутилась немного, а потом поспешила одеться, благо, с нарядом не пришлось возиться слишком уж долго.

У дверей Уильям будто опомнился и вопросительно обернулся ко мне: наверное, тоже вспомнил о том, что я могу быть не одета. Но, увидев, что я уже успела привести себя в порядок и теперь аккуратно расплетаю свою длинную рыжую косу, успокоился.

- Не волнуйся! – прошептал он одними губами, но я его поняла. – Всё будет хорошо!

Улыбнулась.

Да, Вилли! Я в этом совершенно не сомневаюсь. С тобой у меня действительно всё будет замечательно…