Глава 88

Эйс’драгон да’ар Эдельред

Захожу в зал Совета, уже зная самое худшее. Решение Совета на этот раз — не в мою пользу.

Это не первый раз, когда я проигрываю. Но прошлые случаи — тактическое отступления.

Сегодня все иначе.

За спиной — шепот, сплетни, насмешки. Я их не слышу. Я их чувствую .

Эти взгляды советников, деланные вопросы о моем самочувствии. Я понимаю, что за ними кроется.

Они — знают.

Наш разлад с Роксаной — не новость.

Не думал, что простая ссора с женой вдруг станет достоянием общественности. Или, даже, интересом Совета, — раздраженно думаю я.

Но глубоко внутри понимаю — дело не в ссорах. Дело в пошатнувшейся устойчивости. Моей устойчивости.

Дочь смылась учиться непонятно куда — и все потенциальные союзники развели руками. Нет брака, что породнит нас через детей — нет союза. Ледяные земли, продажей которых я рассчитывал укрепить свое положение — увела из-под носа Роксана.

Слухи и шепоты, которые витают вокруг моей персоны, сводятся к одному: «Эйсдрагон теряет хватку».

Бесит. Как же это бесит.

В голове навязчиво бьется мысль: «Надо ее приструнить. Надо показать Роксане, что эта игра ей не по зубам». Но в тоже время я понимаю. Нет. Она меня сделала.

И дело даже не тем, что Роксана отказалась продавать проклятые земли или позволила дочери ехать на эту дурацкую учебу.

Нет. Дело совсем в другом.

Она перестала смотреть на меня. Она перестала видеть меня. Я стал для Роксаны пустым местом.

Кажется, будто, что такого?

Она не единственная. Женщин вокруг полно. Найди другую. Пусть утешит.

Но другая не нужна. Нужна только Роксана.

Что-то в ней было такое… что-то, что ни в ком больше не найти. То, как она умела смотреть. В этом как — и была настоящая магия.

Не просто восхищение. Не только любовь, но и зависимость. От меня, от моего настроения. Она ловила каждый мой взгляд, будто он был глотком воды в пустыне. Это была не только страсть, но и полная, безграничная преданность.

В ее взгляде я был могущественным. Сильным. Способным на что угодно. У Роксаны и тени сомнения не было, что я смету все на своем пути. Добьюсь. Перешагну через врагов. Уничтожу.

Благодаря одному этому взгляду, я шел по головам, не зная пощады. Я взобрался на самый верх лишь потому, что дома меня ждала женщина, способная так смотреть.

Как никто так больше не способен.

Я это не ценил.

Признаю.

Заседание Совета заканчивается. Я принимаю поражение со странным равнодушием. Хотя пару месяцев назад я бы рвал и метал. В такие дни Роксана боялась попадаться мне на глаза.

Усмехаюсь.

Теперь она ничего не боится.

Устало возвращаюсь в опустевший особняк. Дети разъехались на учебу, Роксана в свои земли, будь они неладны. Даже младший пропадает где-то с новой нянькой.

Да плевать.

В этот вечер я пытаюсь расслабиться в обществе Фериадны. Она долго радовала меня своим блеском. Надеюсь, что не разочарует и теперь.

Но… нет. Девушка щебечет о каких-то нарядах, приемах. Преданно заглядывает в глаза. Старательно. Но как-то слишком… пусто.

А я чувствую лишь отвращение.

Это все не то.

Не Роксана.

Фериадна щебечет о себе. Роксана говорила только обо мне. Фериадна требует комплиментов. Роксана дарила мне всю себя. Фериадна обиженно дует губки, когда я ее даже не слушаю. Роксана… Она по-настоящему страдала без моего внимания.

Раздраженно отталкиваю руку Фериадны, которой девушка тянется ко мне.

— Что не так, Эйс? — обиженно скулит она. — Сначала ты избегаешь меня. Теперь отталкиваешь. Ты… ты меня больше не лю-ю-юбишь?

Любить? Тебя⁇

— Уходи. Проваливай, — глухо произношу.

И пока девушка хватает ртом воздух, первым встаю из кресла и покидаю гостиную. Не собираюсь дожидаться, пока она покинет особняк. Даже смотреть на нее противно.

* * *

Новый день начинается еще хуже, чем предыдущий.

Приезжает Брадос.

Старший сын.

Встречаемся за завтраком. Он почти ничего не ест, не прикасается к еде. Я тоже. У меня нет аппетита.

— Что ты хотел? — начинаю разговор первым. Не выдерживаю.

И тут же одергиваю себя. И никогда не начинаю разговор первым. Это прерогатива просителя, а не дающего.

— У тебя проблемы в академии и ты пришел ко мне? — спрашиваю холодно, стараясь взять инициативу и власть в свои руки.

Но…

— Ты стал слаб, отец, — Брадос спокойно смотрит на меня. — Я думаю тебе пора уступить мне место в Совете.