27

Мои шаги гулким эхом разнеслись по залу, отражаясь от высоких каменных стен. Каждый звук в этом помещении казался преувеличенно громким: стук каблуков по каменному полу, шорох платья, даже собственное дыхание. Я чувствовала, как десятки глаз следят за каждым моим движением.

Высокие стрельчатые окна пропускали скупые лучи зимнего солнца, выхватывая из полумрака лица присяжных. Двенадцать мужчин разного возраста сидели на специальной скамье справа от судьи. Их лица отражали весь спектр эмоций от явного недоверия до скучающего равнодушия. Один щурился, словно плохо видел, другой постукивал пальцами по подлокотнику, третий с явным интересом разглядывал мою фигуру.

Как они могут судить о правде, если уже решили всё заранее? – пронеслось у меня в голове.

Мой взгляд скользнул по скамьям для публики. В первом ряду я сразу заметила герцога де Васкеса. Он выделялся среди прочей публики безупречной осанкой и дорогим камзолом из тёмно-синего бархата.

Его длинные пальцы с массивным фамильным перстнем неторопливо барабанили по серебряному набалдашнику трости. Лицо выражало предельную степень безразличия до того момента, пока его взгляд не встретился с моим.

Что-то мелькнуло в его карих глазах. Любопытство? Предвкушение?

Он едва заметно кивнул.

Я ответила таким же сдержанным кивком, чувствуя, как сердце бешено колотится. Если правда обо мне откроется…

– Прошу всех встать, – раздался голос судебного пристава.

Скамьи заскрипели, когда зал поднялся. Из боковой двери появился судья Ленард – тучный мужчина с багровым лицом и седыми бакенбардами. Его мантия едва сходилась на объёмном животе, а маленькие глазки-щёлочки блестели, как у хищника, почуявшего добычу.

Я машинально провела языком по пересохшим губам. Брагос не лгал – они действительно были знакомы. По тому, как судья бросил быстрый взгляд в сторону моего врага, было ясно – они были давними приятелями.

Брагос уже занял место напротив меня. Его поза была расслабленной, но холодные голубые глаза внимательно следили за каждым моим движением. Рядом с ним сидел его слуга, что-то шептавший на ухо, но граф лишь слегка мотнул головой, не отводя взгляда от меня. Он знал, что победа у него в кармане.

– Сегодня слушается дело о продаже поместья Винс! – объявил судья, усаживаясь в кресло. Казалось, будто оно вот-вот развалится под его весом. – Леди Винс, вам предоставляется слово, – в его голосе я уловила едва заметную насмешку.

В зале воцарилась тишина, настолько гнетущая, что я услышала, как где-то в коридоре хлопнула дверь.

Что бы ни случилось, я не могу проиграть. Не сегодня.

Встала со своего места, чувствуя, как дрожат колени, а ладони становятся влажными.

– Ваша честь, – мой голос прозвучал неожиданно громко в этой тишине, – Сделка, о которой идёт речь, незаконна. Я никогда не давала согласия на продажу...

Брагос резко поднялся, с грохотом отодвинув стул. Его дорогой камзол с серебряным шитьём блеснул в тусклом свете зала.

– Ваша честь! – он бросил на стол документ с таким видом, будто это был королевский указ. – Вот доверенность, подписанная рукой леди Винс.

Бумага скользнула по полированной поверхности, и мне стало не по себе. Этот подлог мог разрушить всё, чего я добилась. В зале поднялся шум – кто-то возмущался, кто-то одобрительно кивал. Одна пожилая дама на задних рядах даже достала веер, будто наблюдала за увлекательным спектаклем.

Но тут поднялся секретарь Майерс. Его тщедушная фигура в скромном коричневом камзоле резко контрастировала с представительной внешностью Брагоса:

– Ваша честь, – его спокойный голос неожиданно перекрыл гул в зале, – Накануне суда леди Винс получила письмо с поддельной печатью и просьбой прислать образец подписи. Поэтому я настаиваю на проведении независимой экспертизы.

Он протянул судье аккуратно сложенный конверт. Ленард недовольно нахмурился, разворачивая письмо.

– Это ничего не доказывает, – возмутился Брагос, – Письмо мог прислать кто угодно. Не говоря уже о том, что леди Винс сама написала его.

Да как он смеет?

Мои пальцы непроизвольно сжали край скамьи так сильно, что дерево впилось в кожу.

– Ваша честь, – не выдержала я, – Прошу учесть, что за день до этого письма Артур Брагос приезжал ко мне в поместье с угрозами и требовал забрать заявление. Этот визит если не прямое, то косвенное доказательство его вины. Тем более что у меня есть свидетели.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже судья Ленард, обычно невозмутимый, казался озадаченным этим поворотом событий. Его маленькие глазки-щёлочки перебегали от меня к Брагосу.

– Что ж, послушаем свидетелей, – пробормотал он.

Первым выступил слуга Брагоса – тощий мужчина со впалыми щеками и бегающим взглядом. Он неуверенно подошёл к свидетельскому месту, постоянно поглядывая на своего хозяина, будто ища одобрения.

– Я видел, как леди Винс лично подписала бумагу, – забормотал он, теребя край своего потрёпанного камзола. – В кабинете господина Брагоса месяц назад.

Наглая ложь!

Я сжала кулаки до боли. Этот человек никогда не видел меня в кабинете Брагоса. Его дрожащие руки и неуверенный голос, выдавали ложь лучше любых слов. А ещё он избегал смотреть мне в глаза

Господин Майерс тут же поднялся со своего места. Его худощавая фигура в скромном коричневом камзоле казалась хрупкой по сравнению с тучным судьёй, но голос звучал твёрдо:

– Протестую, Ваша честь! Этот человек находится в прямой зависимости от господина Брагоса. – Он резким жестом указал на свидетеля. – Его могли подкупить или пригрозить расправой, чтобы он сказал нужные слова.

Судья Ленард только хмыкнул, поправляя свой парик, но слуга вдруг побледнел, будто эти слова задели его за живое.

– Я говорю правду, – залепетал он, бросая панический взгляд на Брагоса.

Майерс не дал ему опомниться. С ловкостью опытного юриста он развернул перед судьёй два документа: моё настоящее заявление и ту самую подложную доверенность.

– Я настаиваю на проведении экспертизы! – его голос зазвучал громче. – Отличие в подписи видно даже невооружённым глазом. Ваша честь, посмотрите на росчерк последней буквы. В подлиннике он плавный, а здесь – резкий, словно сделан в спешке.

Судья Ленард хмуро изучал документы, его толстые пальцы водили по строкам. Он явно не желал принимать мою сторону, потому просто тянул время.

Я снова поднялась, чувствуя, как гнев придаёт мне сил. Моя шуба с серебряной вышивкой, которую так заботливо подготовила Марта, привлекала заинтересованные взгляды.

– Ваша честь, я смею надеяться, что суд будет честным и справедливым. Поэтому повторюсь, никакой доверенности я не подписывала! – мой голос звенел в тишине зала. – Это подлог, и господин Брагос знает об этом.

В этот момент со своего места поднялась Ванесса Герц. Её тёмно-синее платье шуршало, когда она прошла к свидетельскому месту с королевской осанкой. Каждый её шаг был отмерен, а в глазах читался холодный расчёт.

– Ваша честь, – в её голосе прозвучали вкрадчивые нотки, – Я могу подтвердить, что леди Винс неоднократно встречалась с господином Брагосом для обсуждения условий продажи.

Она сделала театральную паузу, обводя взглядом зал, как актриса, наслаждающаяся вниманием публики.

– Она просто передумала, – продолжила Ванесса, слегка наклонив голову в мою сторону, – Когда поняла, что не получит желаемой суммы.

Брагос одобрительно кивнул, его губы растянулись в ухмылке, обнажив слишком белые, ровные зубы.

В зале начался недовольный шёпот. Один из присяжных даже покачал головой, глядя на меня с укоризной.

В поисках поддержки я нашла глазами Тею. Нянюшка сидела, сжимая в руках свой вышитый платок. Она едва заметно кивнула мне, и в памяти всплыли слова о том, что Тея на моей стороне, что бы ни случилось.

В этот момент я поняла, что Брагос и Ванесса не оставили мне выбора. Я не могу подвести нянюшку, не могу подвести остальных слуг, которые доверяют мне. Я должна бороться если не ради себя, то ради них.

– Ваша честь! – мой голос прозвучал громче, чем я планировала, – Госпожа Герц не может считаться объективным свидетелем. – я сделала глубокий вдох, чувствуя, как колотится сердце, – Она забыла упомянуть, что является любовницей господина Брагоса!

Эффект превзошёл все ожидания.

Зал зашумел, загудел, подобно осиному рою. Одна из дам ахнула и едва не упала в обморок, её соседка поспешно начала обмахивать её веером. Молодой клерк на задних рядах закашлялся, подавившись смешком. Даже судебный пристав, обычно невозмутимый, широко раскрыл глаза.

– Клевета! – воскликнул Брагос, поспешно вскакивая с места. Его лицо, обычно такое гладкое и надменное, было искажено яростью.

Ванесса побледнела как полотно. Её идеально очерченные губы дрогнули, разрушая образ холодной аристократки.

– Тишина в зале! – рявкнул судья Ленард.

Он тут же забарабанил по столу молотком, но от этого шум лишь усиливался. Теперь дело принимало действительно интересный оборот.

Герцог де Васкес, до этого момента сохранявший бесстрастное выражение лица, вдруг слегка улыбнулся. Его пальцы перестали барабанить по трости, а взгляд стал острым, как лезвие.

Он что-то знает, – мелькнуло у меня в голове.

Но что именно? И на чьей он стороне?

Битва была далека от завершения, но первый удар я нанесла точно в цель.