41

41

Пять лет спустя

Я сидела на низкой каменной скамье в яблоневом саду, который когда-то показался мне таким огромным и чужим. Теперь он был моим самым любимым местом. Весеннее солнце ласково пригревало спину сквозь тонкую ткань моего платья, а в воздухе витал сладкий, пьянящий аромат цветущих яблонь. Бело-розовые лепестки медленно кружились в воздухе и устилали траву под ногами бархатистым ковром.

Моя рука лежала на округлившемся животе. Под ладонью я чувствовала лёгкое, настойчивое движение – наш маленький непоседа, напоминал о себе. Вторая беременность давалась легче, хоть и отнимала не меньше сил. Но это была приятная, созидательная усталость.

– Мамочка, смотри! Я нашёл самого храброго рыцаря! – раздался звонкий голосок у моих ног.

Я опустила взгляд. Мой четырёхлетний сын, Михаэль де Васкес, будущий герцог, с торжествующим видом поднимал над головой пухлого, полосатого жука. Его тёмные кудри растрепались, на щеках играл здоровый румянец, а в огромных карих глазах светилось безудержное любопытство ко всему миру.

– Он очень храбрый, мой милый, – улыбнулась я, – Но даже храбрым рыцарям иногда нужно отдохнуть в своей крепости. Отнеси его под яблоню, чтобы он не устал.

Миха серьёзно кивнул, восприняв мои слова как прямое указание, и бережно, сложив ладошки лодочкой, понёс жука к ближайшему дереву.

Я наблюдала за ним, и сердце наполнялось такой нежностью, что казалось, вот-вот разорвётся от счастья. Он был живым воплощением моей любви к Энрике – такой же решительный, любознательный и невероятно серьёзный для своих лет.

– Кажется, наш спасатель справился с миссией, – рядом со мной раздался мягкий, уже почти взрослый голос.

Изабель, моя падчерица, а теперь уже просто дочь, сидела на расстеленном на траве пледе, подперев подбородок рукой и наблюдая за братом. На ней было нарядное платье из голубого шёлка.

В свои двенадцать лет из хрупкого ребёнка она начала превращаться в красивую леди. Тонкие, изящные черты лица, тёмно-русые волосы, заплетённые в сложную косу. В её глазах, таких же тёмных, как у отца, светилась безграничная нежность к младшему брату.

– Он весь в отца, – вздохнула она улыбаясь. – Найдёт проблему и сразу бросается её решать. Даже если проблема – это всего лишь бедный жук, перевернувшийся на спину.

– Твой отец именно такой, – рассмеялась я, – Не мог же сын пойти в кого-то другого.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь жужжанием пчёл в цветущих ветвях и щебетом птиц. Я смотрела на играющего Миху, на задумчивую Изабель, чувствовала под сердцем толчки нового малыша и ловила себя на мысли, что жду лишь одного человека, чтобы картина была идеальной.

Энрике уехал в Нортеншир три дня назад. Какая-то внезапная проверка, неотложные дела. Он обещал вернуться сегодня, поэтому я то и дело бросала взгляд на дорогу, ведущую от главных ворот.

– Он успеет, мама, – тихо сказала Изабель, словно читая мои мысли. Её уже давно ничего не удивляло, включая мою способность краснеть по поводу и без. – Папа обещал быть к ужину. А он никогда не нарушает своих обещаний.

– Знаю, что успеет, – задумчиво ответила я, – Просто скучаю.

– Мы всё по нему скучаем, – улыбнулась она. – Даже этот непоседа, – она кивнула в сторону Михи, который теперь пытался залезть на низкую ветку яблони.

В этот момент где-то вдали, за стенами сада, послышался знакомый гул приближающегося экипажа, смешанный с цокотом копыт конной охраны. Сердце сделало в груди ликующий кувырок. Изабель встрепенулась и вскочила на ноги, смахнув с платья травинки. Даже Миха обернулся, уцепившись за ветку.

– Папа? – спросил он, и его глаза загорелись.

Мы вышли из сада на главную подъездную аллею и стояли там, поджидая его. Я с руками на животе. Изабель, выпрямившись в струнку, стараясь казаться взрослее. И Миха, успевший схватить меня за юбку и теперь выглядывавший из-за неё.

Лицо Энрике было усталым, но глаза, те самые тёмные, пронзительные глаза, сияли при виде нас таким безграничным облегчением и любовью, что у меня перехватило дыхание.

Он легко спрыгнул из кареты на землю и первым делом протянул руки к Михе.

– Ну, что, мой рыцарь, охранял дам в моё отсутствие?

Миха с визгом бросился к нему, и Энрике подхватил его, высоко подняв в воздух, заставив смеяться ещё громче. Затем он опустил его, а другой рукой привлёк к себе Изабель, крепко обняв их обоих и поцеловав дочь в макушку.

– Выросла ещё на дюйм, пока меня не было, – прошептал он ей, и она засмеялась, прижимаясь к его плечу.

И только потом его взгляд нашёл меня. Взгляд, в котором была вся вселенная. Он отпустил детей и сделал ко мне два шага. Его ладони легли на мой живот с привычной, нежной собственностью.

– И как там наш главный командир? Не слишком донимал тебя? – его голос стал тихим, предназначенным только для меня.

– Пинается, – улыбнулась я, покрывая его руку своей. – Скучал по отцу.

– Я тоже по нему скучал. И по его маме, – он наклонился и поцеловал меня. Это был не формальный поцелуй приветствия. А долгий, нежный, говорящий обо всём поцелуй мужа, который вернулся домой. К своей жене. К своей семье.

Когда мы, наконец, разъединились, я увидела, что Миха делает вид, что зажмурился, а Изабель смотрит на нас с такой нежной, понимающей улыбкой, что у меня навернулись слёзы на глаза.

– Пора домой, – сказал Энрике, обнимая меня за плечи и притягивая к себе, а другой рукой снова взяв Миху за руку. Изабель пристроилась с другой стороны.

Мы пошли к замку – нестройной, смеющейся гурьбой. Герцог, покрытый пылью дорог, герцогиня на сносях, юная леди и маленький наследник, болтающий без умолку о жуках-рыцарях. Я смотрела на свою большую семью и чувствовала себя по-настоящему счастливой.

За ужином царил весёлый гомон. Миха наперебой рассказывал отцу все новости. Изабель с важным видом демонстрировала свои успехи в вышивании. А Энрике смотрел на нас всех, и в его глазах было такое глубокое, такое полное удовлетворение, что мне вдруг захотелось плакать.

Позже, когда дети были отправлены спать, а мы с ним остались одни в нашей общей спальне, он подошёл ко мне, сидевшей у камина. Положил свои большие, сильные руки на мой живот и прижался к нему щекой.

– Привет, маленький, – прошептал он. – Это твой папа. Я дома.

И в этот момент, чувствуя под своими ладонями его голову и под своим сердцем – толчки нашего будущего, я поняла главное. Счастье – это не отсутствие проблем, не огромные замки и не громкие титулы. Это тихое чудо. Возвращение любимого человека домой. Смех детей в яблоневом саду. Понимание, что ты не одна, что ты любима. Что твой дом – это не стены, а люди, которые в нём ждут.

Я положила руку на голову Энрике, запустила пальцы в его тёмные волосы.

– Добро пожаловать домой, мой герцог, – прошептала я.

Он поднял на меня глаза, и в них отразился огонь из камина и вся та бездна любви, что связала нас навеки.

– Мой дом там, где ты. Всегда.

Мы ещё долго сидели у огня, слушая, как трещат поленья и завывает ветер за окном, зная, что нам ничего не страшно. Потому что мы вместе. И мы счастливы. Просто счастливы.