Глава 18

Проснулась я ближе к закату. Страшный погребальный костёр догорел, и поляна была убрана и очищена от останков, вход в большую пещеру завален. Я поднялась, подо мной зашевелился Гай. Тигр встал, с наслаждением потянулся и положил голову мне на колени:

– Скучал, мой хороший? – погладила я его по песочной шкуре, зверь лизнул в ответ шершавым языком.

– Ана, ты проснулась? – ко мне приближалась Кея, – пойдём, мы развели костёр у выхода, чтобы приготовить еду.

По становищу плыл одуряющий запах мяса, перебивая вонь жжённых волос и тел, что ещё витал в воздухе. Возле костра слышался смех, женщины вывели пленниц людоедов и детей и теперь кормили их, дожидаясь, пока те насытятся.

Худые, измождённые ребятишки рвали мелкими зубками мясо, заглатывая целыми кусками. Кея подошла ближе к ним:

– Не торопитесь, никто не отберёт у вас еду. Если будете есть так быстро, разболятся животы, а больных мы оставим здесь,– она нахмурилась для пущей убедительности и малыши присмирели, начали жевать тщательней каждый кусок.

– Ловко ты с ними, – улыбнулась я.

– По-другому они не слушаются, – лукаво подмигнула Кея.

Освобождённые женщины сидели в сторонке, грязные, в оборванных остатках шкур, едва прикрывающими нагие тела.

– Их бы помыть, – глянула я в их сторону.

– Тут есть ручей, довольно близко, – присоединилась к нашему разговору Ида.

– Вот и отлично, идём купаться, пока солнце ещё греет.

Ида подошла к пленным, и те послушно встали и отправились за нами. Они были сильно напуганы, смотрели исподлобья, боясь поднять глаза. Я подошла к ним ближе:

– Послушайте, сейчас мы помоемся и поедим. А потом решим, как быть с вами. Никто вас не обидит. Я обещаю.

Старалась говорить, как можно ласковей, может они хоть на добрые интонации отреагируют. Женщины немного успокоились. В глазах засветились проблески надежды.

Скоро мы вышли к широкому ручью, вдоволь наплескались. Я первая залезла в студёную воду, хотелось отмыться от жуткого запаха этого места. Пленницы робко последовали за нами.

Чисты и замёрзшие, вернулись к костру, подсели ближе к огню, чтобы обсушиться.

– Детей отмоем завтра, – шепнула я Иде, сегодня для них уже прохладно.

Та молча кивнула.

Когда приготовилась вторая порция мяса и пленницы наелись, впервые за долгое время, завязался разговор. Женщины осмелели.

– Как тебя зовут и откуда вы? – спросила самую старшую.

– Эна, моё имя и все здесь из разных племён, – пожала она плечами, – мы не спрашивали друг друга, было страшно. Всегда.

– Долго вы живёте у людоедов?

– Кто как. Я недавно родила, поэтому мне пока сохранили жизнь.

– Где же твой ребёнок? – точно помнила, что младенцев тут не было.

Глаза женщины наполнились слезами:

– Боо сказал, что мой сын слишком слаб для воина. Принёс его в жертву своим духам, – закрыв руками лицо, она разрыдалась.

Я материлась сквозь зубы, костеря на чём свет стоит чёртова колдуна. Конечно, в нашем времени за такие обряды его самого бы уже давно упекли за решётку или африканское племя вздёрнуло на вилы. А здесь всё дозволено. Сукин сын, старый козёл.

– У детей матери живы? – повернулась к другой женщине, лет тридцати.

Та молча отрицательно покачала головой.

В душе нарастал гнев. Всё понятно: первобытный мир, свои законы, свои правила. Но надоели они мне до зубовного скрежета.

– Кто из вас хочет вернуться в родное племя? Вы не наши пленники, мы проводим вас до дома, если нужно. Кто захочет остаться, пойдёт с нами.

Ная, сидевшая чуть позади, тихо тронула меня за плечо:

– Ана, где они все будут жить?

– Расширим деревню, хижины поставить недолго. Бросим их здесь, и в лучшем случае, их сожрут звери, а в худшем. Ты сама знаешь…

Девушка опустила глаза, задумалась. Я заметила Кира, спешащего к нам, – при виде меня на лице охотника расплылась довольная улыбка:

– Ана, ты уже проснулась? – В руках у мужчины была тушка какого-то животного, – ходил на охоту, – пояснил он, – людей много.

– Садись с нами, – похлопала по земле возле себя, – поешь сам.

Мужчина опустился возле костра, с блаженным видом вытянул натруженные ноги, Ная подала Киру кусок истекающего соком мяса.

– Что ты решила? – с набитым ртом мужчина обернулся ко мне.

– Пока ничего. Думаю, как поступить лучше. Послушайте, – обратилась к пленницам, – подумайте до завтра, кто хочет вернуться. Не спешите с ответом, мы знаем, чем грозит плен у людоедов.

– А нас они пока не тронули, – услышала тихий голосок, обернулась. Это были те пять девушек, которых колдун вывел вместе с нами к костру. Совсем молоденькие, едва ли им исполнилось хотя бы семнадцать.

– А кто вам поверит? – заметил Кир.

Девушки переглянулись и понурились.

Всё, это был мой предел.

– Знаете, мне надоело бояться всего на свете. И особенно ваших мужчин. И вас это тоже касается, – повернулась я уже к своим, – сидим, трясёмся за забором, как трусливые куры. Знаете что? Хватит! У нас есть тигры, у нас есть копья и пращи. Одна Кея стоит трёх мужиков. На обратном пути заглянем в племена, которые живут неподалёку. Предложим всем женщинам убежище и пропитание. Кто захочет, пусть идёт с нами. А мужики сами себя обслуживают, и детей сами себе рожают.

У сидевшей рядом женщины выпал изо рта кусок мяса. Остальные смотрели на меня так, будто я спустилась к ним на крылатом единороге.

– Что молчите? Нравится, когда вами помыкают? Когда бьют, замуж сбагривают за кого хотят? Отбирают ваших детей? – гнев не давал мне сидеть спокойно, соскочив со своего места, вышла вперёд.

– Но. Что мы можем? – раздался чей-то голос.

– Всё! Всё мы можем! И дома строить, и детей рожать, и охотится, и воевать! Посмотрите на нас, живём без мужчин, – по толпе пленниц прошёл удивлённый вздох, – и прекрасно справляемся со всем сами!

– А он? – ткнула пальцем в Кира успокоившаяся Эна.

– А меня они спасли от большого ящера. Убили его, – в глазах охотника плясали озорные искорки, – вдвоём.

Изумлённое молчание воцарилось среди пленниц.

– Тогда я тоже хочу жить с вами. Научите меня всему, – Эна встала рядом со мной. За ней поднимались и остальные.

Я довольно оглянулась: вот она – революция местечкового масштаба. Броневичка не хватает. А залп «Авроры» ещё устроим.

Лишь пять девушек остались сидеть.

– Вас мы вернём, – обратилась к ним, – но с одним условием: если вас станут притеснять или издеваться, придёте к нам.

Те радостно закивали.

Сосчитала всех пленниц, получилось двадцать шесть женщин. Людоеды неплохо поживились в последнее время. Нашу деревню придётся расширять основательно. Интересно, что на это скажет Дая?

В желудке заурчало от голода, за всеми событиями совершенно забыла поесть. Опустилась возле Кира, выбрала себе мяса и с удовольствием впилась в него зубами. Ко мне подсела Айя:

– Нас станет много, – заговорила она тихо, – другим это не понравится. Остальные будут нападать.

– Значит, научимся воевать лучше, – огрызнулась я, в душе ещё клокотало, – не век же нам сидеть, пугаясь собственной тени. Страшимся нос высунуть из деревни. Пусть теперь они боятся.

В голове роились мысли, как организовать оборону родного племени. Два года я плыла по течению, привыкая к местным порядкам. Надоело. И обычаи их мне не по нраву. Женщина всего может добиться. Вспомнить Жанну Д′ Арк или Томирис. Да чего уж лезть в древность. Терешкова вон, в космос летала наравне с мужиками. А если не брать в расчёт личностей знаменитых. Да любая наша шпалоукладчица одной левой уложит хоть какого бугая. Хрупкие женщины тащат испокон веков на своих плечах и дом, и детей, а бывает, что и мужа, ну и родственников в придачу. Куда за ними угнаться. Ни один мужик такой ноши не потянет. Запросится обратно к маме. Или сбежит куда подальше.

Пора показать этим запуганным аборигенкам, на что мы способны. Научить ценить свою жизнь и свою личность. Мальчиков воспитывать в уважении к матери и любимой. Стереотипы рушатся трудно и долго, но нет ничего невозможного. Два поколения детей, которые будут воспитаны по-новому и все привыкнут к иному порядку. Это я как этолог отлично знаю. Закоснение оно не в обычаях и нравах, а в головах.