Глава 39

Артем

Лебедева не просто сводит с ума. Она разжигает во мне нечто чертовски горячее, темное и неконтролируемое.

Как только за нами захлопывается дверь, с нежностью, что затапливала, пока мы добирались до дома, временно покончено.

Уступая место бурлящему по венам желанию.

— Иди сюда, — рычу.

— Ой, нет. Артем...Я лучше заберу те деньги назад, правда...

— Поздно спохватилась.

Косится на ремень, зажатый в моих руках, визжит и пытается убежать. Однако я перехватываю ее.

— Ааааа.

— Пора уже тебе признать, что я быстрее.

— Отпусти!

— И сильнее.

— Дай мне пройти!

Отрицательно мотаю головой.

Ни-за-что!

Не собираюсь, конечно, применять ремень, хоть и в моменте хотелось. Но проучить ее все же придется.

Зажимаю в углу, завожу ей руки за спину и перехватываю запястья ремнем. Брыкается, но этим лишь только сильнее заводит.

— Пора тебя проучить.

— Так не честно!

— Да что ты? На попе потом долго не сможешь сидеть, — Наклоняюсь к ней и предупреждающе шепчу ей на ухо.

— Извращенец!

— Да, я такой, — соглашаюсь. Когда дело касается Лебедевой и правда иногда чувствую себя извращенцем. — Столько всего мне хочется сделать с тобой.

— Ой, нет, Артем, — взвизгивает, когда одним рывком стягиваю с нее джинсы, сразу вместе с трусами.

— Артем!!!

Не обращая внимания на все мольбы, подхватываю Фиму на руки и перемещаю нас на диван. Сажусь, а ее укладываю поверх своих коленей. Носом в диван, попой к себе.

— Готовься, Лебедева.

— Артем, отпусти сейчас же, это...Это неприлично. Аййййй...

Визжит, когда наклоняюсь и с силой прикусываю круглую упругую ягодицу Лебедевой. И...какой же разматывает кайф.

— Нет, Артем, отпусти, отпусти сейчас же! Мне...мне нечем дышать!

М-м-м... Ну точно я извращенец. Ещё разок.

— Айййй. Я же сидеть потом не смогу!

— А я предупреждал.

— Ты пожалеешь! Ты пожалеешь, Волков, ты пожалеешь!!!

— Да? С чего бы?

Пока что от вида, что передо мной, я только лишь дико заведен.

— Проверим, насколько ты действительно против, — говорю.

И тут же, уже не в силах сдерживаться, просовываю ладонь между ее ног.

— Пиздец, какая ты горячая и мокрая.

— Отстань! Прекрати! Ахххх...

Не просто пробую пальцами, слегка в нее ввожу.

— Ах..., — голос ее становится тише, приглушеннее.

Мой же вообще срывается.

— Хочу тебя, — говорю Лебедевой.

Чувствую, как ее дыхание сбивается.

Несколько раз целую Фиму в места, что прикусывал, ещё немного трогаю пальцами. Затем только развязываю ей руки. Переворачиваю, но опомниться не даю, блядь, не даю даже отдышаться ей как следует, уже ложусь на нее, крепко прижимая к дивану.

— Моя, — рычу ей в губы. — Скоро я буду трахать тебя. Столько раз, сколько захочу.

— Артем...

Не слушая, припадаю к ее полураскрытым губам. Пока что трахаю бесстыдно языком.

Фима

Твердость Артема упирается мне прямо между ног, его язык буквально насилует мой рот, а ягодицы пламенем горят. Сколько раз он меня укусил? Вот, черт, Правда потом целовал и зализывал. И...возбуждало меня это всё ещё как.

Я так его хочу. Мне кажется, я сойду с ума от вожделения. Его ладонь тем временем забирается под футболку, сминает грудь.

Бесстыдно трогает.

Она не только мнет, накрывая ладонью, ещё и исследует соски. Которые под его умелыми пальцами крайне тугие и чувствительные. Простреливает. Я содрогаюсь.

Потом его ладонь скользит вдоль живота и ниже.

Мне отчего-то кажется, сегодня мы так и не заснем.

Однако после разрядки, моей и Артема на мой живот, мы, приняв душ и обнявшись, крепко засыпаем.

Артем

И они хотят, чтобы я отказался от этого всего???

Сгребаю к себе Лебедеву, только тогда проваливаюсь в сон. С мыслями, что терпеть, не входить в нее, тупо разряжаться ей на живот, с каждым разом становится сложнее и сложнее.

С мыслями, как же кайфово с ней вместе засыпать.

Если бы ещё в голову не лезли обрывки сегодняшнего разговора с отцом, который прошел как раз перед тем, как позвонила Фима...

***

— Артем, ну, как продвигаются дела? — с улыбкой спрашивает отец.

— Отлично, — откидываюсь в кресле, давая понять, что очень рад видеть родителя и полностью расположен к разговору. — Только вот перебирать бумажки оказалось как-то совсем неинтересно. Как ты с этим справляешься…

— Я же говорил, — довольно усмехается. — Лучше бы Кристиночку куда-то лишний раз сводил, чем просиживать в офисе. Это гораздо приятнее, а денег эта женитьба больше принесет, чем ты бы сам заработал.

— Да, это очень умно и дальновидно, — соглашаюсь. — Кстати, как у вас с матерью?

— А что с ней? — отец прячет улыбку и хмурится.

— Да…просто так спрашиваю. Вы ведь уже женаты…сколько…что-то около двадцати лет?

— Двадцать три, если быть точным.

— Ну…И у вас все в порядке? Я имею в виду, на личном фронте.

— Ну и вопрос. А почему у нас должно что-то быть не в порядке? Да, твоя мать много работает, особенно сейчас, это всегда так было, но в остальном…Да, в полном порядке.

— И…тебе никогда не хотелось ей, скажем…Изменить?

— Нет, я об этом не думал. Почему ты спрашиваешь?

— Да вот, задумался…Сам не изменяешь, а мне предлагаешь спокойно это делать.

— Я не против, если ты влюбишься в Кристиночку и не станешь ей изменять. Так было бы идеально. Но у тебя же эта…Фима, к которой ты ещё мотаешься, тратишь кучу времени. Приходится искать альтернативу.

­— Да, да…, — киваю.

— Сын, пойми, не для себя мы с матерью стараемся. Все для тебя и твоего дальнейшего благополучия.

— Ага, спасибо.

То полугодовое затворничество, каким бы ужасным оно ни было, но кое в чем и оно все же пошло на пользу.

Научило спокойствию и выдержке.

Даже в тех ситуациях, в которых я раньше рвал бы и метал.

Но теперь…

— Спасибо, отец, — только и произношу.

Соблюдать спокойствие дается почти без видимых усилий.

— Ну...Если на этом все...

Отец поднимается из-за стола

— Нет, я кое о чем ещё хочу поговорить, — останавливаю его.

— Да, я слушаю, — усаживается обратно. — О чем ещё ты хотел со мной поговорить?

Теперь нужно быть крайне осмотрительным. Повести разговор так, чтобы он был уверен, что знаю намного больше, чем показываю.

— Например об офисе на Садовой, — произношу, придав лицу дополнительной невозмутимости.

Отец застывает и по его лицу я отчетливо вижу, такого вопроса он не ожидал...

***

Этот разговор вдруг кажется невероятно далеким, несущественным. Потому что нет ничего важнее того, что происходит сейчас и здесь.

Притиснув заснувшую Фиму к себе поближе, я утыкаюсь носом в нее и тоже засыпаю.

Фима

— Артем женится! — восклицаю.

Артем всё-таки женится. Всё-таки женится, женится.

Меня охватывают дикая паника, отчаяние.

Всё ещё не могу от этой новости в себя прийти.

Я так надеялась...До самого последнего момента надеялась, но...

К сожалению, это не плод моего воображения.

Прямая трансляция на одном из главных каналов светской хроники — все желающие могут это увидеть. И я, пользуясь тем, что в кофейне более или менее спокойно, смотрю. Хоть и не хочу.

Хоть и давала себе обещание этого не делать.

— Фим, я не думаю… — начинает Аленка, с тревогой заглядывая мне через плечо.

— Что? Что ты не думаешь? — перебиваю ее. — Вот свадебный зал, вот невеста, а вот стоит Артем.

В костюме и при полном параде. Кстати, костюм ему невероятно идет.

Я ведь привыкла видеть его либо в джинсах, либо в спортивных штанах.

Сейчас смотрю на экран и понимаю — ему действительно очень к лицу свадебный костюм. Ничуть не умаляя его достоинств, делает его старше и серьёзнее.

Невеста тоже красивая… девушка в невероятном белоснежном платье. Впрочем, неважно.

Резко веду пальцем по экрану, сбрасывая все нафиг.

— Фим… — сочувственно восклицает подруга. — Ну, кому эти сплетни нужны. Я уверена, что все…не совсем так…Не верю.

— Нафиг, не стану дальше смотреть, — шиплю, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком.

Барабаню пальцами по столешнице. Спокойно стоять никак не получается.

— Слушай… ты не могла бы меня прикрыть? Я… мне нужно на воздух.

— Да, конечно, — Аленка кивает и забирает у меня поднос. — Только… куда ты пойдешь?

— Так, прогуляюсь. Не могу просто стоять.

— Не долго и недалеко. Поняла? — хмурится, приглядываясь ко мне. — Надолго я не прикрою. Ты же не хочешь ещё и работу потерять.

— Не хочу. Я недолго, честно.

Подруга всё ещё сверлит взглядом.

— И не наделаю глупостей. Просто дойду до конца улицы и обратно. Обещаю.

Скидываю рабочий фартук, швыряю его на стул в подсобке и натягиваю куртку.

Руки дрожат, молния никак не желает застегиваться.

Стараюсь не смотреть в зеркало, знаю, что глаза наверняка на мокром месте, а выдавать себя не хочется даже перед самой собой.

Наконец, справляюсь с застежкой и выхожу на улицу.

В лицо ударяет прохладный ветер, и я делаю глубокий, жадный вдох. Воздух царапает горло, но легче не становится. Словно на грудь положили бетонную плиту.

Шагаю по тротуару, не разбирая дороги. Мимо спешат люди, шумят машины, кто-то смеётся, а у меня перед глазами все равно стоит эта идеальная, глянцевая картинка.

Зал регистрации, утопающий в белых цветах. Невеста и…Артем.

Собранный и недосягаемый.

Чужой. Не мой.

Теперь уже официально — чужой муж.

Засовываю руки глубоко в карманы куртки и ускоряю шаг. Нужно просто идти.

Идти, пока не выветрится эта ноющая обида, эта тупая боль, что разрастается, все глубже проникая.

Идти, пока не устану настолько, чтобы прекратить думать, желательно, перестать вообще что-либо чувствовать....