Вызов

Одэлис буквально вывалилась из портала и непременно бы упала, если бы Амлас не прижал её к себе, помогая удержать равновесие.

— Бэйн? — не обращая внимания на собстенное ослабленное состояние, дрогнувшим голосом позвала ректор Джавьер своего приёмного сына.

— С ним всё в порядке, — вместо парня ответила Лаксими, тут же оказавшаяся перед наставницей. — Он немножко дезориентирован после обратного превращения, но точно цел и невредим.

— А ты и остальные? — не унималась Одэлис.

— Ни единой царапины, — заверила её Лаксими. — Как только лабиринт начал рушиться, а земля уходить из-под ног, Джая подняла в воздух плиту, а я окружила нас магическим щитом, как ты и учила. Так что мы вообще не пострадали.

— Молодцы, — Одэлис облегчённо вздохнула, протянула руку и ласково погладила девушку по рыжей макушке. — Я рада, что всё обошлось.

— Всё бы и так обошлось, — раздался откуда-то поздали высокомерный голос герцогини. — Хотя, должна признаться, зрелище получилось весьма эффектное.

— Эффектное зрелище? — раненным тигром — а точнее разъярённым снежным барсом, — взревела Дзета, до этого помогавшая леди Блас оказывать первую помощь пострадавшим студентам и студенткам. — Вы подвергли наших учеников смертельной опасности!

— Всё было под контролем, — пожав плечами, равнодушно заявила Леокая. — Разрушение лабиринта было запрограммировано — это было частью испытания. Я хотела узнать, как ваши воспитанники будут действовать в непредвиденной ситуации. И с прискорбием должна признать, лучше всех проявил себя Херенсьюг. Они показали прекрасную слаженную работу, продемонстрировали способность сохранять спокойствие и здравомыслие в стрессовой ситуации и даже протянули руку помощи остальным.

Дзэта в прямом смысле зарычала и бросилась на герцогиню, однако её успел перехватить Арцэй, ловко обхвативший свою взбесившуюся возлюблюбленную за талию и оттащившую её назад, подальше от хозяйки дома.

— Ваша Светлость, это переходит все границы! — выступил вперёд лорд Блас. — С самого начала этого так называемого Турнира вы ведёте себя просто недопустимо, нарушая все мыслимые и немыслимые правила приличий, нормы морали, а заодно и часть законов королевства. Мало того, что вы использовали на нас непроверенное приворотное зелье, которое таковым даже не является, вы ещё и подвергли смертельной опасности наших учеников. Заявляю официально: я подам жалобу Его Величеству. И ни я, ни мои ученики ни на минуту не останутся в вашем доме.

— Вы вольны уйти, — холодно бросила Леокая, ничуть не впечатлённая его словами. — Однако смею вас уверить, в этом случае будущее Эдорта будет весьма прискорбным.

Вайар открыл рот, явно собираясь высказать всё, что он по этому поводу думает, однако ему на плечо легла рука Бетисы, и мужчина был вынужден замолчать.

— На этом истерики закончены? — скучающим тоном поинтересовалась Леокая, обведя всех присутствующим надменным взглядом. — Или кто-то ещё хочет высказаться?

— Я хочу, — ледяным тоном отозвалась Одэлис, даже не подумав покидать надёжные объястия Амласа. — Вы — старая стерва с завышенным самомнением, полагающая, что весь мир лежит у её ног. Однако вся ваша власть — жалкий мираж, построенный на ложной уверенности окружающих, что вы всё ещё имеете вес при дворе. Но вот так ли это? — Одэлис усмехнулась. — Предлагаю проверить. Одна жалоба полетит сегодня Его Величеству от дома Херенсьюг. Ещё одна — от школы Эдорта. А к ним присовокупятся жалобы обеспокоенных родителей, чьих бесценных отпрысков вы подвергли опасности. Да, за моих детей кроме меня и Арцэя заступиться некому. А что насчёт учеников Гарази, Сендоа и Лехои? Если мне не изменяет память, в эти учебные заведения принимаются исключиттельно аристократы.

— Вы пытаетесь меня запугать? — лицо герцогини исказила гримаса ярости.

— Да, — просто ответила Одэлис. — Возможно, хотя бы прямые угрозы вмешательства Его Величества и потеря места в Королевском Совете заставят вас включить мозги и перестать строить из себя владычицу мира?

Леокая сделала шаг вперёд и вперила в ректора Джавьер немигающий взгляд, наполненный зловещей тьмой.

— Думаешь, что сможешь совладать со мной, девчонка? — голос герцогини был наполнен чистой, всепоглощающей ненавистью. — Что ж, отлично. Вызов принят. Я заставлю тебя пожалеть о каждом сказанном слове.