Глава 45. Приплыли…

Алексей Яковлевич, безусловно, видел, что гости княжеского бала принимают Марту очень одобрительно, с немалым восхищением рассматривая её. Она действительно выглядела великолепно — настолько, что он даже не мог представить, что такая красота возможна. Её платье безумно подходило ей, подчеркивая белизну кожи и черноту длинных густых волос, уложенных в высокую прическу.

Кажется, теперь каждый удостоверился, что слухи, распускаемые недругами о его семье, сплошная ложь. Алексей Яковлевич светился от удовольствия, категорически не желая вспоминать того, что и сам приложил руку к унижению Марты окружающими…

Его нелюбимая жена стала совершенно другой. Как он раньше не замечал, что она может быть столь прекрасной? Совсем не похожая на Арину, она блистала необычайной красотой. Да, раньше она была слишком худой, изможденной, её кожа выглядела болезненно. Но даже если бы она была красоткой с самого начала, Алексей Яковлевич всё равно этого не заметил бы, будучи ослеплен желанием жениться на копии своей прежней жены.

Теперь этого желания не осталось, и аристократ мечтал о том, что после бала Марта прекратит сопротивляться и, наконец, примет его как мужа. Мысль о том, что прямо сегодня вечером она может войти в его спальню, вызывала в нём волнительную дрожь. Он с огромным и особенным удовольствием представлял, как прикоснётся к её хрупкому телу, поцелует эти неприступные губы и вдохнет запах густых шелковистых волос…

В паху потяжелело, и граф в очередной раз поблагодарил новую моду за то, что та позволяла носить достаточно широкие штаны.

К ним подходили его знакомые. Каждый желал представиться супруге. Удивлённые улыбки сменялись восхищёнными. Это был настоящий триумф. Однако Марта по-прежнему оставалась холодной с ним. Алексей Яковлевич, будучи человеком ревнивым, намеревался протанцевать с ней как можно больше танцев. Приглашать других женщин он собирался лишь тогда, когда того требовал этикет, и то гораздо реже, чем следовало бы.

Празднество набирало силу. Зазвучали звуки вальса. Алексей Яковлевич уже собирался учтиво поклониться и повести супругу в танце, как вдруг кто-то тронул его за плечо. Мужчина с раздражением обернулся и увидел перед собой главу княжеских дознавателей — Гаврилу Семёновича Баранова. Этот мужчина лет сорока пяти смело улыбался, но за его улыбкой скрывалось напряжение.

Алексей Яковлевич протянул руку для рукопожатия и с видимым недовольством поприветствовал чиновника. Меньше всего ему хотелось отвлекаться на ненужные разговоры в такой момент. Однако Гаврила Семёнович, наклонившись к его уху, произнёс:

— Я рад, что встретил вас сегодня. У меня есть сведения по поводу ваших запросов. Если возможно, давайте отойдём в более спокойное место. Я подозреваю, что кто-то из аристократов хочет разорить вас. Отсюда и воровство в вашем поместье…

Алексей Яковлевич побледнел. Эта мысль мучила его уже давно. Первый тревожный звоночек прозвенел в ювелирной лавке, куда он пришёл с Мартой некоторое время назад. Тогда он случайно заметил своего слугу, который нёс в руках подозрительный свёрток. Узнав его сразу, Алексей Яковлевич едва догнал его на улице. Слуга оказался вором: он украл из поместья серебряный канделябр и собирался продать его на переплавку. Хозяин лавки, будучи человеком законопослушным, категорически отказался от сделки, а слуга, по какой-то невероятно глупости не скрывший лица, был пойман с поличным и сдан гвардейцам. Однако этот случай глубоко огорчил Алексея Яковлевича. Оказалось, что его давно обкрадывали, а он даже не подозревал. Вернувшись домой, он обнаружил пропажу второго комплекта столового серебра из дальней кладовой, нескольких канделябров и картин. Только драгоценности, хранившиеся в сейфе, остались нетронутыми.

Погрузившись в расследование, он провёл немало времени в столице, пытаясь вернуть украденное. Часть похищенного удалось найти, но многое бесследно исчезло. Теперь же глава дознавателей сообщал, что это, возможно, дело рук его недругов.

Подобная информация стоила того, чтобы пожертвовать одним танцем. Повернувшись к жене, Алексей Яковлевич увидел, что она мило беседует с дамами. Решительно кивнув Гавриле Семёновичу, он последовал за ним, чтобы узнать больше о продвижении дела…

* * *

Я чувствовала себя несколько напряжённой в этом месте, но всеми силами старалась выглядеть непринуждённой. Несколько раз Алексей Яковлевич пытался вовлечь меня в пустой разговор, который был очевидным флиртом, но я не поддавалась. Не было желания.

Ко мне подходили разные дамы, знакомились, широко улыбались, и я отвечала им тем же. Всё это было безумно предсказуемо и ужасно скучно. Издалека донеслись звуки вальса, и я с ужасом подумала, что, возможно, придётся танцевать. К счастью, я, любившая пробовать всё на свете, немного умела вальсировать. Однажды я ходила на танцы около полугода. Тогда это влетело в копеечку, но мне просто хотелось снять несколько интересных музыкальных роликов. Как только они были готовы, я сразу же забросила занятия.

Вот уж не думала, что эти навыки пригодятся мне в другом мире. Хотя, возможно, танцев удастся избежать.

Обернувшись, я заметила, как Алексей Яковлевич удаляется куда-то с незнакомым мужчиной. Облегчённо выдохнула. Ну вот, теперь можно найти себе какой-нибудь уголок и спокойно переждать этот бал.

По дороге пришлось несколько раз останавливаться — молодые девушки и юноши кланялись мне, спешили знакомиться. Я улыбалась, была вежливой, но неизменно шла дальше.

На ходу схватила бокал с ароматным напитком и, наконец, заметила в самом дальнем углу зала пустующий диванчик с ажурными подлокотниками. Прекрасное место для уединения.

Однако не успела я нырнуть в тень, как рядом кто-то остановился. С досадой подняв взгляд, я увидела Николая Воронцова. Он так радостно улыбался, что я невольно ответила ему тем же.

— Марта Михайловна, — восторженно начал он. — Я очень рад вас видеть. Честно говоря, ищу вас уже, наверное, больше получаса. Очень хотелось поздороваться.

— Спасибо. Приятно вас видеть тоже, — ответила я и выдохнула.

— А где Алексей Яковлевич? — осторожно осведомился Воронцов.

— Отошёл по делам, — спокойно произнесла я.

— Тогда разрешите составить вам компанию?

Я не возражала. Хотя понимала, что Алексей вряд ли будет доволен вниманием нашего соседа к моей персоне. Но потакать его капризам я не собиралась. По известной причине.

Между нами завязалась непринуждённая беседа — буквально ни о чём и обо всём на свете. Мы говорили о бале, о гостях, о последних сплетнях, погоде, нынешней молодёжи.

Мне было интересно. Николай был отличным собеседником. С ним можно было посмеяться, пошутить. Он не сверлил меня изучающим взглядом, не старался показать себя истинным аристократом. Наоборот, казался простым и доступным.

Я была рада, что позволила ему остаться. Так время проходило быстрее, и вскоре мы отправимся домой.

Вдруг музыка резко изменилась, и начался новый танец. Он был мне совершенно незнаком. В этот момент Николай вдруг вскочил на ноги и протянул руку в мою сторону.

— Марта Михайловна, разрешите пригласить вас на танец?

— О, нет, — замотала я головой. — Простите, я плохо танцую.

— Вы знаете, я тоже, — рассмеялся Воронцов. — Давайте плохо станцуем вместе.

Честно говоря, я просто не устояла перед его обаянием. Протянула руку в ответ, и он повёл меня к центру зала, где уже собирались другие пары. Как оказалось, движения в этом танце были крайне простыми, так что я без труда подстроилась под ритм. Мы даже не наступали друг другу на ноги и смогли продолжить нашу непринуждённую беседу.

Это стало для меня настоящим приключением — кружиться в танце с интересным человеком, с которым было легко и просто. Не нужно было притворяться, можно было быть собой. Это оказалось восхитительным. К тому же, мне не приходилось выдумывать темы для разговоров. Николай находил их сам, а я слушала, впитывая новые знания об этом мире.

Ещё мне понравилось, что он был весьма положительным человеком. В его речи не было ни сплетен, ни отвратительных комментариев о других людях. Наоборот, Николай умел находить что-то хорошее даже в самых, казалось бы, обыденных вещах. Его взгляд на мир оказался таким светлым, что я поняла: в этом мире действительно много хорошего, просто я пока этого не замечала.

Когда танец закончился, Николай поклонился мне и восторженно произнёс:

— Марта Михайловна, вы сделали меня счастливым. Спасибо за общение и за танец. Я просто в восторге.

— Ну что вы, Николай, — произнесла я, слегка смутившись. — Спасибо вам. Во мне нет ничего особенного.

— Вы глубоко заблуждаетесь, — серьёзно ответил Воронцов, и его глаза наполнились печалью. — Вы удивительны. Если однажды вы сами это осознаете, я думаю, будете поражены.

Я рассмеялась. Он был таким забавным. Наконец, решила вернуться в свой уютный уголок.

Но в этот момент кто-то тронул меня за руку. Обернувшись, я увидела незнакомую служанку. Она смотрела на меня безразличным взглядом некоторое время, а потом, наклонившись, чтобы я услышала ее в царящем вокруг гвалте, произнесла:

— Госпожа, простите за беспокойство. Меня прислал ваш супруг. Он очень просил, чтобы вы пришли в пятую комнату отдыха. Ему нужно вам кое-что сказать крайне незамедлительно!

Я вежливо поблагодарила её, хотя перспектива искать какую-то пятую комнату меня совсем не радовала.

— Я могу вас проводить, — предложил Николай.

Я благодарно кивнула. Конечно, хотелось бы просто махнуть на это рукой и никуда не ходить, но, пожалуй, в этой обстановке я не хотела оставаться одна. Чем быстрее Алексей Яковлевич закончит свои дела, тем быстрее мы вернёмся домой.

Николай, похоже, прекрасно знал, куда идти. Он повёл меня через весь зал в совершенно противоположную сторону, и вскоре мы оказались в широком коридоре, застеленном мягкой ковровой дорожкой. С обеих сторон виднелись двери с металлическими ручками.

— Это здесь, — произнёс Николай, остановившись перед одной из них.

Я пожала плечами и осторожно толкнула дверь. Она беззвучно открылась, как будто её только что смазали.

И в тот же миг перед моими глазами предстала невероятная картина: Алексей Яковлевич страстно держал в объятиях мою сестру Арину и увлечённо её целовал.

Николай тяжело выдохнул.

— Простите, — произнёс он дрогнувшим голосом.

— За что? — шепнула я, чувствуя, как внутри рождается глубокое отвращение.

— Простите, что ваши глаза видят это, — ответил он, но тут же сорвался с места, во мгновение ока преодолел расстояние собой и Алексеем Яковлевичем, дернул его за руку, вырывая Арину из его объятий, и хорошо поставленным ударом врезал ему в челюсть.

Муж со стоном повалился на пол, прижимая руки к пострадавшему лицу, а Арина истошно закричала, отчего у меня зазвенело в ушах…

Картина Репина «Приплыли»…