Глава 32. Чужие нечужие люди

В каждодневной суете незаметно проносились недели. Ночи становились короче, а заполненные делами дни — ярче и радостнее. Вопреки прогнозам синоптиков и капризам природы, весна пришла в срок. Словно засидевшаяся в девках строптивая красавица, дождалась первых птиц и озарила улицы ласковым солнечным светом.

Шумная детвора огласила улицу криками и скрипом старых качелей. На лавочки вернулись бдительные бабушки, а дворники сменили, наконец, громоздкие лопаты на новенькие метелки. Все возвращалось на круги своя, обещая новый виток жизни, обновление и счастье. Побороть беспричинную радость не под силу было даже докучливому дождю. Он лил днями напролет, превращая каждую ямку на дороге в серую лужу, заставлял вздрагивать прохожих и бездельничать работников автомоек. Дождь щедро поливал крыши и тротуары, однако в каждом пузырьке на водной глади, в каждой прозрачной капле золотом сверкало и отражалось весеннее солнце.

Февраль сменился мартом. На смену марту пришел апрель. Хозяюшка- весна в зеленых одеждах под трели птиц и радостный лай собак уверенно шагала по стране.

* * *

Только самолет совершил посадку, как самые нетерпеливые пассажиры, отстегнув ремни, принялись доставать свои вещи с верхних полок. Просьбы стюардесс «не спешить» потонули в общей шумихе. Длинный перелет утомил всех, хотелось поскорее выбраться на свежий воздух и размять ноги.

Красивая молодая пара, летевшая бизнес-классом, не спешила. Девушка лениво копошилась в косметичке, пытаясь отыскать губную помаду, а ее брат, не мигая, смотрел в окно и думал. Он не был на Родине долгих девять месяцев — уйма времени. Многое могло измениться или потерять значение. Со значением вообще была беда. Слишком крепко увяз в прошлом, и вскоре, возможно, предстояло выдернуть себя, как барон Мюнхгаузен, за волосы из болота. Выйти из тупика, увидеть и проститься навсегда. Иной итог бывает только в сказках, а сказки он с детства недолюбливал.

* * *

Пока в кухне, активно работая ложкой, завтракал мальчик, в спальне, спешно перебирая платья, суетилась молодая женщина. С появлением в доме ребенка время на утренние сборы сократилось даже не вдвое, а вчетверо. Будущий чемпион все делал быстро. За ним не поспевала ни она, ни воспитатели в детском саду. Ураган в облике шестилетнего мальчишки! И если бы не хоккей, неизвестно, как бы еще он расходовал всю свою энергию.

— Тетя Настя, я поел! — послышалось за дверью.

Барская, догадавшись, что время вышло, натянула на себя последнее из приглянувшихся платьев. Трикотажное, бежевое, совершенно простое, оно село идеально по фигуре, подчеркнув каждый изгиб.

— Костя, надевай кроссовки, я уже иду, — спустя минуту ответила она.

— Уже! — тут же отозвался мальчик.

— Господи, где же у него режим «медленно»? — в сердцах воскликнула Настя и, прихватив с туалетного столика сумочку, направилась в коридор.

На кухонном столе царила чистота и порядок, а Костя с серьезным видом поджидал ее у металлической входной двери. Оказалось, мистер «будущий великий хоккеист» успел надеть не только кроссовки, но еще и куртку с шапкой.

— Ну, ты и быстрый, — она присела на корточки перед пареньком, поправила ворот куртки. В новой, идеальной по размеру, модной одежде в нем сложно было узнать того худощавого, отчаянного сорванца, что сбежал из детского дома. Прошло всего два с половиной месяца, а Костя изменился. Словно маленький испуганный воробышек, превратившийся в молодого орленка, он распрямил плечи, немного вытянулся и снова начал улыбаться. Последнее делало Настю самым счастливым человеком в мире.

— У меня сегодня вечером хоккей. Можно я побуду подольше? Тренер обещал со мной лично позаниматься.

— Ох уж этот Виктор Петрович! — цокнула языком женщина. — Ни себя, ни тебя не жалеет. Опять ведь будешь весь мокрый.

— Я не простыну, — мальчик сердито нахмурился. Он хорошо помнил, как в прошлом месяце после долгой тренировки подхватил простуду и неделю пролежал в кровати. — Обещаю.

— Ладно, чемпион. Спорить с тобой все равно бесполезно, — усмехнулась Барская. — Но давай договоримся. Как только оденешься — сразу выходи. Никаких разговоров или задержек. Я буду ждать тебя в теплой машине на парковке.

— И с тренером поговорить нельзя?

— Снял коньки, оделся и на выход! Исключений нет. Понял?

Тяжелый вздох был ей ответом. Но на вздохи Настя уже научилась не реагировать.

* * *

Большой двухкомнатный номер в гостинице встретил новых жильцов приятным ароматом свежести и красивым видом из огромного, во всю высоту комнаты, окна.

Мужчина и женщина осмотрелись у входа, а затем, сбросив обувь, облегченно плюхнулись на мягкий, широкий диван.

— И все-таки, братишка, ты жмот, — закрыв глаза от наслаждения, проворчала девушка.

— Мм?.. — мужчине рядом даже разговаривать было лень — вымотала долгая дорога.

— Жить в одном номере с братом… А если я захочу… — задумалась. — Нет, лучше по-другому. А если ты захочешь привести кого-нибудь?

— Если… — от мысли, кого именно он хотел бы привести в номер, на душе стало паршиво.

— Блин! — она сообразила, что ляпнула не то.

— Не забивай голову. Ааа…

Мужчина сладко зевнул, и его спутница, извернувшись, больно ткнула локтем в ребро.

— Черт, Алена! Ты что творишь?

— Таранов-младший, раскисать будешь на пенсии. У папы через неделю юбилей, а тебе еще надо кое-что успеть.

Мужчина приоткрыл один глаз и сердито глянул на сестру. Сидит, пялится на него как тетушка-сова. Глаза по пять копеек, и только что не ухает. «Наградил Бог родственничком!» — возмутился про себя.

— Алена, давай с этим делом я разберусь без твоей помощи, так?

— Ой, было бы тут дело! — сознательно занижая значение предстоящего мероприятия, фыркнула сестра. — Встретишься с этой… Как ее?

— Настя, — подсказал сквозь зубы.

— С ней! Посмотришь в глаза, поставишь точку и вперед, к новым вершинам.

— Алена, мы договорились, что ты не вмешиваешься! — голос брата звучал спокойно, но холодно. — Знаки препинания в своей жизни я расставлю сам.

— Ага! Опять на вопросительном знаке зависнешь! — она гордо выпятила подбородок, готовясь к спору. За последние пару месяцев успела убедиться: брат, как ненормальный, до сих пор не выбросил ту дамочку из своей головы. — Я, между прочим, о тебе беспокоюсь.

— Побеспокоилась бы ты лучше о себе!

— Когда ты собираешься с ней встретиться?

— На днях.

— Поспеши. У нас всего неделя.

— Алена, очень прошу, отстань! — Андрей махнул рукой и поднялся с дивана. День только начался, и нужно было многое успеть. От журналистов отбиться удалось, но вот старые друзья и важные знакомые никаких отговорок и слышать не хотели. — Я сейчас отъеду, но к обеду постараюсь вернуться.

— Ты к вечеру, главное, вернись! — спохватилась сестра. — Я не собираюсь вместо тебя перед толпой хоккеистов одна отдуваться. Мне вообще на этом «вечере встреч» делать нечего.

— Раз нечего, значит, и не пойдешь.

— Благодарю, господин, — не вставая с дивана, демонстративно поклонилась девушка.

— Баба с возу — коню легче, — проворчал Таранов, вспоминая многочисленные стычки избалованной красавицы-сестры с прямолинейными сотоварищами по команде. Алена что канадцев, что своих отшивала на «раз-два». С нее станется и Клюева с Коневым послать подальше. Уж лучше пусть отсыпается в номере.

* * *

В детский хоккейный клуб Андрей добрался только вечером. Посиделки в доме у Гагариных несколько затянулись — снять с колен заметно подросшую Варвару удалось не сразу. К удивлению родителей, девочка его не забыла и, увидев, мигом бросилась навстречу. Дарить подарки, как, впрочем, и разговаривать пришлось в ее скромной, но верной компании. Хоккеист не возражал, по давней традиции скармливал красавице часть своего обеда, шутил и изредка поглядывал на часы. Дела не ждали. Чтобы увлечь прилипчивую «невесту» в другую комнату и без слез и истерик проводить Таранова, Маше Гагариной пришлось достать спрятанные от дочек конфеты. Фокус сработал, и уже через минуту Андрей покинул гостеприимную квартиру.

До встречи в гостинице оставалась лишь пара часов, а ему нужно было отвезти Виктору Петровичу дефицитные вратарские ловушки. Тренер заказал их для детворы еще полгода назад, а привезти удалось только сейчас.

* * *

Костя только отобрал шайбу у крупного защитника и кинулся к воротам, как в коридоре хлопнула дверь. Еще несколько секунд, и у бортика появился неожиданный визитер. Остальные мальчишки не заметили его появления. Костя был первым. Стоило на долю секунды бросить взгляд в сторону, чтобы убедиться в отсутствии «хвоста», и заметил. Шайба, ворота, напряженный вратарь и даже тренер — все перестали существовать. Не до них! Впереди весело улыбался его самый любимый хоккеист. От радости юный нападающий нечаянно выпустит из рук клюшку. Она упала под ноги, и мальчишка, наехав на препятствие, неуклюже упал на лед. Стыдно было больше, чем больно. Он прикрыл перчаткой лицо, надеясь, что кумир его не узнает, но просчитался.

— Костян, ты цел? — Таранов стремительно перемахнул через бортик и кинулся к лежащему на льду ребенку.

Растерянный парнишка не шевелился. Он молчал, даже когда Андрей споро расстегивал на нем шлем и осматривал голову.

— Больно? — спортсмен аккуратно ощупал ноги и руки. Ребенок послушно подставлял конечности. — Язык ты, что ли, прикусил?

— Никого я не кусал, — все так же лежа с закрытыми глазами, проговорил маленький форвард.

— Так, что у вас произошло? — Виктор Петрович притормозил рядом и быстро опустился возле мальчика. — Привет, Андрюха. Костя, ты живой?

Поначалу, увидев падение подопечного, тренер не придал ему значения. Мальчишки часто падали, даже этот, самый стойкий. Но когда над ним надолго завис Таранов, он испугался не на шутку.

— Эй, парень? — Виктор Петрович осторожно, боясь навредить, убрал ладошки мальчика от лица и замер.

Счастливая детская улыбка застала обоих взрослых врасплох.

— Вот, ё-моё, — хмыкнул тренер. — У меня чуть сердце не остановилось, а он, оказывается, так тебе обрадовался.

— Правда, что ли? — Андрей легонько пнул парня в плечо.

— Привет, Тор, — румянец на щеках выдал волнение. — Ты приехал поиграть с нами?

В голосе мальчишки послышалась такая искренняя просьба, что, не планировавший задерживаться, Таранов сам не заметил, как кивнул.

— Ура! — Костя резко поднялся на ноги и схватил в руки клюшку. — Здорово! Я знал, что ты к нам когда-нибудь вернешься.

Следующий час пролетел незаметно. Андрей смиренно надел на себя старые, но подходящие по размеру коньки тренера, растянутый свитер, оставленный давным-давно им же в раздевалке, и влился в игру. Все было в точности, как и год назад. Та же площадка, те же детишки, тренер, старая музыка и даже он, ничуть не изменившийся, хоть и поигравший за океаном. Не хватало одного, а точнее — одной. Пересиливая самого себя, Андрей безуспешно гнал мысли прочь. Не время. Но не получалось. Слишком много воспоминаний для одного места.

Его маленький товарищ ни от какой тоски не страдал. Завладев целиком и полностью вниманием легионера, Костя волчком крутился вокруг него, пытаясь выцарапать шайбу. Таранов периодически поддавался, но потом снова возвращал себе роль ведущего.

— А ты здорово научился играть! — остановившись на минуту для передышки, похвалил мальчика Андрей. — Родители с бабушкой, наверное, тобой гордятся.

— Тетя тоже так говорит, — он печально улыбнулся. — Они смотрят на меня с облаков и радуются.

— С об… — Таранов не договорил. Понял сразу. Родители парнишки в клуб никогда не приходили. Была только бабушка, сухенькая бодрая старушка. Теперь, видимо, ее не стало. — Сочувствую, — замялся. Что говорить взрослым, он знал, а вот ребенку… В голову ничего путного не приходило.

— Ага, — Костя не понимал, что значит это «сочувствую». Его повторяли все, словно это «будь здоров» после чихания. — Зато теперь у меня есть тетя Настя. С ней хорошо.

— Тетя…

— Да, тетя Настя.

— Настя, ты сказал? — Андрей напрягся. Шанс на то, что это будет именно та Настя, был невелик, но… От догадки его прошиб холодный пот.

— Она забрала меня из детдома, и теперь мы живем вместе.

— А где вы живете? — с трудом ворочая языком, уточнил мужчина.

— Разве ты не знаешь? — из-за металлической лицевой решетки на него посмотрели удивленные глаза.

— Эй, нападение, чего стоим? — тренер возник, будто из воздуха. — Через десять минут окончание занятия. В темпе, в темпе!

— Ой! — Костя вспомнил, что Настя запретила задерживаться, а хотелось еще столькому научиться.

— То-то же! — щелкнул пальцами Виктор Петрович.

— Тор, а научи меня выигрывать вбрасывание, — мальчишка мигом схватил шайбу.

* * *

Андрей отдал тренеру коньки и стал собираться. Семь вечера. Отдохнуть перед встречей с товарищами уже не успевал. После перелета и изматывающей тренировки это было некстати, но он не жалел. С вылета команды из плей-офф прошла уже неделя. Ни игр, ни тренировок, а здесь отвел душу. Кому сказать — не поверил бы. Он, опытный легионер и шумная малышня.

«Малышня» — пронеслось в сознании.

— Блин, Костя… — бросив сумку на пол, Таранов пулей вылетел в коридор. Кое-что следовало выяснить.

Из кабинета тренера до раздевалки, несмотря на усталость, добрался за считанные секунды. Обалдевшие мальчишки застыли на местах, когда он появился на пороге.

— Костя где? — осмотрев глазами помещение, спросил Андрей. — Форвард ваш.

Ребята, как маленькие непонятливые пингвинчики, дружно переглянулись, и обрушили на спортсмена свои варианты.

— Так, понял. Всем спасибо! — решив не тратить зря время, Таранов махнул на прощанье рукой и побежал к выходу. Вряд ли парень мог уйти другим путем.

* * *

Настя глянула на часы. Она ждала уже больше двадцати минут. Косте давно пора было появиться, но упрямый мальчишка был в своем репертуаре: первым приходил на лед, последним уходил. Стоило бы поговорить с тренером, хотя тот, скорее всего, примет сторону своего «самого способного подопечного». Вселенская несправедливость. На этих мужчин не было никакой управы.

В конце концов, устав ждать, Барская набросила на плечи широкий теплый шарф и вышла из авто. Следовало как можно скорее усадить Костю в теплую машину, пока он, вспотевший, не подхватил простуду.

Только Настя успела включить сигнализацию, как тяжелая дверь спортивного комплекса хлопнула, и на пороге показался Костя.

— Я не задерживался, — гремя рюкзаком, мальчишка бежал к машине.

— Удивительно! — Барская поймала сорванца в объятия. — Хорошо поиграл?

— Да! — он ужом выкрутился из ее рук. — Было клево!

— А когда у тебя было иначе? — хмыкнула Настя, распахивая пассажирскую дверь. — Поехали домой, боец, кормить буду.

— Я такой голодный, что корову бы съел! — Костя восторженно выдал подхваченную из какого-то фильма фразу.

Настя, весело смеясь, завела двигатель. Лучше было поспешить, пока ее собственная хоккейная звезда не заявил, что «падает в обморок от голода» или не пожелал «съесть слона».

Лампочка в салоне машины мягким сиянием осветила ее лицо, и мужчина на крыльце чуть не задохнулся, как от удара под дых.

— Настя… — ответ на последний вопрос явился сам. За ним лавиной обрушились усталость и глухота.