Глава 42

И пока я раздумывала над тем, можно ли считать слова леди Иоланды комплиментом, одновременно с этим гордо и радостно сияла, наместник южной провинции пробормотал себе под нос:

— Действительно. Такая же бульдожья хватка…

А вот это, по-моему, комплиментом совершенно точно посчитать нельзя!

Леди Иоланда вновь развернулась к бывшему ученику.

— Не понимаю, почему ты упираешься, Ройс. Дельное же предложение, и все останутся в выигрыше, — произнесла она.

— Это возмутительное предложение, — парировал наместник.

— Возмутительно, Ройс, то, что ты даже не уведомил ни о чем бывших владельцев поместья. Тебе самому должно быть прекрасно известно, что не на всей территории королевства действуют такие законы, — менторским тоном произнесла она, — Возможно, семья Хэлтон о них и знала, но последняя представительница их рода и, по совместительству, мать Ариэллы умерла еще десять лет назад. А наследников ее имущества о том, что это имущество может отойти в пользу провинции, никто не уведомлял. Так, почему ты сейчас удивляешься тому, что объявились владельцы поместья?

— Незнание законов не освобождает от их соблюдения, — буркнул в ответ генерал, недовольно взглянув на бывшую учительницу, — Законы эти устанавливал не я. И, если вам интересно, когда меня назначили на эту должность, поместье семьи Хэлтон и окрестные земли уже принадлежали южной провинции. Так что, все претензии к моему предшественнику. Могу дать адрес, чтобы вы лично у него поинтересовались, почему он не уведомил официальных владельцев поместья, когда двадцатилетний срок подходил к концу.

— Только не надо вредничать, малыш Ройс, — скривилась леди Иоланда, — Неужели у тебя нет денег, чтобы заплатить за нужный тебе клочок земли? Тебе же все равно не нужно поместье. Отдай его девочке. В конце концов, это часть ее законного наследства. И, да будет тебе известно, это единственное наследство, которое у Ариэллы осталось. Точнее, она так считала, пока не узнала о ваших местных законах.

Видимо, осознав, что авторитетом бывшего ученика задавить не получится, леди Иоланда Стерлинг решила сменить тактику. И теперь пыталась надавить на жалость.

Взгляд наместника южной провинции с бывшей учительницы метнулся ко мне. На меня взглянули осуждающе, нахмурились и поинтересовались:

— И почему вы сразу об этом не сказали?

Я в ответ лишь потупила взгляд и неоднозначно пожала плечами.

Откуда же мне было знать, что попытка надавить на жалость может сработать с этой горой мышц? С виду ведь кажется суровым. А я в манипуляциях никогда не была сильна. Пыталась договориться честно.

В ответ на мое молчание наместник произнес:

— Хорошо. Я прямо сейчас подготовлю бумаги и официально передам поместье и окрестные земли леди Ариэлле.

— М-м-м, Ройс, — протянула тетушка задумчиво, — Подскажи, а мы можем оформить бумаги сейчас, но так, чтобы они вступали в силу лишь через три недели?

Я сразу поняла, почему леди Иоланда об этом поинтересовалась. Хоть я в местных законах была и не сильна, но помнила слова герцога Клэрмонта о том, что данные о нашем разводе поступят в общий реестр лишь через месяц после подписания бумаг.

И сейчас понимала, что тетушка тем самым пытается перестраховаться. Чтобы у Пелагеи и герцога Клэрмонта и призрачного шанса не было отобрать у меня поместье.

Выходит все ведь так удачно. Пока мы с ним были в браке, поместье мне и не принадлежало, оно принадлежало южной провинции. А обратно я его получу только после развода. И даже если наследство герцога Стерлинга вернуть не удастся, хоть каким-то имуществом я буду владеть.

Наместник южной провинции задумчиво постучал пальцами по крышке стола, а после произнес:

— Теоретически, конечно, можно. Вот только зачем? Мне казалось, что вы хотите ускорить процесс.

— Поверь, Ройс, у нас для этого есть все основания, — авторитетно заявила тетушка в ответ.

На том, собственно, и решили. И уже через полчаса я стала обладательницей заверенных наместником документов, в которых значилось, что отныне Ариэлла Стерлинг единственная владелица поместья. И даже отдельным пунктом была прописана дата, с которой документ вступает в силу, а поместье вместе с землями переходит под мое владение.

Выходя из кабинета наместника южной провинции, я трепетно прижимала к груди бумаги и пребывала почти что на седьмом небе от счастья.

Вырвали меня из эйфории комментарии некоторых из тех леди, что до сих пор держали осаду приемной.

— А кто это вообще такие? — послышался возмущенный шепот с одной стороны.

— И почему их герцог Харви пирожными угощает? — раздалось с другой.

— И что они там так долго делали?! — воскликнули с третьей.

Леди Иоланда, идущая впереди и расчищающая нам дорогу, неожиданно остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов и, окинув всех присутствующим сверлящим взглядом своих темным глаз, громко объявила:

— Вот обучите строптивого боевого мага, побудете его наставником в течение шести лет, а потом и вас будут пирожными угощать.

И, сообщив столь ценную информацию, гордо вскинула подбородок и последовала к выходу под ошеломленное молчание.

Вот умеет же она произвести эффект. Потрясающая женщина!

Задать интересующий меня вопрос я не решалась все это время. И лишь когда мы покинули здание ратуши, любопытство пересилило. Повернувшись к леди Иоланде, я поинтересовалась:

— А почему вы герцога Харви называете малышом Ройсом?

— А как же мне его еще называть? — фыркнула тетушка в ответ, — Он ведь был на четыре года младше всех своих сокурсников в академии. Поступил совсем еще ребенком. Обычно в академию в столь раннем возрасте мы студентов не принимаем. Но у Ройса были выдающиеся магические способности. Он в своем возрасте был сильнее всех остальных учеников на потоке. А потом его потенциал лишь продолжил расти. Конечно, уже через пару лет учебы он заматерел и возмужал, но для меня, как для его куратора, так и остался тем самым малышом, который только поступил в академию, — с неприсущей ей теплотой в голосе отозвалась леди Иоланда.

И я, покивав в ответ на слова тетушки, сделала для себя сразу два вывода. Во-первых, некоторые генералы явно ходили в любимчиках у строгой леди Стерлинг. А, во-вторых, похоже, все же не все отставные генералы в этом мире такие молодые. Этот явно уникум.