Эпилог – Лесник

– Уложил? – спросила меня моя женщина, даже не разворачиваясь. Алина стала чувствовать меня на каком-то подсознательном уровне. И как бы я тихо ни ходил теперь, она всегда знает, где я. – Да, – ответил, подходя к ней и, уже не сдерживаясь, притянул к себе, зарываясь носом в её волосы. – А ещё я тут вспомнил, что не говорил сегодня, как сильно люблю тебя, – зашептал я. – Говорил, вообще-то, – улыбнулась Алина, разворачиваясь ко мне и обнимая в ответ. И стоя вот так, рядом с этой «обычной» женщиной, я даже не могу представить, как смог выжить без неё целых четыре месяца. Руки зажили своей жизнью, прижимая и раздевая свою добычу. Да и Алина особо не сопротивлялась, наоборот, помогала, но вот блеск в глазах… – Андрей сегодня звонил, – прошептала, когда начал покрывать её шею поцелуями, а я зарычал. – Спрашивал, когда можно приехать в гости. Тем более у Саши каникулы. Нужно будет… – Мне нужно, чтобы ты сейчас замолчала, женщина, – рыкнул, а Алина тихо засмеялась. – Ты что – ревнуешь? – спросила вроде и удивлённо, но её шаловливые глаза выдавали с потрохами. – Я не просто ревную. Я запрещу ему приезжать сюда, – зарычал ещё сильнее, вдавливая её тело в себя, заставляя выдохнуть лёгкий стон, от которого у меня член ещё сильнее напрягся. – Кирилл, прекрати быть Лесником, – зашептала, начиная гулять своими пальчиками по вырезу моей футболки. В свете лампы блеснуло её обручальное кольцо, которое немного успокоило меня. – Было бы к кому ревновать. – Что значит «было бы к кому»? – не удержался и укусил её за шею. – Ты даже не представляешь, как он смотрит на тебя каждый раз, когда приезжает. Я готов его выкинуть за порог за каждый такой взгляд. – Кир, я же с тобой. Тем более уже жена, – выдохнула она как-то тяжело, а меня начало крыть ещё сильнее. – Не тем более, а наконец-то. – схватил её и уложил на нашу кровать, начиная раздевать. – Ты мне столько нервов вымотала, что я седеть начал ещё быстрее. – Ну, вообще-то, пора уже, – хихикнула эта невероятная женщина, пытаясь отбиться от моих рук, которые уже гладили её писечку. Мою, – Ну прекрати. Давай поговорим, – выдохнула полушёпотом Алина, понимая, что разговора не выйдет сейчас, но всё равно сопротивлялась. – Сначала я тебя хорошенько трахну, женщина, – рыкнул ей в у́шко, запуская по её коже мурашки, – после отлюблю, а там уже и поговорим. – Дикарь… – зашептала она, выдыхая, а я уже начал входить в неё. Невероятная. Самая лучшая. И вся моя. Как же горячо и тесно в ней, до сих пор. Всегда сносит крышу. А после моего тупого отшельничества я не представляю даже жизни без неё и детей. А её тело – это мой рай. Такая отзывчивая, мягкая, наконец-то поправилась. А её формы кружат мою голову, как в первый раз. – Да-а-а… Вот так, – прошептал, удерживая её на месте и не давая ускользнуть от меня, – Постони для меня, милая. – Кир, ты дикарь, м-м-м… – выдохнула лёгкий стон, когда я вошёл в неё до упора. – В доме… м-м-м, – ещё толчок, – дети… Кир… м-м-м И ещё толчок. Я накрыл её губы своими, утопая в их сладости. Она стала ещё красивее. Самая лучшая. Такая нежная и в то же время сильная. Она одним взглядом может усмирить весь дом. А смотря на детей, я уже знаю, что из Киры и Кирилла вырастут самые достойные люди. И только за это я буду целовать её везде и носить на руках, покуда буду жив. Ещё толчок, и разворачиваю набок. Я знаю, что Алина так любит больше. Особенно когда я целую её спинку. – М-м-м… Кир Ещё один лёгкий стон срывается с её губ, а я начинаю ускоряться. Каждый толчок до упора. Каждое движение рук как разряд. И чем быстрее я вхожу, тем сильнее она сжимает меня. – Вот так, родная. Давай, – шепчу ей на у́шко, – кончай. И она начинает сдавливать меня ещё сильнее. Не заставляю себя долго ждать и догоняю её в два толчка. Рычу в унисон с её стоном и прижимаю к себе крепче. После родов Алина сходила к доктору и подобрала себе противозачаточные. Благодаря им мы теперь можем заниматься сексом полноценно, не волнуясь о непредвиденных обстоятельствах. А я и забыл про такой плюс цивилизации. – Вот теперь мы можем поговорить, – шепчу ей. – Я передумала, – отвечает тихо, но я слышу в голосе улыбку. – Андрей всё равно приедет через неделю. – Я запру тебя в башне, – рычу ей. – У нас нет башни, – начинает смеяться Алина. – Построю! – Не успеешь. – Я тогда послушаю Грозу и увезу тебя на месяц в наш домик, – выдаю ей грозно, а она хохотать начинает. – Не трогай Грозу. Его, кажись, переклинило на нашей Танюше, – говорит сквозь смех мне. – Кого там клинить будет? Он же… – Чш-ш-ш. Слушай, – прикрывает мне рот ладошкой, которую я тут же целую, как Барс, ей-Богу. Но прислушиваюсь к открытому окну – Ах ты, кобелина похотливый! – слышу разъярённый голос нашей соседки издалека. – Я тебе сейчас твой стручок по самые помидоры отхреначу. – Это Татьяна? – удивлённо смотрю на Алину, которая уткнулась уже мне в плечо и пытается заглушить смех. – Ну цветочек. Я же со всем… сердцем? – выдаёт голос Грозы, но с вопросом в конце. – Ёб… нужно спасать соседку, – пытаюсь встать, но рука Алины быстренько придавливает меня назад. – Сами спасутся, – выдаёт она, поглаживая меня. – Меня сильно кто спасал? – Ну не сравнивай? – ответил с извинением в голосе. – Сравниваю-сравниваю, – ответила Алина. – Так что ляг на место и слушай. Наслаждайся бесплатным концертом в исполнении знакомых нам артистов. И я лёг рядом, прижимая её к себе ближе. И так всегда. Хочу утонуть в ней. Стать одним целым. Делить с ней один воздух на двоих. Чувствовать всё то, что чувствует она. Стать её глазами. И сейчас я понимаю, что у любви нет предела. Нет ограничения. Она необъятна. И всегда разная. Но вот эта – самая лучшая. Самая ценная. Самая дорогая сердцу и душе. – Пошёл вон! – заорала Татьяна. – И чтобы духу твоего не было рядом со мной. Ещё раз увижу, я тебе отстрелю отцовским ружьём твою третью ногу и скормлю Барсу. Понял? – Танюш, ну не перегибай, цветочек, – слегка пьяным голосом пытается вставить Гроза. – Эта третья нога неплохо отработала совсем недавно. – Заткнись!!! – зашипела Таня, а Алина опять хохотнула под боком. – Это было ошибкой и по пьяни. Ясно? – Ну насчёт ошибки я бы поспорил, – Гроза явно считает себя бессмертным. – То, как ты меня оседлала, я никогда не забуду. – Свали отсюда! – гаркнула на него разъярённая женщина. – Последний раз прошу. – Ну раз последний, – выдал Гроза. И здесь я уже понял, чем сейчас закончится их спор. Таня только и успела, что замычать после слов Грозы. – Охренеть! – прошептал в макушку смеющейся жене. – А я о чём, – выдала Алина. – И давно поняла? – спросил, хотя ответ знаю уже. – За столом. Они так шарахались друг от друга, что сложно было этого не понять, – ответила она, опять улыбаясь. – Точнее, шарахалась Таня, а Гроза то ножку погладит ей, то Сашу попросил пересесть, чтобы занять место рядом с Таней. В общем, совсем не палился, как говорит Машуня, наш Гроза. – А ты знаешь, пускай ему повезёт, – проговорил тихо, опять начиная гладить Алину так, как ей нравится, опускаясь поцелуями к самому сладкому. – И Татьяна ему очень подходит, – добавил, целуя уже ножки. – И откуда такая уверенность? – прошептала Алина, содрогаясь от каждого моего поцелуя. – Такая же взрывная, как и Гроза, – прошептал, опускаясь губами на её лобок. – Ох. А я не взрывная? – Пытается отвлечь, что ли? – Нет, милая. Ты такая же, как и я, – ответил всё-таки, продолжая играть губами и языком. – Всё в себе. Всё спокойно. – Ну раз всё тихо у меня, – сказала Алина и, выкрутившись, уложила меня на спину, – то когда-то я тебе что-то обещала. Думаю, пора отвечать за свои обещания. И её невероятные губки заскользили по моему торсу, опускаясь к головке, которая уже сочилась и ждала её. Я замер. Шок и предвкушение смешались во мне. – Милая, ты уверена? – прошептал охрипшим голосом. – Ну, думаю, три года – это нормальный срок, чтобы подумать, – ответила и накрыла головку губами. И я заскулил как Барс, когда просит ласки. Бл… ин. Это совершенно другой уровень. Это что-то невероятное. И её такие простые и неглубокие движения доводят меня до звёзд перед глазами. И эта женщина МОЯ. Никому не отдам. Превращусь в Лесника, дикаря, дракона, да хоть лешего, любовника, защитника и лучшего друга, но НЕ ОТДАМ. Такое счастье стоило ждать. Такую женщину нельзя терять. И пускай я сейчас злорадствую, но рад, что когда-то Андрей перестал искать её. Благодарен Катерине, что она скинула её с утёса. Благодарен Алине, что выдержала всё… и даже больше. Мне грустно. Правда. Я не могу расстаться с этими героями. Они для меня – как глубина. Такие невероятные, такие родные и сумасшедшие. И вроде уже не малолетки, а дури хватит на десятерых молодых. Но ведь для того мы и отправляем каждого своего героя в свободное плавание. Так? По поводу тех, кого не упомянула в эпилоге: – отец Лесника, он же Иван Петрович, нашёл себе управляющего в компании. Сыновьям только оставил контрольные пакеты акций. Да и у него растут внуки. Вдруг захотят продолжить дело деда? – Аркадий – остался в госпитале. И, возможно, новая доктор сможет покорить сердце этого человека. Ведь мы не знаем, как на нём отразились потери. – Барс ещё будет радовать своих хозяев своей лаской и любовью. Пускай и старичок, но самый дорого́й в семье. – Отец Алины с мам Аней приезжают к внукам раз в год на месяц погостить, наслаждаясь счастьем Алины вместе с ней. – Андрей и правда каждый раз приезжает к ним и тихо грустит о том, что утратил. Что не смог дождаться. Но он рад за Алину. Рад, ведь их дети счастливы. А это тоже немаловажно. – К родителям Андрея Саша с Машей ездят сами. Алина старается там не появляться, хотя поздравляет со всеми праздниками. Но ей немного совестно. Хотя сердце её поёт рядом со своим дикарём. – А вот Гроза и соседка Таня-цветочек… думаю, вам понравятся. Но чуть позже. Всех люблю и благодарю за внимание к этой истории. Ваша Лина!