Глава 9

Утро, по моим ощущениям, наступило очень быстро. Но… я сегодня впервые спала и не видела ни одного сна. Ещё не открыв глаз, услышала движение по дому. Скрипнула дверца на буржуйке. Чиркнули спички. А после шаги начали приближаться. Ох, нет. Не нужно ко мне подходить. Тем более что сейчас мой мозг щедро подкинул мне все воспоминания вчерашнего дня. Анализировать я умела быстро, поэтому вывод, который напросился сейчас у меня, не радовал. Открыла глаза, и шаги остановились. Нужно что-то сказать или спросить. Но что? – Я сейчас приготовлю завтрак, ― решила всё-таки сказать, приподнимаясь на локтях. – Готовь, ― ответил немного резко Лесник и пошёл на выход из дома. Фух. Да, так определённо легче. Мне тяжело с ним находиться сейчас. Что-то меняется. Вот есть такое ощущение, что он что-то узнал за время своего похода за провизией, и почему-то кажется, что мне это не понравится. С полным хаосом в голове поднялась с лежанки и потихоньку направила себя к буржуйке. Тело ещё болело после вчерашней ударной дозы труда. Но нужно отдать должное бане. Если бы не попарилась, сегодня бы не встала. На столе уже стояла кастрюля, а рядом лежала картошка. А когда я вспомнила вчерашнее молоко, то первое, что пришло в голову, это пюре. Можно даже с тушёнкой, но чтобы нежное и на молоке. Масла, конечно, здесь нет, но его можно заменить жиром. Думаю, тоже будет вкусно. Огляделась вокруг, но банку не заметила. Ладно, пока почищу картошку, а там и Лесник, может, вернётся. И как только занялась делом, входная дверь открылась. Как обычно, мне в ноги сначала упёрлась голова Барса. – Привет, дружок, ― проговорила, улыбаясь собаке, но руками не трогала. Заняты они у меня. А вот когда сзади почти вплотную подошёл Лесник и поставил рядом с кастрюлей банку с молоком, я замерла. Нет, не из-за того, что он подошёл или вскользь дотронулся до руки, когда ставил банку. Замерла, потому что он остался стоять на месте. За моей спиной. Я слышу его тяжёлое дыхание, которое шевелит мне волоски на затылке. Неприятный холодок покрыл кожу под одеждой, не давая пошевелиться. Именно в этот момент чётко начинаю осознать нашу разницу с Лесником. В весе, росте, физических возможностях и даже знаниях. Лесник хоть и был ростом примерно как мой муж, ну, может чуть выше, но вот его ширина… Таких, как мой Андрей, нужно было два, чтобы сравнять их размеры. Вот о таких, как Лесник, говорится в русских былинах ― богатырь. Хотя современное слово «качок» тоже к нему можно отнести. Я так предполагаю. Но даже не это напрягло. Напрягла его энергетика, которая сейчас просто распространяла вокруг напряжение. Знаете, есть такое выражение: «Напряжение от этих людей чувствуется даже в воздухе»? Так вот, сейчас я чувствовала напряжение, и меня оно не радовало. С тех пор как я вышла замуж, меня не касались другие мужчины. Ну врачей я не считаю. Имею в виду мужчин, которые могли быть вхожи в круг друзей, кумовья, мужья сестёр или просто соседи. Не могу объяснить почему, но меня очень напрягало то, что ко мне дотрагивались чужие мужские руки. А чтобы поцеловали просто в щеку – так мне себя нужно пересилить. Я даже с мужем когда-то поделилась своими мыслями… ― Мне не нравится, когда ко мне дотрагиваются другие мужчины, ― прошипела мужу, когда он в очередной раз начал спрашивать, почему я не пошла танцевать с его другом. ― Ну что ты загоняешься, Зай. Он же тебя просто на танец пригласил. ― Смотрю на мужа и вижу, он не понимает меня сейчас. ― Ты глянь, как они смотрят на тебя все сегодня. Мужики думали, что у меня простая, невзрачная жена, а ты сегодня просто отпад. ― И вот вроде и понимаю Андрея, он хочет, чтобы его женой восхищались, завидовали (как он уже говорил неоднократно), а мне это не нужно. ― Ни к чему хорошему такая зависть не приводит. ― так же негромко прошипела я в ответ. Сегодня меня муж уговорил надеть платье-футляр чуть ниже колен, но с разрезом на правом бедре и с достаточно глубоким декольте, хоть я и старалась скрыть его шарфом. Светло-голубое платье с босоножками на десятисантиметровой шпильке, локоны и профессиональный макияж любую мышь сделают королевой. Но меня это раздражало. И рыться в причинах, почему, я не хотела. Намного позже я пойму, почему не могу воспринимать себя такой и раздражаюсь от прикосновений чужих мужчин. Но тогда я злилась. ― Ой, Алин, успокойся, ― выдохнул он тяжело. ― Я же не воспринимаю так других женщин. ― Я за тебя рада, ― вот сейчас понимаю, лучше замолчать, потому что быть беде. ― Ну не злись, ― смягчаясь, начал уже по-другому говорить муж. ― Не хочешь танцевать, не нужно, ― притянул меня к себе и поцеловал в висок. ― А мне можно пригласить на танец кого-нибудь? ― Андрей шутливо шевелит бровями, спрашивая у меня. Я же просто развожу руками в две стороны, давая тем самым добро. Он уходит пригласить чью-то жену, я уже даже не помню чью. А меня передёргивает оттого, что в тот момент чувствовала на себе много неприятных, липких, похотливых взглядов. Лишний раз убеждаюсь в том, что уж лучше я буду для всех серой мышью, чем вызывать неприятные для меня ассоциации. И то платье с босоножками после того вечера я больше не надевала. … Из воспоминаний меня выводят руки на моих плечах. Ощущение, что меня опять толкают с обрыва в воду, вот только неизвестно, выживу ли я в этот раз. – Неужели тебе так противно? Или это страх? ― полушепотом спрашивает Лесник. И сейчас его голос меньше всего похож на тот, который я привыкла слышать в течение месяца. Сейчас он наполнен новыми нотками – властными. Так говорит человек, который привык, что ему всегда отвечают на вопросы или исполняют приказы. Я кладу на стол картошку с ножом и, поведя плечами, пытаюсь отодвинутся от него. Но вместо ожидаемого эффекта я получаю чуть сильнее сжатые руки на плечах, которые заставляют окаменеть меня. Ладно, можно и так ответить на вопрос. – Неприятно, ― проговорила максимально спокойно и ровно, стараясь скрыть внутреннее волнение. А оно было. – Ты дрожишь, хотя голос твой ровный, ― проговорил всё так же мне в затылок. «Да ты что, блин? Правда?.» ― язва во мне так и подняла свою голову. И это моя нормальная реакция на стресс. Но это только мои мысли. В голос не произношу ничего. Сейчас мой мозг начинает работать ещё активнее, подкидывая всевозможные картинки о насильниках в лесу, маньяках, отшельниках и так далее. Но и сразу же многое откидывается, много несостыковок. Был бы он одной из таких личностей, я бы уже была использована, как ему нужно, и выброшена за ненадобностью. – Ты замёрзла? ― опять задал вопрос полушёпотом, а у меня сложилось чёткое впечатление, что он сейчас издевался надо мной. – Я хочу отойти, ― постаралась сказать спокойно, но на последнем слоге всё-таки зашипела. Вместе со страхом поднимается и злость. – Отходи, ― сказал, но руки не убрал, а, наоборот, ещё и провёл ими вверх-вниз, как бы растирая плечи. – Ты что-то узнал? ― решила задать вопрос в лоб, ведь должна быть причина изменения его поведения. По крайней мере, я на это надеюсь. – А должен был? ― и опять пауза, от которой даже кровь начала стыть в венах, и я отчётливо почувствовала, как он сделал небольшой наклон в мою сторону и шумный вдох у волос. – Как только мне станет легче с ногой, проводишь меня к тому хутору, где берёшь провизию? От резкого разворота вокруг своей оси меня чуть повело, но Лесник помог устоять на месте, опять пригвождая своими руками. Его тёмные глаза впились в мои. Я же смотрела в ответ, стараясь выровнять своё дыхание, которое начинало сбиваться. А то, что сейчас наблюдала в этом мужчине, меня не радовало, а пугало ещё сильнее. Одной рукой провела по столу за спиной, нащупывая нож, которым начала чистить картофель. Толку от него немного, но как отвлекающий манёвр может сработать. Сейчас у меня в мозгу не работало то правило, которое рассказывали психологи и специалисты: «Если вы попались в руки человека, который не двусмысленно склоняет вас в определённую плоскость, то лучше не сопротивляться. Сопротивление заводит таких людей сильнее». – Когда с твоей ногой станет легче, – начал говорить, наклоняясь чуть ближе, а я не выдержала его взгляда и резко повернула голову в сторону, чтобы не столкнуться с ним больше, но он не остановился, заметив мой манёвр, ― уже наступит зима, ― проговорил мне почти в ухо, отчего меня опять накрыл табун мурашек. ― А вот это, – из моей руки начали не спеша вытаскивать нож, – тебе не поможет. – Мне не нравится всё это, ― всё-таки зашипела я, когда он забрал из руки нож, но не отодвинулся. – Люди такие создания, что им может многое не нравиться, но они умеют привыкать ко всему, ― смысл его слов понять я не могла сейчас, но от напряжения у меня уже начинало стучать в ушах. – Отойди от меня, ― опять прошипела ему. Но вместо того что бы уже отойти и не мучить меня, Лесник прижался ещё ближе, но только верхней частью, слава богу, а пальцами провёл по открытой шее от уха вниз к ключице. Я же даже дыхание задержала, потому что, если сейчас он захочет меня поцеловать, я не выдержу. Начну драться, кричать и рыдать. Это то, что сейчас уже хотелось начать делать. Но… он всё-таки отошёл. А я не смогла сдержать в себе облегчённый выдох, когда он уже был возле двери. Последнее, что я услышала от него – это «хмык». А после просто сползла на пол, потому что мои ноги в один миг отказались меня держать. Ко мне на пузе подполз Барс и уткнулся своим носом мне в руки. Я притянула собаку к себе ближе и спряталась в его шерсть лицом. Нужно успокоиться. А ещё понять, что изменилось. Быть оттраханной этим Лесником у меня нет никакого желания. А вот в отсутствии такового у него я уже сомневаюсь.