ГЛАВА 5

Олеся Васильева

   Но девочка никуда не делась и зашла за мной на кухню, робко осталась стoять у стола.

   – Присаживайся. - Я указала ей на стул.

   Она испуганно на меня посмотрела.

   – Я не могу в вашем присутствии сидеть, так не положено! – пролепетала незнакомка.

   Да, дремучесть зашкаливает, но сразу пугать ребёнка не стоит.

   – Ладно, но я присяду, а то голова немного кружится, - сказала я и с облегчением опустилась на стул. – Понимаешь, у меня случилась страшная неприятность. Я пошла в оранжерею, и там мне на голову упал большой кусок стекла. Я потеряла сознание, а когда очнулась, то поняла, что ничего не помню!

   Просто мыльная опера для неискушённого местногo зрителя.

   – Рира Олесия, но ваш папенька много раз вас пpедупреждал, что там опасно ходить! Вас же и убить могло!

   От её слов у меня похолодело в груди. Ой, чувствую я, что был прав папенька этой красотки, убило её как есть. Надо признать, что я явно не дома и даже не на Земле. Ну не может это быть таким реалистичным сном, где я и запахи чувствую, и боль, и щиплю себя до синяков, а толку нет.

   – Не убило, – едва вымолвила я, - но, видно, покалечило.

   – И что же делать теперь? Может, целитель вас осмотрит в долг? - предположила девочка.

   – А у нас нет денег? – решила я тут же уточнить, насколько я в бедственном положении.

   – У меня их и не было никогда, я же прислуга, а у вас теперь тоже нет. Как рир Ливстоу пропал, дела пришли в упадок, – вздохнула Нитая.

   – Напомни мне, что с ним случилось?

   – Он очень любил путешествовать, а после смерти вашей матушки совсем затосковал, вoт и решил ехать за диковинными растениями, новыми сортами по другим государствам. Уехал и писал письма вам и управляющему, потом перестал, и никто не знает, жив ли он. Когда деньги закончились, управляющий и все слуги уволились, остались только мы с cестрой, так как наша мать была вашей кухаркой да тоже умерла как раз в тот тяжёлый год. Идти нам некуда, вот помогаем вам чем можем.

   – Постой, так у тебя есть сестра?

   – Да, Валия.

   – А где она?

   – Так на рынке стоит, продаёт, что можем с огорода.

   – Сколько же ей лет?

   – Тринадцать, она почти взрослая.

   В голове не укладывается, тринадцать лет, а её уже почти взрослой считают, и работает.

   – А я что обычно делаю?

   – Ну, вы переживаете по папеньке, очень волнуетесь, – смутилась девочка.

   – И? Весь день волнуюсь?

   – Да, как подниметесь, позавтракаете, так и уходите гулять, очень тяжело вздыхаете, а замуж чтo-то не зовут, приданого нет, без папеньки, вы говорили, и дом не продать.

   – А давно ли от него вестей нет?

   – Так уже года полтора нет.

   – Получается, что всю работу на этом громадном участке и в доме вы с сестрой вдвоём делаете, а я только страдаю? - переспросила я для уверенности, что всё поняла верно.

   – Мы не жалуемся! – тут же воскликнула девчушка. - Нас всё устраивает, и нам не в тягость!

   Я видела, что у неё слёзы на глаза наворачиваются и дрожат губы. Видимо, бедный ребёнок решил, что я их выгонять собираюсь.

   – Я ничего такого не имела в виду. Просто думаю, что пора заканчивать страдать, пока нас не пустила по миру такая тактика. Нужен план действий, как выбраться из нищеты.

   – На управляющего нет денег, – вздохнула Нитая, – может, всё же за целителем сбегать?

   – Нет уж, стукнулась головой, и ладно, вдруг само пройдёт, а то ещё посадят под замок, пока ничего не вспомню. Что с вами тогда станет? - надавила я на больное место ребёнка, чтобы не вздумала языком трепать, что я беспамятная совсем.

   – Ну, если вам неплохо, то есть шанс, что вы всё вспомните, рира, - закивала девочка.

   – Если вы с сестрой мне будете пoмогать и подсказывать, чего я не помню, то, я думаю, мы вполне сможем выкрутиться из этой сложной ситуации, главное – не терять присутствие боевого духа.

   – Как скажете, рира.

   – Отлично, с этого дня я буду работать с вами. Кое-что я помню. Например, как полоть грядки, как приготовить рагу или салат.

   – Вы умеете готовить? – Нитая выпучила глаза на меня.

   – Ну, немножко, я никогда дома не готовила, ведь тут была ваша мать, а потом расстроенная была, - постаралась я пояснить свои слова.

   Что тут за белоручка жила? Днями вздыхала и всё?

   – В общем, завтра посмотрим, что у нас на грядках, и вы мне напомните, что это и сколько стоит, чтобы я понимала. Потом сxодим к тому месту, где торгует твоя сестра, я оценю возможности, а после уж решим, как поступить, – сказала я и, подхватив тарелку и чашку, пошла к раковине.

   – Рира, я помою! Ну что же вы?!

   – Ребёнок, я много чего могу сама делать, не переживай, я вот их помою и пойду прилягу, голова болит. А с завтрашнего дня начнём спасать наше хозяйство.

   Вода была прямо на кухне и с такой же раковиной, как дома. Уж не знаю, как она сюда подавалась, но мне и неинтересно.

   Я помыла посуду и положила сушиться на полотенце.

   – Да и кухню надо бы отмыть. – Я задумчиво посмотрела вокруг.

   – Мы не всё успеваем, – потупилась Нитая.

   – Это и понятно, вы и так взвалили на себя больше, чем может выдержать детский организм. Разберёмся.

   Девочка кивнула и с надеждой посмотрела на меня. На худом личике серые глаза выглядели огромными, и синяки под ними говорили о том, что спит она мало.

   – Ты можешь показать мою комнату? - спросила я у неё.

   – Конечно, рира, идёмте, я вас провожу.

   Так, мы и вышли, я шла за девочкой и думала, что ей нужно новое платье, это уже маловато, да и протёрлось так, что скоро станет просвечивать. Цвет у него какой-то непонятный. Столько раз стирали, что из синего стало серо-мутным.

   С деньгами в доме и вправду плохо, но это я постараюсь исправить. Может, состояние и не сколочу, но хоть нищенствовать не будем.

   Хорошо, что я не одна, эти дети будут моими проводниками в этом мире, возможнo так даже проще, чем со взрослыми.

   – Вот, рира Олесия, мы пришли. Помочь вам раздеться? – уточнила девочка.

   – Не надо, я сама справлюсь, иди и поспи, ты устала.

   – Но дел ещё много.

   – Все дела мы обсудим завтра. Сестра тоже пусть отдохнёт. Всё может обождать, а то если вы упадёте без сил, некому будет мне помочь.