28

— Мне не совсем понятно, для чего ты всё это рассказываешь именно сейчас. Я больше не являюсь женой Влада, и вряд ли нам чем-то теперь могут помочь твои слова, — лишь пожимаю плечами, прикусывая губу.

Сама же смотрю на девушку, испытывая странные чувства. И не знаю, как правильно реагировать на её признание. Возможно, потому что впервые за два года представляю себя на её месте?

Что бы было, будь Фирсов моим другом на протяжении стольких долгих лет, а потом отказался, как от ненужной старой вещи?

Определённо, испытала бы боль. Потому что всегда больно и неприятно, когда от тебя отказываются в пользу другого человека.

И, видимо, совсем не важно, что я для Фирсова являлась женой, а Анита другом, ведь их дружба длилась гораздо дольше десяти лет.

Прокручиваю в голове, как часто, из-за навязанных мною мыслей, между нами происходили ссоры.

Влад всегда реагировал неоднозначно, сначала пытаясь всё объяснить и успокоить, но когда я никак не хотела поддаваться, сам начинал злиться. Не понимал, почему я ему совсем не доверяю, а я в ответ лишь кричала о том, что проблема не в доверии, а в нём.

Теперь же, будто открыв глаза от долгого сна, всёстановится на свои места. Фирсов прав. Мне хотелось видеть проблему и, конечно же, в силу желания это прекрасно получалось.

«Маленькая моя, скажи, что должен сделать, и я это сделаю. Совсем запутался, чего именно ты требуешь» — неоднозначно просил после наших ссор, крепко прижимая меня к себе так, будто ничего ценнее на всём белом свете у него и быть не может.

Только вот я не могла сама объяснить, чего требую и хочу от него. После ссоры эмоции уходили, а в его объятиях становилось нереально хорошо. Проблемы перестали существовать и казались незначительными.

А потом всё повторялось по кругу.

— Судя по вашему скандалу, смысл до сих пор есть. Я бы и подумать не могла, что каким-то боком являюсь прямой причиной ваших конфликтов, потому что слова, которыми мы обменялись с Фирсовым за время вашего брака, можно легко счесть пальцами двух рук. Это больно, Романа. Слишком больно и сложно терять человека, которому когда-то мог рассказать всё. После смерти матери я ощутила на себе, какие дети могут быть жестокие, если ты хоть в чём-то не как они. «Сирота», «оборванка» – вошло в их каждодневный обиход, при том, что я никогда не одевалась и не выглядела плохо.

Судя по бегающему взгляду, воспоминания даются Аните непросто. Ей явно неприятно возвращаться туда даже мыслями.

— Даже наш с Владом общий друг смеялся надо мной тогда, когда мы были младше. Наверное, поэтому ко всем я относилась слишком насторожено и до сих пор считаю, что за всю жизнь у меня был лишь один настоящий друг.

У меня, подобно Аните, есть только Иона. Потому что ей я могу доверять целиком и полностью.

— Мне было непонятно, почему Влад так резко отгородился и закрылся. Ведь у нашего общего друга тоже есть девушка, теперь уже пару лет, как жена, но она никогда не имела ничего против нашего общения. Я и предположить не могла, что ты попросту ревнуешь ко мне, поэтому и рассказываю всё это. Не хочу, чтобы в жизни Фирсова что-то не клеилось по моей вине. Всё-таки, когда-то мы были друзьями.

— Почему «были»? Вы ведь и сейчас друзья, — смотрю на Аниту в попытке понять, что именно она сейчас имеет в виду.

— Какие друзья, Романа? После вашего развода ничего не изменилось. Фирсов не делал никаких попыток помириться и наладить общение, а я так тем более не пошла бы на примирение, даже если попытки были бы. Между нами и правда существовала крепкая дружба и доверие, но после такого предательства Фирсова я больше никогда не смогу и не захочу видеть его своим другом. Показывать при родителях этого, конечно, не хочется, потому что Наталья Алексеевна слишком сильно в последнее время беспокоится совершенно по любому поводу. Но мы с Фирсовым не общаемся ровно два года.

Настолько неожиданностью для меня становятся слова Аниты, что у меня самой их не находится.

Со стороны не могла и сказать, что сейчас отношения между ними никак не изменились и остались прежними.

Слишком сильно поражает факт того, что Анита явно не хотела бы вернуть их дружбу. Отчего-то, смотря ей в глаза, понимаю, что говорила она это со стальной, непоколебимой уверенностью.