6.3

Даша не знала, радоваться или просто удивляться тому, на какие выверты способна судьба. Тест показал, что родство третьей-четвертой степени. Получалось, она двоюродная племянница Натальи Покровской и действительно имеет Астаховские корни. Бабушка Полина Александровна не ошиблась.

Но Даша не знала, что чувствовать. В последнее время все валилось на ее голову лавиной, трудно было осознать. Даниил Марьин был там, присутствовал, когда ей выдавали результаты анализа. Он же и сказал, шутливо оглядев ее, когда выходили в коридор:

— Ну, здравствуй, еще одна мелкая условно-двоюродно-сводная сестрица. Представляю, как перекосит Арину Проничеву, когда она узнает.

И рассмеялся.

А в коридоре ждал Вова. И при этих словах его точно перекосило. Вся ситуация вызывала у него отторжение, бессилие перед неизбежным и злость. Против шерсти было это все. Как будто наличие нового родства отодвигало его на второй план, отделяло, лишало части законных прав.

Так и хотелось вызвериться на Марьина. В его глазах он сейчас олицетворял все, к чему Вова стремился, и в то же время ненавидел. Но Даша относилась к этому мужику с доверием, и потому Владимир пока что сдержал резкие слова, готовые сорваться с языка. А тот покосился на него с прищуром и выдал:

— Тебя, непонятный родственник, это тоже касается.

Вот сейчас огненным ком подкатил к горлу, и послал бы его Владимир матом, но Марьин проговорил:

— Нужна будет помощь, обращайся.

«Пошел ты нах***!» — кипело в нем. Однако он помнил слова Дмитрия Ярцева и примерно представлял «политический» расклад. Теперь все они странная и как-то в одночасье разросшаяся бизнес-семья. Очень мощная семья. Триада! Не совсем уж дураком был Вова Зарубин, чтобы не понимать — такими возможностями не разбрасываются.

— Непременно, — выдавил он, криво дернув углом рта.

Ожидая увидеть самодовольство, но Марьин теперь смотрел на Дашу.

— Пока, маленькая сестренка, — проговорил покровительственно.

И вдруг повернулся к нему.

— Оставляю Дашу на тебя, — обронил и двинулся к выходу.

Несколько секунд у Владимира еще кипело внутри, пока смотрел ему вслед, потом он тряхнул головой и повернулся к Даше.

— Пошли?

— Да, — она немного растерянно кивнула.

Они пошли рядом по коридору. Странное состояние, когда привычный мир рушится вокруг тебя и внезапно выстраивается новый. Вова остро ощущал ее присутствие рядом. Оба молчали, наконец он негромко произнес:

— Ты… хочешь искать своих биологических родителей?

Наверное, это было логично, но почему-то царапало.

— Нет, — твердо сказала Даша. — Я не хочу никого искать. Неизвестно, что заставило их отдать меня в детский дом, но, наверное, какие-то причины у них были. Это уже неважно.

Вова остановился. Был еще момент.

— У тебя теперь есть кровные родственники. Станешь брать их фамилию?

— Зачем? — она взглянула на него. — Я Колесова. И у меня уже есть лучшая в мире мама.

Ему неожиданно стало тепло. Как будто в том разлетающемся на части мире появился островок стабильности. То, что надежно их связывало и принадлежало только ему.

— Я рад, — проговорил он.

Внезапно ощутив, что день довольно приятный, и солнце, выглянувшее из-за туч, светит по-особенному ярко. К этому времени они уже выбрались из лаборатории. Он предложил:

— Я б поел, знаешь. По пицце. Ты как?

— А? — она заправила прядку за ухо и прищурилась. — Конечно, за.

* * *

Лаборатория находилась недалеко от колледжа, минут десять ходьбы. А рядом с колледжем несколько кафешек, одно прямо напротив. В прошлый раз они там и ели пиццу. Туда они и зашли, уселись за столиком прямо у стеклянной стены. Оттуда было видно улицу. Здорово.

— А ты сюда надолго? — спросила Даша, откусывая кусочек от маленького уголка пиццы.

— Пока не знаю, — ответил он, отправляя в рот здоровенный кусок целиком.

На самом деле, Вова просто не сказал ей. Но да, пока у него не было конкретных планов. Вернее, все его планы были завязаны на нее. Он решил перевести тему.

— А как твой диплом? — еще один здоровенный кусок отравился ему в рот.

— Ой, — Даша оживилась, словно на миг засветилась изнутри.

Стала рассказывать. Он мало понимал, о чем она говорит, особенно если начинала сыпать терминами. Да и не интересовали его дизайн и архитектура, вернее, интересовали только постольку-поскольку. Но ему была интересна она.

Все. Мысли, эмоции.

Однако, чем больше Вова слушал, тем больше темнел лицом. Потому что в этом рассказе слишком много было ее дипломного руководителя. Ничего выраженного, и все же он нутром чувствовал это. Под конец скрипнул зубами, но удержался, спросил нейтральным тоном:

— А что этот твой куратор? Больше не придирается?

— Нет, он… — начала она и вдруг замолчала и вся подобралась.

Интуиция просто взревела. Вова бросил быстрый взгляд на улицу. Напротив кафе на другой стороне улицы был Арустамов.