Глава 20

Хэдли

— За это время, сколько раз он тебе уже написал? — спрашивает Джейми, наливая белое вино в кофейную кружку и пододвигает ее ко мне через стол.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я смотрю на кружку.

— У тебя закончились бокалы для вина?

— Ага. Вариант между этим и мерным стаканчиком.

Я фыркаю, поднося кружку ко рту, делая глоток вина.

— Нет времени мыть посуду, да? Шей, должно быть, очень тебя загружает.

Знаю, что Джейми просто помешана на чистоте. Единственная причина, по которой она забила бы на уборку, заключалась в том, что она была вся погружена в… ну что ж, в Шей.

При упоминании о своей девушке щеки Джейми заливает густой румянец.

Она обходит кухонный уголок и усаживается на вращающийся табурет рядом со мной.

— Не пытайся сменить тему, дамочка.

Шей и Джейми так влюблены друг в друга, что это стало своего рода шуткой.

Парням не потребовалось много времени, чтобы понять, что Джейми тает как лед при одном упоминании о Шей. Они с удовольствием поддразнивали ее по этому поводу.

— Я не собираюсь менять тему. Я прекращаю это. Мне больше нечего сказать. — Бросаю взгляд на свой телефон, лежащий на столе Джейми.

— Больше нечего сказать? Бедняга уже несколько дней умоляет тебя уделить ему немного внимания! Я думаю, самое меньшее, что ты можешь сделать, это ответить ему.

Я съеживаюсь.

— И что сказать? Спасибо за почти-секс, но у нас нет шансов? Он уже должен об этом догадаться.

Раздраженная, она хватает мой телефон и переворачивает его, поднося к моему лицу, довольно улыбаясь, когда блокировка снимается.

— Эй!

Пытаюсь перехватить ее руку, но она вскакивает на ноги, отстраняется и кликает на мой разговор с Кейном.

— Восемь сообщений. Он отправил тебе восемь сообщений с тех пор, как уехал. Очевидно же, что парень одержим тобой.

Какая-то часть меня хочет ей верить.

Черт, какая-то часть меня уже верит.

Он никаким образом не дал мне повода думать, что между нами только секс, и это прекрасно, но очень пугает меня. Что, если она права и Кейн хочет быть со мной?

Что тогда?

Проведем остаток лета, обманывая самих себя?

Просто будем наслаждаться оставшимся временем, притворяясь, что не собираемся разбиться вдребезги, когда нас настигнет реальность?

Однажды мне уже пришлось пережить уход Кейна, и это чуть не убило меня. Я не собираюсь делать это снова.

— Ты закончила? — Выхватываю телефон у нее из рук.

С ее губ срывается вздох.

— Хэдли… ты прячешься в моем доме с тех пор, как он вернулся. Ты не можешь избегать его вечно.

Это не значит, что я не попытаюсь.

Кейн вернулся из Лос-Анджелеса два дня назад.

Очевидно, им с Дреа пришлось вернуться домой, чтобы «заняться делами». Предполагаю, что это связано с иском Джошуа и судебным разбирательством, которое уже не за горами.

Эви упоминала о том, что команда юристов Кейна пыталась договориться об урегулировании, но Джошуа отказался.

«Джошуа планирует транслировать судебный процесс онлайн. Похоже, он пытается сделать из всего этого шоу. Как будто жаждет, чтобы весь мир стал свидетелем краха карьеры Кейна», — услышала я, как Эви говорила моей маме в то время, как они пили утренний кофе во внутреннем дворике.

В последний раз я видела Кейна в тот день, когда сделала ему невероятно грязный минет в душе. И если я очень постараюсь, то смогу избегать его до конца лета.

Мамина квартира должна быть отремонтирована через несколько недель, а это значит, что мы покинем пляжный домик и переедем туда раньше, чем думали.

Джейми еще не выгнала меня из своего дома, а с тех пор как Кэл устроился на летнюю подработку, к тому моменту, когда он возвращается домой, я уже сплю. Чертовки благодарна за это. Видеть его каждый день было бы крайне неловко.

Моя мама заподозрила неладное, когда я сообщала ей, что ненадолго останусь у Джейми, но сделала вид, что это ради того, чтобы быть ближе к работе. Дом Джейми находится в нескольких минутах ходьбы от ресторана, так что мне нет нужды каждый день пользоваться ее машиной.

Сначала она не поверила, но я объяснила, что, избавившись от необходимости пользоваться машиной, сэкономлю время и деньги. Это не только беспроигрышный ход, но и просто логичный. Особенно учитывая, что я согласилась остаться в пляжном домике только для того, чтобы мы с мамой могли сэкономить.

Как только собираюсь отложить телефон, как на него приходит сообщение.

Это Кейн.

Джейми заглядывает через плечо на мой экран.

— Отправил девять сообщений.

Решаю не читать их.

— Ты не собираешься открыть их и узнать, что там написано? — настаивает она.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Я не знаю...

— Черт возьми! — Она снова хватает мой телефон и проделывает тот же трюк, переворачивая его и разблокируя с помощью моего Face ID.

Она просматривает наш разговор, открывая все неотвеченные сообщения Кейна, и у меня в груди вспыхивает чувство вины. Я забираю у нее телефон, любопытствуя и читая, что там написано.

Кейн: Я возвращаюсь в Лос-Анджелес на несколько дней. Собирался сказать тебе сегодня утром, но у меня не было возможности.

Кейн: На всякий случай, если не доходчиво все объяснил, ожидаю, что ты будешь лежать голой в моей постели, когда я вернусь.

Кейн: Хэдс?

Кейн: Кто кого теперь избегает?

Кейн: Хэдли, просто поговори со мной, черт возьми.

Кейн: Серьезно?

Кейн: Я скоро вернусь домой. Нам нужно поговорить.

Кейн: Хэдли… это меня чертовски бесит…

А вот и его последнее сообщение.

Кейн: Предупреждаю. Я найду твою задницу, если ты не придешь сегодня вечером.

— О чем он говорит? Что у нас сегодня вечером? — спрашивает Джейми, заглядывая мне через плечо.

Задумываюсь над этим вопросом.

— Понятия не имею.

Наши телефоны дзынькают одновременно.

— Это групповой чат, — говорит Джейми.

Мы переглядываемся, прежде чем открыть разговор со Скаром, Кейном, Кэлом, Винсом и Дреа.

Ребята изменили название чата с «Фантастическая шестерка» на «Летние ублюдки» — это лишь несколько из многих названий, которые были у чата за последний месяц. Это лучше, чем названия, которые были на прошлой неделе.

«Пожиратели спермы» и «Отсосы».

Кейн отправил всем сообщение, пригласив нас в довольно… необычное место сегодня вечером.

Я просто знаю, что ребята сейчас сходят с ума.

Ну и черт с ними.

Как можно этому отказать?

* * *

— Не могу поверить, что он арендовал все это место. Серьезно? Кто так делает? — ворчу я, когда мы с Джейми въезжаем на пустынную парковку в начале десятого.

— Богатые люди, вот кто.

Джейми останавливается и выключает зажигание.

По пути мы столкнулись с тремя охранниками размером с военный танк. Нам пришлось представиться и предъявить удостоверения личности, чтобы попасть внутрь.

Я подумала, что Кейн издевается над нами, когда прочитала его сообщение о том, что он арендовал целую чертову ярмарку на ночь.

Место в нашем распоряжении с девяти до полуночи, и пока сотрудники следят за тем, чтобы вечер прошел гладко, никому постороннему на территорию не разрешается заходить.

Хотела ли я пойти?

Черт возьми, нет.

Был ли у меня выбор?

Тоже нет.

Джейми повернулась, чтобы посмотреть на меня, как только Кейн выложил свою новость. Она заметила, как я заколебалась, и тут же сказала.

— Если ты мне скажешь, что не пойдешь, я потащу тебя туда за волосы.

Не говоря уже о том, что Кейн ясно дал понять, что без колебаний заявится к Джейми, если я не приду сегодня вечером.

Это плохая идея. Я чувствую это.

— Как раз вовремя. Мы ждем уже минут семь, наверное, — жалуется Винс, как только мы вылезаем из машины.

Он, Кейн, Дреа и Скар ждут у машины Винса — единственной машины на парковке, не считая машины Джейми, — и я быстро соображаю, что они приехали все вместе.

Замечаю, что Кэла здесь нет, и вспоминаю, как он говорил, что не смог отпроситься с работы в последнюю минуту.

Я притворно вздыхаю, закрывая пассажирскую дверь.

— Целых семь минут. Возмутительно.

— По ту сторону этих ворот нас ждет самая большая ярмарка в штате. Дорога каждая минута, — не унимается Винс.

Чувствую, как Кейн сверлит меня взглядом, когда мы подходим к ребятам. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, опускаю голову и мечтаю, чтобы небо поглотило меня как в сцене, достойной фильма о похищении инопланетянами.

— Чего мы ждем? Поехали, черт возьми! — Винс больше ни минуты не может сдерживать свое возбуждение.

Его комментарий побуждает к действию. Тихая музыка становится громче по мере того, как мы приближаемся к главным воротам. Конструкции аттракционов возвышаются вдалеке, как стальные гиганты.

— Черт возьми, — выдыхает Скар, как только мы заходим внутрь.

Действительно, черт возьми.

Море мерцающих огней освещает ярмарку, создавая калейдоскоп ярких красок и атмосферу, которую можно описать только как волшебную. Синие, красные и желтые огни танцуют и переливаются вокруг нас, освещая аттракционы, игровые киоски и продавцов еды.

Ярмарка «Марвеленд», безусловно, является самым популярным местом развлечений в Северной Каролине. Я помню, как в детстве мы с Греем и мамой несколько раз приходили сюда, но это всегда было днем, а это далеко не так завораживающе, как сейчас.

Каждый раз там было полно народу, и, будучи маленькой, я не могла ничего разглядеть за толпой, даже встав на цыпочки. Не говоря уже о том, что я не могла кататься на большинстве аттракционов из-за того, что была на дюйм ниже разрешенного роста.

Грей, однако, был как раз достаточно высок, чтобы кататься на американских горках. Честно скажу вам, что я зеленела от зависти.

Сотрудница, которую я принимаю за менеджера, сразу же подходит к Кейну.

— Мистер Уайлдер, мне так приятно с вами познакомиться. Это большая честь, на самом деле.

Кейн отвечает вежливой улыбкой, и дама продолжает рассказывать ему, что все сотрудники ярмарки готовы организовать любую поездку, в которую мы захотим отправиться.

— У нас всего три часа. На чем, ребята, вы хотите прокатиться? — спрашивает Джейми, когда менеджер уходит.

— На всех, — невозмутимо отвечает Винс.

Мы смеемся.

Он не шутит.

— Серьезно. Я не уйду, пока не прокачусь на всех аттракционах и меня не вырвет хотя бы раз.

Мы с Джейми переглядываемся.

Не думаю, что трех часов будет достаточно.

* * *

— Сто штук? — Джейми кричит так громко, что у всех остальных случаются небольшие сердечные приступы. — Не может быть, чтобы ты только что потратил сто долбанных штук за три часа.

Кейн пожимает плечами, отводит руку назад и бросает дротик прямо в красный шар на игровом поле.

— Какой смысл иметь чертову уйму денег, если я не могу потратить их на своих друзей?

Джейми закрывает рот, но очевидно, что она потрясена тем, в какую копеечку ему это обошлось. Справедливости ради, она спросила. Мы говорим о Кейне. Ей следовало бы догадаться, что ответ будет просто нереальным.

Я понимаю, что из-за закрытия ярмарки они теряют в выручке, и им нужно компенсировать расходы поставщикам продуктов питания и все такое, но сто тысяч? Они действительно собирались заработать сто тысяч за три часа?

Неудивительно, что менеджер заискивала перед ним. За сто штук она должна была пасть ниц и кормить его виноградом и тому подобное.

Скар усмехается, обхватывая Кейна за шею и встряхивая его за плечи.

— Мы знаем, придурок. Ты при деньгах.

Винс разворачивает бумажный пакет, который держит в руках, так, чтобы поп-корн из него падал прямо ему в рот.

— Вы, ублюдки, хотите покататься на «Детонаторе»? Это единственная карусель, на которой мы еще не катались.

Этот парень ставит меня в тупик.

За последние два часа мы покатались почти на всех аттракционах ярмарки, а на некоторых даже дважды, и он хочет кататься еще? Я думала, что этого времени, будет мало, но все намного быстрее, когда не нужно стоять в очереди.

Последнее, на чем мы катались, были эти американские горки, которые переворачивают тебя вверх тормашками с такой силой, будто, внутренности собираются вылезти у тебя изо рта.

После этого мы решили сделать перерыв и пройтись по лавкам с едой.

Я единственная, кто не наелся поп-корном в два раза больше своего веса. Меня все еще тошнит после той последней поездки.

Десять минут назад мы переместились в игровые павильоны и теперь играем то в бросание колец, то в метание шариков.

— Как насчет того, чтобы пойти в Лабиринт, — предлагаю я, разглядывая большой, наводящий ужас дом рядом с колесом обозрения. В нем три этажа, несколько окон и большая неоновая вывеска с надписью «Лабиринт: слабо найти выход?»

— Постой, это лабиринт? — спрашивает Скар, осматривая дом.

Я фыркаю и указываю на высокое строение вдалеке.

— Это не настоящий лабиринт. Просто так называется этот дом.

— Это случайно не тот жуткий дом, из которого невозможно выбраться? — спрашивает Джейми.

— Ты сможешь выбраться. Просто это займет некоторое время, — отвечаю я.

Никогда не забуду, как мы с Греем пробрались туда, пока мама покупала нам сахарную вату.

Само по себе это не страшно, но дом в викторианском стиле полон темных, узких коридоров, потайных туннелей и дверей, которые ведут в никуда. Он старый, пыльный, и в каждой комнате мерцает свет.

Раньше посетители падали в люки, но несколько лет назад один парень сломал ногу, и их убрали. Полы по-прежнему опускают, но всего на несколько дюймов, чтобы люди думали, что они падают.

Нам с Греем потребовалось добрых полтора часа, чтобы найти выход. Конечно, тогда мы были детьми, но каждый раз, когда проходили через дверь, это возвращало нас к тому, с чего мы начинали, и к тому времени, когда вернулись к маме, она уже закрыла всю ярмарку и все охранники искали нас.

— Это дерьмо будет длиться вечно. — Винс предельно ясно дает понять, как ему не нравится эта идея.

Скар пожимает плечами.

— В этом вопросе я согласен с Парком. Предлагаю кататься, пока нас не выгонят.

Есть только одна проблема: я точно знаю, что мой желудок не выдержит еще одной поездки на американских горках.

Кажется, они все согласны с ним, споря о том, с какой горки съехать.

Видимо, мне придется сделать это в одиночку.

Давненько я не была в Лабиринте. Мне интересно, как там все поменялось и смогу ли я найти выход после стольких лет.

— Что ж, тогда я иду туда, — заявляю я.

— У нас остался всего час. Ты уверена, что тебе хватит времени? — Джейми волнуется.

Я дерзко улыбаюсь.

— Буду в порядке, обещаю.

Через несколько минут мы расходимся в разные стороны.

По мере того как я подхожу к Лабиринту, у меня внутри все сжимается. Не то чтобы это был дом ужасов, где клоуны-убийцы выскакивают из-за каждого угла, но по какой-то причине, которую я не могу определить, чувствую беспокойство.

Сотрудник у входа в Лабиринт знакомит меня с правилами, напоминая, что нужно нажать одну из тревожных кнопок, расположенных по всему дому, если я заблужусь или почувствую приступ клаустрофобии. Он уверяет меня, что знает дом сверху донизу и выведет меня оттуда в кратчайшие сроки.

Я благодарю его, прежде чем открыть двойные двери и войти внутрь. Мужчина закрывает их за мной через несколько секунд после того, как я переступаю порог.

А потом наступает тишина.

Джейми была права.

Это жутковато.

Гораздо страшнее, чем я помню.

Так было всегда?

Видимо, ночью жуткое ощущение усиливается. Когда я была здесь в последний раз, солнце светило и слепило глаза. Не говоря уже о том, что тогда я была не одна. Со мной был мой брат.

Передо мной длинный и узкий коридор. На стенах обои с цветочным орнаментом, мигающая люстра, висящая у меня над головой, едва освещает пространство. В конце коридора находится три двери, сквозь щель под средней из них пробивается слабый свет.

Я всерьез подумываю о том, чтобы развернуться и сказать сотруднику, что передумала, но меня останавливает гордость.

Если ты смогла сделать это в детстве, то сможешь и сейчас.

Медленно останавливаюсь перед закрытыми дверями и наугад хватаюсь за ручку.

Первое, что вижу, когда вхожу — освещенный мраморный камин у дальней стены. Он покрыт паутиной, а огонь в камине искусственный, несмотря на то, что выглядит странно реалистично.

На полу расстелен большой ковер, на нем стоят красные бархатные диван и кресло друг напротив друга, а деревянный стол и стул задвинуты в угол.

По обе стороны от камина стоят книжные шкафы от пола до потолка, и я догадываюсь, что один из них должен вести в потайной ход.

Делаю всего несколько шагов, когда слышу, как вдалеке закрывается входная дверь.

Кто-то только что вошел.

Я напрягаюсь, прислушиваясь, не раздастся ли еще какой-нибудь шум.

По коридору раздаются шаги.

В моей голове тут же проносятся наихудшие сценарии. Мои друзья не захотели присоединиться. Что, если кто-нибудь из сотрудников увидел, как я захожу одна, и...

Дверь позади меня со скрипом открывается, и мое горло сжимается так, что кислород больше не может поступать в легкие.

Оборачиваюсь, напуганная до смерти, и затем…

Я вижу Кейна.

Сначала я испытываю облегчение.

Пока не замечаю выражение его лица.

О, он не очень счастлив.

— Что ты здесь делаешь? — сухо спрашиваю я.

Кейн приподнимает бровь в ответ на мое не слишком радушное приветствие.

— И это все, что ты хотела мне сказать?

Открываю рот, чтобы ответить, но не могу произнести ни звука.

Все дело в том, как он на меня смотрит. В его глазах гнев и вожделение — сочетание, к которому я совсем не привыкла.

Как будто он ждал, чтобы остаться со мной наедине, и теперь, когда я у него в руках, тот не позволит мне уйти.

— А что еще я должна сказать?

Он с грохотом закрывает за собой дверь.

— Прости, что динамила тебя, было бы неплохо начать с этого.

Святое дерьмо.

Почему у меня такое чувство, будто я только что подписала себе смертный приговор?

Я пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица, но дрожащий голос выдает меня.

— Если быть честной, ты первый меня динамил.

Он смеется и делает несколько решительных шагов в мою сторону, не отрывая от меня взгляда.

Кейн останавливается слишком близко ко мне.

— Не хочешь рассказать, почему тебя не было в моей постели, когда я вернулся домой?

Знаю, что он имеет в виду то сообщение, которое прислал мне.

С трудом сглатываю.

— Я была занята.

Уголок его рта изгибается в ухмылке.

— А сейчас не очень?

Киваю, но его близость опьяняет, и мне, вероятнее, придется бежать, пока не стало слишком поздно.

Я прочищаю горло.

— У нас есть всего час. Мне нужно продолжить искать выход.

Собираюсь уходить.

Только что-то останавливает меня.

Что-то теплое.

И мягкое.

Губы Кейна прижимаются к моим с такой силой, что я отступаю на шаг.

Дерьмо.

Кейн целует меня.

Хуже того, я целую его в ответ.

— Ты действительно думала... — Он прикусывает мою нижнюю губу зубами и кусает достаточно сильно, причиняя боль. — Ты смогла бы уйти из моей жизни после того, как я заставил тебя умолять меня позволить тебе кончить на гребаном пианино?

Его поцелуи мстительны, наполнены раздражением и обидой. Я сжимаю в кулаке ткань его рубашки, готовясь оттолкнуть его, но все, что могу сделать, это вцепиться в его грудь, желая большего, когда его язык проникает в мой рот.

Нет, нет, нет.

Это именно то, чего не может быть.

— Ты действительно думала, что я позволю тебе? — Его губы снова встречаются с моими, проглатывая стон, который вырывается у меня, когда наши языки соединяются.

Кейн обвивает рукой мою спину, и наши тела прижимаются друг к другу, его свободная рука сжимает мои щеки, когда он прижимается к моим губам, практически вытягивая из меня поцелуй.

— Никогда больше так со мной не поступай.

Его язык снова проникает внутрь, и у меня перехватывает дыхание. Он резко отстраняется, смотрит мне прямо в глаза и выдавливает:

— Ты, блядь, чуть не убила меня, ты знаешь?

Следующее, что я помню — как он подхватывает меня за бедра и поднимает. Ноги автоматически обхватывают его талию, словно по памяти тела, и я теряюсь в очередном обжигающем поцелуе.

Хочу от него всего, что он может мне дать, невзирая на протесты своего ума, и когда Кейн усаживает меня на деревянный стол, задвинутый в углу комнаты, понимаю, что на самом деле тот хочет извинений, которых я не могу ему дать.

Только если это снова не разобьет мне сердце.

— Почему ты избегала меня? — Он отстраняется от моего рта ровно настолько, чтобы впиться зубами в кожу под ухом. — Мне нужно знать, почему.

Запрокидываю голову назад, открывая ему лучший доступ к моей шее, и он, не мешкая, облизывает ее, останавливаясь возле моего уха, шепча.

— Почему ты продолжаешь меня отталкивать?

Через несколько секунд он опускается к моей груди, оставляя обжигающие следы на моей коже, догадываясь, что никак его не остановлю.

Потому что я не могу.

Не могу отказать ему, как бы сильно ни хотела.

Когда не отвечаю, он оставляет засос и поднимает на меня взгляд, полный страдания и боли, и это разрывает мне сердце.

— Лето скоро закончится, — хрипло говорю я.

В его глазах читается замешательство.

— И?

Он просто не понимает.

— И ты вернешься к своей реальной жизни. К своим пищащим от восторга фанатам, подружкам-супермоделям и особнякам стоимостью в миллион долларов. Ты и я... После этого мы перестанем существовать. Мы не сможем. Чем скорее признаем это, тем скорее сможем двигаться дальше.

Клянусь, он смотрит на меня так, словно я только что предложила ему вступить в секту, где поклоняются домашним животным и приносят новорожденных в жертву на огненном алтаре.

— Двигаться дальше? — Его лицо искажается от отвращения.

Повисает тишина.

— Тебе не приходило в голову, что если бы я мог выкинуть тебя из своей гребаной головы, то давно бы это сделал?

У меня нет слов.

Он горько усмехается.

— Ты понятия не имеешь, да?

— О чем?

Он изображает пальцами воздушные кавычки.

— Эти «подружки-супермодели», которых ты упомянула… они всего лишь подставные лица. Подделки под то, кого я действительно хочу.

— Я потратил пять лет на то, чтобы искать тебя во всем, что делаю. Я влюблялся в случайных девушек, потому что они напоминали мне тебя. Я просил их сделать прическу, как у тебя, я искал тебя в местах, где ты никогда не была, искал твое лицо в каждой толпе, на которую смотрел. — Он останавливается, резко выдыхая.

— Боже, Хэдли, я, блядь, принадлежу тебе. Ты, блядь, держишь меня за горло. Неужели ты этого не понимаешь?

У меня отвисает челюсть.

— Так что, нет, я не могу двигаться дальше. Не смог сделать этого тогда, и ты, блядь, не в своем уме, если думаешь, что буду делать это сейчас.

Я слышала в своей жизни много шокирующего, но это?

Это, безусловно, превосходит все ожидания.

Все это время я была уверена, что он никогда не вспоминал о прошлом. Убеждала себя, что я всего лишь еще одна глава в его книге. Между тем, наша история — единственная история, которую он читал за последние пять лет.

Я не верила ему, когда он впервые сказал мне, что не переставал думать обо мне той ночью в беседке.

Ну теперь, я ему определенно верю.

Черт, так вот почему он в начале лета связался со своей трезвой наставницей?

У нее были рыжие волосы. Помню, я подумала, что это странно, что у нее такая прическа, как у меня, но рассудила, что веду себя нелепо и все это просто совпадение.

Еще была Тейт Циммер — его ненастоящая подружка и модель, с которой он переспал.

Тоже рыжеволосая.

О. Мой. Бог.

Кейн, похоже, не ждет ответа, потому что придвигается ближе и прижимается губами к моим губам.

— Это не летняя интрижка, ты меня понимаешь? И, черт возьми, никогда не была.

Наши губы сливаются в хаосе гнева и отчаяния, пламя между нами разгорается ярче самих звезд.

Кейн хватает меня за ноги и разводит их в стороны, прижимаясь своим телом невозможно близко ко мне, пододвигая мою попку к самому краю стола.

Правой рукой сжимает мое бедро, другой скользит по моим волосам, когда он вторгается в мой рот своим языком: страстно и требовательно забирая то, что хочет, едва останавливаясь, чтобы дать мне возможность вздохнуть.

— Черт, детка, мне нужно почувствовать тебя. Мне нужно, чтобы ты была моей. Будь моей, Хэдли.

При одной мысли о том, чтобы переступить черту, с моих губ срывается откровенный стон.

Он просит меня стать его девушкой?

Или просто заняться с ним сексом?

Сердце в моей груди бешено колотится, как только его пальцы опускаются к пуговице моих джинсов. Он стягивает их с моих ног, прежде чем я успеваю осознать, что происходит.

После секса пути назад нет.

Секс может все разрушить, но может и укрепить любую связь, усиливая запутанные чувства.

Если мы сделаем это, я буду полностью его.

Я последую за этим парнем в обжигающее пламя ада и буду держать его за руку, шагая туда.

Кейн ни на секунду не прекращает целовать меня, наши языки сплетаются в томном танце, пока он раздевает меня догола, мгновенно отбрасывая футболку и лифчик. На мне остались только трусики, в то время как он все еще одет, что мне совсем не нравится.

— Сними это.

Я дергаю его за ремень и пятками спускаю джинсы вниз по ногам.

Мне требуется серьезная внутренняя выдержка, чтобы не пялиться на его член. Взять его в рот — это одно. Принять его в себя — совсем другое.

Он избавляется от моего нижнего белья стремительно, что я не успеваю запротестовать. Кейн снимает свою футболку и водит головкой члена между моих половых губ.

— Черт. — Давление его члена, скользящего по моему клитору, ощущается божественно.

— Ты уже такая чертовски влажная. Господи, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Кейн опускается к моему входу, медленно продвигаясь.

Меня охватывает легкая паника.

— Он не войдет.

Поцелуй, который он оставляет на моих губах, дарит уверенность.

— Войдет. И это будет чертовски потрясающе. Сначала нам нужно подготовить тебя и устроить поудобнее.

Одной рукой он обхватывает меня за горло, слегка сжимая, будто боится, что я отведу взгляд. Другой рукой обхватывает основание своего члена и погружается глубже в меня.

Движения взад-вперед и давление его члена кажутся мне слишком приятными, чтобы сдерживаться, и я внезапно осознаю, где мы находимся.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы быть чуть тише, и хватка Кейна на моем горле становится сильнее.

— Дай мне услышать эти чертовы стоны, Хэдли.

Я борюсь с вырывающимся наружу звуком.

— Что, если нас кто-нибудь услышит?

— Невозможно. Я отправил парня на улицу отдохнуть.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Ты знал, что это произойдет или что-то в этом роде?

Его бесстыжая, хитрая ухмылка подтверждает мои подозрения.

— Я знал, что не уйду из этого дома, пока моя девушка не кончит на мой член. Делай с этой информацией, что хочешь.

Его девушка.

Значит, мы теперь вместе?

Хэдли, сейчас не время.

— Посмотри, какая ты мокрая. — Кейн вытаскивает свой член из моей киски, его головка блестит от моего возбуждения. Он продолжает гладить себя кулаком, распределяя мою влагу по всей длине, тяжело дыша.

Два его пальца загибаются внутри меня, когда он опускает член обратно в центр моего тела. Наблюдаю, как он снова и снова ударяет по моему клитору, как его бедра изгибаются с настойчивостью и решимостью… это что-то делает со мной.

Мне нравится, что он стремится к моему оргазму с повышенным рвением, как к своему собственному, и когда его пальцы скользят глубже и быстрее, удовольствие внизу моего живота перерастает в нечто большее.

Кейн освобождает мое горло, рука скользит ниже, а рот приникает к моему соску, поочередно то покусывая, то обводя его языком.

От того, как быстро его пальцы входят и выходят из меня, как его рот касается моей груди, а его член трется об меня, становится невозможно сдерживаться.

— Я уже близко, — выдыхаю я, но Кейн не отвечает, теряясь в своем удовольствии.

Он пристально, с обожанием и неподдельным восхищением наблюдает, как я содрогаюсь, полностью отдавая ему контроль, разваливаясь на части со стоном, который не смогла бы сдержать, даже если бы моя жизнь зависела от этого.

Вцепляюсь в край стола под собой, пытаясь сдержать ощущения, пронизывающие мое тело, что бессмысленно. Оргазм обрушивается на меня внезапно, разрывая на части от удовольствия.

В ту секунду, когда удовольствие затихает, я падаю навзничь, обессиленная и опустошенная, но в планы Кейна не входит отдых, как он ясно дает понять, обхватив меня за талию и удерживая на месте.

Он направляет свой член к моему входу под идеальным углом. Кейн мог бы легко наполнить меня одним движением бедер.

Наши взгляды встречаются, словно магниты.

Внезапно, мы оказываемся единственными людьми во вселенной.

Земля могла бы уйти из-под ног, но мы не отвели бы взгляда друг от друга.

— Я... — открываю рот, чувствуя необходимость что-то сказать. Чтобы признать, что это тот самый момент, когда все меняется.

Неожиданная волна эмоций накрывает меня с головы до ног, подступает к горлу и заставляет выдавить:

— Пожалуйста, не уходи снова.

Клянусь, что-то в его глазах ломается.

Его губы накрывают мои, и он отстраняется, чтобы сказать:

— Я не проживу ни одного гребаного дня на этой земле без тебя.

Затем он входит в меня.

Мы стонем в унисон — это ощущение нереально.

Дело не только в том, что он растягивает меня до предела. Дело в том, что я чувствую, как каждый кусочек моего разбитого сердца собирается воедино, когда он с каждым толчком входит глубже.

Резко выдыхаю из-за жжения между ног, удерживая слезы, которые не имеют ничего общего с болью.

В этот момент ты словно выдыхаешь, сдерживаемая годами, наконец-то отпускаешь обиду, которая грызла твою душу.

Кейн прижимается своим лбом к моему, черты его лица искажаются от удовольствия, когда он говорит:

— Господи, ты так чертовски сильно сжимаешь мой член.

Я подталкиваю его к движению, дергая бедрами. Он прикусывает нижнюю губу и толкается, достигая места, которого еще никто не достигал.

Кейн запрокидывает голову.

— Черт возьми.

Ему нужна секунда, чтобы отдышаться, но я не могу заставить себя дать ему ее, мне нужно почувствовать, как он снова касается того самого места.

— Трахни меня, пожалуйста, — умоляю я, и его глаза вспыхивают.

Он начинает двигаться внутри меня.

Первый толчок ощущается как вонзающийся в меня нож, второй — как небольшой порез, а третий — как болезненное облегчение. Чем быстрее Кейн двигается, тем приятнее это ощущается, и я обхватываю его ногами за талию, отчаянно пытаясь удержать его на месте, он вдавливает меня в этот стол так, словно пытается разнести его в щепки.

Вот тогда-то я и начинаю чувствовать себя хорошо.

Обвиваю руками его шею, впиваясь ногтями в плечи. Он вонзается в меня яростными толчками, руки сжимают мои бедра с такой силой, что я уверена, что от этого останутся синяки.

Я встречаю его толчок за толчком, звук соединяющихся тел сливается с моими стонами и тяжелым дыханием Кейна.

— Чертовски сладкий рай.

Он хлопает обеими ладонями по столу, словно ему нужна передышка, но это не мешает мне двигать бедрами еще сильнее.

Он смотрит на меня снизу вверх, и его красивые губы приоткрываются, когда я начинаю расслабляться.

— Правильно. Будь хорошей девочкой и трахни меня в ответ.

Я более чем счастлива выполнить его желание, скользя вверх и вниз по его длине без малейшего стеснения.

Тянусь к его рту и всхлипываю, когда его пальцы находят мой клитор. Я все еще чувствительна и боюсь, что не смогу кончить, но если наша первая ночь вместе чему-то меня и научила, так это тому, что он не остановится, пока я не достигну своего второго оргазма.

Кейн растирает мой клитор резкими круговыми движениями, доводя меня до нового оргазма. Он снова начинает подстраиваться под каждое движение моих бедер, и звуки, вырывающиеся из его горла, сводят меня с ума.

Вскоре бедра начинают трястись, сердце бешено колотиться, а рассудок покидает мое тело.

— Кейн. — Я выкрикиваю его имя прямо перед тем, как кончить на его член, сжимаясь вокруг него, когда удовольствие застилает глаза.

Он издает шипение.

— Я так чертовски близко, Хэдс. Не сжимай мой член, если не хочешь, чтобы я...

Не обращаю внимания на его предупреждение, посасывая и сжимая его, пока он не оказывается прямо на краю.

Почти в губы шепчу ему:

— Кончи в меня.

— Черт, — рычит он мне в губы и снова хватает меня за талию, трахая до потери сознания.

Чувствую, что падаю с каждой секундой, и когда он достигает пика, производя самый громкий стон, который я когда-либо слышала в своей жизни, понимаю, что была не права.

Я не падаю.

Я упала…

Это произошло.

Я влюблена в того самого парня, который сломал меня.

Кейн Уайлдер завоевал сердца миллионов.

И с этого момента?

У него есть и мое сердце тоже.