Глава 22

Хэдли

Конечно же, я предполагала, что сказать «Золотой бухте» «Пока» будет нелегко.

И что я буду очень скучать по нашей маленькой компании... но, наверное, не представляла, насколько будет грустно от того, что больше никогда не увижу своих друзей.

Вечер был волшебный.

Полный смеха, музыки, выпивки и клятвенных заверений собираться вместе хотя бы раз в год.

Хотелось бы верить, что мы сдержим это обещание, но не стоит ожидать, что наши напряженные графики совпадут, когда наши пути разойдутся.

Уже два часа ночи, но не похоже, что вечеринка в ближайшее время закончится.

Все парни пьяны из-за в пиво-понга — ну, все, кроме Кейна, который пил воду, — а мы с девочками из кожи вон лезем, играя в лимбо, и пьем каждый раз, когда терпим неудачу, что случается довольно часто.

Еще сорок пять минут, и я понимаю, что с меня довольно. Говорю девочкам продолжать без меня и иду к одному из пляжных полотенец, разложенных перед костром.

Я бы солгала, сказав, что поведение Кейна, будто я незнакомка, не испортило мне настроения, но не позволю этому испортить мне вечер.

В некотором смысле, он оказал мне услугу. Теперь я знаю, чего ожидать. С этого момента я перестала думать, что мы вместе. Он не хочет рассказывать людям о нас? Отлично.

Но я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока у него отрастут яйца. Что касается меня, то я одинокая девушка.

Подношу бутылку с водой к губам, делая большой глоток, наблюдая за тем, как парни пытаются выпить очередной шот.

О, и помните, я говорила, что парни пьяны?

Это приуменьшение.

Винс и Скар, может, и пьяны, но Кэл в стельку. Он едва держится на ногах.

Вспомнив о странном сообщении, которое тот прислал мне утром, спрашивая, собираюсь ли я на костер, он заметил, что я сижу одна.

Я вежливо улыбнулась ему, думая, что тот и дальше будет играть в пиво-понг, но он говорит парням что-то, чего я не слышу, и направляется прямо ко мне.

Едва успеваю осознать, что происходит, прежде чем он плюхается на полотенце рядом со мной.

— Привет, незнакомка. — Кэл одаривает меня ленивой ухмылкой, и я чувствую, как от него разит алкоголем.

У меня мурашки бегут по спине. Мы по-настоящему не разговаривали с того самого вечера, когда сказала ему, что у нас ничего не получится. Конечно, минуту назад было жарко, и его флирт, скорее всего, результат алкоголя, но сейчас я чувствую себя так неловко, что мне хочется отсесть от него на несколько сотен миль.

— Почему ты сидишь совсем одна?— Он подталкивает меня локтем.

— Перерыв на воду. — Я с натянутой улыбкой показываю на свою бутылку с водой.

— Скучно. Кто пьет воду на вечеринке? — дразнит Кэл, придвигаясь слишком близко ко мне.

Сначала я делаю вид, что меня не беспокоит, что он вторгается в мое личное пространство.

Но затем он кладет руку мне на бедро.

Нет, ну уж нет.

— Кстати, я пойду возьму еще чего-нибудь выпить. — Вскакиваю на ноги и практически бегу к холодильнику, стоящему на песке в нескольких футах от меня.

Кэл не понимает намека, встает и следует за мной.

— Я пойду с тобой.

Отлично.

Открываю холодильник под пристальным взглядом Кэла, начинаю рыться в нем и беру банку наугад.

Кэл наливает себе еще пива, а я не могу сдержать свое беспокойство.

— Ты уверен, что нужно еще? Ты и так уже много выпил. Может быть, даже слишком много.

Но это бесполезно. Он уже отвинчивает крышку и выбрасывает бутылку пива обратно.

— Наоборот. — Он вытирает рот рукой. — Именно столько нужно. Иначе у меня никогда не хватило бы смелости сказать тебе это.

Мне совсем не нравится, как это звучит.

— Сказать мне, что?

На его лице появляется кривая ухмылка, когда он, спотыкаясь, подходит ближе.

— Как сильно ты мне нравишься.

О, дорогой Боженька.

Только не говорите мне, что мне придется отвергнуть этого парня дважды за одно лето.

Я съеживаюсь.

— Кэл...

— Знаю, знаю. Ты сейчас не ищешь отношений, но лето скоро закончится, и я... я просто чувствую, что из этого могло бы получиться что-то замечательное, и мы не должны отвергать это.

Мой взгляд устремляется на парней, собравшихся вокруг стола для игры в пиво-понг. Они ловят каждое слово, даже не пытаясь скрыть этого. Со своего места я вижу только спину Кейна, но его кулаки сжаты — явный признак того, что он недоволен услышанным.

— Ты сам это сказал. Лето скоро закончится. Почему ты говоришь мне это именно сейчас, когда пора уезжать?

— Потому что я возненавижу себя, если уеду, по крайней мере, не сказав тебе о своих чувствах. Ты и я... у нас есть какая-то связь. Я не говорю, что это будет легко, но Чапел-Хилл не так уж далеко от Буна, и я...

— Остановись.

Прикусываю нижнюю губу. Боже, я ненавижу, что он заставляет меня это говорить. Ненавижу, что просто не сказала ему, что он мне не нравится, вместо того чтобы придумать отговорку о том, что я не готова к отношениям после нашего свидания.

Я могу понять, почему он думает, что у нас может что-то получится, но, черт возьми, Кэл ставит меня в неловкое положение.

— Я говорила правду. Я ничего не ищу.

В его голосе слышится разочарование.

— Но почему? Почему ты не даешь мне ни единого гребаного шанса? Ты одна, как и я. Между нами просто есть смысл.

Открываю рот, чтобы возразить, но ничего не выходит.

— Она не одна.

Вот он, сердечный приступ.

Я поворачиваюсь, и у меня отвисает челюсть, когда оказываюсь лицом к лицу с парнем, который всего несколько часов назад прятал меня как постыдную тайну.

Встречаюсь взглядом с Кейном, и от агрессивного, леденящего душу выражения его лица у меня перехватывает дыхание. Он так зол, что я удивляюсь, как тот еще не перегрыз Кэлу глотку зубами.

У меня нет времени что-то ответить, потому что Кейн прижимается грудью к моей спине и обхватывает меня за талию.

Он держит меня так крепко, что можно подумать, будто тот пытается склеить наши тела.

— Что за хрень? — Кэл вскрикивает, отшатываясь назад, едва не падая.

Уголок рта Кейна дергается.

— Ты слышал меня, придурок. Она не одинока.

Потеряв дар речи, я оглядываю пляж. Девочки перестали изображать, что играют и стали откровенно пялиться вместе с остальными.

Пытаюсь высвободиться из объятий Кейна, но он издает рык и прижимает меня еще крепче, как бы говоря: «Даже не думай об этом».

— Подождите... Вы что, двое... — Голос Винса привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь направо, чтобы увидеть, как они со Скаром приближаются к нам, а за ними следуют Шей, Дреа и Джейми.

Кэл потрясенно моргает, глядя на нас.

— Как долго?

— Официально? После ярмарки, — говорит Кейн как ни в чем не бывало.

Не могу поверить, что это происходит.

Я не знаю, что мешало ему рассказать всем о нас раньше, но ясно, что его нежелание улетучилось, как только он увидел, что Кэл пристает ко мне.

Черты Кэла перекашиваются от гнева.

— Так что ты сказала? Насчет того, что не ищешь отношений? Все это ложь?

Не отвечаю, но мое молчание говорит само за себя.

— Ты чертова лгунья, Хэдли.

Да, я солгала Кэлу.

Но я сделала это только для того, чтобы не ранить его чувства.

Господи Иисусе, мы были на свидании всего один раз. Почему он заставляет меня чувствовать себя так, будто я изменяла ему десять лет?

— Ты не могла просто сказать мне, что тебе это неинтересно? Тебе обязательно было трахать моего друга за моей спиной и выставлять меня гребаным идиотом?

Кейн не заставляет себя долго ждать.

— Слушай, чувак, я понимаю, что ты пьян и все такое, но еще раз так заговоришь с ней, и я засуну это пиво тебе в задницу так глубоко, что ты будешь плеваться стеклом.

Не сомневаюсь, что он говорит серьезно, но Кэл усмехается, разоблачая его блеф.

— Ты двуличный кусок дерьма. Ты ничем не лучше. Ты знал, что она мне нравится, и все равно к ней подкатил.

Кейн отпускает мою талию, вставая между мной и Кэлом.

— Я к ней подкатил? Ты ходил на свидание с ней. Ты несешь чертов бред.

Налитые кровью глаза Кэла останавливаются на мне, и он придвигается ближе к Кейну, невнятно бормоча.

— Как хорошо, что Грея здесь нет и он не видит, в какую чертову шлюху превратилась его сестра.

По пляжу разносится шокированные вздохи.

И Кейн ударяет Кэла по лицу с такой силой, что я слышу, как что-то хрустит.

Сначала я подумала, что Кейн сломал Кэлу нос, но потом поняла… Этот звук от руки Кейна.

На нем были эти кольца, когда он ударил Кэла, и его пальцы приняли на себя значительную часть удара. Я не знаю, сломал ли он руку или это просто ушиб, но выглядело чертовски больно.

Джейми опускается на колени рядом со своим братом. Нижняя губа Кэла разбита, кровь течет у него изо рта и окрашивает передние зубы. Джейми переводит взгляд на меня, и чувство вины обрушивается на меня, как грузовик.

Я не хотела, чтобы наша последняя совместная ночь прошла именно так.

— Мне так жаль... — У меня нет возможности должным образом извиниться, потому что Кейн хватает меня за руку и тащит прочь от костра. Он не останавливается, пока наши друзья не превращаются в крошечные точки вдали.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — кричу я, когда мы поднимаемся по деревянной лестнице, ведущей в пляжный домик.

Он кипит от злости, его челюсть и плечи заметно напряжены. Кажется, что Кейн в каком-то гневном трансе. Не прошло и двух секунд после того, как мы добрались до вершины, как он прямиком направляется к домику у бассейна.

Следующее, что я помню, это как он вталкивает меня внутрь и следует за мной.

Оглядываюсь. Прошла целая вечность с тех пор, как я была здесь в последний раз. Свет выключен, но в помещении достаточно светло, чтобы разглядеть две раздевалки, душ и зону отдыха, которая превращается в скамью для хранения инвентаря для игры в пул. Помещение на удивление большое, учитывая, каким маленьким оно выглядит снаружи.

— Ты даже не отрицала. — Кейн почти рычит на меня, как только захлопывает дверь.

— Ты в порядке? — Я тянусь к его руке, желая своими глазами увидеть повреждения, но он не позволяет мне этого.

Он убирает руку подальше от меня, давая понять, что разбитые костяшки его волнуют меньше всего.

— Он сказал, что ты одна, и ты, черт возьми, даже не отрицала этого.

Мое беспокойство мгновенно превращается в раздражение.

— О, да ты умеешь говорить. Раньше ты даже не замечал меня. Не очень-то по-бойфрендски с твоей стороны.

Он резко втягивает воздух через нос.

— Ты права, я облажался. Но то, что я облажался, не значит, что мы не вместе. Мы вместе. Мы были вместе и, черт возьми, собираемся остаться вместе. Ты уже должна была это понять.

Мое сердце колотиться от этого признания.

— А как, черт возьми, я должна была догадаться? Мы еще не разговаривали об этом. Я даже не знаю, были ли мы настоящими.

Он издает мрачный смешок, от которого мои руки покрываются гусиной кожей.

Он приподнимает бровь.

— Думаешь, мы не были настоящими?

Открываю рот, чтобы ответить, но из-за того, что мое тело врезается в стену позади меня, воздух выходит из моих легких.

Кейн удерживает меня на месте, глядя прямо в глаза, и спрашивает:

— Что из того, что я ударил Кэла кулаком в гребаное лицо, не говорит о том, что мы настоящие?

Начинаю что-то говорить, но Кейн не дает мне этого сделать, без малейшего колебания прижимаясь губами к моим губам.

— Какая часть меня, когда я умолял тебя на коленях, когда ты не отвечала на мои сообщения, сказала тебе, что мы не вместе?

Одной рукой Кейн обхватывает мое горло, другой зарывается в волосы и притягивает меня для еще одного поцелуя. Между нашими губами вспыхивает безудержная смесь огня и электричества, и я хватаюсь за его рубашку, как за спасательный круг и мой единственный шанс остаться на плаву.

— Каждая частичка тебя принадлежит мне, Хэдли Куин. Каждая. До единой. Частичка.

Вскрикиваю, когда он разворачивает меня, как тряпичную куклу, и я с глухим стуком ударяюсь о стену. Грудь Кейна оказывается на одном уровне с моей спиной, его растущий член упирается мне в задницу.

Он прижимается губами к моему уху.

— Звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь... — Свободной рукой Кейн скользит под мою рубашку. — ...Веснушки на твоих сиськах... — Он обхватывает мою грудь под лифчиком. — ...Эта маленькая мокрая киска.

Он не сбивается с ритма, просовывая руку между моим телом и стеной. Одним движением рукой скользит под мои леггинсы и нижнее белье, из его горла вырывается низкий звук, когда он шепчет:

— Все мое.

Он почти сразу находит мой клитор, подушечкой пальца задевая чувствительный бугорок, пока я не выгибаюсь навстречу его руке.

— Мы были предначертаны чертовыми звездами, Хэдли. Ты была рождена, чтобы принадлежать мне.

Кейн зарывается носом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах, прежде чем ввести палец внутрь меня.

— И даже если бы это было не так… Я все равно буду твоим.

Его палец проникает глубже, и моя голова откидывается назад, опускаясь ему на плечо.

— Скажи мне, что ты принадлежишь мне.

Я все еще злюсь на него.

По крайней мере, мой мозг зол.

Однако, мое тело...

С моих губ срывается стон.

— Я принадлежу тебе.

Он стонет от моих слов.

— Телом и душой, детка.

Он полностью вынимает палец, игнорируя мои протесты, и опускается на колени.

— Кейн.

Его имя звучит не как мольба, а как вопрос. Не успеваю я и глазом моргнуть, как он стаскивает с меня леггинсы и трусики.

— Раздвинь для меня свои прелестные губки, — приказывает он, и я точно знаю, какие губы он имеет в виду.

Глубоко вдохнув, я завожу руки за спину и раздвигаю ягодицы и киску, обнажая перед ним всю себя. Его рука скользит по моей пояснице, и он толкает меня вперед, заставляя прижаться к стене, а сам зарывается лицом в мою киску.

Его рот прижимается к моему клитору, и с моих губ срывается пронзительный стон. Мое тело изгибается от удовольствия, и я, сама того не осознавая, двигаюсь, придвигая свою киску так близко к его лицу, что боюсь, что задушу его.

Кажется, уровень кислорода в крови — последнее, о чем он беспокоится, когда сосет, облизывает, покручивает и покусывает мой клитор. Кейн продолжает пробовать на вкус и исследовать, пока я невольно не закрываю глаза.

Он на мгновение отстраняется, и я слышу, как тот расстегивает молнию. Затем снова оказывается между моих бедер, медленно проводя языком по складочкам, и ощущения переполняют меня.

Кейн поднимает правую руку, чтобы обхватить мой конский хвост, дергая за него, заставляя отойти от стены.

Потом отпускает ягодицы, и это движение вызывает неодобрительное рычание и тихое:

— Я тебе говорил, чтобы ты убрала руки?

Он сильнее сжимает мой клитор, как будто хочет наказать меня, и я возвращаю руки на место, снова демонстрируя свою киску. Жду, что Кейн продолжит то, на чем остановился, но он осыпает мучительными поцелуями все, что угодно, только не мой клитор.

Мои стоны переходят в отчаянные мольбы, а мрачный смех Кейна вибрирует во мне.

— Что, детка?

— Не останавливайся.

Он мучительно долго молчит, поднимаясь с пола.

Никаких объяснений, ничего.

Он придвигается ближе, касаясь губами мочки моего уха.

— И последнее.

Я задерживаю дыхание.

— В следующий раз, когда какой-нибудь придурок спросит тебя, одинока ли ты, тебе лучше, блядь, не отрицать.

Что-то теплое разливается у меня между ног.

И член входит в меня.

— Кейн! — кричу я.

— Чееерт, — соглашается он.

Он совсем не нежен.

Даже не предупредил меня, но это не останавливает пульсацию моего клитора. Я задыхаюсь, когда он продвигается на дюйм вперед, доказывая, как я ошибалась. Он даже не вошел полностью.

Я пытаюсь приспособиться к его размерам, хватаясь за стену, ерзая вокруг него.

— Руки на задницу, детка, — приказывает он, и я понимаю, что снова убрала руки.

Я подчиняюсь, раскрываясь еще раз.

— Черт, вот так. Я хочу видеть, как ты всасываешь мой член.

Очередное движение его бедер, и моя грудь прижимается к стене. Следующее, что я осознаю, — это то, что он трахает меня, не обращая внимания на то, как громко мы это делаем. Есть что-то особенно грязное в том, что он открывает мою киску, когда входит в меня.

Он на мгновение отступает, но тут же снова врывается. Мои глаза закатываются куда-то к затылку, звук моего возбуждения и соприкосновения наших тел заполняет все пространство домика.

Кейн отпускает мой конский хвост, сам убирает мои руки с задницы и перехватывает их за спиной. Одной рукой он обхватывает оба моих запястья, ускоряя движения.

Я задыхаюсь, когда мое лицо соприкасается с чем-то холодным. У меня нет возможности отвернуться и я прижимаюсь к стене, пока Кейн снова и снова вгоняет в меня свой член.

Уверена, что он не смог бы сделать мне приятнее, чем сейчас, пока тот не прижимает меня спиной к своей груди, обхватывая одной рукой мои плечи и грудь, удерживая на месте.

Он отпускает мои запястья и свободной рукой скользит к моей киске. Кейн растирает меня быстрыми, решительными движениями, пробуждая оргазм, который, как я думала, давно прошел.

Он подводит меня к краю быстрее, чем, как я предполагала, это возможно.

Все мышцы напрягаются, стенки моего влагалища сжимаются вокруг него.

— Да, черт возьми. Кончи на мой гребаный член.

Его слова — вот пусковой механизм.

Тело сдается, мир вокруг меня исчезает во тьме. Ослепляющее наслаждение проносится сквозь меня, как ураган, и первобытный крик вырывается из моего горла.

— Боже, Хэдли, ты такая… Черт. — Он двигается жестче, сжимая мой клитор двумя пальцами.

Его рука взлетает к моему горлу, сжимая его, когда он толкается еще несколько раз и кончает в меня.

Слух — первое из всех чувств, которое возвращается ко мне, звук нашего затрудненного дыхания наполняет домик у бассейна.

Мы стоим так несколько минут, ощущая тяжесть реальности, возвращающейся к нам.

Кейн не сразу отстраняется, его губы касаются моей шеи. Он целует мое плечо, и от этой нежности все мои внутренности переворачиваются.

Я запрокидываю голову и ловлю его губы своими.

Мы целуемся несколько долгих минут, едва отрываясь друг от друга, чтобы набрать воздуха в легкие. Его слова всплывают у меня в голове, когда он проводит по изгибу моей челюсти кончиком указательного пальца.

Мы были предначертаны чертовыми звездами.

А я никогда не верила в судьбу.

Но он…

Легко.