Глава 20

Камила

Психологически я оказалась совершенно не готова к приезду Арсена… И что ему не сидится с этой свой новой телкой в Москве. Аж досада взяла. Думала, он протянет там еще хотя бы дня три-четыре… В клуб одевалась тоже, как на автомате… Арсен любил ночную жизнь. И если в Москве мы почти не тусовались, потому что слишком много было земляков в таких заведениях, а они бы наверняка осудили мое появление в «грешном месте» даже с мужем, то, оказавшись за границей, предпочитал отрываться по полной. Честно говоря, я была уверена, что Алмаз не пойдет… Но, мои надежды вмиг улетучились, когда увидела его садящимся во вторую машину в нашем кортеже вместе с какой-то очередной девчонкой… Возможно, одной из тех, с его мини-оргии…

Я надела довольно короткое черное платье с голой спиной, высокие каблуки… меня всегда поражало в Арсене то, что он не прятал мою красоту от других, как другие кавказские мужчины, а наоборот, выпячивал… с одной стороны, это существенно упрощало мою жизнь, не было всех этих удручающих ограничений, но с другой, ощущался в этом какой- то скрытый психологический бзик. Ему нравилось, что на меня смотрят, но получить не могут…

Эмиль действительно оказался жутким гулякой и тусовщиком. Алкоголь лился рекой, зал буквально гудел от веселья, виновником которого был отчасти именно этот странный, угловатый и пузатенький мужик. Он уже в третий раз заказывал всему клубу алкоголь за «свой» счет, вмиг заслужив уважение и авторитет в глазах у постояльцев, естественно, банкет на самом деле оплачивал Арсен, но нисколько на эту тему не переживал, знал, что в конечном итоге в накладе не останется. Первое и самое важное правило Капиева гласило- не скупись потратить миллион, чтобы заработать миллиард, но не потрать и тысячи, если с этого ничего не поимеешь…

Меня раздражала вся эта ситуация. Раздражала эта громкая музыка, бьющие по и так тяжелой голове басы. Раздражал устойчивый, чрезмерно сильный запах табака и алкоголя. Но больше всего раздражал сидящий напротив Алмаз, к которому так и льнула эта блондинистая дешевка. Как же сильно он меня раздражал… Я опрокидывала уже третий стакан Мохито. И была уже изрядно не в себе… Мягко говоря… Еще и это успокоительное… Зря я все-таки выпила его с утра, услышав о приезде Арсена… Не удержалась, сразу захотелось закинуться чем- то расслабляющим. Теперь, конечно, с лихвой чувствовала последствия- голова была словно на испытаниях летчиков-истребителей. А потом вдруг меня накрыло каким-то странным чувством эйфории и пофигизма. Словно что-то внутри вдруг раскрылось, вырвалось наружу. Словно я вдруг стала невесомой, неподвластной условностям. Захотелось пуститься в какие-то дикие провокации… И все это из-за него… Этого невозможно раздражающего и такого же невозможно влекущего мужчины напротив меня, которого я одновременно так хорошо знала и не знала вообще… Зачем он только снова появился в моей жизни… Как мне теперь жить с осознанием того, что на свете есть тот, кого желаю больше всего на свете… Кто для меня ад и рай одновременно… К которому ревную даже тех, кого у него еще не было… Хотя не имею права ревновать… Совсем не имею…

Но самое ужасное, я чувствовала исходящий ток и от него… Чувствовала на себе его тяжелый взгляд, хоть он упорно и делал вид, что занят этой белобрысой эскортницей… А может и не делал… Все равно… Только пусть продолжает смотреть на меня… Не отрывается…

В меня вселился бес. Я встала со своего места и начала танцевать… Я смотрела на Алмаза в ответ, нагло, призывно, открыто и чувствовала, как между ног все увлажняется… Все эти проклятые годы там было сухо, а от одного взгляда его пробирающих глаз я потекла… И самое чудовищное, он чувствовал мое состояние… Его реакция сначала была неоднозначной. На лице читался весь спектр эмоций- злость, даже смущение, раздражение, а еще похоть, ревность и интерес… Он боролся с собой, потому что понимал, что это неправильно и аморально, но его неизбежно влекла эта игра… И по мере того, как я все больше распалялась, погружался в эту пучину вместе со мной.

Как бы мне хотелось сейчас плюнуть на все, подойти к нему, обнять его и разрешить делать с собой все, что угодно. Впервые в жизни я испытывала это ощущение. Тогда, в горах, наши ласки хоть и были смелыми для наших лет, все-таки оставались невинными, мы были еще слишком чисты… даже для естественно пробуждающихся в нас инстинктов. Теперь все изменилось. Я знала, что такое похоть. Он знал. Просто с Арсеном меня эта похоть не влекла, не притягивала, не интересовала, как нечто отталкивающее. А теперь я поняла, что такое её зовущая, засасывающая трясина, из которой не выбраться, которая к черту рушит жизни, ради которой люди готовы рисковать всем. Раньше мысль о том, чтобы мужчина имел полную власть над моим телом, меня отталкивала. Теперь же мне стало понятно, почему у женщин подкашивались ноги от хриплого мужского «моя» или «хочу», почему об этом снимали фильмы, писали книги… Впервые в жизни я смотрела на мужчину и осознавала нутром, что хочу, чтобы он делал со мной все, что захочет. И я бы кайфовала от этого.

Муж чувствовал изменения во мне. И они ему нравились, хоть он пока и не понимал их причину, удивленно наблюдая за мной… или мне казалось, что не понимал… Я ощущала, как Арсен все крепче сжимает меня за талию, присоединившись к моему танцу, хоть и менее активно, скорее давая себе рассматривать меня в движениях, чем двигаясь сам… И почему-то я испытывала звериное удовольствие от того, что видела, как темнеют глаза Алмаза, всякий раз, когда он опускал взор на руки Капиева на мне… Я пила коктейль за коктейлем и чувствовала себя как никогда отвязной. Арсен возбуждался все больше… Ему нравилась такая я… Пожалуй, он видел меня в таком виде в первый раз… Теперь он резко вернул меня на место, упав рядом сам. И через секунду стало понятно, для чего. Он не стесняясь шептал мне пошлости на ухо, сжимая ягодицы, то и дело лаская бедра, прокладывая дорогу мне между ног своими длинными пальцами, а я впервые не отталкивала его, не отстранялась с выражением осуждения на лице, а заливисто смеялась, разрешая ему трогать себя… Потому что не могла отвести взгляда от Алмаза и представляла, что это его руки на мне…

— Какая ты сегодня, Камила… — снова его хмельное дыхание на шее, а я закатываю глаза, думая об Алмазе, — для этого стоило вернуться пораньше… Знал бы, не… — не договорил, потому что попытался поцеловать, но я вовремя вывернулась, потянувшись за очередным бокалом алкоголя.

Я готова была поклясться, Алмаз видел, как руки Арсена прикасаются ко мне под столом. Я сжала края стола и приоткрыла губы. Полумрак скрывал наше сумасшествие, да всем было в принципе наплевать. В этом месте и без нас царил такой грязный порок, что наши игры казались на фоне других историй невинным трепетом. Эмиль куда-то пропал. Наверняка, сношал одну из своих спутниц в туалете… Алмаз схватил блондинку и прижал ее к себе со спины. Его руки нагло сжали ее груди в открытом вырезе, он слегка прогнул ее и вцепился зубами в ее шею. И смотрел… Как же он смотрел на меня… Вот такое грязное, поганое извращенство. Вот такими сделала нас наша жизнь… Завтра я протрезвею, поплачу в ванной. Мне станет грустно и гадко. Но сегодня я проживаю эту иллюзию. Наслаждаюсь хотя бы тем немногим, что у меня есть- его глазами… А еще вспоминаю его руки на моей спине и короткий, но острый поцелуй на губах…