Глава 27

Алмаз

Я смотрел на нее, как семь гребаных лет назад и ждал, что она не выдержит, засмеется и перестанет дурачиться. Что это идиотская шуточка. Решила так нервы мне потрепать… Прикалывается…

— Хорош дурачиться, Лала, — говорю ей, подходя ближе, руку протягивая к ее лицу, а она отскакивает от меня, как козочка.

— Я на полном серьезе, Алмаз. Хватит, — грубо осекает. Отворачивается, а потом снова поднимает глаза и меня буквально обдает ее холодным взглядом.

— Я подумала на досуге… Взвесила все «за и против». Извини, но поздно уже что-то менять в нашей жизни. Секс сексом, но это только гормоны, понимаешь? Я слишком дорожу своей жизнью, своим статусом, чтобы вот так брать и все сходу разрушать… Речь ведь не о паре тряпок… Речь об имуществе в нескольких странах и по России, о бизнесе, о круге знакомых, о московской тусовке… Такие разводы, как у нас- это почти всегда- целая эпопея… Но ради чего, Алмаз? Да, меня тянет к тебе, мне классно с тобой трахаться… Если хочешь, после семи лет брака ты вдохнул в меня новые эмоции… Но ради этого жертвовать семьей я все-таки не готова…

Я снова подрываюсь к ней, с силой трясу ее за плечи.

— Он тебя запугал? Не бойся его, Камила! Не бойся! Не поддавайся на его угрозы и провокации! Все будет хорошо! Что ты такое говоришь, девочка?! Что он сделал с тобой?! На тебе прослушка? Ты поэтому это мне говоришь? — шепчу ей чуть слышно- если да, то дай знак, кивком просто…

А она выворачивается из моего захвата, показывая всем видом раздражение и даже… презрение?

— Алмаз, хватит вот всей этой фигни! В шпионов вздумал поиграть? Играй уже в свои мордобои, хватит с тебя и этого! Нам же не по восемнадцать лет! Мы взрослые люди! Это ты своим телкам малолетним вешай лапшу романтическую, а я этого всего больше не хочу! Перепихнулись и хватит, разбежимся, пока Арсен ничего не узнал! Я в принципе и не собиралась с тобой трахаться! В первый раз ты насильно меня взял в машине, а во второй раз я просто пришла сказать тебе про его планы…

— И ты готова жить дальше с человеком, который был готов меня убить?

Цокает языком недовольно.

— Понимаешь, я вот сейчас анализирую все, что услышала и понимаю, что, возможно, не так все поняла… Что и не было таких планов… Может он образно выражался, а я решила, что правда… Может перед Тимуром блефовал… В любом случае, ты был предупрежден, значит, вооружен… Мы квиты… Спасибо за хороший секс… Мне это было нужно, знаешь… Совсем задолбалась этой гребанной ревностью к постоянным арсеновским телкам. А теперь словно женщиной себя снова почувствовала. Как-то так, Алмаз. Прости. Будь счастлив…

Я смотрел на нее неотрывно несколько минут. Просто смотрел. Веры в то, что она играет или блефует уже не было. Это я, наивный идиот, наступивший на те же грабли… В очередной раз настроил себе иллюзий… Сам и поплатился… Самому теперь жить в этом дерьме…

«Прости. Будь счастлив…», — било в голове молотком.

— Хорошо, Камила. Я понял тебя, — ответил сипло.

Она дернулась, нервно облизала свои пухлые губы и пошла к двери…

Уже на выходе, не оборачиваясь на меня она тихо проговорила:

— Поздравляю тебя с победой, — и тут же вышла.

А я смотрел на хлопнувшую за ней дверь и в ушах гудело. С какой победой, Камила? О чем она?

***

У меня даже не было времени прийти в себя и как-то обдумать все то, что мне наговорила эта расчетливая сука, прошло от силы минут десять после ее ухода, как дверь вышибли с ноги и в комнату ворвались пятеро амбалов с оружием. Сюрреалистичная для Дубая картина, надо сказать. Здесь вот так по беспределу к людям не приходят… А может это я наивный, уже почти тридцатник, а все верю тому, что правильно и по справедливости… Никак не усеку, что рулят в этом мире только деньги и подлость… Мне заломили руки, прижали голову к полу и заставили вот так лежать под чьими-то вонючими грязными сапогами. А потом я увидел краем глаза, как в комнату вошел он. Понял по походке. Наглой, вальяжной, почти бесшумной, змеиной. Встал передо мной, почти в нос засунул свой начищенный дорогущий ботинок. Я пытался отстраниться или хотя бы поднять на него голову, но не смог из-за мощного захвата на мне.

— Привет, Алмаз. Как дела?

— Как сажа бела, — протянул через зубы.

— Понравилось кувыркаться с моей женой? — спрашивает спокойно, даже отстраненно. Я бы за такое убил бы, не раздумывая, а он держится… пока…

— Да, Арсен, врать не буду, очень понравилось, — ответил и ухмыльнулся, сумев, наконец, вывернуться из захвата и поднять лицо на Капиева. Эта ухмылка- единственное, что только у меня и осталось… Тут же получил со всего маху по морде его ногой. Мудак. Удары он наносит тоже бесчестно, как все делает в этом мире.

— Запомни, щенок. Я никогда ничего своего не отдаю. Никогда. Камила моя. Она не знает, что я в курсе о вашей связи. И не узнает. Прощу ей эту блажь. Но если еще раз появишься в ее жизни, не прощу… Убью сначала ее у тебя на глазах, а потом тебя пришлепну. Медленно, мучительно будете умирать. Собакам скормлю вас… Усёк?

Схватил меня за волосы и поднял на себя. Второй гад придавливал мое туловище к полу.

— Понял, Арсен. Забирай себе её. Вы друг друга стоите…

— Рад, что ты понял… В таком случае, закрыли тему. Твой бой состоится по плану, завтра. Не подводи меня. Я слишком много в тебя вложил. Да и в твоих интересах победить…

Я снова усмехнулся. Вложил, чтобы позорно убить меня на ринге, словно я псина, сбитая на всем ходу огромным грузовиком… он ведь догадывался, что Камила мне все рассказала… А может не знал, что она в курсе? Не знал, что успела мне что-то открыть? Этого я решил не уточнять, поэтому надо было быть на чеку максимально…

Меня наконец-то отпустили. Поднялся, отряхнулся. Не стал смотреть на эту мразь.

— Да, в моих интересах победить, Арсен. Ты прав…

— Вот и здорово… Сейчас поедешь на взвешивание и на общение с прессой перед боем. Все по плану. Там тебя ждет твой друг Руслан. Парень не в курсе о наших с тобой милых дискуссиях сейчас. Будь добр, не посвящай его в подробности этого восхитительного любовного треугольника… Как у нас, у горцев, говорят — лучше вынести гроб из дома, чем сор из избы… А на вечер ничего не планируй. Ребята тебя привезут, куда нужно. Хочу тебе кое-что показать… Тебе понравится… Думаю…

***

Рутинную процедуру взвешивания с противником, общения с журналистами и фанатам я помню, как в тумане. Хорошо, что рядом был Руслан и взял основной удар на себя. Я лишь выполнял функцию овоща. Но людей, думаю, это нисколько не смущало. Никто и не ждет от грозного борцухи умного выражения лица и глубокомысленных посылов. Так что все нормально. Я не любил лишних разговоров с прессой, не любил эпатажа и цирка. Все это было царством Малеса. Мое царство начиналось там, внутри ринга…

После мероприятий меня прямо от входа в Файт-клуб взяли на поруки люди Арсена и повезли куда-то в город. Уже вечерело, город наполнялся людьми- рестораны и кафе были забиты гламурными телками и молодящимися мужиками, считающими себя хозяевами жизни, по магистралям рассекали шикарные автомобили, пешие зоны постепенно наполнялись толпами зевак-туристов, приехавших сюда посмотреть на чудо в пустыне, а на самом деле- на заоблачные, граничащие с абсурдом понты. Поймал себя на мысли, что нисколько не скучаю по вот этой всей мышиной возне.

За неделю до боя борцы со своими командами обязаны были переезжать в спортивный компаунд на территории Файт-клуба. Делалось это для соблюдения всех условностей и правил перед боем. Для меня это стало облегчением во всех смыслах. Была возможность уйти в себя. А еще я был рад, что уехал с гребанной капиевской виллы и от ее обитателей. Каково же было мое удивление, когда мы все активнее и увереннее приближались к ней… Тому самому проклятому месту, где все началось…

Меня не стали заходить внутрь. Прошли к дому Капиевых снаружи. Я все шел за двумя его охранниками и не мог понять, в чем замысел-то. Встали, наконец, на отдалении, но с видом на их панорамное окно в гостиной. Смотрю по сторонам немного в растерянности. Что за херня? Что вообще происходит? А потом увидел, картину, которая накаутировала меня сильнее, чем самый жуткий противник… К окну изнутри дома подошел Капиев, держащий за руку Камилу. На ее глазах была черная повязка, а на теле легкий пеньюар. Он поставил ее вплотную перед окном. Одним движением снял с тела шелковую накидку, открыл ее тело в каком-то неимоверно блядском нижнем белье. Стал медленно целовать шею, лапать руками грудь, просунул руку между ног. Белье он не снимал, видимо, чтобы я не видел ее абсолютно голой… Да хер его знает что еще было в голове у этого мудака. Я попытался было отвернуться, но тут же ко мне подошли человек пять амбалов, которые старательно отводили взгляд от Капиева и Камилы у окна, делая вид, что не видят происходившее… Зато схватили меня и насильно держали голову, чтобы я смотрел…

И я смотрел, смотрел, как он заставил ее прогнуться и выставить руки, прижав ладони к стеклу, как отодвинул ткань трусов, расстегнул свою ширинку и резко вошел в нее, засунув свой палец ей в рот и начав жестко насаживать на себя. Смотрел, как он мял ей грудь, как она выгибалась и подмахивала ему, как целовал ее шею, оставляя засосы, как откидывал голову назад от кайфа, то и дело кидая на меня полные триумфа взгляды. А потом он что-то сказал ей на ухо, резко снял повязку и она увидела меня…

Пока Капиев продолжал вколачиваться в нее, мы с ней смотрели друг другу в глаза- и амбалам теперь даже не нужно было меня держать, потому что я сам не мог оторваться. С каждым толчком мудака в ней по моему телу разливалось новое, доселе незнакомое мне чувство. Этим чувством была ненависть. Я уже даже не ревновал, не злился, не обижался, не пытался найти изъянов в себе… Я просто отчаянно, по-черному, люто начинал ее ненавидеть, ненавидеть за то, что люблю суку, которая с такой легкостью отдавалась ему после того, что было между нами… И эта ненависть распространялась по мне, словно змеиный яд, постепенно распределявшийся с кровью по всем органам.

А потом Капиев что-то сказал ей на ухо с гадкой усмешкой. Она дернулась. И мне даже показалось, что на глазах ее проступили слезы. Нет, все-таки показалось, потому что вмиг ее лицо снова стало безэмоциональным. Молча повернулась к нему, встала перед ним на колени и взяла его член в рот… В этот момент почувствовал солоноватый привкус во рту и только спустя пару секунд понял, что это от удара по моей морде одного из держащих меня сучар… Я даже не почувствовал его, потому что уже испытывал самую сильную боль на свете…

У меня было в жизни много боев… Мне наносили травмы, меня не щадили на тренировках, мне попадались противники, одолеть которых едва ли представлялось возможным, не переломав себе добрую половину костей. Но такой боли я не испытывал никогда. Этот бой был самым жутким в моей жизни. Самым болезненным, самым позорным, самым разочаровывающим… После этого боя я почти сдох… Это мое единственное и самое главное поражение в жизни.