Глава 41
Перелет был спокойным, без турбулентностей- как со стороны природы, так и со стороны Аушерова, который, казалось потерял ко мне всякий интерес после произошедшего в машине. Я забилась на самый крайний, дальний ряд, как только добралась до салона его частного самолета. От еды отказалась. Макдаковые снасти напрочь отбили желание что-либо есть на ближайшие часов восемь давящей теперь на желудок тяжестью фаст-фуда…
На подлете я безэмоционально смотрела в окно на выжженную солнцем землю местного аэродрома… Так всегда… Красота и зелень только в горах, здесь же, на той небольшой равнинной части, которая досталась нашему краю, все всегда было сухо и пустынно… Полустепь…
— Как дела, кукла? — послышался голос сбоку.
Поднимаю глаза на Аушерова молча киваю.
— Дым Отечества сладок и приятен? — все с той же иронией продолжает он.
А я про себя опять печально усмехаюсь… Чего-чего я не могла понять в этом мужике, так это сочетание несочетаемого- с одной стороны, жестокость и быдлячество, с другой- стремление к чему-то возвышенному, даже та же тяга к литературе, он ведь, очевидно, любил читать… Вон, опять громкая цитата из классики… Как это все в нем уживалось? Интересно, существует ли баба, которая готова разглядеть в нем своего мужика… Есть ли та, кто смогла бы его полюбить… Наверное, были… Всегда находятся… Вон, как по Арсену с ума сходило Полмосквы… Да даже та же Карина… Наверное, у Тимура драм не меньше за плечами… Почему же мне так гадко… Почему же от одной мысли о том, что заставит под себя лечь, становится так тошно, что всю дорогу грешным делом молила Бога, чтобы наш самолет разбился… Что-то не так во мне, не получается приспосабливаться, как кошке… Под любого хозяина… Да, пусть я бесправная, пусть вынуждена мириться с такой участью физически, мое сердце день ото дня от этого обливается кровавыми слезами… Была бы я посмелее, вырвалась бы давно из этого порочного круга, но я слабая овца, молча сносящая свою участь, сижу, годами насилую себя… Не я одна такая, нас тысячи…
Он привез меня в какой-то дом в столице руспублики. Наверное, его резиденция тут… Такая же холодная и мрачная, как его вилла в Подмосковье, где мне когда-то пришлось вопреки своему желанию побывать. Зачем он притащил сюда, почему мы не остались в Москве… Наверное, ему кажется, что здесь легче мною управлять… Что некуда мне тут бежать, негде скрыться… Да и в целом, тут его власть намного больше… Здесь он- влиятельный мужчина, крупный бизнесмен из Москвы, а я- разведенка, без документов, без кола и двора… У меня ведь и родственников-то не было, а все знакомые- и то в селе, до которого не доехать-не добраться вот так сходу с равнины… И с кем из них я связь держала… Ни с кем… Для них я была ненавистной теперь женой олигарха. Бывшей полурусской босячкой, возомнившей из себя теперь царицу.
Проводил наверх.
— Это твоя комната. Располагайся. Отдохни. Помойся. В шкафу одежда. Что-нибудь красивое надень только.
— Зачем? — спросила я равнодушно-апатично…
— Затем, — резко ответил он мне, — затем, что хочу смотреть на красивую телку, а не на загнанного, заплаканного зверька, — развернул к себе за плечи.
— Камила, ты не девочка. И я тебе не мальчишка. Хули тянуть. Ты не сбежишь. И не отвертишься. Так что сделай так, чтобы и тебе, и мне не был облом. Я все равно свое возьму, только если ты будешь сопротивляться, тебе будет плохо… И во время, и потом… А хорошо себя поведешь, я обещаю, тебе понравится… Я умею очень хорошо делать женщинам, поверь, — трогает меня сквозь джинсы между ног, шепчет на ухо, а мне хочется блевануть, — такая узкая, словно девочка, там в машине, еле сдержался, чтоб не вставить… И не скажешь, что столько лет под Арсеном лежала, что ребенка родила… Не ошибся я в тебе… Отменная ты баба, породистая… Такие во всех возрастах на вес золота… Так что давай, не беси меня, не теряй мое расположение, пока я добрый. Нормально делай — нормально будет. Приводи себя в порядок и спускайся веселая вниз. Поужинаем, дом тебе покажу, а потом хорошенько потрахаемся…
Похлопал меня пренебрежительно по щеке пару раз, развернулся на каблуках и вышел, а я в очередной раз за день сползла по стене на пол… Убитая, раздавленная, уже попользованная… Хоть он даже еще и не начал делать со мной ничего из того, что задумал…
Я спустилась вовремя, понимая, что мое промедление только еще больше его выбесит. Не время показывать зубы… У меня сын, можно сказать, один, в чужой стране… А я в лапах у этого чудовища… Мне во что бы то ни стало нужно сделать так, чтобы он не озверел и не запер меня здесь окончательно… Задобрить его… Как бы ни было тошнотворно… Ради ребенка я вытерплю все унижения… Страшно была за Алана. Если Капиев мне такую подлянку с бумагами сделал, он мог спланировать что угодно в отношении моего мальчика. Хорошо хоть, я поселила их в неизвестном для него месте, не на этих проклятых виллах на Пальме… Иду на негнущихся ногах. Внутри все переворачивается от предвкушения всего ужаса… Аушеров уже сидел за большим, массивным столом, копошился в телефоне, не притрагиваясь к еде, типа ожидая меня. Какая неуместная галантность… Поднял на меня взгляд, окинул с ног до головы, не поняла, устроило его увиденное или нет. Я не стала напяливать эти наглые открытые платья, которыми он завесил весь шкаф. Надела единственное более-менее приличное. Черное шелковое в пол. Хоть какая-то, бутафорская завеса от него…
— Черный тебе к лицу. Всегда отмечал про себя. — сказал, указывая на стул напротив. Сесть не помог. Значит, у галантности есть предел…
— Ну что, расскажи-ка мне, красавица, как до жизни до такой докатилась? — спросил бодро, накладывая салат в тарелку.
— Что именно тебя интересует?
— Все интересует… Как в детстве жила, с кем. Как с Арсеном познакомилась? Как это он тебя так резко забрал из селухи и в бриллианты одел? Про полюбовничка своего расскажи… Что там с ним было у тебя, за что Арсен его так извести хотел…
Я не собиралась делиться с этим уродом и толикой правды из того, что его интересовало. Хотела уже было начинать придумывать всякие небылицы, как вдруг он отвлекся на звонок.
— Да, слушаю… — лицо его заметно изменилось. Или мне показалось? Он словно побледнел. Громко, раздраженно выдохнул. — Что значит прошел? Вы охуели? Кто разрешал его пускать? Чего?!
Арсен не успел договорить, а я не успела понять, чего это он так кипяшует, как услышала позади нас такие замедленные, нарочитые аплодисменты.
— Какая сцена! Романтика! Свечей только не хватает! Хорошо смотритесь!
Судорожно поворачиваю голову на знакомый голос и от шока в буквальном смысле вскакиваю из-за стола.
— Алмаз, — почти бесшумно слетает у меня с губ…
— Не ждала, Камила? А жаль… Я вот ждал… Очень ждал…
— Ты как тут оказался? — резко обрывает мой шоковый ступор Аушеров, — как попал сюда?
— Магия, Тимур. Представляешь? Чистая магия… Магия под названием бабки. Я вот только начинающий волшебник, но уже кое-что умею… Меньше бы держал в черном теле своих охранников, так не продавались бы с такой легкостью тогда… Ты лучше бы спросил, что я тут делаю… Или и сам догадываешься…
— Не догадываюсь, Алмаз… Все по-честному. Ты, кажется, свою позицию проявил… Не нужна тебе она…
— Не нужна? Почему же… Я тогда, когда ты спрашивал, еще не решил… Сказал, подумаю, ответа жди. И вот он ответ. Вот сейчас решил, что нужна… Пиздец как нужна… Сам же видишь, кто от такой телки откажется… Ты б еще знал, какая она в постели… Хотя откуда тебе знать, ты ж только собирался ее трахнуть… А я уже… И не раз…
Алмаз
Аушеров резко подорвался со стола.
— Залепи свое дуло, Алмаз.
Подходит вплотную… А мне хочется ржать.
— Что, решил в рыцаря поиграть? За честь прекрасной дамы? Не поздновато ли? Там от чести одно название осталось… Просто переходящее знамя какое-то… Вернее кукла, да? Так ты ее называешь? Хорошее определение…
Вижу краем глаза, как она ежится. Не нравится, что говорю про тебя? Ничего, терпи, Камила. Так тебе и надо. С тобой только так, как о типичной телке…
— Проваливай, Алмаз. Она моя. Я ее выкупил у него…
— Я в курсе, дружище. Обо всем в курсе… Знаю, что пришел к нему ее просить, знаю, что за это часть счетов его разморожена теперь и слита на офшор… А еще знаю про ваш с Капиевым заговор. Знаю, что эти бумажки по отмыванию денег на ее фирму — утка, специально состряпанная, чтоб ее запугать… Еще знаю, что за спектакль жестокий разыграли перед ней- со всеми этими захватами с заламыванием рук, псевдоментами, шантажем, сидением в клетке…
Перевожу взгляд на Камилу, она пятится назад, к стене, ее трясет… Рукой рот прикрывает.
— Да, Камила, не было никаких ментов… Да и никаких афер с твоей фирмешкой не было… Подставить тебя решили твои два красавца-поклонника, чтоб пометалась, помучалась…
— Такой умный, думаешь? — шипит сквозь зубы яростно Тимур.
— Поумнел с вами. Поумнел, поэтому сразу не клюнул на твою заманку мне. Ты ж ожидал, что я на рожон полезу, как ты ко мне придешь и скажешь, что ее хочешь. Что я, как лох, как только ее муженька закроют, сразу возле нее материализуюсь. Арсен бы меня грохнул сразу по-тихому, как всегда мечтал, и ты бы чистый и пушистый на пепелище… Тебе ж для того, чтобы Капиеву дали вышку в виде пожизненного не хватало только повесить громкое заказное убийство на него… В курсе, Тимур, как ты руки выкручивал тренеру Малеса, чтобы тот дал показания о том, как вы меня хотели на ринге порешить нечестно. Да вот только там Капиев не один бы пошел под суд, тебя бы прихватил… А тут- че, идеально… Месть Отелло, ты не при делах, все четко… Но вот в отношении нее только одного не пойму, Тимур. Где же твои принципы? Ты ж говоришь всем и каждому про право выбора… Так что же ей выбора не оставил? Ну хорошо, напугал дуру, поставил на счетчик, изобразил преступницей в ее же глазах, но ведь она имела право решить после своего псевдоареста, к кому за помощью обратиться… Ведь такой был у тебя договор с Арсеном… И ты ему обещал, я знаю, что если к нему она побежит, как прищучили, если его адвокату наберет, то ты отступишь… А если ко мне обратится, то обоих отправите в топку… Так что ж не так, а? Что ж пришел и выбора ей не оставил? Так чешется, что невтерпеж? Решил любыми способами бабу получить?
Аушеров мрачно усмехнулся.
— А с чего ты взял, что все еще чешется? Что еще не получил? Что мне мешало ее пользовать все это время, пока ты в Эркюля Пуаро играл?
— Ты, дорогой мой литературовед, забыл, что я теперь волшебник… Бабло, Тимур, бабло… Думаешь, я за каждым шагом вашим не слежу? В твоей сраной цепочке махинаций на каждом этапе с самого начала были мои люди… И среди следаков по делу Капиева, и среди твоих людей, и в той псевдотюряге, где ты ее держал… И даже среди охраны твоей, как видишь, раз я тут стою себе преспокойно и никто мне сюда зайти не помешал. Так что знаю, пока не трахнул… — усмехаюсь, переводя взгляд на бледную Камилу. Мне нравится ее испуг и унижение. Я словно напитываюсь ими, предвкушая… Такая эйфория по телу, просто кайф… Мрачный кайф…
— Хорошо, пусть так. Ты с чего решил, что можешь вот так прийти в мой дом и требовать у меня что-то?
— Тимур, я не отступлюсь. Давай по-нормальному. На хера тебе она, что баб мало? Сколько ты отдал Капиеву за нее? Вернее, ты ж даже ничего ему не отдавал. Ты просто помог ему разморозить часть счетов… Давай я сейчас тебе дам столько же, и немного еще сверху накину за расходы- ну, там на ее перелет сюда, шмотки, которые на ней, даже за простой в твоем анатомическом театре готов накинуть, и мы расходимся, а? Потому что в противном случае я все равно не оставлю тебя… не дам тебе спокойно жить… Я теперь соперник посерьезнее Капиева. На моей стороне не только бабло, но и авторитет, известность и влияние. У меня записи всех ваших делишек, включая то, как эту дурочку обманули… Я тебя в порошок сотру. И никакие твои «высокие крыши» не помогут… Кстати, твои «крыши» мои автографы коллекционируют. Так что… Как бы ты сам следом за Капиевым-таки на нары не отправился. Ты ж понимаешь, что сам не бессмертный и не безвинный… За что посадить — всегда найдут, а у тебя ого-го как есть за что… Подумай, стоит ли одна тридцатилетняя баба чужого мужика вот всей этой херни…
Он злобно выдыхает через нос. Думает. Потом выдает.
— Шесть миллионов косарей- забирай.
Смотрю на него молча. Не спеша вытаскиваю чековую книгу. Окидываю пренебрежительно ее взглядом, чтобы понять, сколько стоит ее шмот. Пишу на чеке шесть миллионов десять тысяч- прибавляю «расходы» приблизительно… Тоже специально, чтобы ее унизить… Хватит сполна за такую дрянь, как она есть… Мою, сука, дрянь.
Кидаю на стол. Медленно берет в руки чек. Тяжело вздыхает и усмехается.
— Надо было все-таки тебя в клетке выебать, Камила… Или в машине…
Она опять нервно дергается, но сохраняет молчание…
В другой ситуации я бы за такие слова этого мудака разобрал на все косточки, но сейчас… Сейчас пусть она это слышит, пусть получает… Еще полчаса назад сидела с ним миленько за столом в платье блядском, готовая ноги расставить, когда прикажет… Так что пусть знает правду о себе… И мне не следует забывать, как бы ни хотелось утонуть в черной патоке ее огромных глаз и забыть все это гадство тут же…
— Пойдем, Камила, загостились, — нетерпеливо и небрежно подзываю ее рукой. И она идет за мной, опустив голову, молча, без колебаний, неуверенной походкой, обхватив себя руками.
Вывожу ее на улицу. Киваю купленным мною с потрохами охранникам. Среди них сидит один- с кляпом во рту и связанными руками. Это тот, видимо, который про меня попытался настучать… Молодец, верный, че… Верный и бедный.
Садимся в машину, я немного отъезжаю от дома, метров на восемьсот, а потом снова паркуюсь. Она так и молчит, порывисто дыша, все так же обнимая себя руками.
— Ну что, Камила, нравится? — спрашиваю еле слышно.
— Что мне должно нравиться? — ее голос сиплый. Абсолютно потерянный, раздавленный…
— Вещью быть нравится? Когда тебя покупают и перепродают, когда про тебя в твоем же присутствии в третьем лице говорят, когда все, что в тебе интересует- то, что между ног. Этого хотела, когда пошла продаваться Капиеву десять лет назад?
Она ничего не отвечает, еле заметно подрагивая. Отвернулась в другую сторону…
— Почему мы здесь стоим? Поехали отсюда быстрее… Мне холодно…
Молча снимаю с себя свитер и отдаю ей. Сам остаюсь в футболке.
— А ты? — спрашивает, поднимая на меня глаза и поспешно натягивая одежду на себя. Это типа она заволновалась, что замерзну? Усмехнулся, не выдержал.
— А теперь смотри внимательно, Камила… — киваю в сторону дома.
Сначала мы видим яркую вспышку, которую буквально через секунду догоняет оглушительный хлопок. Ровно за минуту второй этаж дома Аушерова весь в огне. Взрыв.
Она хватается руками за рот, невольно пропуская дыхание…
— Ты?… Алмаз, это ты? — слетает полушепотом с ее губ. Она в ужасе. В панике. В шоке…
— Камила, с какими ублюдками ты якшалась все эти годы?! Неужели теперь всех людей судишь по ним? Нет, конечно! Еще буду я руки марать… — отвечаю эмоционально, а потом добавляю, — Аушеров не учел одного. Твой Капиев не отдает свое… По расчетам твоего мужа, сейчас вы бы уже поднялись в спальню… И в этот самый момент…
Теперь она понимает. Руки все еще прикрывают рот, трясясь в неподконтрольном треморе.
— Он… он… там внутри?
— Что, жалеешь его? Спасать может прикажешь бежать его?
Она молчит. В ее широко распахнутых испуганных глазах отражаются языки пламени. Красиво и пугающе.
— Есть его кому спасать… Если спасут… Это не мое дело и не моя война, Камила, — отвечаю твердо, не дождавшись ее реакции. — Там, при этом взрыве для Капиева померла и ты, понимаешь? И мы его пока разочаровывать не будем…
— В смысле?
— В смысле, что он тебя похоронил вместе с Аушеровым. Решил, что ты выбрала его, значит, достойна смерти… Если бы все шло по изначальному плану и уговору с Капиевым, у тебя был бы шанс после псевдоареста обратиться за помощью к бывшему мужу. Тогда бы всего этого не было… Аушеров тогда должен был бы отпустить… А Арсен бы принял, как нашкодившего котенка… Но поскольку Тимур тебе выбора не дал, заплатил дополнительно тем актерам-псевдоментам, чтоб они тебе права пообщаться с адвокатом или еще с кем-то не дали, в версии Капиева ты осталась с Аушеровым… Значит, гореть тебе в аду, детка… Так пусть думает, что сгорела…
Она так и прибывала в шоке. В шоке и ужасе…
— Спасибо, — еле слышно произносит, смотря в пол.
— За что спасибо, Камила?
— Что спас… от них…
Беру ее за подбородок, поднимаю ее глаза на себя… Жутко хочу впиться губами в ее губы. Яйца сводит, какая она сейчас — покоренная, зависимая, потерянная… Красная, сука, шапочка… А я серый волк, ёпт… Что бы вам ни заливали мужики про равные отношения между полами, каждый мечтает глубоко в душе видеть желанную женщину вот такой- полностью в твоей власти, полностью избавленной от иллюзий, что она что-то может и что-то решает… Пусть на час, на день или на всю жизнь- вот такой вот взгляд обращенных на тебя со смесью опаски и смиренного ожидания своей участи взгляд любимых глаз стоит многого…
— А кто сказал, что я лучше, Камила? С чего ты взяла, что у меня другие на тебя планы, чем у них?
Приблежаю лицо к ней, вдыхаю аромат ее волос.
— Я того же хочу, что и они. Трахать тебя хочу, сколько пожелаю… Давно хочу… Ты ж понимаешь, я тебя тоже ведь только что купил… Ты теперь моя вещь… Была сначала одного, потом другого, а теперь-моя…
Поднимает на меня затравленный взгляд.
— Кто будет обналичивать твой чек, если он сгорел? Твоя покупка меня- бутафория… — все еще нелепо пытается подбрыкивать…
— А может он не сгорел, а? С чего тебе знать? Или все за него переживаешь? Один вопрос- ты б реально под него легла сейчас, если бы я не пришел? — сжимаю ее волосы в руках, немного оттягиваю их назад.
Смотрю на ее мраморно белую кожу, как венка бьется на шее от волнения, как дышит прерывисто… Почему же ты такая, Камила… Почему такая продажная… Такая бесхребетная…
— Не твое дело, Алмаз… Не важно это сейчас… Ты ж купил, значит, пользуй… Давай, что ты ждешь… Раз я теперь твоя- насилуй…
Раскидывает руки в стороны. Типа показывая, вот она я- бери. Возьму, непременно возьму. А что ты думала..
А вслух смеюсь, громко смеюсь.
— Не спеши, Камила. Не так просто… Мы сейчас уедем с тобой в наш мир, в горы… Туда, где все началось… И там проверим. Я не как мужики, которых ты выбирала до сих пор, насильно ты мне на хер не сдалась. Думаешь, мне некого трахать, чтоб бабу к сексу принуждать… Не захочешь меня, отпущу. А если будешь хотеть- не отвертишься… Отработаешь…
— Не захочу, — дерзко поднимает на меня глаза, — никого больше не хочу! Отпусти меня прямо сейчас, пожалуйста! Если хотя бы чуть-чуть дорожишь всем тем, что у нас было когда-то…
И тут я не выдерживаю. Хватаю ее за горло, сжимаю, цежу сквозь зубы.
— Чтобы не смела меня шантажировать тем, что у нас было, Камила… Еще раз скажешь такое-пожалеешь…
В ее глазах теперь страх, но она все равно пытается его преодолеть, все равно пытается смотреть с вызовом…
— Алмаз, пожалуйста, отпусти меня… Хватит… Я устала… Я к ребенку своему хочу… Мне больше ничего не надо… Я обещаю, что больше не появлюсь в вашей жизни… Просто дайте мне все уйти… Я не выбирала такой жизни, не хотела ее никогда… Просто поверь мне и оставь в покое… Хватит уже этих качель постоянных… — она на грани истерики, меня это бесит. Только сейчас ее истерик тут не хватало. Пусть не портит мою месть… Что она несет? Что за новая пластинка про «не выбирала»… Смешно… Мне она будет рассказывать… Злюсь на нее еще больше, а потом беру себя все же в руки…
Отпускаю ее, даже глажу по голове…
— Не бойся, отпущу… Поедешь к сыну своему… Сразу или немного позже… Как и обещал… А чтобы понять, когда, проверим то, о чем я только что сказал…
Заводит мотор. Мы едем некоторое время по трассе в тишине.
— Я же сказала, что не захочу тебя… Не хочу, Алмаз… Я не хочу тебя… — мне кажется, она так упорно шепчет эти слова, потому что сама мечтает в них поверить… Я знаю, что хочет… Хочет даже несмотря на весь свой страх, унижение, попранную гордость, пережитый за последние дни ужас… Я ведь знаю тебя, как свои пять пальцев, Камила… Я еще с тех времен, когда ты была невинной скромной девочкой знал запах твоего возбуждения… Ты сама еще тогда не знала, что с тобой происходило, что это за тягучая нега по всему телу, огонь между ног, а я знал… Чувствовал его… Как собака… Как волк… Этот запах буквально пропитал сейчас весь салон машины… Он такой сильный, что хочется встать резко на обочину, дать по тормозам и залезть на тебя, не спрашивая и отодрать хорошенько… Но это было бы очень просто… Это мы уже проходили… А сейчас будем играть по моим правилам…
Поднимаю на нее глаза и всматриваюсь в них… Она не выдерживает, опускает взор… Эту схватку ты уже проиграла, девочка…
— Хочешь ты или нет, я не у твоего рта спрашивать это буду, Камила… Поехали, нечего время терять…